Нерентабельные покупки

      Дилюк уже проклинал своё желание заработать и таки добраться до города с телегой вина для местных баров — оказалось, что ползти по пустынным землям даже на бойкой двойке кобыл то ещё испытание.       Колеса собирали каждый встречный камень на так называемой “дороге” — к этому моменту Дилюк чувствовал, как его филейная часть стала одним большим синяком. А он даже не верхом ехал! Вдобавок на кочках выли предплечья — пару дней назад они у Дилюка сгорели, и теперь он был вынужден прятать их под рубашкой, терпеть боль от соприкосновения ткани с кожей и убивающую что-то святое в душе жару — его словно против воли запихнули в вигвам для потения, только в бой отправить забыли. Казалось, сама земля пыталась поджарить до румяной корочки. Нежная фарфоровая натура аристократа внутри Дилюка была к этому не готова.       Но и разворачиваться уже было поздно: ночевать где-то вне гостиницы ему не хотелось от слова совсем. Может Дилюк и был не из робкого десятка, но, уже ознакомившись с порядками на новых землях, где человеческое "хочу" было значимее закона, предпочитал сжать зубы и упрямо тащиться дальше — подобный отдых мог обойтись Дилюку неоправданно дорого.       Ещё и как назло Кэйа вёл свою солово-пегую красавицу в бодром темпе, наворачивал круги почёта и насвистывал какую-то незатейливую песенку из паба довольный своим положением — может Дилюк и спрятал где-то его медальон и револьвер, но характер вольного пастуха авантюриста ему уж точно никак не усмирить. Мустанг он на то и дикий, чтоб не ластиться к человеческим рукам, а брыкаться и пытаться сбросить, пока не упадёт замертво.       Дилюк про себя усмехнулся — всё равно ведь он нашёл способ закинуть дикой лошади на шею петлю. Хоть и иллюзорную, но достаточно крепкую, чтоб Кэйа был привязан до момента, пока не отработает порченное имущество.       Вдалеке, сквозь дребезжащий от жара воздух, Дилюк увидел столп пыли, что нёсся прямо на них. Уже на инстинкте потянулся к кобуре и помолился о том, чтоб происходящее было просто шуткой сварившегося мозга, напрягся всем телом и разумом, что удалось собрать в кучку.       Только почему-то Кэйа темпов не сбавлял, так же беспечно насвистывал и периодически рассказывал своей кобыле, как после долгого пути принесёт ей ведро овса. Когда он понял, что ушёл на значительное расстояние вперёд Дилюка, то обернулся, нахмурился, будто увидел умалишенного, а спустя пару секунд хихикнул, чуть не хрюкнул от удовольствия:       — Расслабься, это Неуловимый Джо, — Кэйа поправил шляпу и двинулся дальше. Дилюк глупо моргнул, но убирать пистолет в кобуру не стал.       — Твой знакомый? — присматривался к приближающемуся силуэту Дилюк, стараясь всё-таки немного успокоится. Так или иначе Кэйе тоже могла грозить опасность, а он был спокоен, словно перекати поле в безветренный день. Да и Дилюк нужен был ему живым, так что незнакомец вдали не был потенциальным соучастником убийства.       На вопрос Кэйа помотал головой, тогда Дилюк поинтересовался, почему Неуловимый.       Вот теперь он повернул лошадь, чтоб встать к Дилюку как можно ближе, наклонил голову, чтоб смотреть исподлобья, и звуки не долетели до чужих ушей на пустой дороге — очевидно же, что их подслушивали. Дилюк закатил глаза — не хватало только положить руку на ножны или выплюнуть соломину, но Кэйа выход нашёл — заговорил хриплым шёпотом:       — Слушай внимательно и запоминай. Таких как Неуловимый Джо, нужно знать лучше родной матери, — Кэйа попросил жестом Дилюка наклониться ещё ниже, потом потянул за ворот рубашки и шепнул на самое ухо: — Прозвище своё он получил, потому что нахер никому не нужен.       И будто ничего и не было, ударил шенкелем по бокам кобылы. Дилюк прокашлялся и почесал ухо — было чувство, будто в него кинули грязными портками, насмехались, как над рекрутом. Что значило это "никому не нужен"? Долги, лошадь, вещи, деньги даже в минимальном количестве — всё это у него наверняка было и всё это было нужно кому-то ещё. На диких землях кто-то мог свободно существовать — звучало, как полнейший бред.       — Очередная шуточка? — дал посыл вперёд Дилюк, зло прищуриваясь. Как там Кэйа его назвал — чертом? Что ж, почему бы Дилюку и не бросить пару пламенных взглядов с огнём из самой преисподней.       — Да нет, этот правда никому не нужен, — погладил по шее кобылу Кэйа, взъерошил гриву и усиленно пытался всё исправить. И жар из адских котлов его совершенно не трогал. Но не мог ведь Дилюк выглядеть скорее комично, чем грозно, пытаясь прожечь в нём дыру. Не мог ведь?.. — Ни денег, ни долгов, кляча беззубая, старая, держится на святом духе, одежда дырявая и наверняка пахнет, как орава шахтеров сразу после рудника — помедлил пару секунд, закончив, а потом сверкнул взглядом и добавил: — На мясо такого тощего тоже не пустишь.       Дилюка передёрнуло — про каннибализм он ещё не слышал, и это оказалось чуть выше его сил. Кэйа же довольно улыбнулся.       Неуловимого Джо так и не встретили, где-то на полпути его лошадь дала резко влево и скрылась. До города они добрались через пару часов, весь путь молчали, только Дилюк иногда шипел от того, как болели предплечья.       Единственное, что смутило его — на границе стояло небольшое здание с окошком. Их встретил, выглядывая на стук копыт и дребезжание телеги, мужчина в чистой кожаной жилетке, образцовой белой рубашке и платком на шее, вполне с виду походил на хорошего мужика. Только взглядом бегал цепким, внимательным, будто одними глазами раздевал, расчленял и распихивал по разным уголкам подвала, чтоб останки сгнили не так быстро.       — Прошу сдать оружие, — вытянул он руку так, словно попросил о досадной мелочи. А Дилюка охватил ужас: чтоб добровольно остаться безоружным на диких землях? Никогда! Правда со временем, хоть и с трудом, но до него дошло, что, если оружие сдавали все, то безоружны были все, а значит преимуществ не имели. А если…       — Кэйа, тебя это тоже касается, — поправил шляпу, чтоб солнце не светило, и устало вздохнул мужчина, когда заметил, что на просьбу ковбой не шелохнулся и нуждался в персональном обращении. Кэйа в ответ расправил плечи:       — Ни грамма пороха с собой, дружище. Я сегодня здесь с деловым визитом.       Мужчина скептично выгнул бровь, вся его поза говорила о том, что шутка у Кэйи получилась не смешная, только время отнимала. Дилюк внутренне ликовал: не он один считал юмор Кэйи убогим!       — Деловой визит к Розарии и Венти, чтобы разнести оставшуюся часть кабака? — мужчина достал из кармана самокрутку, похлопал себя по карманам в поисках зажигалки, но нужного не обнаружив, начал просто жевать табак. Дилюк про себя отметил, что это был первый встреченный им человек в Америке, кто табак не жевал, а курил.       — Вообще-то тогда мы снесли только одну створку с петель, — у Кэйи вид сделался важный, словно у главного петуха в курятнике. — И было это сотню лет назад, я уже давно всё исправил и замолил свои грехи.       — Безбожнику молиться Богу, всё равно что койоту рассказывать, что он не будет таскать кур, — вяленько и скучающе изрёк мужчина, опираясь подбородком на руку, поэтому слова прозвучали невнятно. И хоть койоты лично Дилюку не досаждали, он был готов и на эти слова активно закивать — его пуританское нутро до сих пор не принимало отсутствие Бога в чьей-то жизни.       А Кэйа явно просто побыстрее хотел уже в пункт назначения, поэтому, спешившись с лошади, отошёл от здания подальше и тем самым закончил диалог.       Пока мужчина складывал оружие Дилюка куда-то на полку, а тот подписывал бумаги, то наклонился и произнёс довольно тихо:       — Я бы не советовал с ним связываться, — тоном нравоучительным, будто ребенку рассказывали о том, что нужно ходить в церковь по воскресеньям. — В один прекрасный день объявился в городе со своей кобылой, пистолетом и деньгами, а у него ни фамилии, ни происхождения. Он явно от кого-то скрывается, только вопрос времени, когда его догонят, — мужчина постучал пальцами по столу. — Такому хорошему мальчику, как ты, рядом с ним делать нечего.       Невольно Дилюк напрягся — оказалось, что одно дело предполагать чужое тёмное прошлое, искать его в остатках звёзд в чужом взгляде, в переливчатом глухом смехе, затрагиваемых в шутках темах и странных манерах. И совсем другое слышать нечто подтверждающее мысли от другого человека.       Дилюк пару секунд молчал, потом кивнул в благодарность, взял лошадь под узду и повёл так. Этот разговор выбил из под ног бесконечные прерии. Даже Кэйа глянул как-то подозрительно, но ничего спрашивать не стал, молча повёл к одному из зданий.       Город показался Дилюку даже милым: вывески гостиниц, магазинов, библиотеки и нескольких салунов, по улицам гуляли хорошо одетые люди, мужчины спешили куда-то вместе со своими женщинами, мимо Кэйи и Дилюка пробежал беззубый шестилетка, посмотрел на солово-пегую кобылу, выпучил глаза и тут же убежал куда-то дальше. Вёл Кэйа их обоих к зданию, стены которого сильно запылились, но выглядели добротно, стойко. На отливах у окон скопился песок, а вот с лестницы его, видимо, недавно убирали, потому что она была чище.       Привязав свою кобылу на коновязь, Кэйа хлопнул её по крупу, та возмущённо заржала, но даже хвостом не мотнула. Он зашёл в кабак, распахивая двери и громко всех приветствуя. Дилюк так быстро не мог, вдобавок ему нужно было достать пробную бутылку.       Морально готовить себя к встречи с баром Дилюк начал ещё с того момента, как понял, что поедет в город. Но всё равно ему хотелось сбежать ещё до того, как он увидит, что происходило в стенах заведения. Там же наверняка пьяные компании ковбоев, от речей которых уши скручивались в трубочку, мужчин с рудников, которым развлечениями в жизни остались проститутки и алкоголь, развратные и падшие женщины, готовые отдать себя за деньги. Дилюка только от одной мысли о встрече с подобным начинало подташнивать. Но пришлось собрать себя с духом и войти.       Вместо пьяного бугурта тишину заполняла приятная музыка, мерное постукивание бильярдных шаров и тихая спокойная речь. По залу не носились полуголые женщины, мужчины не дрались за пинту пива и не валялись с галлюцинациями от табака на полу. Свет был мягким, но достаточно ярким, пол из, на первый взгляд, недавно лакированных досок.       Дилюк точно оказался в американском салуне?       Видимо, его шок и недоумение были слишком явными, потому что справа от себя Дилюк услышал смешок:       — Подумал, что твоё благородство не справится со злачным местом, — Кэйа опирался о стену и улыбался так, будто сделал одолжение и теперь ждал доброту в ответ — записал Дилюка себе в должники без сделки.       — То есть ты опять… — закипал Дилюк. Может он и был благодарен, что ему не пришлось наблюдать за похотью в глазах и действиях грязных и вонючих шахтеров, но облегчение быстро захлестнула злость за враньё и вождение его бычком на верёвочке.       — Я не сказал и слова лжи, — довольной улыбке, которую усердно пытались спрятать за напускной серьезностью, не хватало парочки выбитых зубов. — Просто посчитал, что раз это место чересчур цивильное для меня, то как раз подойдёт для твоего вина.       — Счетовод из тебя никудышный, — чуть не запустил Кэйе в голову бутылку Дилюк, но вовремя себя одёрнул — подонок хоть и опять откровенно насмехался, всё-таки и правда значительно упростил ему жизнь. Поэтому когда Кэйа лишь прикрыл глаз и отлип от стены, Рагнвиндер молча последовал за ним, сам он всё равно бы хозяина кабака не нашёл.       Когда из-за двери послышалось “войдите”, то Кэйа оглянулся, подтолкнул Дилюка, чтоб тот быстро прошмыгнул внутрь, подмигнул, а сам остался снаружи.       — Здравствуйте, — встал из-за стола приятной и странной внешности мужчина. Немного желтоватая кожа, круглое лицо, и в речи изобиловали гласные. Он был похож на человека труда умственного, что вполне вязалось с образом его заведения — подобную роскошь и отказ от проституток могли позволить себе явно не многие. И рукопожатие у него было уверенное и лёгкое. — Мистер Мао.       — Мистер Рагнвиндер, приятно познакомиться, — не задумываясь ответил Дилюк. Умудрился даже не сразу сообразить, почему повисла тишина в несколько секунд, и всё же спешно добавил: — Можно мастер Дилюк.       — Вы прибыли из Германии? — после кивка Дилюка мистер Мао жестом пригласил его присесть в кресло. Оно оказалось довольно удобным, интерьер в кабинете в целом располагал к приятной беседе; большое окно, стол и шкафы из одного сорта дерева, тут и там стояли вазы, странные символы, непонятные Дилюку, и картины точно не с американскими прериями. Одна из них висела над приоткрытой дверью, покачнувшейся из-за сквозняка, ведущей во внутренние помещения, не связанные с залом заведения. — И как в Старом свете?       — Покинул его несколько месяцев назад, но до моего отплытия было как всегда: голод, нехватка земли, холода, засухи, — Дилюк упорно старался высказаться по этой теме скудно, не стоило концентрироваться на негативных эмоциях, иначе вкус вина испортиться.       — Не скажу, что здесь гораздо проще жить, но, думаю, в этой стране Вы найдете, что искали, — зазвучала речь настоящего американца. Дилюк подозревал, что тот таится в душе, потому что имя совсем уж не подходило местным пейзажам. — Вы очень удачно попали в момент, когда у меня есть время выслушать Ваше деловое предложение.       И Дилюк начал рассказывать о своём вине, его производстве, что секреты виноделия передавались в его роду от отца к сыну, и вот, он решил поделиться напитками и с молодой, яркой и целеустремлённой страной. Уточнил тонкости запаха, вкуса и подачи, даже историю самого сорта умудрился кратко поведать. Мистер Мао слушал внимательно, кивал, задавал уточняющие вопросы, поинтересовался, почему мастер Дилюк выбрал именно его заведение. Конечно, тот не стал отвечать, что место “достаточно цивильное”, но что атмосфера подходящая и для более изысканных напитков, чем пиво, упомянул.       — К сожалению, Ваше вино в моём заведении нерентабельно.       У Дилюка чуть не вырвалось экспрессивное “почему”, но он прикусил язык. Конечно, и к отказам он был готов, но ведь кабак и правда так подходил для подачи вина, увидев его, Дилюк умудрился забыть, что договор он ещё не подписал.       — Немалая часть стоимости дорогого алкоголя формируется из затрат на его перевозку. Моя же винодельня находится относительно недалеко, поэтому транспортировка должна обойтись в разы дешевле, — голос был твёрдым и уверенным, несмотря на то, что разговор длился уже около часа, и надежда на продажи медленно угасала. — Вдобавок, я предлагаю Вам не просто качественный алкоголь, а концепцию       — В последнем и проблема, — смотрел вино на свету мистер Мао. — Здесь собирается народ спокойный, но недостаточно образованный, чтоб обращать внимание на изысканность напитков. Главное, чтоб стоил дёшево и в голову бил посильнее.       Если прерии нельзя затоптать, бизонов истребить, а от бешеных коров, портящих телеги, не укрыться, то вот разбить что-то внутри Дилюка оказалось довольно просто. Конечно, наивно было полагать, что с первого раза всё получится. И тем не менее, он слишком поверил в успех, когда увидел настроение заведения.       И только мистер Мао собирался сказать что-то ещё, как ту самую приоткрытую дверь открыли ещё больше. И сделала это юная девушка:        — Пап, я тут случайно подслушала... — она была похожа на отца, но глаза у неё были большие и открытые, а речь без акцента. И ей так шло аккуратное жёлтое платье в незнакомых Дилюку узорах, явно отсылавших к какой-то культуре. — И ты, наверное, будешь против, но…       К удивлению Дилюка, когда девушка остановилась, ожидая разрешение отца закончить своё предложение, тот только неодобрительно, устало и раздосадовано покачал головой, прося для начала хотя бы представиться, тихо извинился за неё. Этой особе дозволялось неприлично много.       — Мисс Лин, дочь мистера Мао, — смотрела она на Дилюка, сделала ему довольно изящный реверанс, и снова обратилась к отцу: — Вино тебе явно понравилось, у нас в меню много блюд, в рецепте которых оно используется, и мы как раз искали же нового поставщика, а он так удачно оказался совсем близко. Так что… Может… — она стала нервно перебирать подол платья, а Дилюк недоумевать, откуда у девушки столько познаний о деле отца. Не мог же он допускать женщину до мужской работы? — …Закупим хотя бы небольшую партию? Для начала?       Когда Дилюк выходил из кабинета с подписанным договором о небольших, но всё-таки поставках вина с его винодельни в действительно хороший кабак дак ещё и за приемлемую цену, то чувствовал себя так, будто попал в какую-то байку, которую рассказывали народу на потеху.       Но потом он увидел Кэйю, пинту пива рядом с ним и какого-то заговорщически мигающего ему человека, и вспомнил, что всё-таки реальность никуда не исчезала. Тяжко вздохнул и направился к нему — один Дилюк не перетаскает всё привезённое с собой вино. Но невольно остановился чуть поодаль за спиной Кэйи, когда услышал:       — Есть абрикосы, — отхлебнул свой напиток незнакомец. И даже не видя лица Кэйи, Дилюк буквально услышал хитрую улыбку:       — Я пришёл с Запада, думаешь, мне не хватило фруктов там? — звучало так, будто Кэйа действительно все эти месяцы объедался абрикосами до отвала. Может Дилюк ему бы и поверил, если б однажды из жалости не предложил спелый, но отбракованный виноград, и тот не набросился на него, словно лошадь на сахар.       — Продам штуку за доллар, — чуть не пропел собеседник. Кэйа недолго молчал, а потом обречённо вздохнул:       — Дай хоть взглянуть, что за дрянь ты втюхиваешь, — и залпом допил весь свой напиток. Вот и славно, Дилюк как раз собирался привлечь его к труду, а то тот и так достаточно отдохнул, пока в кабинете происходила какая-то ересь. Возмущался Кэйа недолго, но на продавца абрикосов смотрел жалобно и просил придержать пару штук для него. Мужчина только хмыкнул.       — Удачно? — быстро спускался к телеге Кэйа, Дилюк даже на мгновение испугался, что тот может запнуться на одной из ступенек. Но когда тот повернулся и кивнул, побуждая к ответу, явно уже его зная, и больше стараясь заглянуть куда-то глубже дозволенного, Дилюк изобразил нейтральное выражение на лице и ответил короткое "да" — не хотелось ему углубляться в то что он не сразу понял, что мистер Мао пытался значительно занизить стоимость вина, а спасла от такой наглости его девушка.       За то время как Кэйа посвящал себя тасканию ящиков, а потом тактичному исчезновению куда-то “по делам”, Дилюк смог урегулировать парочку вопросов, уточнить мелочи и даже оплатить ночь в гостинице для них двоих и стойла для лошадей.       Комнатка была небольшая, с двумя скрипучими кроватями, откуда-то задувало, на подоконнике красовалась масляная лампа — стоимость соответствовала качеству. Дилюк предположил, что выспаться ему хватит. Тем более тяжёлая дорога и насыщенный день однозначно должны были…       — Какой-то мерзавец выкупил все абрикосы! — взвыл на пороге Кэйа, и Дилюк чуть не подпрыгнул от неожиданности. Справедливости ради ограничился тем, что кинул в того подушку с его кровати, правда Кэйа умудрился её поймать. — Я бы мог сейчас вкушать нежную сочную мякоть, но сорок минут из-за твоих дурацких ящиков…       — Из-за твоей дурацкой коровы, — бросил скептичный взгляд Дилюк и обогнул Кэйю, чтоб выйти из комнаты, поужинать и уснуть беспробудным сном до самого утра. Лишь в последний момент обернулся, излучая слишком открытое довольство: — И кстати: я добавил в твой счёт стоимость ночёвки здесь.       — Не забудь списать пару десятков за поездку и клиента, — это должно было прозвучать, как шипение гадюки прямо под ногами. Для Дилюка же возмущённое пыхтение Кэйи было песней для ушей.       Единственное, план "поесть и уснуть" пошёл по швам, когда за окном уже начало темнеть, а Дилюк уже сытый сидел на кровати, заплетал волосы на ночь в косу и анализировал сегодняшний день, то обратился к почти уснувшему Кэйе:       — Что ты знаешь о семействе Мао? — плёл прядь за прядью Дилюк. В отличии от него Кэйа завалился спать прямо как был, ладно хоть ботинки снял.       — Мистер и миссиис Мао иммигранты из Китая, к всеобщему удивлению глава семьи смог организовать хороший салун, отчасти отсюда пошла любовь к его заведению — воплощение американской мечты о том, что работа мозгами приводит к благополучию, — бормотал куда-то в подушку Кэйа, а по окончанию укутался сильнее — видимо откуда-то поддувал сквозняк. И может сонный Кэйа справлялся с ролью справочника лучше, чем Кэйа бодрый, однако Дилюк услышал всё, кроме того, что ему было нужно.       — А про дочь что-то знаешь? — прозвучал чуть более настойчиво Дилюк, даже посмотрел в сторону кокона из одеяла. Который соображал довольно долго, а потом и вовсе выдал:       — Тебя могут интересовать ещё и женщины? Что-то кроме виноделия и моего долга? — сломался сонный Кэйа справочник. Дилюк цыкнул, но спорить не стал — он тоже устал и хотел как можно быстрее разобраться с появившимися вопросами по поводу семьи Мао. И только он собирался спросить ещё раз, как Кэйа починился: — Дочь родилась уже здесь, отец души в ней не чает, поэтому допускает к кухне салуна. А стряпня у неё действительно хороша…       После такого мечтательного тона можно было сделать вывод, что Кэйа точно уснул. Дилюк, не долго прокручивая новые данные у себя в голове, последовал его примеру.       Выезжали они ранним, утром, Дилюк собрался быстро — он хотел как можно скорее вернуться на винокурню с хорошими новостями. А вот Кэйа будто стал соображать в десять раз медленнее: еле растормошился к моменту, когда надо было седлать и запрягать лошадей. И если Дилюк от завтрака решил отказаться и поесть в дороге, то Кэйа достал откуда-то вяленого мяса, пока Рагнвиндер забирал оружие.       И снова было слепящее солнце и жара, хоть предплечья у Дилюка уже не болели. Дорога обратно ему всегда казалась легче, так что он старался относится спокойно к мысли о том, что опять отобьёт себе всю задницу. Как по дороге сюда, так и сейчас с Кэйей они настроениями не совпали: сначала он часто оборачивался на город, а потом и вовсе перестал ехидничать, бежать вперёд телеги и выписывать круги. Что ж, Дилюк собирался сделать это гораздо позже, но раз уж так складывались дела…       — Лови, — достал он из стоящего за спиной ящика абрикос и кинул в Кэйю. Тот поймал не задумываясь. — В благодарность за хороший салун.       Выражение на лице у Кэйи стоило того, чтобы потратиться на ящик абрикосов: неверие, растерянность и чуть ли не сам грех чревоугодия. Он впился в мякоть, сок потёк по пальцам и подбородку, сам он замычал от удовольствия. Дилюк про себя усмехнулся от сравнения со зверьком опоссумом, которого ему однажды довелось увидеть — тоже животное ненасытное, жадное и пачкалось оно от самой мордочки до кончика хвоста, пока ело.       — Что ты там сказал? — наконец обратил внимание на Дилюка Кэйа, только после того как медленно уничтожил целый абрикос, облизал все пальцы и ещё какое-то время ехал довольный, словно кот объевшийся сметаны. Хотя, наверное, после ковбойского рациона абрикос был несравнимо лучше. Далее слова прозвучали настолько медово, с такой огромной ложкой дегтя под сладким нектаром, что Дилюка чуть не стошнило: — Неужели сам черт умеет быть благодарным?       В ответ Дилюк погнал лошадей чуть быстрее, уже жалея о своих действиях и словах.