После стольких лет

Хуа Чен невольно задыхается, когда видит, как податливо прогибается спина под его скользящей ладонью. В покоях отнюдь не жарко, но, кажется, на их островке похоти, именуемым кроватью, температура резко подскочила градусов эдак на двадцать. Князь склоняется к телу под ним, чувствует прижимающееся к нему разгоряченное бедро и закусывает нижнюю губу. От Его Высочества почти разит тяжелым запахом возбуждения, к которому примешивается тонкий запах зеленого чая, так не вяжущийся сейчас с атмосферой. Демон прикрывает единственный глаз, медленно досчитывает до пяти, чтобы не наброситься на тело под ним, а затем всё также неторопливо припадает к уже не скрытой копной волос шее, ведет поцелуями по позвонкам ниже, добирается до самого основания. Язык влажно скользит по чужой коже, и ответом на это действие служит тихий полувздох-полувсхлип. Его Высочество никогда не отличался шумностью в постели, но после стольких лет вместе Хуа Чен уже слишком хорошо понимает, как надо действовать, чтобы божество под ним металось от эмоций по простыням, стонало и почти умоляло о большем, едва ли помня себя. Пальцы Хуа Чена пробегаются по узлам, крепко удерживающим запястья Принца. Он в последний раз его целует в загривок, а затем почти сваливается на бок рядом. –Се Лянь? – зовет он, привлекая внимание. Принц немного неловко возится на шелке простыней, садится на пятки и вопросительно смотрит на Князя. Всё развивается немного не по задуманному сценарию. Хуа Чен лишь смотрит на него. На губах играет лёгкая улыбка, пристальный взгляд блуждает по лицу напротив. Как же Его Высочество красив. Хуа Чен почти готов петь дифирамбы только внешнему виду Се Лянь, хочет склониться перед ним – даже не в шутку, буквально. Быть грязью на его подошвах, быть поясом на его нижних одеяниях, слиться с Жо Е, лишь бы вечно быть с Принцем в его странствиях. Ему как в первый раз перехватывает дыхание каждый раз, когда он думает только о самом факте, что Се Лянь – его. Его омега, его суженный, его муж, его-его-его-его. Голову кружит только от осознания, что это под ним Се Лянь хнычет и умоляет, чтобы его целовали, трогали, гладили, обнимали, трахали, дарили нежность, залюбливали до почти потери сознания. Моментами, Князь благодарен всему, что сделало его демоном – дышать не нужно, ведь с таким существом рядом с собой можно от одного “перехвата дыхания” умереть, потому что каждый раз, когда Се Лянь кладет ладонь ему на щеку, бережно целует, обнимает за талию, тянет к себе, чтобы прижать, целует в кончик холодного носа, сплетает их пальцы Хуа Чен хочет с стотысячный раз сказать, что так сильно любит его, как никого и никогда. –Что такое? – интересуется принц. В моменты, когда его возлюбленный и муж (это слово особенно греет божеское сердечко) выглядит столь задумчивым ему так и хочется заключить это тонкое лицо в ладони, бережно коснуться носом кончика чужого и спросить, что так волнует его любовь. Он бы (честное королевское) так и сделал, если бы не связанные красной веревкой руки за спиной. –Ничего, совершенно ничего. – улыбка князя становится шире, а поза вольготнее. Он откидывается на подушки, смотрит с лёгкой насмешкой. Се Лянь пристально вглядывается в его лицо, пытается считать чужие мысли и не может. За чужим “вот он я, смотри, весь как на ладони” прячется что-то более глубинное, что всё также остается для принца загадкой. Он чуть сводит к переносице брови, ерзает на простынях. Собственное возбуждение не даёт ни на чём другом сосредоточиться. –Гэгэ, иди ко мне. – наконец, произносит Хуа Чен, чуть приподнимаясь на локтях и, видимо, насмотревшись уже. Се Лянь неловко поднимается на коленях, пока сильные руки не перехватывают его и не сажают к Князю аккурат на колени. –И чего ты решил сегодня что-то поменять? – интересуется Се Лянь. Он заглядывает в тёмный глаз напротив, но вопрос так и остается заданным несколько в пустоту, потому что в следующее мгновение он чувствует прижимающийся к нему горячий член. Чужие губы захватывают его собственные в плен, отвлекая от жара происходящего внизу. Он медленно-медленно опускается ниже, тихо всхлипывая в поцелуй. Язык Хуа Чена проходится по его зубам, очерчивает нижнюю губу, и Се Лянь отдаёт ему полный контроль, чувствуя, как чужие пальцы обхватывают ягодицы, чуть сминают и поднимают его, чтобы после резко опустить. Принц резко вздыхает, запрокидывает голову, и от этого Хуа Чена только сильнее ведет. Он припадает губами к чужой шее, оставляя ярко-красные следы и глубоко вдыхая чужой запах. Как же Его Высочество хорошо пахнет, это просто невозможно вынести спокойно. –Мой. Мой. Мой. – бормочет Князь между поцелуями, рвано вбиваясь в податливое тело. –Твой. –тихо выдыхает принц, цепляясь руками за чужие плечи. Это добивает Князя, и низкий стон становится последним, что слышит Принц перед тем, как чувствует разливающуюся внутри себя сперму. *** –Однажды мы так точно детей сделаем. – смеется Князь, бережно омывая чужое тело в купальне. –Да уже, это точно. – Се Лянь выглядит так, будто больше его беспокоит не факт, что у них будут дети, а то, что их же надо будет воспитывать. –Знаешь, мне кажется, у нас может и неплохо получиться. – добавляет Принц, уже на полном серьезе. Карие глаза ищут любые намеки на то, что это всё шутки. –Думаю, воспитание детей будет единственным, в чем я буду действительно плох. – почти смеется Хуа Чен, за что получает брызги в лицо.