Искра

      Драко держал ее за руку, пока они шли в Большой зал, собирая все взгляды. За их спинами шептались, не особо скрывая свое удивление, ненависть, возможно, зависть. Их слова ничуть не тревожили Малфоя. Все его чувства сейчас сконцентрировались на кончиках пальцев.       — Мерлин, ты уверен? Все так смотрят…       Гермиона так нервничала, и больше всего он боялся, что ей навредят. Малфой до сих пор не верил, что они могут так открыто идти, не скрывая своих чувств. Сейчас он действительно мог сказать, что счастлив, и никакие слухи и домыслы не испортят этот момент.       — Уверен, — он крепче сжал хрупкую ладонь в своей руке, посылая ей спокойствие и уверенность.       — Ты куда? Твой стол там.       — Провожаю свою девушку до ее стола. Какие-то проблемы, Грейнджер?       — Эм, нет, никаких. Хорошо, — ее глаза вспыхнули, удовлетворение разлилось золотыми переливами по радужке глаз.       Гермиона начала краснеть. Как же он любил это в ней. Все эмоции гриффиндорки отражались на этих красных мазках по телу. Он мог вечно нести чушь, лишь бы видеть это снова и снова.       Когда они дошли до гриффиндорского стола, все ученики школы уже в открытую пялились на них; до него долетели даже переговоры преподавательского стола.       — Малфой.       — Поттер, — они спокойно кивнули друг другу. Она была права: он отреагировал нормально. Рыжий же до сих пор с ней не разговаривал, что отчасти даже радовало Драко.       А вот Поттер действительно удивил его — никаких осуждений, выпадов и разборок. Он протянул Драко руку, которую Малфой пожал через несколько секунд замешки.       — Я зайду в башню после обеда, и пойдём в Хогсмид.       — Буду ждать. — Грейнджер оставила невесомый поцелуй на его щеке, и блядское наслаждение разлилось по его венам.       Направляясь к своему столу, он чувствовал, что порыв, заставивший накрыть губы Грейнджер в библиотеке, однажды перевернул всю его жизнь с ног на голову. Но жизнь впервые чувствовалась такой чертовски правильной.