Чего можно ожидать?

Парень был странным; Антон заметил это почти мгновенно. Ему понадобилось не больше секунды или двух наблюдения, чтобы закрепить это впечатление. У мужчины были ярко-голубые глаза, над которыми располагались темные, почти пурпурные круги. Его волосы были оранжевыми, вероятно, крашеными и поврежденными. Он носил тонкие, старые очки, которые мало скрывали его лихорадочный и маниакальный вид. Антон должен был признать, это было странно. В баре было почти кромешно темно, и люди начали расходиться. Он не помнил точного времени, но помнил, как темно выглядело небо через грязные окна. Он заказал напиток, разорвав застоявшуюся тишину, зная, что это не его первый напиток и точно не последний. Он изредка бросал взгляд вправо, медленно, без преувеличения, спокойно дыша, его лицо было холодным и бесстрастным, как обычно. Парень был там, разделенный одним высоким стулом, поставленным между двумя местами, которые они выбрали. На мужчине были только поношенные джинсы, серая футболка и большая синяя рубашка, доходящая до середины бедер, закатанная до локтей. Он пил в тишине, как и Антон, его взгляд был далеким и тревожным. Маленькое красное пятно отмечало один из его глаз, а его борода была неухоженной. Он двигал только глазами, не более того, когда бросал взгляд на Антона. Был долгий момент, когда их лица оставались совершенно холодными, как будто они были мертвыми, готовыми к погребению на вечные времена. Антон подумал, что, учитывая худобу и болезненный вид мужчины, его похороны могут быть не за горами. Тем не менее, парень улыбнулся ему, медленным и едва заметным движением, но Антон заметил, и этого было достаточно. Он не помнил многого после этого. У него было смутное воспоминание о том, как он бросил парня на изношенные плитки туалета бара после некоторого времени и еще нескольких напитков, убедившись, что они там полностью одни. Он не собирался его убивать; у него не было настроения для этого, и не было веской причины. Он просто хотел на мгновение очистить свой затуманенный алкоголем ум или, возможно, просто заглушить любые мысли через ощущение или несколько таких. Парень ахнул от удара, едва успев среагировать, когда Антон ударил его возле губы, отправив его на пол. Его очки слетели, линзы разбились. Кровь начала сочиться из правого угла его рта, образуя горячий, покрасневший круг кожи. Он поднес руку к рту, едва стоня, и сумел выпрямиться, снова стоя неподвижно, надеясь, что он не получит еще один удар, по крайней мере, на некоторое время. Антон не помнил точно, почему он начал его бить; он предположил, что это было из-за того, что парень его оскорбил или хотя бы раздражал. Явно алкоголь сыграл свою роль; Антон обычно не был так агрессивен из-за такой пустяковины, как странный парень в старых очках в баре. После еще пары ударов парень снова ударился о пол. Антон помнил эту часть совершенно ясно: кровь, текущая из его носа и рта, его глаза невидящие, но чертова улыбка под ними и всей кровью. Даже этот маленький жест исчез; боль всегда стирала все остальное. Антон стоял над ним, смотря вниз, как будто он был другим, чем парень, лежащий на полу, как будто он не был таким же неудачником. Парень оперся на локти, сидя на полу, вздыхая и задыхаясь от боли. Он бросил взгляд туда, где его очки упали мгновение назад, и вытер немного крови с лица, больная красная полоса окрасила бледную кожу его предплечья. "Хью," пробормотал парень, маленькая жалоба на боль, но ни слова, пока еще. Антон тоже не говорил, едва двигаясь на шаг. Парень поднялся с пола, его голова кружилась от удара падения. Он улыбнулся, как будто чувствуя себя победителем после того, как его избили. Антон едва показал какую-либо физическую реакцию на это. У парня было оружие, спрятанное в пыльной сумке, которую он носил, еще один предмет, который улетел, когда начались удары. Антон схватил его за тонкую, поношенную ткань рубашки, таща его в одну из кабинок туалета. Парень не мог быть выше Антона более чем на два дюйма, но все же казался намного меньше, особенно так близко, их алкогольные дыхания смешивались с кровью на дыхании парня. Парень дрожал, только на секунду, закрыв глаза от боли, которая начала появляться. Его зубы были окрашены кровью, а глаза покраснели и помутнели от удара каждого удара по носу. Антон смотрел на него, молча и парализованно прямо там, с его руками, все еще обернутыми вокруг ткани, держа его слишком близко. Парень поднес свои руки к запястьям Антона и снова дал ему кровавую улыбку, его грудь тяжело вздымалась, и не было ни намека на страх в его глазах. "Может, хватит." Он сказал, но Антон не двинулся. У парня был странный акцент; он совсем не был американцем. Его руки повернулись, сжимая еще крепче кусочки его рубашки, захваченные между пальцами, прикладывая столько усилий, что его костяшки почти побелели. Когда Антон поцеловал парня, он действительно не знал, почему он это сделал. Даже после всего происшествия, у него не было хорошего ответа. Он предпочитал предположить, что это всегда было связано с алкоголем и ничем более. Парень сначала не ответил на поцелуй. Его тело имело мгновенную реакцию попытки оттолкнуть Антона, но это было тщетно; у него не было сил для этого. Его глаза никогда не закрывались, и его дыхание стало далеко от нормального. Антон почувствовал вкус крови парня между своим языком и зубами, отступив, когда у него закончился воздух, чтобы заметить, что уверенная и больная улыбка парня полностью исчезла, возможно, замененная небольшим страхом и чем-то еще, чем-то скрытым глубоко внутри. Их дыхание было слегка возбуждено. Антон услышал шаги поблизости, открывшие дверь главного туалета. Он поднес одну из своих рук к рту парня и закрыл его, заставив его стонать, когда его пальцы коснулись травмированного носа, размазываясь кровью. После того, как звук открывающейся и закрывающейся двери снова стал присутствовать, Антон отпустил парня, оставив его дышать. "Знаешь? Я не собирался кричать..." сказал парень. Антон едва пробормотал, глядя на него горящими глазами. Мужчина заметил эти темные глаза и нервно сглотнул, опасаясь, что может произойти что-то большее, чем этот абсурдный поцелуй. "Давай, мужик, отпусти меня уже." Он снова заговорил, но Антон не сказал ни слова. Он не говорил с тех пор, как втолкнул его в туалет, чтобы избить, и это заставляло волосы на голове парня вставать дыбом. С каких пор он так себя ведет? Это чувство ему не нравилось. Бояться кого-то другого заставляло его чувствовать себя раненой добычей перед волком, но легкая дрожь в его руках и его яркие, расширенные зрачки совсем не помогали. Антон отпустил его рубашку и вздохнул, положив руки ему на плечи, надавливая на них, почти как будто это была команда, несмотря на то, что между ними не было даже двух слов. Парень нахмурился, пытаясь различить Антона через свою близорукость; без очков он почти ничего не видел. По жесту он точно понял, чего хочет Антон, но у него не было настроения делать минет незнакомцу, который только что избил его до полусмерти. "Не трахай меня, я не собираюсь тебя сосать, ублюдок." Антона раздражало слышать это. Алкоголь и явная вспыльчивость, которая пришла с ним, уже ударили ему в голову, оставив его с головокружением и потребностью как-то снять стресс, как бы то ни было. Он поднес руки к шее мужчины и начал давить, чувствуя, как его кадык прижимается к его пальцам, душа парня, пока его лицо не стало красным. Мужчина пытался царапать руки Антона, чтобы заставить его отпустить. Его светло-голубые глаза закатились, оставив их почти белыми, так как нехватка воздуха стала серьезной. Только тогда Антон решил его отпустить. Головокружение снова сбило его с ног, заставив его видеть искаженную реальность от вертиго. Он поднес руку к горлу, следы от пальцев Антона появились сразу же, рядом с тем, что казалось шрамом от пули или чего-то подобного. Он смотрел на Антона снизу, почти как будто у него не было другого выхода. "Лучше бы ты убил меня." Он сказал ему, но Антон только покачал головой, расстегивая ширинку и трусы. Когда парень увидел член Антона, он вздохнул от страха, откинув голову назад к изношенной стене кабинки, слегка подняв брови. Член был действительно большим и волосатым, его тошнило только от его вида, так что было более чем очевидно, что, просто приблизив рот, он бы вырвал. Он стоял там, глядя на Антона с чуть приоткрытыми губами, сдерживая внезапное желание плакать, которое приходило и уходило. Не то чтобы он мог много жаловаться, он тоже не был самым приятным человеком в баре, даже близко не был. Но даже так, этого не было достаточно, чтобы набраться смелости наклониться к члену Антона и проглотить его. Сам Антон заметил, что парень застыл, и разочарованно вздохнул, закатив глаза, поднимая его с пола, чтобы грубо прижать к стене, засунув одну из его рук в джинсы и трусы, начиная дрочить его член, чтобы хоть немного подбодрить его. Парень ахнул от грубого прикосновения, нахмурившись и чувствуя, как его голова начинает болеть еще сильнее, когда он возбудился. "Сделай хоть что-то." Антон почти шепотом сказал. Парень понял намек и одной из своих рук, испачканной его собственной кровью, обхватил член Антона, начав дрочить его как мог, быстро двигая пальцами и всей ладонью, надеясь, что сможет заставить Антона издать хриплый стон. Когда Антон решил, что этого достаточно, он оттолкнул руку парня и прижался к нему, грубо потирая их члены, отчего парень жалобно застонал, чувствуя, что вот-вот кончит прямо здесь, на члене другого мужчины и в туалете грязного бара. Антон снова обхватил его шею пальцами, на этот раз без особого усилия. Их тела прижались друг к другу, отчего парень дрожал с закрытыми глазами и горящими щеками, его пальцы на ногах сжимались внутри ботинок. Антон слегка отстранился, затем наклонился вперед и грубо ударил своим членом по члену парня, заставив его выступающие бедренные кости слегка болеть. К счастью, удушение на горле парня не позволяло ему слишком громко кричать или стонать. Когда Антон снова толкнул его на пол, он не возражал ни в малейшей степени. Он встал на колени и начал сосать кончик его члена, одновременно мастурбируя, закрыв глаза, пытаясь игнорировать происходящее. Кровь на лице парня испачкала член Антона, что для любого другого нормального мужчины было бы отвратительно, но в его случае это только возбуждало. Когда он заметил, как парень трясется, он зарычал. Он не хотел, чтобы он кончил рано. Он посмотрел на член парня некоторое время; он был длинным и тонким с едва заметными лобковыми волосами на его обычных по размеру яйцах. Антон набрал воздуха, чтобы говорить, не сбивая голос. "Перестань трогать себя... Я не хочу, чтобы ты кончил сейчас." Он приказал, парень поднял глаза, его взгляд блестел, а лоб был нахмурен, хотя он полностью подчинился, переместив руки к бедрам Антона, чтобы подтянуть его ближе, проглотив его член почти до основания. Минет был хорошим, Антону не нужно было даже пальцем пошевелить, чтобы чувствовать себя полностью довольным, хотя он не хотел заканчивать все прямо здесь. Он отстранил парня от своего члена и снова поднял его. Он подумал о том, чтобы отсосать ему в ответ, но проигнорировал это, парень казался чувствительным и уже задыхался, его кожа была горячей. Антон приблизил лицо к сгибу его шеи, начав целовать прямо на этом небольшом участке синяков, заставляя его стонать и дрожать. Парень на мгновение зацепился ногтями за куртку Антона, прежде чем переместить руки к его ужасной стрижке и погладить ее мягкость, запутав пальцы в темных прядях. Не было никакой причины, по которой парень решил, что позволить Антону трахнуть его было хорошей идеей, когда он изначально предпочел бы, чтобы у него случился сердечный приступ, прежде чем снова его поцеловать, но это все равно произошло. Антон схватил парня и грубо развернул его к стене, прижав его лицо к холодной поверхности, его пальцы зацепились за неухоженные оранжевые волосы. Он стянул его джинсы и трусы до колен и начал тереться своим твердым членом о его задницу, стоня и заставляя его стонать, силой прижимая лицо к стене. Когда Антон раздвинул его ягодицы, обнажив маленькое отверстие между ними, парень застонал, переместив руки на стену, сжав кулаки от смущения. Антон все равно покачал головой, ничего не влезет туда без какой-либо помощи. Он снова развернул его и пристально посмотрел на него, слегка изучая, как его грудь поднималась и опускалась, как его дыхание было абсолютно тяжелым и нуждающимся выражением на лице. Он поднял одну из своих рук к его лицу и погладил его губы, прежде чем вставить один из своих пальцев в его рот. Парень начал сосать, закрыв глаза. Антон смотрел на картину перед собой, возбуждаясь еще больше, когда вытащил палец, теперь весь покрытый слюной и кровью. Он вставил еще два пальца своей руки в рот парня и повторил ту же процедуру, пока не решил, что достаточно. Когда парень снова повернулся спиной к Антону, он действительно почувствовал нервный срыв. Маленький тик, который всегда был с ним и в данный момент казался мертвым, вдруг проснулся, издав из его горла характерный звук, похожий на жабий. Антон нахмурился, два его пальца были внутри парня. Ему не нужно было оглядываться, чтобы угадать выражение на лице парня. «Это всего лишь дурацкий тик... не обращай внимания». Сказал он ему, и Антон просто сделал то, что ему сказали, вставив кончик своего члена в него с низким рычанием. Парень выгнул спину, громко застонал от боли, это не доставляло удовольствия, вовсе нет. Через некоторое время Антон ввел весь свой член, оставаясь неподвижным, пока он не привык к ощущению, вздохнув от удовольствия, положив одну руку на плечо парня, на стену, начав двигаться в нем через мгновение. Они несколько раз меняли позу. Антон трахал его лицом к нему, наблюдая, как его лицо искажалось от удовольствия, как морщился его лоб с каждым толчком. Он держал его так, потому что в значительной степени было проще заткнуть его, если кто-то войдет в туалет, или задушить его, если он захочет. Парень слегка резко стонал, крепко положив руки на плечи Антона, как будто хотел оттолкнуться от него, но в то же время желая, чтобы этот член не покидал его тело еще как минимум час. Алкоголь сделал свое дело, это было более чем очевидно. «О, hombre, joder... joder». Парень пробормотал по-испански, Антон не совсем понял, что он сказал, но догадаться было несложно. Он начал двигаться все быстрее и быстрее, потянувшись к тонкому члену парня, чтобы сделать несколько быстрых рывков и пару грубых дерганий. Парень кончил на руку Антона, немного спермы упало на его темные штаны, но он не обратил на это внимания. В его случае понадобилось еще три толчка, чтобы кончить в задницу парня, оставаясь неподвижным, пока его дыхание не стало полностью ровным. А дыхание парня, даже когда они оба уже полностью оделись, все еще оставалось слегка учащенным. После грязного траха почти не было слов. Парень подошел к Антону и мягко поцеловал его. Кровь на его лице уже наполовину высохла, поэтому лицо Антона не испачкалось, и он позволил парню покинуть кабинку, как будто ничего не произошло, отправившись искать свою сумку и сломанные очки. Когда парень надел их, ухватив дужки за уши, слегка умыв лицо в раковине туалета, Антон тоже вышел из кабинки. Он посмотрел на него, улыбаясь и насмешливо нахмурившись. «У тебя дурацкое лицо». «У тебя тоже». «В любом случае…» Пробормотал парень, повернувшись к нему спиной и уйдя без лишних слов. Все закончилось, тихо и полно беспорядка на полу и стенах кабинки. Антон остался в туалете лишь несколько мгновений, уйдя, возможно, через десять или пятнадцать минут. На следующий день, что странно, он ничего не помнил о случившемся, но в любом случае ему не нужно было ничего, кроме времени, чтобы вспомнить, просто времени, как сейчас.