Клематис

Человеческая жизнь — это лишь краткий отрезок времени, отведенный каждому, кто появляется в начальной его точке. Чьи-то отрезки тянутся долго и размеренно, чьи-то сгорают стремительно от насыщенности, но точка ставится неизбежно. Преобладающая масса людей совершенно справедливо мечтает о тихом и мирном конце в глубокой старости и окружении многочисленных потомков, что будут нести о них светлую память. Превратности судьбы таковы, что никто точно не знает, когда наступит конец, но бывают и исключения. Смотря в маленькое окошко темницы на возводящуюся гильотину в самом центре площади, прямо перед фонтаном, кой он сам же и спроектировал, Сокджин знал, что умрёт. Какая блажь! В отличии от многих, он знал точный день и час. Даже способ красноречиво известен, королевский статус обеспечил его правом быть казненным бритвой правосудия. О, он уйдет красиво. И в последние дни свои останется верным себе. — Ваше Величество, спрашиваю в последний раз, где Ваша королевская печать? Губы на секунду дрогнули в ухмылке. Джин оторвался от созерцания и повернулся к барону, поднимая брови. — Что же, и в покоях не нашли? — ахнул в притворном беспокойстве король-супруг, прикладывая ладонь к сердцу. — Нет. — А в моём кабинете? — Нет! — Как же так? Должно быть, я оставил её в музыкальной комнате? Мужчина громко стукнул по двери в прострации, но Джин даже не дрогнул. — Печати. Нигде. Нет. — проскрежетал зубами барон, теряя терпение и даруя тем самым монарху несравнимое наслаждение. — Какая жалость! Наверное, я её потерял. — поцокал языком Джин и невинно улыбнулся, сложив ручки на коленях. — Потерял! — рыкнул Ли, подходя к пленнику вплотную. — Бросай уже свои игры. Твоего мальчишку тоже нигде не нашли. Его уже разыскивают по всему королевству. Если он спрятал печать, я найду и придушу его, как только поймаю. А если пойдешь на сотрудничество, подумаю над тем, чтобы сохранить ему жизнь. — Со-тру-дни-чес-тво. Какое хорошее слово. — растянул Джин, наклоняя голову. — Может, в дар нашему сотрудничеству, покажете мне письмо, из-за которого обвиняете в измене? — Не положено. — Ну вот и Вам, где печать, знать не положено. Злясь, что их план трещит по швам из-за этого надменного юнца, Ли в гневе схватил парня за подбородок, больно дёрнув. — Посмотрим, как Вы будете ухмыляться на плахе, Ваше Величество. — Руки. — рыкнул Джин, отбивая ладонь барона. Глаза блеснули сталью. — Или не удастся посмотреть. Я покончу с собой прямо здесь. Барон и рад был бы такой вероятности, но трогать Сокджина до казни нельзя. В глазах народа смерть государя, которого народ, к слову, очень любил, должна была выглядеть легитимно. И в глазах тех членов совета, что не замешаны в заговоре. В этот момент принесли еду, и барон отступил. — Наслаждайтесь последней трапезой, Ваше Величество. — бросил мужчина и ушёл. Сокджин только хмыкнул, притягивая к себе тарелку. И насладится, всем назло. Покрутив обручальное кольцо на пальце, Джин, скорее из образовавшейся привычки, чем из серьезной озабоченности, снял его с пальца и коснулся воды в стакане. Кольцо осталось в своём цвете. Конечно, какой смысл травить, если приговор уж вынесен? Удивительно, но спокойствие не было наигранным. Джин не страшился. Он жил по совести и не изменял долгу. Ему было нечего бояться и не о чём жалеть. В ночь перед арестом он не спал, ища для себя выход и так и этак, и не нашёл подходящего. Сейчас же он спокойно уснул, желая лишь, чтобы приснился Джуни напоследок, чтобы хоть разок ещё посидеть с ним в их тайной беседке, переплетя руки. Но сновидение к нему не снизошло. Перед казню позволили обмыться и сменить одежду. Он попросил принести простые белые одежды, что состояли из рубахи и свободных летящих штанов. Он так ни разу и не надевал его, комплект предназначался для первой брачной ночи. Чем казнь не повод? Уж очень приятная была ткань. Облачившись, он замер у окна в ожидании, когда за ним явятся, наблюдая, как на площади медленно собирается толпа зевак. Мысли Джина летали далеко, ныряя из одного дорогого сердцу воспоминания в другое. Он порхал над отведённым ему отрезком, словно птица, рассматривая с высоты полёта свою маленькую жизнь. Нежные руки папы, что гладили его по голове, помогая уснуть. Большие испуганные глаза Минни в их первую встречу. Их первая шалость, что — совершенно недостойно для юных омег! — скрепила крепкую дружбу в луже грязи. Ветер в волосах, ржание Сильвера и бескрайние поля. Тепло огня от большого камина. Первый бал. Смех друзей, перезвуки сплетен. Первая склока. Разбитые колени и рыдающий Минни. Шелест страниц. Шёпот и смешки в ночи. Мысленно покинув родной дом, Джин вдохнул. Тугой корсет. Балкон. Сад. Беседка. Невозможные ямочки. Первый поцелуй. Затем калейдоскопом дворцовая жизнь, что вросла под кожу, стала смыслом его. Ароматный чай и смех Тэхёна. Наставления короля-супруга доверительным шепотом. Мягкая грива Луны и сильные руки на талии. Ночные прогулки рука в руку. Звон бокалов. Отдавленные ноги и извинения через такт, заставляющие тихо хихикнуть. Как много дорогого сердцу. Но мысленно объять всё ему не дали. Замок лязгнул, и на пороге показался начальник гвардии. Lauder than bombs — BTS — Пора, Ваше Величество. Джин кивнул и встал, покидая темницу вслед за мужчиной. Перед тем, как выйти, начальник, как бы извиняясь взглядом, показал на верёвку в руках. — Я не собираюсь бежать. — Правила обязывают. Обязывают так обязывают. Джин пожал плечами и протянул запястья, смотря, как на них затягивается прочный узел. — Какая ирония. — вздохнул начальник, — Я сопровождал Вас на венчании, и мне же выпала честь вести на эшафот. Джин улыбнулся. — И правда, иронично. — Вы не похожи на предателя. — На казнь не всегда идут виновные. — Уверен, король вернётся и восстановит Ваше доброе имя. Джин кивнул, поднимаясь по ступеням наружу. — Так и будет. Жаль, голову назад уж не пришьёшь. Начальник гвардии тихо засмеялся, галантно открывая перед Сокджином дверь. Тот в ответ вежливо поклонился и вышел на полуденное солнце. На площади стоял громкий гомон, но стоило людям разглядеть Джина, толпа моментально смолкла. Все, как один, не отводили взглядов от правителя, которого сопровождали на эшафот. Из-за тишины первые ряды услышали, как приговоренный извинился перед палачом, когда, поднимаясь, случайно наступил ему на ногу. Кто-то в толпе нервно хихикнул. Встав перед своими людьми, ради которых проводил бессонные ночи в кабинете, Сокджин расправил плечи и гордо поднял голову. Ветер приятно холодил кожу, развевая волосы и одежды. Встал генерал, что с советом расположился сбоку со всеми удобствами, и начал зачитывать приговор. — Его Величество Ким Сокджин, действующий наместник Его Августейшего Величества Короля Ким Намджуна, обвиняется в государственной измене. Расследование нашло неопровежимые доказательства сношений с вражеским государством и передачи стратегически важных военных данных о расположении наших войск врагу. — оповестил толпу генерал Дон. — Передача этих данных привела к разгромным потерям и безвременной кончине Его Августейшего Величества Короля Ким Намджуна. Ким Сокджин также, по видом похищения, продал врагу принца Ким Тэхёна с целью единолично захватить власть над престолом. Поднялся выразительный гул и крики. Особо чувствительные омеги попадали в обморок. Если до этого Джин сохранял спокойствие, думая, что ничего нового не услышит, то теперь чуть не задохнулся от возмущения. Эти трусы, веря в свою победу, заблаговременно объявляют Джуна мертвым? Да как они посмели? Ещё и Тэ приплели, до кучи. Червь беспокойства закрался в сердце. А вдруг и правда мёртв? Писем не было уж месяц. Вдруг Чимин скачет на фронт напрасно? От мысли, что всё тщетно, сердце застучало так гулко, что Джин перестал видеть людей перед собой, лишь обрывочные образы: часть воротника, шляпу, глаза в слезах, перчатку, зонтик. — Ким Сокджин, признаёте ли Вы свою вину? — прорвались сквозь стук в ушах слова генерала. Набрав в легкие воздух, Сокджин приказал себе успокоиться. Его голос не должен дрожать, ни в коем случае. Он уйдет достойно. Всё утратило смысл. Если любимый лежит в земле, то тем ближе их встреча. Король-супруг закрыл на мгновение глаза, выравнивая дыхание. — Нет. — было его ответом. — Что же. Властью данной мне и согласно уставу военного положения, Его Величество Ким Сокджин приговаривается к лишению жизни через обезглавливание. Последние слова? Джин обернулся на памятник королям, губы дрогнули в улыбке в последний раз. — Такая уж доля. Под стойкий шум толпы, в котором нельзя было до конца понять, протестуют они или же поддерживают, Джина подвели к гильотине и опустили на колени одним резким движением. Тогда последним невыразимым взглядом он окинул огромную площадь, так что все тысячи зрителей оказались в поле его зрения. Толпа от чего-то пошла волнами. Послышались трубы. Зачем трубы-то? Джин покорно положил голову на плаху, видя, как рука палача отводит ворот от шеи, чтобы закрыть верхнюю створку. Судорожно вдохнув, Джин зажмурился, чтобы не видеть больше ничего. Страшно, всё же. Сколько бы он не повторял себе слова успокоения. Страшно. Парень порывисто втянул воздух. И выдохнул тихое «Джуни», прощаясь. Слух вдруг оглушили трубы, на этот раз совсем-совсем близко. Да откуда же тут трубы? Секунда, ещё, другая. Ничего не происходило. Он всё ещё дышал. Жил. Джин раскрыл глаза, и наконец начал слышать о чём кричит толпа. «Король!» «Жив!» «Остановите казнь!» «Дорогу!» Всё это обрывками повторялось снова и снова, и Сокджин резко повернул голову, силясь поднять её настолько, насколько вообще возможно в его положении. И встретился глазами с мужем. Толпа расступилась в широкий коридор, и между людьми на площадь, сдерживая коня, выехал Намджун при полном параде. За ним рядами двигались солдаты. По правую руку ехал Тэхён, грозно сверкая глазами в сторону советников. — Сочли мёртвым и решили отправить мне возлюбленного на тот свет? Велика же Ваша почтительность. — прогремел Намджун так, что даже Сокджин почувствовал мурашки по спине. — Отпустить немедля! — Приказал он, подъезжая к самому краю помоста. Палач мгновенно повиновался, открывая створки и поспешно развязывая Джина. Парень встал и на совсем нетвердых ногах, что подгибались при каждом шаге, бросился вперёд и сорвался с края помоста, падая прямо в руки к супругу и теряя сознание за секунду до того, как быть этими руками пойманным. Намджун усадил бессознательное тело супруга перед собой на коня, крепко прижимая к груди. Прислушался. Дышит. Лишился чувств, его милый. Успели. Прорвались сквозь потоки народа, что стекались на площадь ради казни. Даже фанфары не шибко помогали с такой толпой, однако они действительно успели. Джун оставил нежный поцелуй на лбу спящего мужа и поднял взор. — Арестовать. Всех. Теперь мой черёд проводить расследование. — И эшафот можете пока не разбирать. — добавил Тэхён сбоку. Джин проснулся в родных королевских покоях, и от того казнь показалась ему просто страшным кошмаром. Но затем он зацепился взглядом за стойку, на которой аккуратно висела кольчуга, вся помятая, местами порванная, и это заставило Сокджина подскочить с постели, словно ошпаренного. — Очнулся? Джин резко повернул голову и увидел Намджуна. Тот стоял лишь в нижних одеждах, явно только-только из купален. Мгновение, и Джин уже сталкивается с ним телом, утопая в объятиях, которые были раскрыты для него в ту же секунду, и душа ответными. — Мой. Живой. — всхлипнул парень, утыкаясь в шею мужа. — Это мои слова, сокровище. — Но как? Намджун уже было открыл рот, но затем мотнул головой и выдал только лаконичное: — Тэхён. Сокджин засмеялся сквозь слёзы, даря любимому нежный взгляд, гладя ладонями родное лицо. — С возвращением. Они обязательно поговорят потом. Тяжело говорить, да и не хочется, если никак не можешь надышаться тем, по кому безмерно скучал. Одним движением Джун сгреб мужа в охапку и усадил на письменный стол, что оказался ближайшей к ним поверхностью, затем упёрся руками по обе стороны и заглянул в глаза Джину с неожиданно серьезным лицом. Король поднял руку и прописал самоотверженному супругу щелбан. — Айя, за что?! Тебе булавой в сражении чердак повредили?! — ударил по плечу в ответ Джин, крайне уязвленный. — Отшлёпать тебя мало, что учудил. — нахмурился Намджун, легонько шлёпнув мужа по бедру, чем привёл в возмущение ещё большее. — Мы, скажи на милость, зачем с потайным ходом соседствуем? — указал он рукой в сторону шкафа. И, чтобы уж наверняка, шлепнул ещё разок. Для профилактики. — Почему не последовал примеру Тэ и не ушёл, как опасностью повеяло? — И оставить трон, который ты мне доверил? — не остался в долгу Джин, шлёпнув мужа по груди. — Ты бы ушёл на моём месте? — фыркнул Сокджин, читая ответ в глазах. — То-то же. — Я бы и словом тебя не осудил. Как потеряли, так назад бы и отвоевали, армия ведь при мне! — Это вопрос чести! — отрезал Джин, обиженно отворачиваясь. Джун тут же смягчился, не в силах сердиться на супруга всерьёз. Только лбом уткнулся в плечо любимого и вздохнул. — Гордец. — Ханжа. — парировал Джин. — Стоим друг друга. — хмыкнул король, оставляя на шее мужа поцелуй. — Больше так не делай. Никогда. Сам ведь меня своим сердцем кличешь. Если погибнешь, я тоже перестану биться. Джин, разнеженный прикосновениями и чуткими словами начал отвечать на ласки, притягивая мужа ближе и разводя ноги для удобства. — Омег в шатёр не пускал? — подозрительно прищурился парень, хватаясь за воротник мужа. — Только одного. — отозвался серьезно, сразу чувствуя, как на шее смыкаются пальцы. — Имя. — пригрозил Джин, сдавливая артерию с неожиданной твёрдостью. — Тэхён. Сокджин дернул бровью и засмеялся, фырча и отталкивая мужа от себя, чтобы слезть со стола. — Да ну тебя, шут гороховый. — Э, нет, Ваше Величество, мы не договорили. — Парня снова поймали в объятия. — Сегодня ты только мой. Позволь на вечер забыться, а завтра уже думать о предателях, советниках и войне. Улыбка Джина увяла. — Ты снова уедешь? — Война не окончена. Я оставил там часть войск, они рассчитывают на моё возвращение. Но на сей раз я оставлю тебе Юнги. — усмехнулся король, дыханием обжигая шею супруга. Осознание слегка отравило радость встречи, но Джин только понимающе кивнул и приласкал мужа, мысленно начиная готовить себя к новой разлуке. На утро вернулись Чимин с Юнги, и порядок в замке был восстановлен, а Джин со вздохом сел чинить кольчугу. В разгаре увлекательного занятия в покои скользнул Тэхён, присаживаясь на подлокотник. — Где Чимини? — В покоях своего израненного жениха, — хмыкнул король-супруг, — Зачем он тебе? Принц не ответил, сползая с подлокотника на пол, чтобы заглянуть парню в глаза, выглядя при том ужасно несчастно. — Что мне делать, Джинни? Брат сейчас вернётся на фронт, где по другую сторону баррикад любимый мой. Король поджал губы. Ну что за напасть у его подопечных? Сначала Чимини со своим «Это конец, Джинни! я, кажется, выхожу замуж. Или нет. Не знаю!». И глаза такие испуганные и восторженные. Сокджин же, который уже давно подозревал о подобном возможном исходе, проблемы в этом вовсе не видел. А вот в случае Тэ проблема была, и вполне конкретная. — Уповать на чудо. — отозвался он честно. Тэхён покачал головой. — Чудеса слишком редко случаются, Джинни. Мне наверняка нужно, понимаешь? Мне кажется, я… Принц не договорил, мягко кладя руку на живот. Джин выронил кольчугу из рук, и она с громким металическим шорохом скатилась на пол. — Ты…! Тэхён! Чем ты думал?! — подскочил Джин. Принц поморщился. — Известно, чем. В пути течка началась, идти не мог, так скрутило. Вот и пришлось… решать. Мы были аккуратны! — Оно и видно! — покачал головой король-супруг. — Тэ, ну как же так. Есть же уйма способов и без… — Кто бы мне про них сказал! — всплеснул руками принц. — Поздно уж. Я чувствую. — Уверен? Я вызову лекаря. — Нет! Нельзя, сразу ведь слухи пойдут. — закусил губу Тэхён. — и брату не говори. Он же его потом на поле боя прирежет. — Да уж не станет племянника сиротой делать. — закатил глаза Джин, вставая и начиная прохаживаться туда-сюда, думая. — Может, хоть понятию об аккуратности научит… — Джинни! — застонал Тэ. — Ладно, не нервничай. Тебе теперь вредно. Лекаря не избежать. Может обошлось, а ты себя накрутил. Так и быть, пока Джуну не будем говорить. Вдруг и правда - прирежет. —Джинни! — снова взмолился принц. Король покачал головой, притягивая младшего в объятия. — Ну-ну. Всё решим. Дверь без стука распахнулась, и в покои влетел Чимин, весь запыхавшийся и взволнованный. — Господин! Король Чон испустил дух. Юнги только что доложили. Болезнь доконала… Войне конец! Наследный принц отозвал войска как только получил новость о кончине… а чего это вы тут? Принц и король-супруг медленно переглянулись, поражённые сией вестью. В очередном отрезке была поставлена конечная точка. —…Вот и решили?— неуверенно улыбнулся Сокджин. — Слава небу. — выдохнул Тэхён, затем прикрыл уста ладонью. — Ох, я это вслух, да? Порой, чудеса в жизни, всё же, случаются.