«Филлгроуфф»

      Через месяц после похорон я всё же собрался. Не потому, что меня позвали. Не потому, что я был должен. Просто однажды утром я проснулся и понял: пора. Пора поехать. Проведать могилу кота, что давно сровнялась с землёй. Посмотреть на ольху — всё так же ли она рыжеет по осени? Пройти по пустым коридорам, что когда-то были моим пристанищем, но так и не стали домом.       Я взял билет на поезд. Утренний. В купе пахло углём и дешёвым табаком. За окном проплывали поля, перелески, чужие деревни. Я смотрел на них и думал о том, что впервые в жизни возвращаюсь в «Филлгроуфф» по собственной воле. Не потому, что должен. Не потому, что болен. А потому, что хочу. Поместье встретило меня тишиной. Той самой — глубокой, живой, что всегда была ему присуща. Матушка постарела. Увидев меня на пороге, она всплеснула руками, заплакала, засуетилась. Я обнял её — неловко, но искренне, — и почувствовал, как дрожат её плечи. «Ты вернулся, — шептала она. — Всё-таки вернулся». Я ничего не ответил. Просто стоял и смотрел, как за её спиной, в глубине холла, падают косые лучи осеннего солнца на каменный пол. Я пробыл там недолго. Два дня. Пил чай с матушкой в гостиной — в той самой, где когда-то читались письма от братьев и сестры. Прошёлся по коридорам — они стали словно меньше, теснее, но запах остался прежним: пыль, время, лавандовая вода. Заглянул в кухню — миссис Бриггс, совсем седая, всплеснула руками и молча пододвинула мне тарелку с пирожком. Я съел его, глядя, как за окном падают первые снежинки. А потом я спустился к ольхе.