Летнее, нелегальное.

— Нет. — Послышалось из трубки телефона, а после гудки сброса. Ответ был достаточно категоричным, и Ямагучи правда мог его понять, но не принять. Тсукишима — его лживая бестия — обещал никогда Ямса не бросать. И что в итоге? Стоило симпатичному умному мальчику постарше замаячить на горизонте, дружбе — пиши пропало! А Ячи? Его милая Ячи! Думал, что хоть с девочкой удастся подружиться, но, нет! У всех блондинок в его окружении началась какая-то любовная лихорадка! Надежда была на одного человека, с которым удалось познакомится на правах социопата, но вытащить на улицу Его…в жару… Миссия была невыполнимой. Миссия — невыполнимой, а Ямагучи — отчаявшимся. Кто кого, а? Он уж точно не собирался упускать очередного блондина, поэтому через восемь часов, когда все нормальные люди уже спали, он шел со станции вглубь Токио. Спасибо Хинате, болтливый дурак с удовольствием разболтал всю доступную ему личную информацию о нынешней жертве Ямса. Он, правда, и не надеялся на то, что дверь ему откроют, но решимость еще пылала, сжигая заодно какой-либо стыд. По чужой квартире пронесся неожиданный в ночной тишине звон. У женщины только начался отпуск, поэтому она была готова разорвать хулигана, который разбудил ее в три ночи. Вместо угрожающей рожи за дверью оказался симпатичный молодой человек с одним рюкзаком за спиной и с красными щеками от бега или волнения, дыхание также было сбито. Она вопросительно посмотрела на пришедшего. — Ваш сын сказал мне «нет»! — Ямагучи выпалил ей, как любовник-неудачник, на чьи серенады под окном вызвали полицию. — Пустите, пожалуйста! — И глубоко поклонился. «Какой настойчивый молодой человек…» — Козуме-сан думала, отходя в сторону и безмолвно пропуская гостя внутрь. — «Даже жаль его, Кенма хотел жениться на Нинтендо…»               Кенма определенно что-то в своей жизни пропустил. Когда он выходил из своей комнаты за запасами еды на целый день, он не ожидал, во-первых, свою обычно ленивую маму за готовкой, во-вторых, чертового Ямагучи Тадаши, который сидел у них на кухне, за их столом при разговоре с его матерью, будто они знакомы кучу лет. — Кенма! — Или это не его мама. Его мама была такой же, как и он — безынициативной и сдающей место на своём лице только роскошному покерфейсу. В общем, не могла она махнуть ему рукой, держа сковороду с оладьями, и улыбнуться. Чертов Ямагучи, что ты с ней сделал? — Что? — Он аккуратно, медленными шагами, будто пытается пройти мимо диких животных, заходит в кухню, садится за стол, косясь периодически на чересчур счастливого Ямагучи, которого абсолютно ничего не смущало. — Происходит? — Он сумел продолжить. Мама, господи Боже, поставила перед ними оладьи и варенье. Откуда у них дома варенье? — Кенма, — мама повторилась, — почему Куроо мог вытащить тебя играть в волейбол, но с этим приятным молодым человеком ты отказываешься просто сходить в театр? Тебе не помешало бы проветриться, даже если это просто поспать пару часов на представлении. С тех пор, как к Куроо приехал тот парень, он забыл о тебе… — Мама продолжала причитать, пока мальчики ели. Ямагучи, кажется, искренне наслаждался всем происходящим, Кенма, все ещё настороженно, поглощал выпечку. Кто он, чтобы отказываться от бесплатной еды? Хотя сомнение в содержимом присутствовало. — Да я и не против… — Его мнение об отсутствии Куроо никто не услышал. Остаток завтрака прошёл в относительной тишине и под тихие причитания матери. — Кенма! — Ямагучи кричал, иногда стуча по двери. Козуме-сан ушла не так давно, предпочитая заниматься теми делами, для которых у взрослых людей и существует отпуск. — Кенма, пожалуйста! Козуме тем временем заперся в комнате, уставившись в экран компьютера и заткнув уши. Приехать к нему посреди ночи было достаточно романтичным, чтобы растопить его сердце, но ивент в игре это не отменило. — Слушай, если ты злишься, извини меня. Но ты не представляешь,…хотя только ты наверно и представляешь…, как сложно жить с количеством знакомых, равным количеству пальцев на руке. И мне правда хотелось доказать себе, что не все блондины игнорят меня, хотя это немного глупо… — Ямагучи прислонился спиной к двери в чужую комнату и почесал затылок, — даже чертов Терушима! Умудрился заболеть, кретин… Просуществовали так парни вплоть до семи вечера: Ямагучи периодически приходил к двери, а Кенма продолжал рубиться в игры. В очередной раз прислоняясь к преграде, Ямагучи уже был готов к тотальному игнору, как вдруг дверь распахнулась, и Ямс упал спиной прямо на хозяина. Придя в себя, он беспокойно завозился, оказываясь над Кенмой, который невозмутимо продолжал лежать на полу. — До театра идти минут двадцать, — глаза Ямагучи распахнулись в удивлении, — мы ещё успеваем на твой балет. Ямс только рассмеялся и позволил рукам ослабнуть, устраивая своё лицо где-то у шеи Кенмы, тот погладил его по волосам. — И я не натуральный блондин. На балете они уснули оба.