gottasadae

      Темные облака сгущались над старинной церковью, предвещая надвигающуюся метель. Первые снежинки, легкие как перышко, начали падать на землю белым покрывалом. Свет от фонарей медленно тускнел, уступая место сумеркам, и вдалеке уже слышался гул бушующего ветра, но церковь стояла непоколебимо.          Там, внутри, было спокойствие, пропитанное ладаном и запахом догорающего воска.          Церкви всегда внушали ей чувство умиротворения. Люди внутри не торопились, а медленно погружались в молитву и размышления, обращаясь к своей вере с глубоким почтением. Весь этот город был подобен затихшей церкви: наполненный тишиной, миром и спокойствием, но в то же время пронизанный неведомым ужасом. Этот ужас не был схож с обычным испугом, который заставляет сердце бешено колотиться в груди – он словно сжимал все внутренние органы, лишая возможности вздохнуть. В эти моменты казалось, что весь мир замирает в ожидании чего-то неизвестного, что где-то в тени поджидает свою следующую жертву.          Лэйн ускорила шаг, чувствуя, как метель начинает набирать силу. Люди, которых она встречала на улице, косились на нее странно, даже с некоторой злобой, как дикое племя рассматривает чужака. Она уже успела свыкнуться с нелюдимостью этого поселения, да и общем-то, Лэйн в самом деле была чужачкой в этом городе.         Она была чужой в этом городе, в этой команде, и, казалось, вообще в этом мире. У нее не было никакой связи с самой собой, не говоря уже о связи с Дмитрием, Анной или с кем-либо еще. Все вокруг казались ей чужими, как будто она оказалась в параллельной реальности, где все лица и места стали незнакомыми и далекими. Все, что было раньше, исчезло, оставив ее одну посреди безжалостного мира, где каждый - чужой.         Массивная дверь скрипнула, когда Лэйн толкнула ее, открывая путь в прогретое свечами помещение церкви. Внутри царила особая атмосфера, наполненная уютом и одновременно вызывающая некий дискомфорт. Каин сидел неподвижно спиной ко входу, его пальцы парили всего в нескольких сантиметрах над клавишами органа, словно он ощущал музыку в воздухе, но не решался коснуться инструмента.         – Ты опоздала.          Его голос наполнил всю церковь своим низким звучанием, отражаясь от стен. Каин был недоволен, и не скрывал этого. Не желая оправдываться, Лэйн молча закрыла за собой дверь и прошла вперед.          Его спокойствие раздражало: он был недоволен, но недоволен подобно святому духу, который терпеливо относится к человеческим проступкам, будто сам не имеет к ним никакого отношения. Наверное, в чем-то они были похожи, даже слишком сильно, и иногда в потоке безразличия вспышки раздражения к Каину пугали. Они были неестественными: с чего бы ее раздражало то, что он бросил невзначай? Особенно тогда, когда в ней почти не было сильных эмоций с момента, как ее нашли на обломках базы. Но сейчас тихий голосок на задворках ее сознания настаивал: "Ударь его. Перережь ему глотку, пока он сидит спиной. Всади нож меж ребер".         – Пожалуйста, займись делом.          Он все еще сидел спиной. Лэйн представила, как кровь из его артерии стекает по белоснежной куртке, как он в ужасе разворачивается, и его маска надменного безразличия спадает. Каин захлебывается собственной кровью и смотрит на нее с мольбой. Ангел смотрит с мольбой? Какая ирония. Это, наверное, лучшее, что она могла бы увидеть за всю свою жизнь.         Люди в этом городе такие странные и непредсказуемые: никто и не подумает,  что его убила именно Лэйн. Он был уже мертв, когда она пришла, ведь так?         – Лэйн.          Интересно, какая его кровь на вкус? Если попробует, станет бессмертной?          – Лэйн.         Холодный металл приятно лежал в руках. Она украла складной нож у одного из членов команды в качестве средства самозащиты.          "Он убьет тебя, когда ты перестанешь быть ему нужна"         "В этом мире правит закон сильнейшего. Так зачем ждать нападения, если можно ударить первым?"         Алая кровь на белоснежной шее Каина создавала поразительный контраст, словно олицетворяя борьбу света и тьмы, добра и зла. Взгляд Лэйн устремился к этому образу, и ей показалось, что она видит не только кровь, но и темные тайны, скрытые за этим обаятельным обликом.         Ее рука внезапно застыла, словно превратившись в камень, и Лэйн не смогла пошевелить ею, когда попыталась нанести очередной удар. Она медленно моргнула, и вдруг обнаружила себя стоящей вплотную к Каину. В ее правой руке, которую держал Каин, блеснул окровавленный нож, но на теле парня не было ни одной царапины. Зато, когда его рука немного соскользнула, Лэйн почувствовала что-то влажное и липкое на запястье – это была кровь. Ее кровь? Нет, похоже, что она порезала его ладонь, которой он держал ее руку. Голова Лэйн раскалывалась. Что она вообще делала? Все вокруг казалось странным и необъяснимым, и ей пришлось собрать все свои силы, чтобы выдавить хоть слово.          – Что ты делаешь?          Каин вскинул брови в замешательстве, и маска отчужденности, которую он обычно носил, спала. Лэйн хотела бы порадоваться, что его человечная сторона вновь проявилась, но сама была слишком растеряна.         Каин продолжал смотреть на Лэйн, словно пытаясь проникнуть сквозь ее глаза и увидеть что-то глубже, что-то, что она сама не знала о себе. Лэйн почувствовала, как раздражение вновь начало нарастать в ее груди, и она отступила, чуть отшатнувшись от его интенсивного взгляда. Его ладонь разжалась, выпуская ее запястье, но она по-прежнему чувствовала его прикосновение, как будто он все еще держал ее. Виной ли тому кровь, размазанная по руке Лэйн?          Все в ней пульсировало и билось в раздражении и... предвкушении? Она четко разбирала лишь неестественную злость, но остальное было неразберихой из эмоций. Всплыли в памяти ее собственные мысли о его крови – какая она? Можно ли считать, что испитая кровь ангела станет божественным благословением?         Лэйн осторожно прикоснулась к его руке кончиками пальцев, затем нежно взяла его за кисть и приподняла к лицу, чтобы слизать кровь с раны. Металлический вкус расплывался на ее языке, каждая капля крови наполняла ее чувством удовольствия. Лэйн прикрыла глаза.         Глаза Каина окрасились в алый, голубая радужка полностью исчезла. Он провел пальцем по ее щеке, чутьулыбаясь. Взгляды их встретились, словно они обменивались тайными сообщениями, а в воздухе витало нечто недосказанное и загадочное.         – Не разжигай углей грешника, чтобы не сгореть от пламени огня его.          Дыхание ангела обожгло, когда он наклонился вплотную, словно пламя, разгорающееся внутри нее. Ее кровавые мысли улетучились, оставляя место похоти. Все ее нутро настойчиво твердило делать непотребности прямо здесь, в этом священном месте. Где-то на задворках сознания она ощущала вину и смущение, но желание было сильнее. Может быть, она пьяна?          Его губы оказались на удивление теплыми и невероятно мягкими. Кровь на ее языке казалась символом какой-то тайной связи между ними. Но какой именно?          Каин все глубже и настойчивее углублял поцелуй, заставляя Лэйн постанывать от напора. Она слегка пятилась, остатками здравого смысла понимая, что они делают что-то неправильное, но упершаяся в колено скамейка заставила ее остановиться. Такое всепоглощающее чувство наслаждения было для нее новым и захватывающим, Лэйн никогда раньше не испытывала ничего подобного.  Действительно, пламя огня. Так сгорит ли она?          Каин резко отстранился от поцелуя, отступив на пару шагов назад. Его глаза, казалось, вспыхнули и стали холодными, отражая внутреннее напряжение. Внезапно его выражение лица тоже изменилось, вновь приняв свой холодный и недосягаемый вид. Как будто это был не тот человек, который страстно целовал ее всего лишь минуту назад.       – Возвращайся к переводу. – произнес он тихо.         И, как по волшебству, исчез, словно его присутствия здесь никогда и не было. Лишь пламя свечей дрогнуло на мгновение, оставив тень прошедшего момента.