Пусть они будут счастливы

–– Смоленск, квартира Анны ––

Андрей Усачёв, державший в руках огромный букет белых лилий, нажал на кнопку механического дверного звонка, которая тут же отозвалась неприятным дребезгом металла о металл. Спустя пару минут входная дверь открылась, и Андрей быстро вошёл в прихожую, едва не сбив открывшую ему девушку, одетую вместо привычной милицейской формы в парадное платье. – Ой, Тома, извини… – Ничего страшного, Андрей, проходи. Пряча волнение за широкой улыбкой, москвич протянул букет девушке. – Это тебе. – Спасибо, Андрей, какие они красивые. – Девушка вдохнула запах и улыбнулась: лилии были её любимыми цветами. – Я сейчас их поставлю в вазу, а ты проходи в гостиную. Андрей уже не раз был в гостях у Тамары, но ещё не освоился в лабиринте комнат, который представляла из себя её квартира. Пару раз он завернул не в ту сторону, и когда добрался до гостиной, то нисколько не удивился, увидев, что Тамара уже успела прийти с кухни и поставить вазу с цветами на стол, занимавший вместе со стоявшим рядом с ним диваном хороший кусок комнаты. – Тома, мне тебе надо сказать что-то очень важное. Андрей подошёл к стоявшей рядом со столом девушке и в руку её левую ладонь. – Тамара. – с легкой запинкой произнес Андрей. – Мы встретились с тобой при не самых приятных обстоятельствах и знакомы всего ничего, но я… Андрей снова сделал небольшую паузу. «Тома не смеется надо мной? Нет, внимательно смотрит и ждёт, что я скажу. Твою мать, я опытный следак, мне через три года тридцатник, а волнуюсь, как мальчишка.» – прочитала девушка его мысли. – Тамара, эти две недели прошли, преступника мы поймали, мне пора в Москву… поехали со мной… «Блядь, совсем дебил. Кто же так предложение делает!» – вновь прочитала мысли девушка. Тома, я немного не то хотел сказать… Я понял, что ты лучшая девушка в мире! Я тебя люблю и… выходи за меня замуж! Свободной рукой московский следователь полез в карман и вынул небольшую коробочку. «Только бы Тома с кольцом язвить не стала как тогда с духами.» – подумал Андрей, и девушка его прочитала. Усачёв отпустил руку девушки, нажал на замок и раскрыл коробочку. Девушка еще не видела, что внутри, но, прочитав вчера мысли Андрея, она твердо знала, что там: золотое кольцо, на внутренней стороне которого было выгравировано её имя – «Тамара». Девушка взяла коробочку и не доставая кольца положила её на стол рядом с вазой и сложенными стопкой альбомами. – Андрей, я тебя очень люблю и буду счастлива стать твоей женой. Девушка прижалась к Усачёву, приобняла его и поцеловала. – Но… – Андрей снова внутренне напрягся; он прекрасно знал, что всё сказанное до слова «Но» не имеет никакой ценности. – Но есть одно обстоятельство, о котором я не говорила тебе и которое может разрушить наши отношения. Я пойму и не обижусь, если ты оставишь меня. Андрей недоуменно посмотрел на девушку. «Что за хрень? Смертельная болезнь – ерунда, вон как Тома маньяка скрутила, предыдущие браки и куча детей – тоже не то, детей не скроешь, да и Саенко говорил, что из родственников у Томы только сводный брат с женой!» – прочитала она. – Андрей, это не рак и не дети от предыдущих браков, как можно было бы подумать – это совершенно другое, что звучит невероятно и даже фантастически, но тем не менее это правда. – Тома… – Я не Тамара, я Анна… – девушка перехватила недоумённый взгляд. – Это не шутка. Посмотри фотографии. Андрей сел за стол, придвинул к себе поближе стопку альбомов, на корешках которых красовались надпись «Анна Петровна Остроумова» и после запятой то или иное десятилетие двадцатого века, наобум взял первый попавшийся и начал смотреть снимки. Снимки часто повторялись: Тома, то есть Анна, в милицейской форме, наборы фотографий для документов как с надписью «Остроумова А.П.» так и без неё с вырезанными одним или двумя снимками, коллективные фотографии сотрудников того или иного РОВД, любительские фотографии, сделанные на первомайских демонстрациях и в годовщины октябрьской революции, и семейные снимки со сводным братом Жаном и его женой Ольгой, сохранившей девичью фамилию и носившей странное отчество Анваровна. На семейных фотографиях Анна была в неизменной милицейской форме, в то время как Жан был одет то в гражданское, то в форму военного медика, а его жена, причёска и одежда которой, ни на минуту не отставая от последней на момент съёмки моды, в той или иной детали сохраняли стиль второй половины девятнадцатого века. Андрей заметил, что на снимках изменялись одежда и причёски членов семьи, но неизменным был их взгляд – взгляд людей, которые, казалось, прожили не одну жизнь и повидали в этой жизни очень много неприятного и страшного. Лишь альбом с надписью «1960-е» внёс разнообразие в стандартный набор сюжетов. На любительских снимках, сделанных на лыжной прогулке, на пикнике и почему-то у больницы Анна была в компании девушки с толстой косой и неизменной улыбкой, «чеширская девушка», подумал Андрей, и молодого человека, внешне похожего на Сергея Есенина, но более высокого и широкого в плечах. Сделанная в фотоателье свадебная фотография, на которой Анна была свидетельницей, заинтересовала москвича. Лицо «Есенина» показалось Усачёву знакомым. Приглядевшись внимательнее, Андрей понял кто был на фотографии – молодой Захар Саенко, подполковник Захар Иванович Саенко, занимавший должность начальника РОВД и непосредственный начальник Анны! – Аня, ты зачем сменила имя? – спросил Андрей, стараясь выиграть время на создание логически стройной и непротиворечивой версии. – Оно мне никогда не нравилось и как только появилась возможность, я сменила его. Если тебе больше нравится моё нынешнее имя, то можешь продолжать называть меня Тамарой. – В твоём роду хорошая генетика, Тома. – мозг московского следователя всё ещё отказывался верить увиденному и выдал первую показавшуюся логичной версию. – На всех фотографиях я. – Анна, стоявшая чуть сзади Андрея, склонилась над ним и, прижавшись к нему щекой, также внимательно смотрела на фотографии. Волнение прошло, и мозг Андрея начал делать свою обычную работу: соединять разрозненные куски информации в логические цепочки. Если человек может быть здесь данный момент времени и находиться в прошлом, то что это значит? Это значит – человек способен путешествовать во времени! Из глубин памяти всплыл просмотренный несколько лет назад фильм «Гостья из будущего». Всё стало ясно: в этом доме или в особняке её родственников находится машина времени, а Тома, Жан и Ольга – изучающие прошлое историки будущего. В фильме говорилось, что из прошлого они в будущее привозили предметы искусства и книги, которые могли неминуемо погибнуть. Сейчас девяностый год, страна катится в тартарары, и они спасают то, что скоро будет уничтожено. Стоп! Тома жила в пятидесятые и в шестидесятые – время энтузиазма и оптимизма, когда в Советском Союзе грезили космосом, а экономика страны была на подъёме. Тупик… Красивая версия, но она никуда не годится. – Это была красивая версия, Андрей, но мы не из будущего и не путешествуем во времени. Просто с точки зрения людей мы практически бессмертны. – Что, Тома? – Прости, я забыла сказать тебе, что при прикосновении могу читать мысли. Анна обошла стол и села напротив Андрея. Если не путешествия во времени, бессмертие и контактная телепатия, то это инопланетяне, представители какой-то высокоразвитой внеземной цивилизации. Андрей, перечитавший в детстве и юности советскую и переводную фантастику знал, что о разумных жителях Марса и Венеры перестали писать в конце шестидесятых годов, когда посланные с Земли спутники показали, что на Марсе нет никаких каналов и развалин великих городов, а Венера не тропический рай с гигантскими древними ящерами, а настоящий ад с вечными сумерками, чудовищными температурой и давлением. Жан, Ольга и Тома – члены научной экспедиции из дальнего космоса: командир-биолог, культуролог и офицер безопасности. Маловероятно, что они держат связь с родной планетой. Скорее всего их звездолет разбился, и эта троица вынуждена робинзонить на отсталой планетке на окраине Млечного пути. Вариант с Луарвиком из «Погибшего альпиниста» Стругацких Андрей отверг сразу – любая техника нуждается в регулярном обслуживании и запчастях и без них ломается; без связи с метрополией человекообразные скафандры быстро выйдут из строя. Членам экспедиции либо очень сильно повезло оказаться на планете, обитатели которой оказались похожи на них самих, либо они умеют менять свою форму. – Тома, – имя девушки Андрей произнёс после небольшой заминки. – Если ты не из будущего, то тогда остаётся глубокий космос. – Нет, не космос. – Анна отрицательно покачала головой. – Андрей, мы местные. Фантастика, которую ты так любишь, всё усложняет. Всё гораздо проще, вспомни сказки, которые ты читал в детстве… Если не путешествия во времени и не далёкий космос, а сказки, то… Все сказки про животных в сторону, остаются богатыри и всякие чудовища. Что же получается: Жан – это Кощей, Ольга – Баба-яга, а кто тогда Тома? Её фамилия – Остроумова, значит она Василиса Премудрая! Всё сходится – в некоторых сказках она была то дочкой Кощея, то внучкой Бабы-яги. – Если ты и твоя семья местные, бессмертные и к тому же сказочные персонажи, то… не может быть… – Анна сделала едва заметный кивок. – Да, Андрей, я не совсем человек. Анна улыбнулась, показав длинные и острые клыки…