Тень свободы

Недалеко от Цинь Лонга — главного города почитаемого и возвышенного клана Фа, всего в паре инях* расположилась главная резиденция ордена, возведенная над простыми людьми словно сплетенная из тысячи янтарных нитей. * Инь - 33,33 м Высокие крыши, покрытые черепичными плитами, простирались к небу, стремясь ввысь, словно желая пробиться в саму преисподнюю.  На их красноватой поверхности блеснули тонкие серебряные шпили, а прикрепленные к ним плотные, но легкие тканевые флаги развевались на редком, порывистом ветру, искажая изящные контуры небесной, величественной птицы, парящей над одиноким цветком.  Здание было окружено высоким каменным забором, ограждающим его от прочего, мирского и обыденного. Главные ворота были закрыты большую часть времени. Над ними парили каменные, крупные птенцы феникса, покрытые тонким слоем золота. Столь искусна была выточена эта работа, что казалось ещё мгновение и птенцы воспарят выше, оставляя свои золотые перья на глинистой земле. Под птенцами расположилось несколько табличек по обе стороны от входа. Расписанные на них заветы и правила клана следуя принципам гармонии — линии узоров перетекают друг в друга, создавая ощущение бесконечной петли. После разговора с артистами Миншенг чувствовал себя неважно и ступив на тропу, ведущую к его родному клану, скучающе осматривал диковинные узоры и золотые гравюры, что украшали каменную стену. Окинув взглядом свод правил, он болезненно нахмурился и прикоснулся к воротам.  Его пальцы неторопливо прошлись по деревянной поверхности вниз, оставляя за собой едва заметный след. Стоило ему нехотя отстранить руку от двери, как та, жалобно скрипнув, медленно отворилась, пропуская внутрь признанного ей хозяина.  Юный глава сложил руки за спиной и расправил плечи, прежде чем шагнул на территорию собственного дома.  Внутренний двор, скрытый за каменными стенам ничем не отличался от того, что простирался по ту сторону. Зеленая трава, изящные пышные деревья, снующие повсюду люди, озабоченные собственными обязательствами.. Разве что облаченные в одежды закатного солнца, они сливались в одну безликую массу. Глядеть на людей становилось неприятно и даже утомительно, на что Миншенг часто лишь прикрывал глаза и уводил взор к каменной плите у ног, предпочитая не беспокоиться по мелочам. Он прошёл мимо всей красоты двора, подступая ближе к не менее величественному главному зданию. Быстро, практически по привычке. Его ноги твердо вели по знакомому ещё с детства маршруту, та же лестница, те же стены и все приводило к крупной двери из сандалового дерева. Когда каменная плита сменилась мраморной, на ней возникли две пары темных крупных сапог, заклинатель вынужденно поднял взгляд на двух стражников, склонившихся в поясном поклоне. Один из них легко ударил ногой по полу и, погодя несколько фэней*, дверь медленно отворилась, пропуская Миншенга в прохладное, одинокое на вид помещение.  * 1 фэнь = 15 секундам — Не впускать на территорию послов клана Ли Си Ронг, пока я не прикажу обратного, — сдержанно отчеканил юноша, однако, мужчины все же дрогнули в ответ на его тон и поспешно отозвались верным “Да!”.  Миншенг хотел бы что-то сказать, но с его губ сорвался лишь тяжелый вздох. Он прошёл в главную залу ордена Цинь Лонг Фа и в тот же миг дверь за его спиной закрылась. Внутри, так же как и снаружи разгуливали люди – адепты и слуги, облаченные в цвет клана. Однако, их тихая поступь и отсутствие каких-либо разговоров, заставляли даже собственного главу настораживаться из раза в раз.  Конечно, было непозволительно показывать смущение перед своими же подчиненными и заклинатель лишь легко хмурился, проходя по мраморному полу. Его шаги казались звонче остальных, а поступь намного тяжелее.  В дневное время главному залу почти не требовалось лишнее освещение: ни масляные лампы, ни свечи – для огромного пространства оказалось достаточно солнечного света, который проникал через многочисленные окна, что были окутаны занавесками из тончайшего роскошного шелка.  Огненный Феникс — полюбившееся дитя солнца. Благородная птица выращенная в тепле, несущая огонь и долголетие людям. Клан, несущий его знамя, в самом деле казался излюблен солнечными лучами, даже в самые пасмурные дни. В углу зала расположился трон, высеченный из черного дерева и украшенный символами выточенными золотом. Он был предназначен только для истинного главы ордена Фа, того, кто достоин власти и мудрости благородного Феникса.  Добродетель и неуязвимость. Предшественники его, возглавлявшие клан многие сотни лет, ответственно несли в мир все заветы Феникса, прослыв по всему свету выдающимися заклинателями, воплощением бессмертных и смелыми по своему существу воинами – так было написано в свитках, это ему преподавали старейшины и ученые умы, и это ему говорил отец.  Фа Лонгвей — бывший глава клана Фа, воспевался за свою благородную снисходительность и беспристрастие, что сделали его излюбленным среди заклинателей. Он был искусным воином и уважаемым человеком. Однако, и благоразумные люди, увы, способны ошибаться. Одерживая победу за победой и гордо шествуя под знаменем «Огненного Феникса», рано или поздно человек прекратит верить в собственную слабость. Даже перед лицом монстра, даже в окружении озлобленной толпы… — Глава. Миншенг замер прямо напротив лестницы, ведущей его к своему трону. За его спиной раздался ленивый и сдержанный мужской голос. Он не стал разворачиваться, прекрасно зная, что подошедший к нему человек сам обойдет его, деловито спрячет руки в рукавах и притворно улыбнется, склоняя голову на бок.  — Вы припозднились. Подходит ши лошади*, а ты только вернулся в резиденцию.  * время с 11:00 до 13:00 — Говори, — устало кивнул головой заклинатель и прошёл вперёд, неторопливо поднимаясь на своё место.  — За последние два ши пришло около пяти прошений о визите. Отправитель Хозяйка Ли Си, — прикрыл глаза молодой мужчина, поворачиваясь в сторону главы клана, — Как ты и приказал, я оставил их без ответа, отказав лишь в ответ на первое. С северо-запада поступило известие о поджоге ещё одной дозорной башни ордена Цянь, но утверждать, что это были артисты будет слишком смело. К тому же, — вдруг взгляд темных, карих глаз говорившего стал прохладнее, а брови, до сего момента лукаво вздернутые, нахмурились, — Лагерь одного из младших генералов, расположенный у реки Ли-хэ, оказался разгромлен. Выжившие сейчас без сознания, убитых куда меньше, чем могло ожидаться.  Миншенг устало потёр переносицу, чувствуя пульсирующую боль в виске. — Артисты взяли пленных?  — Смею предположить, что они тут не при чем, — сложил руки на груди мужчина, — В лагере нашлось пять висельников, десять расчленённых и шесть утопленных адептов. Полагаю, там буйствовали Цяни.  Глава отнял руку от лица и взглянул на сосредоточенного мужчину сверху вниз.  Этот человек казался равнодушным и ленивым, порой даже слишком фривольным, однако, будучи самым младшим старейшиной клана Фа, Ха Юншэн никогда не переходил границ дозволенного… — Младший генерал убит? — сухо спросил глава, словно и не надеясь услышать “нет”.  — Его труп не был найден ни в реке, ни в самом лагере, ни в пределах нескольких инях от него. Это все, — Юншэн слабо кивнул головой и поднял взгляд на главу клана, — Каковы будут дальнейшие распоряжения?  Ли-хэ – река, расположенная на северо-западной границе, соседствующая с землями Чжу Лин Цянь. Не так давно, когда Цянь Цзин беззаботно объявил, что не желает терпеть ущемление своего ордена, то начал планировать расширять границы территорий клан. Он послал своих адептов и старейшин к реке Ли-хэ. В ответ Миншенг направил к берегу несколько отрядов, дабы не позволить Цяням пересечь границу, столь удачно очерченную водной гладью.  С течением времени, Цяни не двигались ближе к Ли-хэ, чем на три чжана, но нападения артистов на южной границе становились все чаще. Из-за этого количество воинов на границе уменьшалось. Вот уже несколько месяцев с северо-запада не было никаких вестей, помимо коротких переговоров между младшим генералом и чиновниками клана Цянь. Глава клана должен был учесть коварство, с которым враждебный клан может атаковать.   — Погоди, — воскликнул он, сжимая боковые опоры так сильно, что под ногтями заныло, — Сколько городов находится у восточной границы клана Цянь?  Ха Юншэн на мгновение задумался, нахмурил брови, но затем спокойно и быстро ответил: — Изначально в этом районе было пять крупных городов. Однако два из них были разрушены, а управляющий одним из оставшихся городов предал нас и сбежал. Теперь под нашим контролем остались всего лишь два города: Шямянь и Цзиньмэнь. — Как давно пришла весть о поражении?  — Середина ши кролика*. Нельзя сказать наверняка, когда именно лагерь был разгромлен, но младший генерал не отвечал на письма своего подчинённого последние три дня, — Юншэн не отрывал взгляда от молодого главы клана, замечая на его лице лёгкую нервозность, — Собственно говоря, потому он и направился к реке, а там обнаружил убитых и доложил нам.  * время с 5:00 до 7:00. — Пригласи генерала Лю, — попросил заклинатель, проведя рукой по лицу.  Ха Юншэн молча кивнул головой и откланялся прочь из главного зала. На его место тут же подошли две молодые заклинательницы, их пальцы нервно скользили по краям одежды,а губы сжимались в крепком молчании. Представ перед главой они низко поклонились. — Глава, не желаете тёплого чая с дороги? — робко спросил тоненький голосок, от звучания которого Миншенг невольно поморщился.  Он покачал головой и следом раздался сдержанный, но далеко не грубый голос Мейфенг: — Подчинённый Старейшины Ань доложил, что Цяни, бежавшие к ущелью Меи, пойманы и в скором времени будут доставлены на территорию Цинь Лонга.  — Хорошо. Пусть Старейшина Ань распорядится кто и когда будет заниматься их допросом.  Мейфенг кивнула головой и передала указание главы молодому мужчине, стоявшему неподалёку. Он внимательно выслушал её, после чего быстро покинул зал. Дева Суи – Фа Суиин – бросила смущенный взгляд на подругу рядом с собой и, когда та ответила ей столь же неловким взором, всё-таки не сумела сдержаться.  Она низко поклонилась и постаралась звучать более скромно, чем желала того на самом деле: — Глава клана, позвольте этой цзайся* задать вопрос. * ваш покорный слуга, в букв. пер. с кит. «находящийся ниже» Миншенг опустил взгляд на согнувшуюся в полоне девушку и отнял руку от лица. — Я слушаю. — Прошу простить за дерзость, — снова извинилась Суиин, взволнованно вздохнув, — Глава клана, у долины Бяньцзан, вы в конечном счете нашли артистов?  Миншенг ненадолго задумался.  Говорить об артистах было не самым приятным, в особенности со своими непосредственными подчиненными, однако, скрывать от них правду имело куда больше вреда, чем пользы. — Да, — коротко ответил заклинатель. Девушки дрогнули и даже Мейфенг, что избегала прямого взора на главу клана, не удержалась и рывком подняла голову, во все глаза уставившись на него.  Миншенг, однако, не стал ничего пояснять и лишь откинулся на спинку трона, прикрывая свои уставшие глаза, в ожидании приглашенного к нему генерала.  Спустя два фэня заклинательницы отошли в сторону, не утомляя главу клана своим присутствием, однако, оставаясь в пределах его досягаемости и смели лишь бросать задумчивые взгляды в сторону трона.  Он чувствовал их нетерпеливые взоры и прекрасно понимал причину странных настроений.  За несколько месяцев своего существования, люди в театральных масках уже не раз переворачивали ход войны с ног на голову, обманом заставляя знатных чиновников и генералов повиноваться своим приказам. Пять поражений ордена Цюн Чжун Нин, в которых они потеряли около двух десятков опытных воинов; шесть сокрушительных разгромов отрядов Цинь Лонг Фа; и три, пусть и не колоссальных, но громких крушений армий Ли Си Ронг.  Конечно, Чжу Лин Цянь страдал от рук артистов ничуть не меньше, однако, Миншенгу казалось, что причина всеобщего волнения перед неизвестными вовсе не в противостоянии. Многих адептов эти люди были способны убить, не шевельнув и пальцем, а их сладкие речи, звучащие из-под уродливых масок, удивительно легко позволяли втираться в доверие.  Спустя несколько фэней, что протянулись для заклинателя подобно трём, а то и четырём кэ, по залу разнеслись бодрые, беспокойные шаги.  Миншенг медленно открыл глаза и взглянул на склонившего голову взрослого мужчину.  Высокий и широкоплечий, он казался более чем решительным, и не дожидаясь первых слов от главы своего клана, поспешил заговорить сам: — Вы желали меня видеть, глава.  — Сколько адептов на данный момент способно сражаться? — холодно спросил юноша, поднимаясь со своего места.  Генерал Лю замялся и поднял взгляд на главу клана, неторопливо спускающегося к нему.  — Чуть более двух сотен мужчин, глава.  — Каково состояние раненых? — Три десятка человек уже могут самостоятельно передвигаться.  — Неплохо, — кивнул Миншенг и задал последний интересующий его вопрос, — Насколько сильна оборонительная полоса Чжу Лин Цянь у реки Ли-хэ? — При должной сноровке прорваться через колонну Цяней будет несложно, глава.  Юный глава нахмурился, сжимая руки в кулаки под широкими рукавами.  — Объясни. Генерал тихо вздохнул, словно его просили разжевать нечто до смешного простое, и медленно покачал головой: — Ежели гэся* желает прорвать оборону у реки Ли-хэ, самое меньшее, это займёт четыре ши. * вежливое обращение к высокопоставленной персоне. — В их обороне нет бреши?  — Это Цяни, глава, — повел плечами мужчина.  Миншенг бросил взгляд в сторону и коротко кивнул головой.  «Это Цяни». Этим можно было понять больше, чем кажется.  «Это Цяни» – поэтому очевидно, что они не имеют никакого чувства стыда и раскаяния. «Это Цяни» – они никогда не думают о словах, прежде чем заговорить с высокопоставленным человеком. «Это Цяни» – им чужды мысли о поражении и своём бессилии.  — Вам должно быть известно о положении дел у реки Ли-хэ, — заметил заклинатель, осматривая полупустой зал.  Он был знаком ему с раннего детства и уже настолько врезался в память, что юноша мог с закрытыми глазами пройти его вдоль и поперек, ни разу не врезавшись ни в колонну, ни в изредка открытые двери. Он был уроженцем этого места. А оно казалось его единственным приютом. — Но нам по прежнему неизвестно кто совершил разгром и где искать похищенных и пленных. — Не имеет значения. Будьте готовы к осаде Цзиньмэнь к середине ши обезьяны*. * время с 15:00 до 17:00. — Слушаюсь, глава, — после недолгого молчания ответил генерал Лю и откланялся прочь, не дожидаясь пока юноша сам скажет ему уйти восвояси. Миншенг же быстро развернулся и направился на выход из тронного зала. Двое молодых адептов спешно открыли перед ним двери, пропуская главу клана в широкий коридор. Пронизанный мягким светом, он тянулся, словно шелковая лента, вызывая у юноши чувство нервозности. Деревянные стены, покрытые лаком цвета красной хризантемы, излучали тепло и родной покой, который уже почти три года не вызывал у него былого трепета.  Изгибы коридора, словно танцующие драконы, то сужались, то расширялись, исчезая среди крутых поворотов. Пол, выложенный гладкими плитами из серого камня, слегка прохладный, если бегать по нему босыми ногами, сейчас мягко разносил по коридору ритмичные, мерные шаги. На нем виднелись едва различимые следы времени – неглубокие царапины и вмятины, что сейчас казались Миншенг все более заметными. Стены коридора были украшены свитками, написанными черными чернилами на тонкой бумаге. Свитками, повествующими о мудрости предков, о красоте природы, о философских истинах, и самое  важное – о превосходстве ордена великого огненного феникса.  На потолке, украшенном резными деревянными балками, висели алые фонари, освещая путь нежным и тёплым светом. Их цвет, словно капли заката, проникал сквозь полумрак, отражаясь в серых глазах юного главы. В нишах, образованных изгибами коридора, стояли фарфоровые вазы с нежными цветами – орхидеями, пионами, лотосами – символами чистоты, красоты и благородства. Аромат их, тонкий и изысканный, витал в воздухе, смешиваясь с запахом ладана и благовоний. Казалось, только он дал заклинателю возможность сделать глубокий вдох и на короткий миг позволить своим мыслям отдалиться от нескончаемых забот клана. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом шелка.  Коридор был полон жизни, несмотря на свою тишину и отчужденность. Каждая деталь, каждый элемент пространства – свидетельство былой славы, тонкого вкуса и тщательного надзора его создателей.  В этом коридоре время текло иначе. Каждый шаг, каждый вздох, каждое движение приобретало особое значение, более простое и незамысловатое. Здесь он мог почувствовать себя вдали от чужих глаз. Здесь он мог уловить дух прошлого, дух былого благоговения и трепета перед своим скорым будущем..  — Г-глава, постойте! — вдруг за его спиной раздались быстрые шаги, вынуждающие заклинателя остановиться. Он нехотя развернулся к подбежавшей к нему девушке. Выдохнув, он внимательно посмотрел на Суиин, которая быстро выпрямилась, спрятав руки за спину. — Мы правда будем готовиться к осаде? — с придыханием спросила она, так, что даже Миншенг почувствовал её напряжение.  — Дева Суи, Вы не будете в этом участвовать.  — А? — вдруг глаза заклинательницы широко раскрылись. Миншенг же снова развернулся вперёд, неспешно продолжая свой путь. Теперь в компании своей подчинённой. Её пылкий взгляд требовал ответа, и глава не мог проигнорировать это. — На осаду направится старейшина Ха, потому Вы с девой Мей останетесь в резиденции на случай, если сюда нагрянут послы Чжу Лин Цянь или Хозяйка Ли Си.  — Позвольте, но почему вы направляете туда старейшину Ха? — очевидно его ответ не устроил девушку. Она недолго подумала и спросила несколько громче позволенного, — и…неужели Вы тоже желаете отправиться на осаду? Глава, Вы вовсе не вынуждены так рисковать! — Дева Суи, — брови Миншенга заметно нахмурились, а взгляд впился прямо на подчинённую, — Будьте добры молча выполнять данные вам приказы.  — Простите… — тихо отозвалась девушка, прикрывая рот ладонью. Миншенг бросил на неё один короткий взгляд и столкнулся с блеском темных карих глаз, после чего снова отвернулся, участливо продолжая: — Я не могу отправлять на осаду одних лишь адептов своего ордена. Это моя прямая обязанность, как главы клана Фа, дева Суи, вам уже пора это понять.  Девушка смущённо нахмурилась, сжимая руки в кулаки так сильно, что ногти больно вонзились в нежную кожу ладоней.  — Понимаю, — в нерешительности кивнула она и Миншенг прекрасно осознавал, что она ничего не понимает.  Фа Суиин была самой обычной сиротой, воспитанной азартной тётей, и за первые несколько лет жизни не видящая ничего помимо темного шкафа или пыльного пола под старым столом. В клан Фа она попала совершенно случайно, лишь благодаря доброте ныне юного главы и верной подруги оставаётся здесь по сей день. Девушка действительно многого не понимала, кое-что, возможно и не желала понимать, но оставалась верной своему клану.  — И всё-таки, глава, почему вы не возьмёте меня и Мей с собой?  Миншенг прогулялся взглядом по стенам коридора и вдруг остановился, подойдя к массивной деревянной двери.  — Я уже объяснил причину, — коротко отозвался он, прикоснувшись кончиками пальцев к ровной, покрытой лаком поверхности, — передайте моё распоряжение деве Мей.  Пожалуй только значение этой фразы Суиин понимала всегда. Разговор был окончен и переубедить главу она уже не сумеет.  Девушка замешкалась, сложила перед собой подрагивающие руки и низко поклонилась. Заклинатель ничего ей не ответил, а Суиин не стала выпытывать из него лишние слова – после короткого поклона она быстро выпрямила спину и спешными шагами вновь направилась к главному залу.  После того как звуки ритмичных, лёгких шагов затихли, Миншенг медленно повернулся к двери, вздохнул глубоко и открыл её, вступая в просторное помещение, наполненное мрачным полумраком. — Мей-мей, он сказал, что мы останемся в резиденции!  Проскочив мимо нескольких старших адептов, Суиин обиженно вскрикнула и накинулась на подругу, повиснув у неё на плечах.  — Не справедливо! Я едва научилась технике…как её… — Синь Ди Гуо, — с тяжёлым вздохом протянула Мейфенг, хватая подругу за запястья и вынуждая отступить, — Суи, повтори, что произошло за те два фэня, что тебя не было.  Заклинательница поправила одежды, косо взглянула на подругу и сложила руки на груди, оскорблено поморщившись. — Глава клана сказал, что мы с тобой остаёмся в резиденции и не будем участвовать в осаде Цзиньмэнь. Мейфенг внимательно взглянула на возмущённую напарницу, вопросительно вздёрнула тонкую бровь и беспомощно покачала головой, решительно не понимая, в чем была проблема.  — Я бы на вашем месте ой как порадовался выданному отдыху, Суи, — кто-то похлопал заклинательницу по плечу, заставляя ту вздрогнуть и едва ли не ответить незваному собеседнику пощёчину.  Мейфенг с трудом успела схватить Суиин за руку и быстро отвести ее на шаг от улыбающегося мужчины. Рука ее мелко дрогнула, когда бойкая заклинательница громко возразила: — Боги, старейшина Ха, имейте хотя бы горсть совести! Кто же подкрадывается со спины к беззащитной девушке? — Это вы о Мейфенг? — ухмыльнулся Юншэн, — Вас беззащитной, Суи, я назвать не рискну.  “И то верно”, — проскочило в голове Мейфенг, пока она продолжала крепко сжимать руку напарницы, однако с её губ, как и всегда сорвалось только терпеливое распоряжение: — Суи, успокойся и не поднимай лишнего шума, — выдержав недолгую паузу, она спросила, — что в приказе главы тебя так разочаровало?  — Да то, что он, — Суиин указала на старейшину, чьи глаза в этот миг удивленно раскрылись, — вместе с главой направляется на осаду, а мы, — заклинательница указала пальцем сперва на подругу, а после на себя, — нет! Зачем мне – спрашивается – сидеть здесь, пока этот лентяй будет тренировать свои навыки!? — Лентяй? — поразился Юншэн, склоняя голову на бок.  — Раз глава клана принял такое решение, мы не вправе его оспаривать, Суи, — покачала головой Мейфенг, похлопав девушку по плечу, — будет время как следует потренироваться.  — Погодите, я – лентяй? Мейфенг, вы согласны с этим? — не унимался Юншэн, указывая на себя трясущимся пальцем и с мольбой глядя на юную заклинательницу.  Однако, Мейфенг только хмуро взглянула на него, недолго помолчала и вновь взглянула на Суиин, терпеливо утешая ее.  Старейшина возмущенно нахмурился и уже было хотел потребовать ответа, не желая терпеть мучительного чувства недосказанности, когда его не начатую триаду, вдруг перебили. — Где глава клана?  Все трое обернулись на звук встревоженного голоса. Суиин, вот-вот готовая расплакаться от обиды, быстро взяла себя в руки и нахмурилась со всей серьезностью, стараясь подражать подруге.  — Он сейчас занят. В чем дело? — Юншэн спрятал руки в широкие рукава и горделиво задрав подбородок взглянул на мужчину, что должен был стоять у главного входа в резиденцию.  — Глава отдал приказ не пропускать на территорию послов клана Ли Си Ронг, мы подумали, что это относится и к хозяйке Ли Си, — пояснил адепт, — однако… — Хозяйка Ли Си здесь? — насторожилась Мейфенг, ненароком сжав предплечье Суиин, что молча моргала, не до конца осознавая суть происходящего разговора.  — Еще пара мяо и может быть здесь… — кивнул адепт, неловко почесав щеку, — мы пытались ей объяснить, что глава отдал приказ, но она уже пробилась во внутренний двор и… Он не успел закончить, когда массивные двери за его спиной отворились и в главный зал широкими шагами прошла высокая, раздражённая женщина Её длинное платье озёрно-синего оттенка шуршало, а синий халат, украшенный золотыми узорами, небрежно свисал с её плеч. Женщина приступила к проходу через главный зал с уверенными шагами, её глаза искоса скользили по застывшим адептам, громко проговорив: — Требую встречи с главой Фа, немедленно. — Боги… — в один голос прошептали Юншэн и Мейфенг, быстро отвернувшись от гостьи.