На рисовом поле

✧✧✧

      За окном парит дорога, сливается с горизонтом и пропадает в солнце. Зелёные листья томятся в его знойных лучах. Тяжело дышать и ждешь вечер, как спасение от злого солнечного света. Всё больше народа собирается у водоем.       Колёса стучали по асфальту, который плавился под лучами солнца. На открытом багажнике вёдра подпрыгивали вместе с фургончиком, каждый раз ударяясь об железо, что вызывало неприятный звон в ушах.       Одевать белые кроссовки была плохой затеей. И Чуя понял это только тогда, когда третий раз перевязывал шнурки на правом кроссовке.       Чуя успокаивал себя тем, что они и так уже старые, а если испачкаются, а они обязательно испачкаются, то можно выставить это как аргумент и не бояться наказания.       Включённый кондиционер в салоне не спасал от духоты, поэтому Чуя открыл окно, но тут же его закрыл, ведь горячий воздух дул и обжигал лицо.       Поморщившись, Чуя отвернулся от окна и услышал тихий смешок со стороны водителя. Смех неудачно попытались замаскировать под кашель, но Чуя уже зло смотрел на деда, а его глаза так и сверкали молниями.       В такую жару Чуя планировал весь день провести у вентилятора и ничего не делать. Но его селком вытянули на улицу, сказав, что нужна его помощь.       Хоть что-то в этом радовало. Весь день Чуя не будет видеть этого надоедливого Дазая, который обязательно завалиться к нему домой со словами, что у него сломался вентилятор, а на улице просто убийственная жара.       Через час они обязательно начнут во что-нибудь играть, или Чуя уснёт от приятной прохлады. А Дазай, не будь дураком, воспользуется этой возможностью и разрисует его лицо черным маркером, который ещё неделю не отмоется.       И Чуя будет ходить по дому, как дурак, и не понимать, почему над ним смеются. А Дазай ржёт больше всех.       Когда Чуя посмотрит в зеркало и узнает, что Дазай сделал с его лицом, то обязательно схватиться за первый попавшийся предмет под руку, например, сковородку или веник, и начнёт бегать по всему дому за Дазаем с криками и ругательствами.       А потом, когда их поймают, то долго будут отчитывать и читать нотации о хорошем поведение. После этого Дазая заставят извиняться перед Чуей, а он будет притворяться глухим, как будто он не слышит и без того тихих извинений.       Эти тихие извинения станут громкими, а после и вовсе перерастут обратно в оскорбления и ругательства. И они снова вернуться к тому, с чего начали, только могут сцепиться в более больной драке. И побитыми будут оба.       Капелька пота стекла вниз по лицу от виска, прошлась по щеке, стекая к пересохшим губам, попадая в рот. Солоноватый привкус пота попал на язык. Чуя снова поморщился и потянулся за бутылкой прохладной воды.       Достав бутылку между сидениями, Чуя понял, насколько она холодная, и жажда воды пропала. Вместо этого хотелось приложить холод к горящей коже и насладиться прохладой. Что Чуя и сделал.       Он плавился, как масло сливочное на сковородке. Губы расползались в глуповатой улыбке. Тая от приятной свежести, Чуя не заметил, как они уже приехали на рисовое поле.       Машина резко остановилась, так, что вёдра упали, стукаясь об железо, а Чую швырнуло вперёд. Чуть не выронив бутылку. Чуя посмотрел в окно, видя перед собой торчащие из воды зелёные хохолки.       Ему, толком ничего не сказали, зачем и куда они едут. Даже не объяснили, зачем столько вёдер. Но теперь Чуя сам всё понял и уже успел пожалеть, что рядом нет Дазая, которого он хотя бы мог поколотить.       Не хотя вылезая из машины на солнце, рыжую макушку тут же припекло палящее солнце. Чуя поспешил одеть на голову соломенную шляпу, которая всё это время висела у него на плечах.       Покрепче затянув верёвочки, Чуя слинял под тень деревьев, но его сразу же оттуда вытащили, давая в руки ведро. Пока что пустое.       По открытой коже, которую не скрывала одежда, текли капельки пота. Как улитка, Чуя поплёлся к рисовому полю.       На пути к полю с хохолками шляпа слетает. Она легко несётся по ветру. Чуя пытается её поймать, но запинается об собственные кросовки и падает.       На душе гадко и мутно. Жаль, что ветерок не был прохладным. Снова подул ветер, который принёс с собой того, которого только что вспоминали.       — Это, кажется, твоё? — Дазай протягивает ему потерянную вещь. На нем такая же, но более выцветшая шляпа с такими же растрёпанными концами.       Как кот дикий, Чуя отпрыгнул назад, выгибая спину. Улыбающийся Дазай появился вместе с ветром. Иногда Чуе казалось, что этот суицидник преследует его повсюду, везде, где бы он ни был.       — Да, спасибо... — бубнит Чуя.       Чуя надевает пыльную шляпу на макушку и повязывает три узелка на шее. Дазай протягивает руки к веревочкам и что-то защёлкивает на месте узла.       — Так точно не слетит. — Дазай показывает на узелки своей шляпы. Они закреплены деревянной прищепкой. — У меня такая же, видишь?       — Да, спасибо… — Чуя ловит себя на том, что повторяется.       Такая «неожиданно-приятная» встреча точно скрасит прибывание Чуи на жаре. Взяв вёдра в руки, они побежали к рисовому полю, напрочь позабыв о жаре.       Они соревновались кто быстрее наполнит ведро до краёв и кто быстрее донесёт его до машины. Их вёдра наполнялись и менялись быстрее, чем у взрослых. Это не могло их не радовать.       Тихое кваканье среди зелёных хохолков привлекло внимание Дазая. Тихо, как мышка, он старался ступать по земле, периодически хлюпая ногами. Дазай подкрался к веточке риса, откуда квакала лягушка.       Лягушка его не видела. И, выждав момент, Дазай напрыгнул на неё, падая в воду, но всё же ловя лягушку.       Громкий всплеск и радостные возгласы привлекли внимание. Чуя, на которого попало немного брызгов, уже бежал к Дазаю, который в свою очередь радостный бежал к нему.       — Что случилось?!       — Смотри!       Хором сказали мальчики. Пропустив вопрос мимо ушей, Дазай сунул лягушку в лицо Чуе, хвастаясь, что он поймал.       Вроде простое существо, которое они видели много раз, а ведут себя как в первый. Поставив на половину заполненное ведро в воду вместе с Дазаем, Чуя разглядывал перепуганную лягушку.       Вся одежда прилипла к телу Дазая, очерчивая его торс и ноги. Майка и шорты Чуи тоже прилипали, но не так сильно. У него хотя бы волосы не были мокрыми.       — Вы в порядке?! — к мальчикам подбежал перепуганный дед, но, увидев, как они вертят и разглядывают лягушку, успокоился. — Отпустите её.       Скомандовал дед. И только сейчас мальчики поняли, что они здесь не одни. Как и велел дед, Дазай отпустил лягушку, но только не обычным способом. Он запустил её высоко в небо, и где-то она упала, где-то слышался плюх и брызги.       — Хорошо летит, — сказал Чуя, всматриваясь в даль. Дазай с ним согласился.       Мальчиков отправили к машине на просушку, а Дазая заставили переодеться, хотя он утверждал, что так будет лучше. Даже Чуе советовал «искупаться».       Как и ожидалось, белые кроссовки превратились в коричневые, с кусочками грязи на подошве и ногах. Кросовки насквозь промокли, а ноги слегка мёрзли. Зато не жарко.       Чуя сменил кроссовки на шлёпки. Но на поле больше не вернулся. Только вёдра помогал загружать в багажник.       Дазай же переоделся полностью, сменил шорты и футболку, а шлёпки поставил сушиться на солнце. А пока что ходил босиком, цепляя каждый камушек у себя на пути.       Ехали они на поле на разных машинах, но возвращались вместе. Мальчики решили не париться в душном салоне, вместо этого присоединились к вёдрам в багажнике.       Чуя выбрал себе хорошее место. Сидел с левой стороны, где росли деревья и от них падала тень. Даже позволил себе снять шляпу.       А вот Дазай сидел на солнце со шляпой на голове. Но солнце уже садилось, окрашивая горизонт в розоватый оттенок. Поэтому не было так жарко.       Дазай о чём-то весело говорил, и это что-то видимо, было очень смешным, ведь Чуя смеялся во весь голос.