Примечания редактора

      Марафон «Золотых девочек», транслируемый на телевизоре Кроули, внезапно затих, когда внушительная красная надпись «Вы все еще смотрите?» затемнила экран, прервав одну из едких реплик Дороти.       Изменение громкости заставило Кроули резко приподняться на диване – он еще не заснул, но был близок к этому. Прищурившись, он долгое мгновение всматривался в текст, затем взглянул на часы и пошарил рукой в поисках пульта, чтобы продолжить просмотр. У него, конечно же, была работа, но еще один эпизод не помешает. Пускай он и не напечатал ни единого слова за последние два часа, его ноутбук все еще стоял открытым на журнальном столике перед ним, а это что-то да значит.       Как только он откинулся обратно на подушки, чтобы вновь погрузиться в проблемы Дороти, в дверь постучали.       Кроули нахмурился, посмотрев через плечо на молчащий домофон на стене кухни, а затем стук стал более настойчивым, и он медленно поднялся на ноги. Он уже начал беспокоиться к тому моменту, как добрался до дверного глазка, но один взгляд в него рассеял все тревоги. С усталым вздохом он распахнул дверь.       Кулак Азирафеля Фелла, который только что стучал в дверь, замер в воздухе, когда Кроули открыл ее. Быстро опустив руку, он пригладил жилет на животе и засунул ее в карман брюк. Азирафель выглядел куда бодрее, чем позволительно в такое время суток, но в этом весь Азирафель Фелл – всегда безупречно появлялся в тот самый момент, когда Кроули нуждался в нем больше всего, хотя редко был желанным гостем.       – Как ты сюда попал? – довольно хриплым голосом спросил Кроули, мысленно отметив, что, возможно, все-таки задремал на пару эпизодов.       – Я собирался позвонить, – чопорно ответил Азирафель, – но когда пришел, кто-то как раз забирал доставку еды, и проскользнуть следом оказалось быстрее. Ну что, приступим?       Кроули заворчал, когда рука просунулась между ним и дверным косяком, и не успел он опомниться, как его литературный агент уже впорхнул в квартиру. Кроули скорбно посмотрел на пустой дверной проем, прежде чем захлопнуть дверь и последовать за мужчиной внутрь.       – Уже половина двенадцатого, – заныл он. – Нормальные люди в это время спят.       Азирафель равнодушным взглядом окинул его шикарную квартиру и приподнял брови при виде повторов сериала, мелькающих на экране телевизора.       – Да что ты?       Кроули закатил глаза и сунул руки в карманы, следуя за Азирафелем в гостиную.       – Тебе вообще плевать на мою личную жизнь. Сейчас середина ночи, что, если бы я... Если бы я мастурбировал или еще чего?       – О, мне бы очень этого хотелось, – ответил Азирафель, заставив Кроули побледнеть. – Может, хоть это вдохновило бы тебя дописать наконец-то чертов роман.       Это был дешевый и грубый прием, но обычно такое выводило Азирафеля из себя, что доставляло Кроули огромное удовольствие. Если он согласился и проигнорировал эти мальчишеские непристойности, значит, у Кроули серьезные проблемы.       Инстинкт самосохранения (в большинстве случаев очень острый, стоит признать) подсказывал ему потянуть время. И, как правило, он был экспертом в откладывании неизбежного. Сроки и последствия их несоблюдения – всего лишь формальности для неуязвимого Эй Джея Кроули.       Пока его агент возился с пультом от телевизора, чтобы уложить Дороти и ее друзей спать, Кроули внимательно осматривал его с ног до головы в поисках чего-нибудь полезного. Азирафель уже не первый раз сам себя приглашал в гости, но все равно было странно видеть его в этом старомодном костюме, выделяющимся бежевым пятном среди стекла и кожи стерильной квартиры. Он не заметил в нем ничего особенного, кроме нетерпеливого выражения лица, дополнительной складки беспокойства на лбу и – бинго. Закупоренная бутылка Каберне Совиньон в другой руке.       – Давай я принесу нам бокалы? – крайне любезно предложил Кроули, потянувшись за бутылкой. Азирафель повернулся к нему лицом и отдернул руку с бутылкой прежде, чем он успел приблизиться к ней хотя бы на фут.       – Получишь, когда закончишь, – резко ответил он.       Кроули нахмурился, приоткрыв рот.       – Закончу что?       – Материал на завтра, – Азирафель улыбнулся без капли радости в глазах и поудобнее умостился в любимом кресле Кроули – самое азирафельское место в его доме, но все равно с этими четкими линиями и блестящей черной кожей он выглядел донельзя неуместно в нем. – Ты на неделю отстаешь от графика.       Кроули проследил взглядом соблазнительную бутылку, которую поставили на его стеклянный журнальный столик. А затем до него дошел смысл слов.       – Нет... это не на завтра.       Азирафель глубоко вздохнул, приподнял брови с излишней дерзостью и посмотрел на свои наручные часы.       – Да, ты прав, – холодно улыбнулся он. – Уже почти на сегодня.       А вот смысл этих слов дошел до него намного быстрее, проникая все глубже и глубже, всем своим значением оседая на плечи и подкашивая колени, пока сам он бессмысленно пялился на дорогую бутылку красного.       – Понятно, – выдавил он, по опыту зная, что замедленная речь никак не влияет на стремительно учащающийся пульс, но не мог не попытаться. – Да, точно. Ладно. Хорошо. Твою мать...       Он бросился на кухню, чтобы приготовить что-нибудь кофеиносодержащее и успокаивающее, но быстро сменил приоритеты и, развернувшись, поскакал в спальню за зарядкой от ноутбука. На привычном месте его не оказалось, поэтому он ринулся обратно к дивану, где обнаружил, что кабель уже подключен, поддерживая ноутбук в спящем режиме. Кроули упал на диван и затормошил тачпад, а затем снова встал, глядя на Азирафеля настороженным взглядом.       – Тебе заварить чай, пока я не начал? Я, если что, могу и еду заказать, на случай, если мы проголодаемся...       – Кроули, – Азирафель подался вперед, подтягиваясь на самый край кресла, чтобы поддерживать пугающе пристальный зрительный контакт.       Кроули замер.       – Сядь.       Кроули сел.       – Прошу тебя, – мягко сказал он, – ради бога, напиши хоть что-нибудь.       Кроули заворчал себе под нос, но, как было велено, подтянул ноутбук на колени. Он быстро закрыл неиспользуемые вкладки и свернутые программы в панели задач и открыл едва начатый черновик Окончательного варианта предложения. Затем он вспомнил, что на прикроватной тумбочке лежит блокнот с кучей полезных заметок, но даже не успел оторваться от своего места на два дюйма, как Азирафель снова сосредоточил на нем свой взгляд.       Кроули закатил глаза на ястребиные рефлексы этого человека.       – Я за блокнотом, – резко сказал он.       – Я сам принесу. Где он?       Кроули вздохнул и демонстративно потер висок, хотя голова у него не болела.       – На тумбочке. Он лежит прямо на тумбочке, Азирафель, не нужно больше нигде шарить, – проворчал он, а затем надул губы, увидев, как Азирафель целесообразно захватил с собой бутылку вина.       С рукописными заметками под рукой и большим количеством исправленных аннотаций, открытых в текстовом редакторе, это должно было быть не так уж и сложно. Напечатать первое слово на пустой странице всегда было труднее всего, а у него на экране и так плавало множество слов. Идею уже выдвинули, отредактировали, пересмотрели, урезали и дополнили, перевернули с ног на голову и протыкали вдоль и поперек палочкой разной длины и остроты. Все, что ему оставалось сделать – это расчистить весь мусор и изложить основные элементы сюжета на лаконичной, захватывающей и продаваемой странице.       Проблема заключалась в том, что...       Проблема заключалась в том, что все эти бесконечные рассуждения о характерах персонажей и сюжетных поворотах, конечно, приносили пользу, но только когда он писал свои обычные остросюжетные триллеры. Азирафель был нужен ему для того, чтобы тщательно проанализировать идею и залатать сюжетные дыры на ранних стадиях, благодаря чему его воображение могло свободно разгуляться с ведением двойных игр и взрывами космических кораблей, создавая новые сюжетные линии на основе беспрерывной проверки фактов, в чем, собственно говоря, его редактор и был так хорош. Обычно это помогало стерилизовать его истории и посмотреть на них с разных ракурсов, прежде чем действительно пачкать руки прозой.       Но это был не типичный триллер Эй Джея Кроули. Он, само собой, протащил немного драматизма с высокими ставками, чтобы персонажи не расслаблялись (а начальство не доставало), но сам по себе роман был... Спокойным, нежным и, что самое главное, романтичным.       Так вот, проблема заключалась в том, что Кроули никогда раньше не писал любовные романы, и его обычный метод здесь не работал. В один прекрасный день ему в голову пришла идея, а муза подхватила ее, жадно обвивая своими руками этих совершенно новых персонажей и вытаскивая их на поверхность его сознания каждый раз, когда он садился писать. Он был безмерно очарован ими, так сильно заворожен их страстью, что не мог успокоиться, пока не решился запечатлеть их роман на бумаге.       Но сейчас, после всех этих недель оттачивания идеи в совместном гугл документе, где он разбирал на молекулы каждое маленькое проявление любви и томления, пока это не стало похоже на учебник по биологии, и поливал водой страстный роман, чтобы можно было подать его на рассмотрение в конференц-зале, он чувствовал себя... мягко говоря, сдувшимся.       Проблема заключалась в том, что... Кроули был совершенно не в своей тарелке и не имел ни малейшего представления о том, что делает.       Он осторожно поставил ноутбук рядом с собой и в самом деле потер висок. Азирафель, который свернулся в кресле Кроули, поставив свои ботинки на край мягкого сиденья и прижав к груди нетронутую бутылку вина, словно призовой трофей, выпрямился при первых же признаках движения.       Кроули собрался с духом. Просьбы о помощи никогда не давались ему легко и просто, но Азирафель всегда был добр к нему. Не хотелось это признавать, но если кто и мог со всем разобраться, то только он.       – Ладно, в общем... – он поморщился, глядя на мигающий курсор, и перевел взгляд на потолок. – Я не уверен, что смогу сделать это, – выпалил он на одном мучительном выдохе. – Просто... у меня просто не получается. Она не хочет со мной разговаривать.       Она – та самая всемогущая, что заставляла Кроули писать все эти годы. Таинственная сила, которая подбрасывала ему идею за идеей и будила посреди ночи с решениями затянувшихся на месяцы проблем, потому что ей было плевать на графики и рентабельность. Она была его музой – упрямой, старой стервой с жестоким чувством юмора.       – Я понимаю, что уже сталкивался с препятствиями, и ты невероятно упорно помогал мне их преодолевать, но это... Не уверен, что осилю. Возможно, будет лучше для всех, если я просто брошу это дело. Я бы мог выпустить четырнадцатую часть серии про Святого Асмодея, чтобы порадовать издателей.       Кроули оторвал взгляд от потолка и уставился на свои руки, слабо рассмеявшись, чтобы скрыть то, как неприятно было об этом говорить. Как обидно было сдаваться. Краем глаза он заметил, что Азирафель поднялся на ноги.       – Черта с два ты это сделаешь, – раздался его неожиданно жесткий ответ. Кроули резко вскинул голову. Азирафель убийственным взглядом смотрел на него сверху вниз, крепко сжимая в руках бутылку вина.       Обхватив горлышко кулаком, второй рукой он стиснул пробку и рванул ее из бутылки одним мощным движением. Торжественный хлопок эхом отразился от пустых стен квартиры, и Кроули поморщился, невольно представив, как это его собственная шея сворачивается в этом захвате. Вот тебе и сочувствие, спасибо большое.       – Ты хоть представляешь себе, сколько времени я боролся за эту книгу? – Азирафель пронесся мимо, и хотя по идее должно было стать легче, что он больше не смотрел на него, Кроули все равно ощущал его гнев в каждом тяжелом шаге и агрессивных стуках шкафчиков, пока тот искал бокал на кухне. – А в вопросе смены жанра мне пришлось столкнуться лицом к лицу с самим Габриэлем.       – Азирафель...       – Я использовал все свои ресурсы, не говоря уже о каждой похвальной истории из моего арсенала, чтобы превознести твои более чем достойные писательские способности. Я добивался этого всеми правдами и неправдами.       Он с грохотом поставил бокал на журнальный столик, наполняя его вином. Бутылка оставалась в его руке, пока он одним махом опустошал половину бокала.       – Так что, – он снова устремил свой жесткий взгляд на Кроули, который еще сильнее вжался в диван, – лучше бы тебе найти свою чертову музу. И ответ нет меня не устраивает.       В квартире воцарилась не самая располагающая к общению тишина, когда Азирафель опустился в кресло, наливая себе уже второй бокал.       – Тяжелый день в офисе? – слабо спросил Кроули, и его улыбка была такой же вялой.       Азирафель уничтожающим взглядом посмотрел на свой бокал.       – Не спрашивай.       Вино из второго бокала он пил уже гораздо медленнее, чем из первого, наконец уделяя время тому, чтобы смаковать каждый глоток, а не залпом опрокидывать в себя. Когда его бокал опустел наполовину, он поднял глаза. Кроули по-прежнему сидел на месте, зажав руки между коленями, и все так же играл в настороженные гляделки с мигающим курсором.       Азирафель вздохнул, наклонился вперед и поставил бокал на журнальный столик между ними. Кроули вскинул голову.       – Половина бокала, когда напечатаешь сто слов, – предложил он.       Кроули поморщился; его нос непроизвольно скривился, когда он посмотрел на недопитое вино.       – Ну, может, ты хотя бы в чистый нальешь? – пробормотал он.       Азирафель снова вздохнул – чуть громче и с гораздо меньшим сочувствием, – и поставил бутылку на стол. А затем откинулся на спинку кресла, деловито скрестив ноги.       – Что такое? Боишься моих микробов? – спросил он, тщательно проговаривая слова.       Кроули закатил глаза, пытаясь изобразить наигранное пренебрежение, но усталость превратила этот жест в почти детскую обиду. Он ни в коем случае не был каким-то гермофобом, но зачем в щепетильно обустроенной квартире, где царили минимализм и чистота, использовать грязную посуду, когда блестящая альтернатива находилась буквально в нескольких шагах?       – Двести слов за чистый бокал, – предложил он в ответ. Это казалось намного проще, чем затевать очередную ссору из-за равнодушного отношения Азирафеля к подставкам.       Его агент на мгновение задумался, прищурившись и сцепив пальцы, как какой-то суперзлодей. Затем он резко наклонился вперед, поднял бокал и допил его.       – Договорились.       – И ты сильно не налегай, ладно? – пробурчал Кроули, когда опустел второй бокал. – Такими темпами мне ничего не достанется.       – Тогда это тебе лучше поторопиться, – отмахнулся Азирафель, уже потянувшись за бутылкой.       Кроули буквально рывком дернул ноутбук обратно на колени.       Он начал с того, что на данный момент ему было известно: завязка, кульминация первого акта и все то, что писал уже с десяток раз. Он напечатал четыреста слов, прежде чем понял, что вошел в поток, и то, осознал это только потому, что наткнулся на корягу, которая его из него же и выдернула. Блокнот помог ему продвинуться достаточно далеко, но следующая страница оказалась наполовину пустой, с поспешной пометкой «дописать позже» от самого себя. Кроули готов был придушить самого же себя.       Когда он поднял голову, чтобы немного размять плечи и разгладить морщинку на лбу, перед его лицом оказалась протянутая рука с бокалом вина. Он схватился за него, как за спасительную соломинку, даже не проверив чистый ли он, но короткий взгляд на быстро опустевшую посуду подтвердил, что Азирафель принес из кухни другой. Теперь тот сидел на краю стеклянного журнального столика и вертел свой бокал, по-прежнему не выпуская из рук бутылку.       Кроули снова взглянул на пустое место на странице и быстро переключился с печатания на ерзанье. Аритмичное щелканье клавиш очень скоро сменилось равномерным клацаньем зубов по пустому бокалу из-под вина.       – За что ты там зацепился? – мягко спросил Азирафель. Кроули подскочил, только в этот момент осознав, что Азирафель все еще здесь и внимательно наблюдает за ним.       Он отставил бокал в сторону и взял свой блокнот, бросив на него злобный взгляд, прежде чем передать редактору. Азирафель лишь мельком взглянул на страницу, отказавшись брать в руки, и Кроули швырнул его обратно на диван.       – Я оставил все эти пробелы для сцен «развития отношений», которые раньше не знал, как заполнить. И вот до сих пор не знаю.       Азирафель пожал плечами, как будто им не надо было уложиться в десять часов до дедлайна.       – Просто выдели скобками и двигайся дальше, – сказал он. Кроули шумно выдохнул, но Азирафель продолжил, не дав ему возразить. – Сейчас важнее общая сюжетная картина, не зацикливайся на деталях.       – Но...       – Ты справишься, – строго сказал Азирафель. – Ты уже делал это тысячу раз.       Движение его рук отвлекло Кроули от экрана, и он с возрастающим интересом наблюдал, как Азирафель доливает в бокал более щедрую порцию. Кроули инстинктивно потянулся за ним, но Азирафель ловко отодвинул его подальше, поднося к своему рту.       Кроули зарычал сквозь зубы, глядя, как Каберне Совиньон исчезает за розовыми губами.       – Свой ты получишь через двести слов, – нахально улыбнулся Азирафель. – Ну же, давай. Ты можешь сделать это и с закрытыми глазами.       Не столько приближающееся утро, сколько растущая жажда заставила Кроули послушаться: он напечатал расплывчатое [здесь будет первое свидание] и сразу же перешел к следующему сюжетному моменту. Его всегда бесило заполнять страницу этими дурацкими скобками Азирафеля, но он не мог отрицать, как приятно снова вернуться в поток, не позволяя раздражающим преградам затягивать его на долгие часы.       После предыдущей паузы ему удалось набрать еще около сотни слов, прежде чем он снова столкнулся с пробелом на странице. Как только он закусил ноготь, Азирафель тут же скомандовал:       – Скобки, – и протянул ему очередной бокал.       Преодолевая ментальные барьеры, как и просил Азирафель, Кроули умудрился без особых жалоб и проблем непрерывно писать в течение следующего часа. Он лишь краем сознания улавливал, что агент бродит по его комнате, роется на его полках и бормочет какие-то осуждающие комментарии по поводу его музыкальной коллекции, при этом по ходу наливая себе все новые и новые бокалы вина.       Без четверти два Кроули в последний раз сохранил документ и со вздохом облегчения и болью в пояснице откинулся на спинку дивана.       Решив отметить свое достижение, он почти швырнул ноутбук на журнальный столик и поднялся за своей заслуженной бутылкой красного, но обнаружил Азирафеля, свернувшегося на противоположном конце дивана и прижимающего к груди витражное черное стекло. Кроули заворчал себе под нос, наклоняясь над мужчиной, чтобы, как Индиана Джонс, попытаться вытащить этот артефакт из его рук, но, присмотревшись, понял, что бутылка была практически пуста.       – Сволочь, – стиснув зубы, прошептал он крепко спящему редактору, но достаточно тихо, чтобы не разбудить его. Азирафель едва пошевелился, только подтянул колени к груди и отодвинулся от края дивана.       Кроули полез в шкафчик с постельным бельем за одеялом – его рука замерла над флисовым зимним пледом, но вместо этого он схватил колючее покрывало, от одного прикосновения к которому чесалось все тело; вот так ему и надо, – и набросил его на плечи Азирафеля. Затем он поплелся в свою спальню, на полпути оставив попытки расстегнуть рубашку, и рухнул на кровать лицом вниз.

***

      Кроули не так много выпил, чтобы на утро страдать похмельем – Азирафель и его бдительная охрана бутылки позаботились об этом, – но из-за недостатка сна этой ночью он проснулся с ноющей болью в висках, не оставляющей ему ничего другого, кроме как спрятаться за самыми темными солнцезащитными очками, чтобы выдержать ярко-белые стены своего издательства.       Он помнил, каким впечатляющим показалось ему это здание, когда он впервые заключил с ними контракт. Никто не мог сравниться с профессионализмом и высоким уровнем обслуживания Издательского Дома Гардиан, особенно учитывая, что это был такой гигант в своей индустрии, что даже сам генеральный директор мог безжалостно растоптать любого человека и при этом все равно закрыть квартальный отчет с приличной прибылью. До тех пор, пока люди читают, они будут покупать книги Гардиан, а свой имидж издательство считало не менее важным, чем содержание, и добросовестно его поддерживали.       Сейчас же Кроули просто хотел, чтобы они хоть на минутку расслабились. Может, инвестировали бы в какие-нибудь светорегуляторы и перестали бы так коситься на него, когда он не являлся на встречу хотя бы за десять минут до начала.       В 9:59 утра в сверкающих белоснежных коридорах раздались уверенные шаги. Кроули распознал отчетливую американскую болтовню директора издательства задолго до того, как он появился в его поле зрения, а затем, наконец, увидел, как тот выворачивает из-за угла с двумя помощницами, спешащими по обе стороны от него. Он подошел к стойке приемной ровно в 10:00, где внезапно остановился и обеими руками указал на Кроули.       – Кроули! – поприветствовал Габриэль, повышая свой и без того внушительный баритон и жестом подзывая в сторону конференц-зала. – Ну что, пройдем?       Не дожидаясь ответа, он повернулся к одной из открытых дверей, предполагая, что, как и всегда, все последуют за ним. Кроули споткнулся, пытаясь как можно быстрее вскочить со своего места.       – А разве мы не должны подождать..?       Габриэль резко обернулся, услышав нерешительный тон Кроули, и его лицо омрачилось, когда он оглядел пустой конференц-зал перед собой и такой же пустынный коридор позади. Поймав его взгляд, невероятно бодрая девушка на ресепшене помахала рукой, выпрямившись, чтобы ее было лучше видно из-за стойки. Он проигнорировал ее.       – А где...       Дьявольское везение, что Азирафель выбрал именно этот момент, чтобы выскочить из лифта с такой скоростью, будто начал бежать еще до его остановки.       – Я здесь, я на месте, – воскликнул он, выглядя лишь слегка взволнованным, и проскользнул мимо них в сторону конференц-зала, к которому Габриэль был уже на полпути.       – Ты опоздал, – сухо сказал Габриэль, встряхнув часами на руке, когда Азирафель проходил мимо него.       Время было 10:01.       Кроули прошмыгнул следом за ним, бросая айпад на круглый стол. Мягкий стук чехла о столешницу был сущей мелочью по сравнению с землетрясением, вызванным стопкой в руках Азирафеля, от которой задрожал весь стол, когда он с тяжелым грохотом выгрузил свой ноутбук и башню из блокнотов.       Пока Габриэль и его помощницы раскладывали ноутбуки, Кроули растекся по стулу и бросил пристальный взгляд на мужчину рядом с собой. Редактор поспешил домой, чтобы принять душ и переодеться перед встречей, так что единственным признаком его импровизированной ночевки с вином было прищуривание, намекающее на нарастающую головную боль. И несмотря на то, что он улизнул еще до того, как Кроули успел открыть хотя бы один глаз, этого все равно определенно оказалось недостаточно, судя по его измотанному виду.       Габриэль придвинул свой стул и сложил сцепленные пальцы на столе, но Азирафель все еще стоял на месте, продолжая что-то бормотать себе под нос и перекладывать стопку документов перед собой, чтобы добраться до ноутбука в самом низу.       Кроули, перегнувшись через стол, протянул:       – Пока мы не начали, могу я кого-нибудь попросить...       Ухоженная рука уверенно поставила перед ним стаканчик с кофе. Кроули издал нечто среднее между раздраженным фырканьем и вздохом облегчения, поднося дымящийся напиток к губам.       – Спасибо, – практически прохныкал он, когда Азирафель наконец уселся на свое место, а его собственный стаканчик был поднят для большого и отчаянного глотка. – Я и так твой должник.       – Мг-м, – Азирафель перевел дыхание, когда допил свой напиток и отставил пустой стаканчик в сторону. – За «Париж в огне», – пробормотал он в знак согласия. – Ты обещал мне блинчики после всего того, через что мне пришлось пройти из-за этой рукописи.       – Господа, если все готовы..?       Их внимание тут же переключилось на ожидающего директора. Кроули сел чуть ровнее, улыбнулся и, сглотнув комок в горле, открыл чехол айпада.       – Ну что ж, – усмехнулся он, – давайте поговорим о романтике.

***

      Кроули часто посещал несколько кафе в районе Мэйфер. И еще несколько десятков других, разбросанных по всей Второй зоне. Его домашний кабинет был местом покоя и концентрации, идеально подходящим для тех моментов, когда он был охвачен творческим порывом и должен был следовать за хрупкой нитью вдохновения, но во время более сложной и кропотливой работы над книгой всегда дышалось легче среди раздраженных студентов и сплетничающих домохозяек с детьми.       ЭДЕМ было одним из тех мест, которые называют себя «дырой в стене», но при этом видело столько же посетителей, сколько и привокзальный Старбакс в понедельник утром. Высокие потолки и белые мраморные стены были увиты виноградными лозами и свисающими лианами, а среди клиентов были как и нелюдимые аспиранты, так и местные блогеры, которые на самом деле не нуждались в кофеине, а просто любили скрашивать фоны своих селфи декором из переработанного бамбука.       Это было то самое заведение, у которого есть страничка в Инстаграм и название которого пишется заглавными буквами. Иногда здесь было настолько шумно, что вся болтовня сливалась в один сплошной белый шум, а в некоторые дни, глядя на количество пустующих столиков, складывалось впечатление, что кафе на грани банкротства. Оно располагалось в захудалом кирпичном переулке, но вывеска светилась ярким белым неоном, искушая каждого прохожего заглянуть внутрь и посмотреть, какое, возможно, тайное сокровище он только что обнаружил, как и остальные десять тысяч подписчиков до него.       ЭДЕМ определенно было самым любимым местом Кроули. Слишком яркое, слишком красивое, и он едва мог вспомнить, как пишется собственное имя, когда находился внутри, но иногда именно это и было необходимо, чтобы преодолеть писательский блок. И, к тому же, бариста всегда были настолько заняты, что оно оставалось единственным из его излюбленных мест, где в нем не узнавали постоянного клиента, поэтому он мог незаметно проскользнуть к своему любимому столику у задней стены.       На этом столе едва хватало места для ноутбука и солонки с перечницей, а стул был смертельным приговором для его пятидесятидвухлетнего седалищного нерва. Но само пребывание здесь заставляло чувствовать себя продуктивным, даже если он просто сидел неподвижно и пялился на мигающий курсор.       Азирафель появился из толпы с чашками на блюдцах в каждой руке, которые он осторожно умостил на свободный от ноутбука участок стола. Освободив руки, он слегка подвинул клавиатуру ближе к Кроули, чтобы их кофе стоял не так опасно, а затем рухнул на стул напротив. Кроули почти не заметил, что экран пошатнулся.       – Итак... – начал бормотать себе под нос Азирафель, доставая из портфеля ежедневник в твердом переплете, и прервав себя лишь легким одобрительным мурлыканьем от первого глотка капучино. Этот звук наконец привлек внимание Кроули к происходящему, и он заметил, что перед ним поставили латте. Он взялся за ручку чашки и поднес ее к губам, а затем снова вернулся к размышлениям, уставившись в одну точку. – У меня есть записи с нашей встречи, которая была во вторник, если тебе нужно освежить память, – предложил Азирафель, его голос звучал отстраненно, пока он читал свои заметки. Кроули ответил невнятным ворчанием.       Он и сам все прекрасно помнил. Он напустил на себя всю обычную серьезность, которая помогала ему продавать свои истории, но одного этого оказалось мало, чтобы очаровать директора издательства на столь позднем этапе. Габриэль был хорош в своем деле, хотя, возможно, слишком строго придерживался правил, из-за чего и казался чересчур жестоким. Он искал ключевые моменты, а когда окинул взглядом окончательный вариант Кроули, увидел лишь пустые скобки.       – Я бы хотел видеть здесь более проработанные детали, – холодным голосом сказал Габриэль, и Кроули тут же сжался на своем месте, как нашкодивший школьник.       К счастью, Азирафель был рядом и как всегда защищал его. Точнее, защищал он его всегда только в присутствии Габриэля, а при другом раскладе это обычно походило на старую добрую взбучку.       Он сразу же принялся объяснять, что писательство – не линейный процесс, и если в некоторых местах стоят пробелы, то другие заполнены множеством деталей. Несмотря на то, что большая часть сказанного Азирафелем была полной чушью, ему все равно удалось произнести все самое необходимое, чтобы вернуть им расположение Габриэля. После этого Кроули практически рта не раскрывал, чтобы не ляпнуть что-нибудь не то, и просто потягивал кофе, послушно кивая всякий раз, когда Азирафель снова возвращался к своим непоколебимым заверениям, что все будет сделано.       Эта часть не звучала как ложь, и в ней явно прослеживалась угроза.       – А что, если со мной произойдет несчастный случай? – внезапно спросил Кроули, возвращаясь в реальность, и поднял взгляд. Азирафель нахмурился, приоткрыв рот, очевидно, собираясь что-то сказать, но Кроули все равно продолжил. – И я умру, так и не успев закончить?       Азирафель еще мгновение смотрел на него, затем расслабился, устало закатив глаза, когда уловил совершенно бессвязный ход мыслей Кроули.       – Я ни за что этого не допущу, – пробормотал он, отпивая кофе.       Кроули поежился, почему-то поверив в это.       Азирафель вздохнул и снова уткнулся в свой блокнот.       – Как я уже сказал, если мы хотим уложиться в срок, установленный Габриэлем, чтобы нас рассмотрели для публикации в Рождественский сезон, на работу остается три месяца. Два, если бы ты дал мне возможность хоть иногда дышать, пока я буду редактировать, но когда это тебя останавливало?       Он бросил на Кроули многозначительный взгляд, но тот ничего не ответил.       – Конечно, мы могли бы отложить это до праздников следующего года, но Гардиан с гораздо большей вероятностью предоставит тебе возможность экспериментировать с будущими проектами, если ты сможешь выполнить все требования к этому, – он сделал паузу, нахмурившись, а затем отставил капучино и снова вернулся к делу. – Итак, три месяца – значит, восемьсот слов в день. Сейчас это может показаться слишком много, но как только ты войдешь в ритм, легко преодолеешь этот рубеж. А если писать на триста слов в день больше, можно действительно уложиться и в два месяца, что означает...       Его бесконечные арифметические расчеты растворились в белом шуме суетливого кафе. Кроули моментами потягивал кофе и моргал, глядя в экран, стараясь выловить хоть одну мысль для этой страницы. Курсор моргал в ответ, равнодушный к его страданиям.       Моргал, и моргал, и моргал.       Неожиданный хлопок заставил Кроули резко выпрямиться, когда Азирафель шлепнул по экрану листком бумаги, выводя его из транса. Он наконец-то закончил свои размышления и теперь выжидающе смотрел на Кроули поверх своих допотопных маленьких очков для чтения.       – Я работаю, – прорычал Кроули, выхватывая бумагу из рук Азирафеля, чтобы швырнуть ее обратно. Он решительно проигнорировал тот факт, что она бесполезно закружилась в воздухе, а не приземлилась где-нибудь рядом с его целью.       – Игра в Сапер не считается работой только потому, что находится на твоем рабочем компьютере.       – Я не играю в Сапер, я пытаюсь заполнить эти гребаные сюжетные дыры, – проворчал Кроули, незаметно закрывая окно Сапера, которое все еще свернутым висело на панели задач. – Ты со всеми своими авторами такой?       Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как Азирафель наклонился, чтобы подобрать упавший листок, каким-то образом сохраняя надменное выражение лица, несмотря на возню с мусором. Кроули предполагал, что тот начнет притворяться невинным, даже надеялся услышать что-то вроде «какой такой, дорогой?», что позволило бы ему выплеснуть накопившееся раздражение на тему личного пространства и чрезмерного контроля.       Но Азирафель не сводил с него сурового взгляда, пока убирал листок обратно в ежедневник и стряхивал с рук пыль.       – Не со всеми моими авторами нужно так нянчиться.       Кроули выдохнул поток раздраженных согласных и захлопнул ноутбук.       – Итак, возвращаясь к тому, о чем я говорил до твоей маленькой истерики, – Кроули высунул язык, но Азирафель проигнорировал его, – возможно, тебе стоит где-нибудь уединиться?       Он медленно втянул язык обратно, нахмурившись из-под солнцезащитных очков. А затем приподнял бровь, чтобы убедиться, что Азирафель точно это заметит.       – Что, предлагаешь запереть меня в гостиничном номере без окон, пока я не закончу книгу? – совершенно шутливо спросил он.       – Если это потребуется, – совершенно серьезно ответил Азирафель.       Кроули побледнел и откинулся на спинку стула.       – О, да брось...       – Я уже обсуждал это с Габриэлем... Просто чтобы получить общее представление о бюджете и прочем. Он согласился, но только потому, что я напомнил ему о превосходном качестве работы, которую ты предоставлял нам в прошлом.       Теперь Азирафель говорил гораздо осторожнее, можно сказать, подкрадывался на цыпочках, будто автор был зашуганным зверьком, которое можно спугнуть слишком быстрыми и громкими движениями. Кроули только оскалился в знак протеста, когда его агент вытащил из портфеля увесистую стопку бумаг и положил их на ноутбук.       – Я подумал, что это может быть полезным...       – Ты что, распечатал варианты жилья? – воскликнул Кроули, отчасти развеселившись, но в основном – ужаснувшись. Однако как только его взгляд упал на верхнюю страницу, он не смог справиться с любопытством, и, наклонившись вперед, с недоуменным выражением лица принялся рыться в стопке.       Азирафель в самом деле притащил ему кучу объявлений, начиная пентхаусами в Эдинбурге и заканчивая гостиничными номерами в Берлине; все они содержали адресную строку вверху каждой страницы, а внизу – количество данных размером с тропический лес после описания недвижимости.       – Господи, Азирафель, это же...       – Пожалуйста, просто посмотри, – взмолился Азирафель. – Не обязательно выбирать один из этих вариантов, но все они соответствуют бюджету, который выделил Гардиан. Это даст нам целый месяц, чтобы ты мог писать, ни на что не отвлекаясь, и возможность сделать все как следует.       Кроули что-то раздраженно пробормотал себе под нос, перелистывая страницы.       Он не был категорически против этой идеи; в конце концов, многие великие писатели так поступали, да и сам он, в общем-то, тоже так делал, когда случайно запирался на недели, следуя творческому порыву. Просто его бесило то, что он не может справиться с этим самостоятельно, что идея, которой он так горел, была совершенно ему не по силам, если только его не приковать к печатной машинке. Насколько хорошей может получиться история в таких условиях?       Все съемные помещения все равно были ужасными: множество бездушных арт-объектов, маскирующихся под дома, которые ни за что не смогли бы вдохновить его музу на романтику. Конечно, его собственная квартира была немного скудноватой, но все же она была его. Он сам купил картины, он сам разложил декоративные подушки, он сам приволок красивый письменный стол со стеклянной столешницей, на который наткнулся на обочине дороги еще в начале своей карьеры. Мучения в чужой аккуратной мраморной коробке не заставят его писать быстрее, а лишь вынудят погрузиться в бесполезные мечтания о том, где бы он на самом деле хотел находиться.       – И ты решил, что мне такое нравится? – пробормотал он, все еще кривившись на огромное количество бумаг в руках.       – Твоя квартира не отличается особым уютом, – огрызнулся Азирафель. Кроули мгновенно успокоился, услышав вернувшийся напыщенный тон. – Ты предпочел бы самостоятельно подыскать что-нибудь?       – Да, я соглашусь на это только в том случае, если сам смогу выбрать место проживания.       – Замечательно! – Азирафель заметно оживился, и только тогда Кроули осознал свою ошибку. – Вот и договорились!       – О, да ради всего... – Кроули скривился, когда из его рук вырвали бумаги и бесцеремонно засунули обратно в коричневый кожаный портфель, стоявший у их ног. Азирафель выглядел слишком довольным, ерзая на стуле и приводя свои вещи в порядок, но как только Кроули открыл ноутбук, его развеселое настроение испарилось при виде пустой белой страницы.       Там, безжалостно моргая, дожидался одинокий курсор.       Он провел языком по зубам и открыл браузер, позволяя автонабору перенаправить его на сайт AirBNB.       – Я знаю этот взгляд, – предупредил Азирафель, привлекая внимание Кроули. Что он на этот раз натворил? – Бюджет фиксированный. Если ты намерен снять более дорогостоящее жилье, придется бронировать на меньший срок. И наоборот, если хочешь больше, чем на месяц, выбирай варианты подешевле... Прошу, избавь меня от еще одного спора с издателями.       В полном восторге от мысли, которая даже не приходила ему в голову, Кроули расплылся в ухмылке, но быстро подавил ее и навел курсор на фильтры поиска.       – Разумеется, – серьезно ответил он и повысил лимит на десять фунтов, просто чтобы напомнить им, что он этого стоит.

***

      Кроули потребовалось некоторое время, чтобы сузить круг вариантов, но в конце концов он нашел идеальное место.       Он начал еще в кафе, бесцельно просматривая хорошо оборудованные апартаменты и люксы отелей, пока они допивали свой кофе. И продолжал пролистывать страницы, несмотря на свое первоначальное нежелание соглашаться с этой идеей, просто потому, что это давало ему приемлемое оправдание игнорировать пустой документ, скрывающийся за окном браузера. А всерьез взялся за поиск, когда вернулся в квартиру, оставшись наконец-то наедине со своими мыслями и осознанием, что, возможно, это не самое худшее на свете.       Три вечера спустя, почти в полночь, Кроули наткнулся на идеальное предложение и, не раздумывая, скинул его на почту Азирафелю. Этот вариант оказался на тридцать два фунта дешевле выделенного бюджета, даже учитывая, что он накинул несколько дополнительных дней к бронированию, но место его устраивало. Кроули убедил себя, что сможет придумать какие-нибудь другие незначительные нарушения, чтобы побесить своих корпоративных начальников.       Изначальный список Азирафеля охватывал территорию далеко за пределами Ла-Манша, но в конечном итоге Кроули остановился на уединенном коттедже всего в нескольких часах езды от Лондона. На самом деле, ему было совершенно плевать, что находится за дверью, если все равно придется весь день сидеть уткнувшись носом в ноутбук, поэтому он сузил диапазон поиска по местоположению и погрузился в фотографии каминов и прудов с утками.       Тадфилдский коттедж предлагал все это и даже больше. Окружающие пастбища простирались во все стороны на многие мили; старая деревянная мебель была очаровательной и нескладной, созданной умелыми, но несовершенными руками; каждая поверхность сопровождалась каким-нибудь пледом или подушкой с бисером, даже уличный столик для пикника, который мог бы стать идеальным письменным в хорошую погоду. Каждый уголок и трещинка выглядели приветливо, каждая тень казалась уютной. Это был традиционный домик с соломенной крышей, каменными стенами и, вероятно, несколькими пауками, но, несомненно, целиком и полностью романтичным.       Телефон Кроули завибрировал как раз в тот момент, когда он уже собирался отключить его на ночь, и совсем неудивительно, что на почте оказалось письмо от Азирафеля. Этого человека не остановить. От кого: a.z.fell@guardianpublishing.co.uk Кому: crowley_aj_666@wahoo.co.uk Тема: Подходящее место? Добрый вечер, Кроули! Очень неожиданный выбор. Ты уверен, что тебе там будет комфортно? Азирафель. От: crowley_aj_666@wahoo.co.uk Кому: a.z.fell@guardianpublishing.co.uk Тема: Подходящее место? А я-то думал, ты обрадуешься, что я пробую что-то новое, учитывая нынешнюю эффективность моих обычных предпочтений. Отправлено с мобильного. От: a.z.fell@guardianpublishing.co.uk Кому: crowley_aj_666@wahoo.co.uk Тема: Подходящее место? Кроули, Замечание принято. Действительно прекрасное место. Можешь смело бронировать на удобные тебе даты. Исходя из указанной стоимости за ночь, бюджет позволяет на тридцать восемь дней. Завтра я переговорю с нашими бухгалтерами и сообщу тебе дополнительную информацию о транспорте и сумме ежедневных расходов. Азирафель. От: a.z.fell@guardianpublishing.co.uk Кому: crowley_aj_666@wahoo.co.uk Тема: Подходящее место? П.С. Пожалуйста, пришли мне счет за бронь, как только получишь его. Я передам в бухгалтерию. Азирафель. От: a.z.fell@guardianpublishing.co.uk Кому: crowley_aj_666@wahoo.co.uk Тема: Подходящее место? П.П.С. Если даты бронирования не указаны в счете, отправь и их тоже, чтобы я мог соответствующим образом скорректировать твой календарь! Азирафель. От: crowley_aj_666@wahoo.co.uk Кому: a.z.fell@guardianpublishing.co.uk Тема: Подходящее место? Ложись спать Отправлено с мобильного Вложения: tadfield_receipt.pdf       Кроули зарылся в простыни, как только его телефон вернулся на беспроводную зарядку. Он подавил зевок, уткнувшись в подушку, а затем спрятал улыбку в предплечье, пока картинки его маленького писательского убежища продолжали мелькать в голове.       Теперь, когда следующие несколько недель были забронированы, он не мог не представлять, каким образом будет проводить там свое время, даже осмелившись поверить, что смена обстановки – это все, что ему действительно необходимо, чтобы заставить пальцы снова двигаться по клавиатуре. И вопреки всему, он даже с каким-то предвкушением ждал этого. Что может быть лучше месяца в полном одиночестве, без чего-либо или кого-либо отвлекающего?

_________________________________________

(Париж в огне, 2021)

Моему редактору

Я очень устал смотреть на твое лицо. Да, мы закончили эту книгу, но какой ценой? Надеюсь, мне больше никогда не придется работать с тобой в авральном режиме. Остается только поблагодарить кое-кого за то, что твой вкус в вине улучшился.

Эй Джей Кроули