Late summer crime

Это было... легче чем он думал. Дом на Гриммо никто не охранял, магические барьеры просели так значительно, что Джеймс мог просунуть руку между их нитями. Метафорически, разумеется. Обычно магические барьеры были очень плотными, накрывали дом будто тканью.   Защиту Гриммо Двенадцать будто кто-то прорезал ножницами. Это не было похоже ни на что, что Джеймс видел раньше, ни на их конспиративных квартирах, ни на каких-либо других домах. И уж точно это не было похоже на родовое поместье древнего магического дома.   «Тебе тоже кажется, что что-то не так?» звенящим шёпотом спросил Крауч. Джеймс оглянулся на него. Крауч смотрел на тёмный дом недоуменным взглядом, его зрачки казались почти жёлтыми в свете уличных фонарей. Он тоже заметил прорези в защите. Джеймс кивнул в ответ.   Блэки были сумасшедшими, не идиотами. Что-то было сильно не так.   «Если что из дома аппарировать не получится.» Они уже обсуждали это, пока готовились сюда прийти, но Джеймс всё равно ещё раз предупредил. Крауч скосил на него глаза, получилось слегка комично, учитывая их рост, и хмыкнул.   «Если что я брошу тебя,» ответил Крауч. «В моём-то доме каминная связь с Блэками есть.» Джеймс закатил глаза. После где-то пятого раза эти угрозы перестали его даже задевать.   Вальбурга Блэк уже спала - её окна не горели. По словам Крауча, леди Блэк выпивала перед сном бокал бренди и сон без сновидений, вот уже три года. С того самого момента, как Сириус сбежал из дома. Где-то в глубине души Джеймсу даже было её жаль, но он ещё помнил, в каком состоянии Сириус появился в доме родителей.   Так что слишком он Вальбургу Блэк не жалел.   Орион Блэк был чуть более активен, чем его жена - каждый вечер он уходил из дома в один из чистокровных клубов, в котором за вечер тратилось больше денег, чем в Министерстве платили за месяц. Часто он оставался в этом клубе на ночь - аврорат всё-таки поглядывал на эти злачные места краем глаза, так что Джеймс знал даже больше, чем ему бы хотелось.   «Плащ накинь,» бросил ему Крауч и протянул руку к кольцу в виде серебряной змеи на двери. Джеймс поджал губы, но капюшон накинул. Дверь открылась без прикосновения Крауча - на пороге стоял домовик Блэков, Кричер.   Если сравнивать с домовиками, работавшими в поместье Поттеров, Кричер был сморщеннее, угрюмее и пыльнее всех их вместе взятых. Учитывая, сколь разительно отличались леди Блэк и Юфимия Поттер, это было, конечно, закономерно. От воспоминаний о матери в глазах защипало, но Джеймс не подал виду.   «Молодой господин Крауч,» проскрипел домовик. Барти кивнул ему. «Плохое время для гостей, молодой господин. Кричер должен будет разбудить хозяюшку Вальбургу.» Джеймс ожидал, что после такой фразы домовик исчезнет, собственно, чтобы разбудить леди Блэк, но он только молча смотрел на Крауча.   «Кричер, пропусти нас.» твёрдо сказал Крауч. «Не в память о моей бабушке Чарис, Блэк до брака, так в память о Регулусе.» Сам Джеймс добавил бы в этот момент что-то из разряда «не наврежу, не украду», но Крауч не сказал больше ни слова.   «Мастер Регулус приказал пропустить вас только если вы придёте с другим молодым лордом.» ответил домовик. Джеймс даже не знал что и чувствовать. С одной стороны, Волдеморт точно не был молодым лордом, так что облегчение, а с другой - откуда Регулус знал?   «Молодой лорд... Поттер?» осторожно спросил Крауч, голос не громче дуновения ветра. Кричер кивнул, Крауч оглянулся на Джеймса и наконец произнёс. «Пропусти меня и молодого лорда Поттера.»   «Как пожелаете, молодой господин.» поклонился Кричер и исчез, без обычного для эльфов хлопка.   «Ты - Лорд?» спросил тихим шёпотом Крауч, пока они шли мимо портретов. На большей части из них были изображены Блэки - высокие скулы, чёрные волосы, тонкие губы и синие или серые глаза. Большая часть из портретов не была оживлена, живые редко вешали в проходных галереях.   «Я последний из Поттеров,» огрызнулся Джеймс. Когда он огрызался на Крауча, было почти не больно. Они прошли мимо прохода в обеденную и начали подниматься по лестнице.   «Сожалею,» ответил Крауч, хотя по нему было заметно, что по большей части ему плевать на малознакомых волшебников. Он даже не оглянулся, чтобы кивнуть Джеймсу в знак того самого сочувствия, хотя лестница вполне это позволяла.   Подъём на четвёртый этаж сопровождался напряжённой тишиной и негромким скрипом досок. В поместье Поттеров подобная винтовая лестница была боковой, а не главной, к тому же, вместо досок она была сделана из живого магического остролиста. Каждый раз, когда остролист дорастал до потолка, Поттеры отстраивали новый этаж.   Наконец они поднялись на верхний этаж. На одной из дверей висела табличка «Не входить без разрешения Регулуса Арктуруса Блэка», заставившая Джеймса и Крауча удивительно синхронно фыркнуть. Крауч тут же начал осматривать эту дверь на наличие защитных заклинаний. Джеймс же опёрся о стену и сверлил глазами дверь в комнату Сириуса.   На ней не было и следа заклинаний, которые, Джеймс знал, раньше были. Сириус ненавидел, когда к нему кто-то врывался, хотя сам подобное делал часто. В том доме, в котором они жили пока не выпустились, мама даже специально для него вставила в дверь замок.   Он осторожно приоткрыл дверь в комнату Сириуса. Крауч кратко оглянулся на него, но ничего не сказал, занятый распутыванием заклинаний. По сравнению с комнатой Сириуса в их с Ремусом квартире, эта была свалкой: вся в красных тканях, обклеенная плакатами Queen, хотя ABBA Сириус объективно любил больше. Было много фотографий магловских мотоциклов и несколько плакатов, изображавших магловских девушек в купальниках. Видит Мерлин, ориентации Сириуса вторые никак не помогли.   Джеймса охватило приятное злорадство - даже через несколько лет заклинания вечного приклеивания держались, иначе с чего бы Ориону и Вальбурге оставлять комнату старшего сына нетронутой?   Чёрная дверь в комнату Регулуса открылась с негромким скрипом.   «Поттер, пошли.» окликнул его Крауч и первый шагнул в слабоосвещенную комнату. Джеймс последовал за ним, перешагивая порожек и закрывая дверь. Крауч стоял у кровати и смотрел на стену над ней.   Спальня у Регулуса была меньше, чем у Сириуса, но куда более величественной. Всё в ней кричало о статусе и богатстве, в каком-то роде даже чересчур. Стены комнаты были обиты тёмно-серым шёлком, на полу лежал слегка потёртый ковёр, а у шкафа блестело в полумраке зеркало во весь рост, без сомнений начищенное Кричером до блеска.   Однако если бы не слегка выцветший родовой герб Блэков и девиз: «Чистота крови навек» над кроватью, то ничто бы не говорило о принадлежности комнаты кому-то из Блэков.   Джеймс ещё помнил, что Регулус хотел в своём доме большие окна, минимум помпезности и много места, чтобы танцевать. Его комната была едва ли не противоположностью этого желания.   Под гербом висели вырезки из газет, склеенные таким образом, чтобы получился коллаж. Крауч молча разглядывал его, прежде чем повернуться к Джеймсу и произнести «Ничего нового или важного.» Джеймс подошёл поближе и пригляделся. Все вырезки были посвящены Волдеморту. Джеймс сделал копию всего коллажа на всякий случай.   На столе первой в глаза бросалась фотография в золотой рамке. С фотографии улыбались и махали руками члены команды по квиддитчу. Это была официальная фотография победившей команды. Джеймс подошёл к столу поближе и увидел на груди каждого игрока изображение змеи: слизеринцы, даже сомневаться не стоило.   Регулус узнавался мгновенно. Черноволосый, с высокими скулами и серыми глазами, он сидел в середине первого ряда, как и положено ловцу. Доркас Медоуз с ослепительной улыбкой на лице обнимала его за плечи.   Регулус был невероятно красив - фотография сумела захватить тот краткий миг настоящего счастья на его лице. Джеймс видел это его лицо всего несколько раз, все из-за каких-то приятных мелочей, которые Джеймс для него делал. Забывать не хотелось, но взять фотографию Джеймс так и не решился.   Содержимое ящиков они с Краучем переворошили в четыре руки. Ничего ценного в них не было: пожелтевшие гусиные перья и кисти; несколько пергаментов, как чистых, так и с написанными на них эссе, и старые учебники с поломанными корешками. Была у Регулуса такая привычка.   «Регулус часто прятал письма в конверте, приклеенном к столу,» произнёс Крауч. «Твои письма, вероятно» Джеймс фыркнул. Это был такой... маггловский способ что-то спрятать. Регулус, даже если и знал о нём, вряд ли использовал.   «Я никогда ему не писал,» возразил Джеймс, на всякий случай шаря рукой под столом. К удивлению, там действительно был конверт. А ведь если подумать, то это на самом деле эффективный способ что-то спрятать в доме Блэков. Никто и никогда не подумает, что Регулус способен на что-то маггловское. «Ты был прав.»   Крауч фыркнул, явно отметив его раздражённый тон. «Конечно, я был прав,» ответил он, протягивая руку к конверту. Джеймс разрезал его лежавшим на столе ножом для писем и высыпал содержимое на всё тот же стол. Крауч опустил руку и недовольно хмыкнул.   Кроме странных записок, карты с непонятными отметками и выписок из книг, которые Джеймс без зазрения совести оставил Краучу, было и одно письмо с тяжёлой печатью. С личной печатью Регулуса - кроме герба Блэков на печати красовалась резная буква «Р» и корона.   Это было завещание.   «Я, Регулус Арктурус Блэк, младший сын Вальбурги Ирмы Блэк и Ориона Арктуруса Блэка в здравом уме и твёрдой памяти...»   Завещание значилось семьдесят восьмым годом, едва Регулусу исполнилось семнадцать, и содержало в себе имя, которое Джеймс совсем не ожидал там увидеть.   «Тётя Дорея?» выдохнул Джеймс. «Он завещал всё тёте Дорее?»   «Твоя тётка из Блэков?» поинтересовался Крауч, расправляя карту. Джеймс кивнул. Крауч посмотрел на него пару секунд слегка разочарованным взглядом, а затем закатил глаза. «Он завещал всё это тебе, идиот. Ты последний из Поттеров, всё, что досталось ей, теперь твоё.» Джеймс провёл пальцами по письму. Шершавая бумага, слегка выцветшие чернила. Регулус написал это завещание ещё в Хогвартсе.   «Он знал, что мы придём сюда? И будем искать что-то?» спросил Джеймс, скорее у себя самого, нежели у Крауча. Но тот фыркнул и мотнул головой в сторону окна. Джеймс перевёл туда взгляд.   Тяжёлая, вязкая защита старого магического дома пропустила их не потому, что они были хитры и талантливы. А потому что один из хозяев дома их впустил.   «Он разрезал родовую защиту изнутри, больше некому. Он приказал домовику пропустить только нас с тобой, вместе.» произнёс Крауч. Его голос, пусть и тихий, был наполнен горечью. «Знал.»   «Он мог доверить что-то домовику?» вдруг спросил Джеймс. У Регулуса не было существа ближе Кричера, это не было таким уж диким предположением. Крауч на секунду застыл, а затем спросил.   «Вещь или сведения?» Джеймс повёл плечом. Какая разница? Крауч явно задал вопрос не подумав, он и сам это понял через секунду, щёлкнул пальцами. Щелчок пробежал по комнате гулким эхом.   Кричер появился перед Краучем, глубоко склонившись в поклоне.   «Что Регулус доверил тебе?» спросил Крауч громким шёпотом, будто понимал, что то, что последует за этими словами изменит всё и навсегда. Кричер протянул Краучу золотой медальон с выложенной изумрудами буквой «S» и разрыдался.   Приказ, пещера.   «Не держи медальон в руках, Крауч» отрывисто выдохнул Джеймс в середине рассказа Кричера. Пещера, озеро и лодка. «Это минимум тёмный артефакт.» Крауч глубоко вдохнул и швырнул медальон на пол с силой, которую Джеймс от него не ожидал.   Несмотря на то, насколько некрепкой конструкция из изумрудов показалась Джеймсу, ни один не выпал.   Кислотно-зелёное зелье в чаще в самом центре пещеры. История Кричера не оставляла сомнений в истории Регулуса. Внизу дома послышался шум.