«Филлгроуфф»

      Она всё так же стояла у подножья холма — старая, узловатая, с потрескавшейся корой. Ветви её почти облетели, лишь кое-где ещё держались последние рыжие листья, дрожа на ветру. Земля под ней была устлана жухлой травой и палой листвой. Я подошёл, опустился на колени и положил ладонь на холодную землю — туда, где давным-давно был маленький холмик.       Вокруг было тихо. Только ветер гудел в ветвях, да где-то далеко, за лесом, кричала одинокая птица. Я закрыл глаза и вдруг услышал — или мне показалось, что услышал? — знакомый звук. Тихое, рокочущее мурчание. Оно шло словно из-под земли, словно пробивалось сквозь корни и опавшие листья. Я улыбнулся. Впервые за долгое время — по-настоящему.       Я знал, что уеду снова. Что не останусь здесь, в этом сером, старом доме, который так и не стал родным. Но теперь мне было легко. Я попрощался. Не с поместьем — с ним я простился давно. С Ним. С тем, кто был моим единственным спутником в те долгие, холодные годы. С тем, кто ждал меня здесь всё это время.       Я поднялся с колен, отряхнул листья с брюк и, не оборачиваясь, пошёл вверх по склону — туда, где у ворот стоял наёмный экипаж. За моей спиной ветер трепал ветви старой ольхи, и в его шуме мне всё ещё слышалось мурчание. Тихое, едва уловимое. Словно эхо, что застряло меж корней. Словно обещание, что однажды — не сейчас, но когда-нибудь — я снова приду сюда. Просто посидеть рядом. Помолчать. И послушать, как в темноте сверчат сверчки, а тяжёлые ветви дерева шумят над головой. И где-то там, в шелесте листвы, Он всё ещё ждёт меня. Мурчит. Так громко. Как и раньше.