Летнее, нелегальное.

— Открывай, ублюдок! — Дайшо стучал ботинком, прижимаясь спиной к чужой двери, в руке он сжимал белый целлофановый пакет, — даже не притворяйся, что тебя нет, Ямс сдал тебя с потрохами! — Дайшо попытался заглянуть в глазок, но попытка провалилась. Он ещё немного походил возле чужой двери, порассматривал виды со второго этажа, где и находилась квартира Терушимы в Мияги, и все-таки немного заволновался. Никаких звуков так и не прибавилось. — Так, ладно, — Дайшо осмотрел дверь и коврик около неё, — если бы я был Терушимой «я не такой как все» Юджи, куда бы я кинул запасной ключ… Юджи давно не жил с кем-либо, прямо с того момента, как его родители выгнали его из-за пирсинга, крашеных волос и из-за того, что он гей. Да, именно в таком порядке. Поэтому смотреть над дверным проёмом и под ковром было бессмысленно. Одолжить соседям Терушима тоже не мог. Те недолюбливали его примерно по тем же причинам: он был крашеным и с пирсингом. Пока только в таком порядке. За пределами квадратного метра перед квартирой ему тоже не было смысла прятать ключ — потом сам же припрется пьяным и не найдет, поэтому оставался только один вариант. Спустя минут десять Дайшо нашёл нужный кирпич. — Дурачьё, — открывая дверь сетовал Сугуру, сразу на пороге скидывая шлёпанцы. Вчера или точнее сегодня ночью на пляжной вечеринке его продинамила очередная девчонка, поэтому он прямо с побережья, в шортах, лёгкой майке и сланцах, сел на поезд из Токио часов в пять и приехал к Юджи. Обычно он так делал, только когда его кидали женщины, но в этот раз это было чистым совпадением. Он все равно бы приехал к идиоту, которого продуло под вентилятором. Из грустного: Ямагучи его наебал. Лёгкая простуда не может проходить так, чтобы ему даже не смогли открыть дверь. Впрочем, только возможно, он приехал слишком рано для чужого пробуждения. Квартира была небольшой и состояла только из коридора, где остались тапочки Дайшо в гордом одиночестве, ванной без двери по левую сторону и самой главной комнаты, где отлеживался Юджи. Дайшо тяжело вздохнул, глядя на срач, и, первым делом, раскрыл шторы, вторым — открыл окна, чтобы проветривалось, а уже потом кинул около футона Терушимы пакет с едой быстрого приготовления и лекарствами. Только потом он осмотрел Юджи. — Бля, брат, да ты совсем расклеился… — Сугуру приложил ладонь ко лбу и влажным волосам. Терушима вообще весь пропотел, о чем свидетельствовали и мокрые простыни, но тут вопрос — простуда ушла или просто последствия жары. — Хотя на тебе можно жарить, как на гриле… — Дайшо убрал ладонь с чужой головы. Все-таки простуда ещё в чужом организме. Ну, ему все равно нечем заняться, поэтому поднять другого человека на ноги было бы отличным времяпрепровождением. — У тебя точно не солнечный удар? — Терушима сидел на сухих простынях, под другой простыней, чтобы не сильно морозило, но и чтобы не перегреться, с чаем комнатной температуры (если бы комната была не летом в тридцать… ну, мы поняли…) и наблюдал за Сугуру, который орудовал на его кухне. Чистой. Как и вся остальная комната. — Или у меня уже глюки? — Да завались ты, — Дайшо съел с пальца что-то, что резал на данный момент, — так трудно поверить, что кому-то не насрать на тебя? — Пф, — Юджи фыркнул, и Сугуру может поставить все свои сбережения в количестве двух сотен иен на то, что закатил глаза, — как будто ты не в их числе. Не пойми неправильно, но ты приезжаешь чисто потрахаться после очередного игнора со стороны девушки. Дайшо обернулся с приподнятой бровью и невпечатленным выражением лица. — Юджи, — названный повернул к Сугуру голову, шмыгнув от дурацкого насморка, — я припиздовал сюда из ебаного Токио прямо с вечеринки, не спавший, не жравший, и ты мне сейчас это серьёзно говоришь? — Сам Терушима на это пару раз глупо моргнул, — бля, ты серьёзно думал, что я к тебе, как к доступной шлюхе хожу? Куда делась твоя самоуверенность? — Туда же, куда и здоровье… — Юджи пробормотал, зевая, — я не настолько страдаю по тебе, не мудри, но, — он пару раз поднял брови, заигрывая, — услышать это от тебя было приятно. Сугуру закатил глаза и повернулся обратно к кухонной стойке. Терушима не видел его довольной улыбки.