Белый Командир

Арсенал находился на другом конце корабля. Чтобы добраться до него, предстояло пройтись по нижней палубе, погруженной в полумрак. Редкие фонари покачивались в такт волнам, отбрасывая дрожащие тени. Воздух был пропитан смесью соли, дерева, пороха и гари, придавая этой прогулке особую напряженность. Разумеется, всем хотелось не привлекать внимания… но будет ли это возможно? Я не был уверен. Лезть вперед и сражаться в данный момент мне не хотелось. Пусть остальные сами решают, как им действовать. Этот галеон был огромен — больше любого, что я видел прежде. Высокие борта, бесчисленные коридоры и скрытые трюмы делали его похожим на целый плавучий город. Наши шаги глушились деревянным настилом, но эхо иногда гуляло по коридорам, заставляя нас настороженно замирать. Было ясно, что путь к арсеналу окажется долгим и, несомненно, мы столкнемся с часовыми, которых вряд ли обрадуют незваные гости. Следуя в конце группы, я внимательно наблюдал за нашими «товарищами», чтобы никто не выкинул чего-нибудь радикального. Например… не попытался взорвать весь корабль, просто поднеся фитиль к пороховому складу. Эффектная идея, конечно, но мне совсем не улыбалось находиться на судне, которое вот-вот разлетится на куски. Возможно, я бы и пережил взрыв, но серьезные ранения мне были ни к чему. Я поймал себя на мысли, что подобные задумки, вероятно, уже посещали кого-то из нашей разношерстной компании, и лишь надеялся, что их фантазии останутся фантазиями. Первая встреча с часовыми произошла неожиданно. Двое морских стражников стояли у входа в один из коридоров, лениво переговариваясь. Пираты, вместе с мужчиной в татуировках и рыбочеловеком, шли впереди и заметили их первыми. Рыбочеловек молниеносно метнулся вперед и одним резким ударом вырубил одного из часовых — его кулак врезался в шею жертвы так быстро, что тот даже не успел издать ни звука. Мужчина в татуировках тут же рванул ко второму и сомкнул железные пальцы на его горле, не дав закричать. Тот захрипел, замахал руками, но вскоре обмяк. Это было правильное решение — иначе пришлось бы пробиваться через всю команду. Осторожно опустив тела на пол, мы двинулись дальше, попутно обыскивая часовых. В карманах нашлись лишь мелочи, но главное — оружие. Несколько наших тут же вооружились пистолетами и ножами. Я внезапно ощутил присутствие еще одного часового. Он стоял в стороне, задумчиво глядя на море и куря сигарету. Дым неспешно поднимался вверх, завиваясь в тугие кольца. Его поза была расслабленной — он явно не ожидал никакой опасности. Я молча наблюдал, как он лениво вытряхнул пепел, затянулся в последний раз и приготовился бросить окурок за борт. А затем… — Что?.. — удивленно спросил он, заметив движение. Его рука молниеносно дернулась к поясу, где висел колокол. В следующий миг по всему кораблю разнесся пронзительный звон. — Тревога! Тревога! Тревога! Динь! Динь! Динь! Раздражающий звон эхом прокатился по коридорам, будто оживляя корабль. Где-то наверху послышались быстрые шаги и встревоженные голоса. Время было упущено. Первая среагировала девушка, которую я освободил из клетки. Она молниеносно рванулась вперед, метя ногой в часового. Однако тот оказался не так прост — он поднял руку, блокируя удар. В другой руке уже поблескивал пистолет, его металлический ствол сверкнул в свете ламп. Но прежде чем он успел прицелиться, на него набросились двое пиратов. Они рухнули на него всей массой, опрокидывая на палубу. Раздались яростные звуки борьбы — глухие удары, шипение, крики. Освобожденные пираты дрались отчаянно, используя все, что попадалось под руку: били кулаками, лбами, кусались, рвали одежду. Часовой отбивался, извивался, пытаясь вытащить оружие. Бах! Выстрел разорвал воздух. Пуля врезалась в пол, оставив в деревянных досках обугленное отверстие. — Не стойте на месте! — заревел мужчина в татуировках. — В арсенал за оружием! Девушка не стала медлить — она снова бросилась на часового. Теперь, втроем, справиться с ним было проще. Он отчаянно сопротивлялся, но удары сыпались без остановки. Захрипел, дернулся в последний раз… и затих. Корабль уже просыпался, и это пробуждение было быстрым, жестоким, хаотичным. Глухие удары сапог по палубам, крики, звон стали, всполохи мушкетных выстрелов — все смешалось в едином, грохочущем, симфоническом кошмаре. Пираты больше не пытались скрываться. Теперь их главной целью было оружие. Они рванули к арсеналу, ведомые жаждой выживания и крови, не оглядываясь. Разъяренная толпа напоминала шторм, обрушивающийся на корабль, сметая все на своем пути. Несколько моряков и часовых, оказавшихся на пути, были беспощадно затоптаны. Их крики тонули в реве бегущих пиратов. Один торговец, еще заспанный, выглянул из своей каюты, явно пытаясь понять, что за шум раздался среди ночи. Он не успел даже осознать происходящее. Тень метнулась к нему — в следующее мгновение его сбили с ног, а затем грубо и безжалостно зарезали. В его каюту, словно свора хищников, ворвались несколько пиратов, переворачивая все вверх дном. Там они нашли любовницу торговца, и ее постигла та же участь. Ее крик оборвался мгновенно, оставив лишь багровые пятна на простынях. Те, кто уже успел вооружиться, вновь растворились в хаосе, усиливая его. Тем временем команда корабля и военные начали понимать, что происходит. Они быстро стягивались к арсеналу, осознавая: если оружие окажется в руках пиратов, шансы подавить бунт значительно снизятся. В некоторых коридорах уже вспыхнули ожесточенные схватки. Мы начали нести первые потери — несколько часовых, охранявших вход в арсенал, успели отправить на тот свет четверых пиратов, прежде чем сами были заколоты клинками. Их тела рухнули на пол, кровь растеклась по деревянному настилу, оставляя темные пятна. В других частях корабля драки набирали обороты. На ступенях, в каютах, в переходах — битва шла повсюду. Кто-то кричал, кто-то истошно молил о пощаде, но пощады не было. От звона стали звенело в ушах, от порохового дыма перехватывало дыхание, а палуба стремительно превращалась в бойню, где каждый шаг мог стать последним. Хаос разрастался с пугающей скоростью, словно пожар, жадно пожирающий все на своем пути. Он наполнял каждый уголок, каждую щель, готовясь поглотить весь корабль и превратить его в арену беспощадного побоища. Из узкого коридора выскочил часовой. Наши взгляды встретились — в его глазах отразились шок и недоумение. Конечно, он не ожидал увидеть меня здесь. Для него я был уважаемым гостем, человеком, который не должен участвовать в этом бунте. Но… вот я перед ним — живой, невредимый и с оружием в руках. — Извини, друг, — негромко сказал я с легкой усмешкой. Взмах катаны был резким и точным. Лезвие прошло сквозь плоть, кость и сухожилия, будто прорезая воздух. Голова часового, с застывшим выражением удивления, соскользнула с плеч, а тело рухнуло на деревянную палубу. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, оставляя алые пятна на стенах, полу и даже на мне. Запах железа, смешанный с пороховым дымом, забивал ноздри. Голова часового с глухим стуком покатилась по деревянному настилу, оставляя за собой склизкую кровавую дорожку. Его тело еще дернулось в предсмертной конвульсии… и застыло. Я отвернулся, вытирая кровь с лица, и продолжил наблюдать за битвой. Теперь, когда тревога была поднята, схватка приняла иной оттенок. Это был уже не внезапный бунт — это была война за выживание. Моряки и военные сражались с яростью загнанных зверей. Они понимали, что поражение означало не просто смерть. Лучших из них, возможно, возьмут в пиратскую команду, но остальные либо окажутся за бортом, либо в кандалах на каком-нибудь бесчестном аукционе. Захват арсенала превратился в кровавую мясорубку. Рыбочеловек и мужчина в татуировках, взявшие на себя командование освобожденными пиратами, не бросились вперед бездумно. Они понимали, что прямая атака превратит арсенал в их братскую могилу. Вместо этого они выбрали иную тактику: заставить часовых отстреляться, прежде чем пираты ринутся внутрь. Первая волна пиратов двинулась вперед, ревя, словно стая голодных волков. Бах! Бах! Бах! Грохот выстрелов эхом прокатился по кораблю. Пули рвали плоть, пробивали тела насквозь, швыряя пиратов назад, словно тряпичные куклы. Крики боли смешивались с хрустом ломающихся костей, кровавые брызги оседали на стенах. Кто-то еще полз по полу, сжимая раны. Кто-то хрипел, захлебываясь собственной кровью. А кто-то просто падал, превращаясь в безжизненный груз. Моряки, защищавшие арсенал, были хорошо обучены. Они не просто стреляли — они знали, куда бить и как держать строй. Винтовки гремели, выкосив переднюю линию. А когда патроны кончились, в ход пошли сабли и штыки. Но вторая волна пиратов уже неслась вперед, не давая защитникам передышки. — Вперед, сучьи дети! — заревел мужчина в татуировках, выхватывая пистолет и направляя его в сторону арсенала. Бах! Пуля свистнула, ударилась в дверной проем, выбив щепки. Она не попала в цель, но стала искрой, взорвавшей толпу. Разъяренные пираты завопили, захлестнутые первобытной яростью. Им не нужен был приказ. Они рвались вперед сами, движимые жаждой мести, ненавистью к своим бывшим тюремщикам и алчностью к свободе, что была уже так близко. Они не останавливались, даже когда ступали на раненых из второй волны. Их сапоги с хрустом ломали кости, оставляя за собой окровавленные следы. Те, кто еще был жив, цеплялись за ноги, умоляли о помощи, но теперь никто не слышал мольбы. Здесь была только бойня. И вот третья волна достигла успеха. Пираты вломились внутрь арсенала, как буря, сокрушая оставшихся защитников. Кто-то пытался отбиваться, но это было бесполезно. На одного моряка набрасывались пятеро, срывая его с ног, вонзая в него клинки, кулаки, даже зубы. Кто-то выстрелил в упор, превратив лицо противника в кровавое месиво. Один из часовых схватил мушкет, надеясь отстреливаться до последнего, но нож пронзил его руку. Он вскрикнул, но тут же двое пиратов схватили его за плечи и с размаху швырнули в стену. Его тело дернулось. Он попытался встать — и тут же получил удар сапогом в лицо. Затем еще. И еще. Часовых буквально растерзали — злобная толпа не собиралась отпускать свою новоприобретенную свободу. Когда последний защитник пал замертво, в арсенале воцарилась мгновенная тишина. Только тяжелое дыхание пиратов, их запыхавшиеся силуэты, окровавленные руки, оружие, которое они теперь сжимали с новой силой… Но тишина длилась недолго. Мужчина в татуировках вытер лицо от брызг крови, огляделся и, ухмыльнувшись, произнес: — Ну что, сучьи дети… теперь наш черёд. — Да-а-а-а! — заревели пираты. Их крик, подобно раскатам грома, прокатился по кораблю, эхом отдаваясь в коридорах и каютах. Он не просто возвещал о накале сражения — он давал понять всем, что бойня достигла апогея, превращая судно в настоящий ад. Вооруженные абордажными саблями, винтовками и пистолетами, пираты больше не сдерживались. Они стремительно рассредоточились по кораблю, заполняя его, словно разлившаяся бурлящая река. Сражение, на мгновение замершие в напряжении, вспыхнуло с новой силой. Теперь не было ни тактики, ни стратегии — лишь кровавое месиво, где каждый бился за свою жизнь. Двери кают с треском вылетали от мощных ударов сапог, после чего пираты врывались внутрь, без жалости убивая тех, кто оказывался по ту сторону. Некоторым везло — они находили лишь дрожащих торговцев и слуг, неспособных к сопротивлению. Но другим доставались закаленные в боях моряки, встречавшие нападавших с клинками и мушкетами. Те, кто не успевал увернуться или блокировать удар, получали штык в живот или саблю в горло, задыхаясь в предсмертных криках. Бой был беспощадным, и никто не делал шаг назад. В этот момент среди хаоса раздался мощный голос, перекрывший грохот битвы: — Товары не трогать! — взревел мужчина в татуировках, заметив, как один из пиратов потянулся к большому тюку. — Потом сами их продадим и получим за это деньги! Приказ оказался неожиданно мудрым — сейчас не время делить добычу. Даже самые алчные пираты понимали это. Их главная цель — подавить сопротивление. Позже, когда корабль будет в их руках, они спокойно разберутся с сокровищами. К удивлению, никто не пытался спорить с тем, кто взял на себя роль предводителя. Вскоре они вновь погрузились в бой. Я продолжал двигаться вперед, наблюдая за происходящим и с каждым мгновением все острее осознавая, какой эффект вызвало одно-единственное мое действие. Стоило мне освободить пиратов и дать им оружие, как корабль превратился в бурлящую бойню, где границы между людьми и зверями стирались с каждым ударом стали, с каждым выстрелом. Но, несмотря на натиск пиратов, моряки не сдавались. Их оборона становилась все более организованной, и вот настал тот самый момент, который решит исход битвы. Либо пираты сумеют сломить сопротивление и захватить корабль, либо моряки переломят ситуацию — и тогда мне придется вмешаться самому. Я шагал по скользкой от крови палубе, перешагивая через тела убитых, когда мой взгляд зацепился за раненого моряка, тяжело дышавшего на полу. Из его груди торчал клинок, медленно окрашивая рубаху в багровый цвет. Его глаза метались в панике, не зная, за что ухватиться — за надежду, за жизнь или хотя бы за чей-то взгляд. Он хрипел, захлебываясь кровью, губы дрожали, пытаясь сказать хоть что-то, но слова тонули в боли. Я чувствовал его страх, его отчаянное желание цепляться за жизнь, но в его взгляде уже читалось осознание, что этот бой для него окончен. Не желая продлевать его мучения, я сделал шаг вперед и с точностью хирурга взмахнул катаной. Лезвие плавно рассекло его шею, и голова скатилась на палубу, оставляя за собой алый след. Тело дернулось в последний раз… и застыло. Такая смерть была быстрой, почти безболезненной. Милосердной. Но битва не собиралась затихать. Выстрелы рвали воздух, звон стали смешивался с криками боли и предсмертными воплями, а на фоне звучали проклятия, команды и боевые кличи. Никто не собирался сдаваться. Пираты продолжали натиск, а моряки, понимая, что отступать некуда, сражались с еще большей яростью. Бой постепенно выходил за пределы коридоров и кают, перемещаясь на верхнюю палубу. И именно там решится судьба этого корабля. — Сражайтесь! — раздался знакомый голос. Это был Кай. Торговец, чье судно превращалось в арену кровопролития, держал в руке пистолет, а другой рукой вытирал кровь с лица. Он не просто отдавал приказы — он сражался. Этот корабль, этот товар — все, чем он владел, все, что составляло его жизнь, — находилось под угрозой. И он понимал: если уступит, потеряет все. Я задумался. Если ситуация продолжит развиваться в том же духе, ему придется сделать выбор. Сражаться до последнего за свое судно? Или, осознав неизбежность поражения, попытаться спасти свою жизнь? Какой выбор он сделает? Пока у меня не было ответа. Но ощущения, которые я улавливал своим Хаки Наблюдения, говорили одно — пираты начали подавлять защитников. Теперь это была не просто битва за свободу. Теперь они добивали врагов и устанавливали свою власть. Я наконец поднялся на палубу, и в тот же миг множество взглядов устремилось на меня. Бой словно замер — пираты, моряки, даже раненые, корчившиеся на полу, все отвлеклись от схватки и смотрели на меня, как на призрака, появившегося из тени. Хотя я почти не участвовал в сражении, каждый здесь понимал: именно я стал причиной этого хаоса. Пираты знали это наверняка, а торговцы и моряки, хоть и не сразу, но уже начинали догадываться. Вперед вышел Кай. Он тяжело дышал. Лицо его было перекошено усталостью и злостью, но больше всего в нем читалась ненависть. Несмотря на грузную фигуру, он двигался с удивительной быстротой — с той самой силой, которую можно было бы ожидать от человека, прошедшего безумную схватку с разъяренными пиратами. Его одежда была порвана и забрызгана кровью, но он, казалось, не замечал этого. — Ленард… — прошипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься на меня. В его голосе не было удивления — только ярость. — Какого хрена ты с ними? Это ведь ты все начал, да?! Я спокойно посмотрел на него, не спеша отвечать, затем медленно положил руку на рукоять пистолета, висевшего у меня на поясе. — А ты как думаешь? — спросил я, глядя прямо в его глаза, в которых за ненавистью пряталось кое-что еще — страх. Он молчал, но мне не нужны были его слова. Он все понимал. Он знал, что я обо всем догадался. — Или ты думал, что я не узнаю о твоем сговоре с Морским Дозором? Ты правда надеялся, что я не разберусь, что ты собирался меня продать? Губы Кая дернулись, ноздри раздулись, а взгляд стал еще жестче. Он больше не пытался притворяться, не искал оправданий — знал, что в этом уже нет смысла. — Сука… — процедил он сквозь зубы, едва сдерживая желание ударить меня прямо здесь, но прекрасно понимая, чем это для него закончится. — Я чувствовал, что брать тебя с собой было ошибкой… но нет… — Нет, тебе не стоило предавать мое доверие, — перебил я его ровным, почти равнодушным тоном. — Теперь тебе придется пожинать плоды своего выбора, а я просто посмотрю, как это будет происходить. Кай вдруг засмеялся. Громко, хрипло, с каким-то странным весельем, в котором читалась не только злость, но и скрытая угроза. — Ха-ха-ха! А ты правда думаешь, что только я буду пожинать плоды, а? Неужели ты наивно полагаешь, что я не подготовился к такому повороту событий? В этот момент я ощутил опасность — сильную, неотвратимую, словно натянутую до предела тетиву, готовую сорваться и выпустить в меня смертельную стрелу. Хаки Наблюдения буквально кричала: если я ничего не сделаю, то умру. Я резко сфокусировал взгляд на Кае и увидел, как в его руке появился миниатюрный Ден-Ден Муши с маленькой антенной. Проклятье. Он сжал слизня в руке, и тот с влажным хрустом лопнул. Я не стал ждать последствий. Рывком выхватил пистолет и нажал на курок. Грохнул выстрел. Пуля снесла ему часть кисти. Кай взревел от боли, его пальцы разжались, и окровавленные остатки Ден-Ден Муши упали на палубу. Но я уже знал — это было слишком поздно. Я чувствовал, как нечто приближается. Нечто смертельное. Резко, с невероятной скоростью, я бросился назад, в каюту, где находился все это время. Не обращая внимания на стены и перегородки, я пробивал их своим телом — сейчас не время медлить. Кай разразился истерическим, злорадным смехом, который разнесся по палубе жутким эхом. Его раненая рука сочилась кровью, пальцы едва держались на месте, но он даже не пытался остановить кровотечение. Он просто стоял и смеялся — безумно, громко, наслаждаясь тем, что успел провернуть свой последний манёвр. Я не собирался тратить на него ни секунды больше. В этот момент на моем пути внезапно появился пират — видимо, пытался прорваться в мою каюту. Мне было не до него. Резким движением я ударил его, и его тело, словно тряпичную куклу, отбросило в сторону. Раздался глухой хруст ломающихся костей. Он врезался в стену и безвольно сполз на пол. Даже не взглянув на него, я сорвал дверь с петель, ворвался в каюту и схватил сумку с Дьявольским Фруктом. Время неумолимо уходило. Оставалось только одно — выбраться отсюда как можно быстрее. Я бросился к борту, с силой пробивая стену за стеной, не заботясь о разрушении, оставляемом позади. Хаки Вооружения полностью покрывало мое тело. Корабль дрожал под ногами, и в этот миг я почувствовал, как в пороховой комнате вспыхивает первая искра. Она мгновенно разгорелась, превращаясь из крошечного огонька в смертельное пламя, которое жадно охватило трюм. Горючие жидкости смешались с порохом, воздух наполнился предательским запахом. Времени больше не оставалось. Взрыв был не просто громким — он заглушил все звуки вокруг. Ослепляющий огонь вырвался наружу, разрывая палубы, сметая все, что не успело испариться в этом адском пекле. В тот же миг пламя добралось до газовых баллонов, которые я видел раньше. Внутри них скрывалась смерть, ждавшая своего часа, и теперь она вырвалась на свободу. Баллоны один за другим взрывались, выбрасывая в воздух ядовито-зеленый газ, тут же ставший топливом для бушующего пожара. Вспышка была настолько мощной, что огненный шар, пожирающий корабль, сменил цвет: от ярко-красного и оранжевого до зеленовато-голубого, переливаясь, словно хаотичная радуга. Воздух трещал от жара, деревянные конструкции сгорали дотла, превращаясь в пепел, не успевая даже упасть в море. Ударная волна подхватила меня, словно пушинку. В мгновение ока одежда вспыхнула, волосы опалились, кожа покрылась обжигающим жаром. Затем пришел мощный хлопок, подбросивший меня вверх вместе с гигантскими потоками воды, взметнувшимися из бушующего океана. Сквозь рев пламени и раскаты взрывов я мельком увидел корабль — теперь уже крошечный по сравнению с огненным чудовищем, что его пожирало. Затем сам огненный шар начал раскрываться, как гигантский цветок, выбрасывая тысячи пылающих лучей — зеленых, золотых, красных — которые прожигали даже воздух. Облака разошлись, словно рассеченные невидимым лезвием. Вода, недавно гладкая, как зеркало, теперь бушевала, разорванная мощью взрыва. Но у меня не было времени восхищаться разрушением, которое я невольно вызвал. Я начал падать. Вместе со мной в воздухе кружились десятки тысяч тонн воды, косяки испуганных рыб и даже огромный Морской Король. Его змееобразное тело извивалось в небе, не понимая, что только что произошло. Все это — обломки, животные, обугленные куски корабля — стремительно неслось вниз, навстречу бушующему океану. Я рухнул в воду с такой силой, что волны сомкнулись надо мной, словно каменные глыбы. Все тело затрещало от удара, каждая кость отозвалась болью, но я был сосредоточен только на одном — не дать воде разорвать меня на части. Я начал тонуть, но это было даже к лучшему. Оказавшись глубже, я избежал смертельных потоков, обрушившихся с неба. Тысячи тонн воды падали сверху, словно сам океан низвергал на меня свой гнев. Стиснув зубы, я крепко прижал сумку с Дьявольским Фруктом к груди, задержал дыхание и свернулся калачиком, надеясь хоть немного смягчить удары. Но океан был безжалостен. Водовороты тянули меня в разные стороны, закручивая в хаотичном танце бурлящих потоков, швыряя вверх и вниз, словно тряпичную куклу. Я то погружался в ледяную темноту, где давление грозило раздавить меня, то с силой выбрасывался вверх, но прежде чем успевал вдохнуть, новый удар стихии снова втапливал в глубину. Внезапно мое тело с хрустом врезалось во что-то массивное. Глухая боль разошлась по всему телу, словно взрыв. На миг мир перед глазами потемнел. Что-то внутри треснуло — возможно, ребро. Камень. Огромный подводный валун, случайно оказавшийся у меня на пути, был безразличен к тому, что я всего лишь человек, у которого почти не осталось сил. Я оттолкнулся от него, мышцы с трудом слушались, каждая клетка тела ныла от усталости, но выбора не было. Следующий мощный поток подкинул меня вверх, и я, уже не надеясь, судорожно втянул в легкие немного воздуха. Свежий воздух. Соленый, тяжелый, пропитанный гарью, но живительный. Я закашлялся, чувствуя, как кислород обжигает пересохшие легкие, и тут же снова ушел под воду. На этот раз я начал работать ногами, игнорируя жгучую боль в мускулах, преодолевая слабость в руках. Наконец, я всплыл, отплевываясь от воды, водорослей и горького привкуса сажи. — Кха! Кха! — я с трудом откашливался, пытаясь прийти в себя. Если честно, это было чертовски ужасное завершение всей истории. Вряд ли кто-то в здравом уме мечтал бы пережить взрыв, оказаться обгорелым, полураздетым и болтающимся в открытом океане. Конечно, у меня был выбор — остаться на корабле и превратиться в пепел вместе с остальными. Но я выбрал жизнь. Пусть и вот такую: среди бушующей стихии, среди обломков, среди боли. Это ведь лучше, чем быть трупом. Наверное. Но что теперь? Я огляделся, надеясь заметить хоть что-то — доску, кусок мачты, обломок, за который можно было бы ухватиться. Вода вокруг кипела от последствий взрыва, над поверхностью висели клубы пара, а пепел медленно оседал вниз. Спасения не было. Стиснув зубы, я крепче сжал обгоревшую сумку — единственное, что у меня осталось. Внутри нее, в изувеченном ящике, все еще лежал Дьявольский Фрукт. Сама сумка превратилась в жалкие лоскутки, едва державшиеся вместе. Ящик выглядел не лучше: его деревянные края обуглились, поверхность покрылась глубокими трещинами. Но он был цел. Мои волосы… Точнее, их отсутствие. Я ощутил это сразу — череп был гладким, неестественно ровным. Вместе с волосами сгорели и брови, а веки казались странно натянутыми. Осознание того, как я выгляжу, пришло чуть позже — и от него стало только хуже. Все тело пульсировало от боли. Одежда почти полностью сгорела, оставив кожу открытой для морской воды. Ожоги не просто не заживали — каждый порыв волны причинял новую муку, словно тысячи игл впивались в плоть. Если бы кто-то сейчас меня увидел, он бы принял меня не за человека, а за обугленного, жалкого гоблина, из последних сил цепляющегося за остатки своей прошлой жизни. Рыбы вели себя неожиданно оживленно. Одни суетливо метались среди обломков, другие, более смелые, уже принялись лакомиться моей кожей. Они аккуратно отщипывали сгоревшие куски, как падальщики, нашедшие умирающего зверя в пустыне. Их мелкие, острые зубы причиняли боль, но я даже не дергался. Вода жгла сильнее. Продолжая дрейфовать в открытом море, я надеялся на что-то. День в таком состоянии пролетел невероятно быстро. Слишком быстро, если честно. Ближе к вечеру я наткнулся на деревянную доску, почерневшую от времени. Она была покрыта зелеными наростами водорослей, но меня это не особо волновало. Зацепившись за нее, я положил на нее сумку с ящиком, а затем забрался сам. Доска под моим весом ушла под воду, но вскоре замерла, позволив мне удобнее устроиться. Теперь я находился в воде чуть ниже пояса, но даже так стало значительно легче. Глубоко вдохнув и выдохнув, я начал медленно грести. Это оказалось крайне трудно — тело все еще болело, а я понятия не имел, где нахожусь. Ночь наступила неожиданно быстро. Она выдалась удивительно звездной. Луна стояла высоко, освещая все вокруг своим мягким светом. Я начал разглядывать звезды, мысленно сверяясь с картой. Постепенно у меня появилось примерное представление о своем местоположении. Конечно, с нужными инструментами определить координаты было бы куда проще, но у меня их не было. Приходилось полагаться только на собственные глаза и память. Чтобы отвлечься от боли, холода и мрачных мыслей, я продолжил грести вперед. Меня не должно было отбросить слишком далеко от места взрыва… Хотя кто знает? Привыкнув к размеренному темпу гребли, я все больше задумывался о силе взрыва на корабле. Конечно, пороховая комната такого судна должна была быть забита порохом и другими горючими веществами, а значит, взрыв не мог быть слабым. Однако то, что произошло в тот момент, иначе как мистическим вмешательством не объяснить. Баллоны, которые я видел раньше, точно были не с островов Вест Блю. Их взрыв лишь усилил разрушительную мощь детонации. Хотя… возможно, именно из-за них она оказалась настолько сокрушительной. Выжил ли кто-то еще? А если выжил, то в каком состоянии? Мне повезло, что я владею Хаки Вооружения и сумел защитить себя. Но как насчет остальных? Смогли ли они спастись? Или их погубили полученные ранения? В этой ситуации, как мне кажется, можно найти и позитивные моменты. Я выжил. Пережил один из самых страшных взрывов в своей жизни. Пока что — один из самых страшных. И я не оказался в ловушке Морского Дозора. А то, что теперь я дрейфую в открытом море без всего… это лишь последствия, обратная сторона моего выживания. Но самое главное — я жив. А значит, могу продолжать свой путь и двигаться к цели. Сон не шел ни в одном глазу, поэтому я продолжал грести. Через некоторое время солнце начало подниматься, принося с собой дневное тепло и разгоняя ночную прохладу. Голод уже начинал подбираться ко мне, но я успешно его игнорировал. Есть сырую рыбу мне совсем не хотелось, но, если так пойдет дальше… кто знает. Мне повезло, что я пока не попал в шторм. Если бы он разразился, мне пришлось бы сражаться за жизнь, ведь буря может забрать ее в мгновение ока. Еще одна мысль не давала мне покоя… Если бы я съел Дьявольский фрукт и потерял способность плавать, то не пережил бы столь долгое пребывание в воде. Я просто утонул бы. А так… я выжил. А это значит что? Лучше обойтись без силы фрукта. Пусть я потрачу несколько месяцев на изнурительные тренировки, чем сдохну в воде. Следующие несколько суток стали для меня настоящим испытанием. Вода оставалась моим непреклонным врагом — ночью сковывала ледяными объятиями, а днем превращала каждую минуту в борьбу за выживание. Силы таяли с каждым часом, мышцы горели от усталости, а голод уже не был резким — он превратился в тупую, ноющую пустоту. Я не ел слишком долго, и даже сырая рыба, которая еще недавно вызывала отвращение, теперь казалась вполне приемлемым вариантом. Раны начали затягиваться, но боль не отступала. Она пульсировала, напоминая о себе при каждом движении. Соленая вода разъедала кожу, заставляя меня морщиться и сжимать зубы. Когда я наконец привык к этой бесконечной боли, осознание собственной беспомощности накрыло меня с новой силой. Я был один. Болтаясь среди волн, с единственным спутником — безграничной водной гладью, которая в любой момент могла стать моей могилой. Прошло еще два мучительных дня, и я начал мириться с рыбами. Они продолжали щипать мою поврежденную кожу, но я больше не отгонял их так активно. В конце концов, даже такая компания лучше, чем полное одиночество. Но именно тогда мне наконец улыбнулась удача. Где-то далеко, на горизонте, я заметил корабль. Он был большим. Нет, гигантским. Этот корабль привлек мое внимание с первого же взгляда. И не просто потому, что сулил спасение, а потому, что выглядел чертовски странно. По размеру он напоминал огромный галеон с тремя массивными мачтами, возвышающимися над водой. Но, в отличие от обычных судов, его палуба была не деревянной. Вместо этого я видел каменные стены, похожие на стены крепости, увенчанные шпилями, выглядывающими из-за мачт. Это судно походило скорее на плавающую цитадель, чем на пиратский корабль. Но больше всего мое внимание привлек его нос. Там, где у обычного галеона был бы украшенный бушприт, здесь высилась громадная башня, похожая на бастион, с двумя огромными пушками. Даже на расстоянии их калибр выглядел устрашающе. Каждая из этих пушек с легкостью могла пробить корпус любого судна. И их расположение говорило о том, что это не просто оборонительное сооружение — это орудия нападения. На переднем парусе красовалась эмблема, которая сразу дала мне понять, что передо мной пиратский корабль. Три схематичные башни, между ними — череп в черной шляпе, с сигарой в зубах. Черт, я прекрасно знал этот знак. А затем ветер слегка изменился, приподняв один из верхних парусов, и я увидел то, что окончательно подтвердило мои догадки. На ткани отчетливо выделялась надпись: «Бэдж». Я моментально понял, чей это корабль. Судно принадлежало пиратскому капитану Капоне «Ганг» Бэджу. Я знал его. Причем не понаслышке. Когда я еще работал по контракту у Дона Сая, этот ублюдок и его команда помогли нам незаметно перебраться на вражеский остров. Тогда мне уже показалось, что их помощь была слишком… удобной. Слишком хорошо срежиссированной. И вот теперь, спустя столько времени, я снова наткнулся на них. Честно? Я не ожидал увидеть их снова. Но с другой стороны, даже рад. Теперь у меня есть возможность напрямую спросить их о той подставе, которую они нам устроили. Я понимаю — они пираты. Их главная цель — их собственная выгода. Но брать два контракта на одну и ту же группу людей? Это уже слишком, как мне кажется. Ладно… не буду об этом думать. Пока что. — Эй! — закричал я, пытаясь перекрыть шум ветра и волн, захлестывающих рот соленой водой. — Эй! Я отчаянно замахал рукой, надеясь привлечь внимание пиратов. И, к моему удивлению, это сработало. Судно начало маневрировать — его массивный корпус медленно, но уверенно изменял курс. Крики команды разносились по палубе, паруса слегка сменили положение, подхваченные ветром. Примерно через полчаса, которые показались мне вечностью, корабль приблизился настолько, что я мог разглядеть массивные укрепленные стены его палубы. Со стороны он действительно выглядел как плывущая крепость — мрачная, монолитная, неприступная. Вскоре с борта мне бросили трос. Я отпустил доску, за которую держался, и, преодолевая жгучую боль в руках, сделал несколько последних, изможденных гребков. Пальцы стиснули мокрую, шероховатую поверхность каната, и я тут же обвязал его вокруг пояса. Подняв руку, подал сигнал, что готов к подъему, и терпеливо замер. Спустя минуту сильный рывок дернул меня вверх. Я начал подниматься по отвесному борту, чувствуя, как мышцы в обессиленных руках горят от напряжения. Вода стекала с меня, оставляя за собой мокрый след на дереве. Когда, наконец, меня перетащили через борт, я грохнулся на палубу. Обожженные ноги скользнули по мокрым доскам, а команда пиратов уже разглядывала меня сверху вниз. Но мне не дали времени прийти в себя. Кто-то с силой врезал ногой прямо в ребра. Острая, обжигающая боль вспыхнула в боку. Я отлетел, несколько раз перекатившись по грубым доскам палубы. Воздух вырвался из легких, а зрение на миг потемнело. Пытаясь собраться с силами, я начал подниматься, но не успел даже опереться на руки, как почувствовал холодное дуло пистолета, упершееся прямо в лоб. — Охохо… — раздался довольный, протяжный голос. Я медленно поднял взгляд. Передо мной стоял мужчина с причудливым лицом. На его лбу виднелась странная татуировка, поверх которой темнели маленькие черные очки. Волосы были прилизаны, идеально приглажены, а изо рта свисал неестественно длинный язык — настолько длинный, что почти доставал до шеи. Его ухмылка источала злорадство, и он явно наслаждался ситуацией. — Кто тут у нас… Готти, глянь, что у него в ящике. Массивная фигура двинулась вперед. Это был Готти — высокий, мускулистый мужчина с лысой головой и густой фиолетовой бородой. Его движения были резкими и грубыми, будто он привык к тому, что сила решает все. Он легко поднял мой ящик, оценивающе осмотрел его и, без особых церемоний, открыл. — Что это? — хмуро спросил он, разглядывая содержимое. И тут раздался глухой прокуренный голос, который я узнал сразу же. — Дьявольский Фрукт. Я повернул голову и понял, что передо мной стоит Капоне Бэдж. Пират стоял с холодной ухмылкой, заложив руки за спину. Его маленькие глазки скользнули сначала по мне, затем по фрукту. На лице у него можно было увидеть легкое удивление. Кажется он не ожидал такого… — Какая интересная находка… — задумчиво протянул он, а затем махнул рукой. — В кандалы его. И в комнату удержания. Я стиснул зубы, понимая, что сопротивление не имело никакого смысла. Мое тело было разбито, силы на исходе, и я с трудом могу держаться на ногах. Меня заковали быстро — наручники с глухим щелчком сомкнулись на запястьях, а тяжелые оковы на ногах ограничили любое движение. Я попытался хотя бы не дать себя тащить, но меня резко дернули за цепь, и я упал лицом вниз, ударившись коленями о палубу. Мгновение спустя меня потянули внутрь крепости. Деревянный настил палубы сменился холодным, каменным полом. Шершавые цепи глухо звенели, пока меня волочили по узкому коридору, оставляя за собой мокрые следы. Я почти не чувствовал собственного тела — только холод, жжение ожогов и тупую боль в мышцах. Через несколько мгновений меня швырнули в камеру, словно мешок ненужного мусора. Я не успел даже сгруппироваться, когда врезался во что-то твердое, сбив с ног другого заключенного. Тот зашипел от неожиданности, но не успел сказать ни слова — дверь с грохотом захлопнулась за мной. Щелчок замка прозвучал крайне громко. Я остался лежать на спине, ощущая, как холод каменного пола пронизывает меня до костей. — Че-е-ерт… — выдохнул я, медленно закрывая глаза, пытаясь осознать, в какую передрягу я снова вляпался.