Летнее, нелегальное.

— Ты тоже это видишь? — Мия Атсуму стоял возле панорамных окон дома их с братом деда с огромной кружкой чая в руке и с пустым выражением лица. Дед их, к слову, по непонятным причинам покинул своё жилище неделю назад и прикатил к ним с родителями в город. Братья, пользуясь возможностью отдохнуть от всех старших родственников, напросились в пустующий дом и, кто бы мог предположить, они встретились с тем, от чего их дед нагло сбежал. — Да, — Осаму ответил, стоя рядом с братом в абсолютно такой же позе. Если бы кто-то сейчас посмотрел в окно, он бы усомнился в своём здравомыслии или в том, что две похожие фигуры — живые люди. — И, честно, уже сомневаюсь, что в этом чае не было подмешано лишних листьев. Как интересно вышло: кто-то снаружи, увидя их в окне, мог бы подумать, что ему кажется, но и Атсуму с Осаму из дома думали также. Не верилось, что на пустыре за домом может расположиться лагерь хиппи. Да, реальный такой. С разукрашенными фургонами, палатками и кострами в бочках. Со странно одетыми или скорее не до конца раздетым людьми, постоянными звуками старого радио, не старых инструментов и какофонией ломанных громких голосов. С точкой обмена нарко-трафиком и прочей травкой. И под травой братья не имели ввиду ту, на которой можно валяться под солнцем, согласно пути этих людей. Посредством этого обмена по ночам, когда это место являлось ещё и скоплением всей последней электроэнергии — свет от долбанных гирлянд проникал даже в их спальню, — у тех людей либидо возрастало до не хочу и уже весь жилой район слышал их занятия любовью. В отличие от хиппи и своего миролюбивого деда, близнецы собирались заниматься войной. — Что ж, — младший Мия флегматично хлебнул чая, — напомни, почему полиция не замечает этого? Не то чтобы я был против их романтичной субкультуры, но крики, пение, стоны и свет — немного мешают нам спать, не находишь? Старший Мия кивнул: — Потому что, — он тоже хлебнул чая, а после кружкой указал немного правее оккупированного пустыря, — вот они говорят всей остальной полиции в городе, что все в порядке. Справа, через дорогу, находился участок. Вот так Мия оказались в любовном треугольнике, где слева от них — какой-то пиздец в масштабах населённого пункта, а справа — пиздец в масштабах страны. Ткань, закрывающая вход в одну из палаток, раскрылась, и изнутри медленно вывалился полный мужчина в форме, со следами помады по всей белой рубашке. Братья наблюдали за ним, медленно поворачивая головы на каждый его шаг до тех пор, пока он не скрылся в здании полиции. На часах было без пятнадцати одиннадцать, скоро станет совсем темно и вечеринка на пустыре разыграется с новой силой, в очередной раз мешая братьям и заставляя их закрывать окна. А они напомнят, что в Японии нынче ебаный тридцатник. — Мы готовы? — Атсуму отставил кружку и накинул на себя капюшон чёрной толстовки. Осаму сделал тоже самое. — Держи ещё это, — старший протянул близнецу чёрную маску на пол лица, Атсуму ухмыльнулся. — Мне нравится ход твоих мыслей. К одиннадцати в лагере снова начался обдолбанный рейв, а Атсуму и Осаму под кстати заревевшую по радио незнакомую песню выдвинулись из дома. Пока накуренные люди не замечали ничего, братья проскользнули прямо в ряды палаток. Этот план они разрабатывали ровно два часа и были уверены, что, по крайней мере, будет весело. Они были около одного фургона, когда из дверей вывалилась женщина с бутылкой в руках. На секунду остановилось сердце, но она не заметила двух людей в чёрном. В открытый фургон Мия и проскользнули. — Отлично, — Атсуму сдернул жаркий капюшон и начал закрывать все шторки на окнах, Осаму тем временем высыпал на столик кучу ключей. Атсуму присвистнул, — все это? Был плюс в дедушке-механнике, который работал в единственном автосервисе в округе. Ему всегда оставляли дубликаты ключей. Осталось подобрать нужный, но у них было время до утра, с образом жизни местных. Через восемьдесят восемь минут они угнали фургон. Звук заведенного мотора был как бальзам на душу — во-первых, подошёл ключ, во-вторых, скоро их мучения закончатся. Им было восемнадцать, прав, конечно же, никто из них не имел, поэтому Атсуму отважно спихнул вождение на брата. Механика была сложной в понимании, но, дернувшись пару раз вперёд-назад и снеся некоторое тканевые постройки и гирлянды, закреплённые на данном фургоне, Осаму, вроде как, понял. Они слышали крики снаружи, но их мало это сдерживало. Фургон вылетел на трассу, ведущую к центру города. — Давай, давай, Саму! Гони, черт возьми! — Атсуму хохотал, наблюдая из заднего окна, как лагерь был наполовину разрушен, а некоторые люди на мопедах и других ходовых фургонах гнались за ними. — Жми на педали! Осаму газанул, сильно выкручивая руль и фургон занесло на повороте, боком они цапнулись за фонарный столб. Хорошо, что это была окраина, так ещё и ночь, никто не мешал им заниматься вандализмом. Хотя Атсуму предпочитал думать о них, не как о злодеях, а как об антигероях. Смотрите, мы спасаем целый район от шумного соседства и неважно, что мы делаем это незаконно ахахахха! Осаму вошёл в раж и вёл фургон к центру через виляющие закоулки, адреналин хлестал через край, Атсуму включил магнитолу. Спустя минут двадцать, которые казались вечностью, они резко затормозили, так, что Осаму чуть не влетел в лобовое, а Атсуму просто упал на пол. Но ему понравилось. Они выбежали, оставив внутри только разлетевшиеся во все стороны ключи, и успели добежать только до переулка, стягивая и выбрасывая знакомые хиппи чёрные толстовки, как разноцветная процессия показалась из глубины города. Они кричали, осматривали фургон и округу. Атсуму и Осаму хотели выйти и поскорее слинять, но даже центр города был пустующим, а переулок оказался тупиком. Вскоре прибыла полиция и, к огромному счастью братьев, не со стороны их дома. Теперь это дело освещено, и скоро с хиппи придется попрощаться. По крайней мере, в их районе. Братьям хотелось бы спокойно дождаться утра или момента, когда вся тусовка возле фургона прекратиться, но: — Да, наркотики, да, незаконное проживание, но это не отменяет факта — фургон кто-то у нас украл. — Говоривший мужчина, судя по всему — один из предводителей, начал резко оглядываться, — похитители не могли уйти далеко! Атсуму и Осаму, лишившись маскировки в виде чёрных кофт, стали достаточно очевидны в своём присутствии. — Черт, — Атсуму выругался, оглядывая тупик, — Саму, ну-ка… — Он притянул брата к себе за плечи, тот же, каким-то чересчур уверенным движением, устроил свои руки на талии Атсуму. — Только вот это обычным людям было бы неловко застать такую картину, — Осаму понял план Атсуму, — а они же такие оргии у нас под окнами устраивали, что им парочка парней... Неловко не было, они с Тсуму все-таки не знали друг-друга только десять минут жизни Осаму, да и вытворяли приколов по-хлеще, поэтому, когда Атсуму выгнулся и застонал, притягивая лицо Осаму ближе к своей шее (парни парнями, а то, что они близнецы, лучше никому не знать), Саму только подыграл. Спустя пару минут шаги, которые уверенно к ним приближались, удалились.               Вечером следующего дня они снова стояли напротив своего панорамного окна, наслаждались тишиной и таким привлекательным пустырем, на котором от былой цивилизации остался только один, по-видимому неходовой, фургон и некоторый мусор. — А может… — Начал Атсуму. — Подожжем эту тачку? — Осаму невозмутимо перевёл взгляд на близнеца. Тот стоял с дерзкой ухмылкой. — Читаешь мои мысли. Одновременно они отпили чай.