Late summer crime

Барти приживается в поместье так, словно всегда тут жил. Его присутствие незаметно на первый взгляд, но для Джеймса вполне ощутимо. Из кухни часто тянет горячим шоколадом, который у самого Джеймса никогда не получался таким вкусным. На крючке в прихожей висит его плащ, кровь с него отстиралась с первого раза. Разбитая маска пожирателя лежит в лесу, под маленьким ростком дерева. Регулус не забывается, но жить становится легче. Они ещё раз встречаются с Медоуз. Медоузтоже не доверяет Дамблдору, кривится, когда Джеймс рассказывает ей про амортенцию, и её лицо ещё долго выражает отвращение и гнев вперемешку. Барти отдаёт ей записи Регулуса и свои записи. Он доверяет ей удивительно сильно для человека столь закрытого. Следующие два года проносятся смерчем. У Волдеморта больше нет ни одного хоркрукса. От Джеймса шарахаются - и ряды Ордена истончаются так сильно, что это даже смешно. Война всё ещё идёт, Джеймс всё ещё не гнушается непростительных. Но у них есть друзья, знакомые, должники. Медленно, но верно, ситуация преломляется. Лили Эванс и Доркас Медоуз побеждают Волдеморта в жуткой дуэли в Годриковой впадине на Хэллоуин через два года. Барти и Джеймс тоже сражаются там, вместе с обновлённым Орденом под главенством Доркас. Их немного, по большей части их поколение, но они справляются. Ни Джеймс, ни Сириус больше не боятся ударить заклинанием и увидеть вырвавшиеся из-под капюшона чёрные кудри. Джеймс приводит Сириуса на могилу Регулуса, на реальную, после той битвы. Сириус - его брат. И если он и замечает чьи-то ботинки в шкафу, новые книги и запах горячего шоколада из кухни, то ничего не говорит. Несмотря на все предостережения и даже приказы Дамблдора, Лили рассказывает всему миру о том, кто раскрыл секрет бессмертия Волдеморта, о Регулусе. Медоуз рассказывает о Барти и Джеймсе, её глаза на фотографиях в интервью хитро блестят, и она называет их «партнёрами». Отец Барти проигрывает выборы, несмотря на славу сына. Джеймс и Барти сжигают книги про крестражи на могиле Регулуса. Это не оригиналы, их поместье вынести не позволило даже Джеймсу, чего уж говорить о Барти. В каком-то смысле Джеймс это понимает - сами по себе книги не опасны, они опасны не в тех руках. Хорошо, что из Поттеров получаются ужасные тёмные лорды. *** Барти всё ещё не может поверить, что ему не хочется бежать из этого места. Он спит на обычной постели, готовит на обычной кухне, пытается воскресить самый обычный сад. А под его ногами всё также безмолвно простирается поместье Певереллов с его тайнами и секретами. Барти не стремится их раскрывать, не стремится выпытать из Джеймса (Джеймса!) тайные знания, которые у Поттеров несомненно есть, не стремится спускаться ниже винного погреба, спасибо. Возможно поэтому ему в поместье Поттеров так комфортно - он никогда не забывает, что хранят Поттеры, но и не пытается залезть туда, куда не нужно. Он не Поттер, но иногда ему кажется, что он очень близко. Они с Джеймсом друг друга понимают, по крайней мере. Он часто встречается с мамой. Никогда не в доме Краучей, ему там не рады даже сейчас, после интервью Доркас. Чего уж говорить о том, что было до конца войны. Отец недоволен им когда он Пожиратель Смерти, отец недоволен им, когда он - ключевая фигура в победе. Ничего не меняется. Но мама - совершенно другой разговор. Мама боится за него, мама гордится им, мама... В первый раз они встречаются в ресторане на Диагон Алее, ещё до конца войны. Долго разговаривают. Когда он показывает маме практически стёршуюся метку, она рыдает ему в плечо почти двадцать минут. Кажется, он успокаивающе бубнит что-то про Джеймса, про найденное заклинание, про то, что больше ни за что. Она пишет Джеймсу письмо в тот же вечер. Джеймс держит это письмо где-то в столе в своей комнаты, и, как бы Барти не пытался вызнать, не рассказывает о чём письмо. Если бы сова не прилетела на его глазах и он не видел отправителя, он бы даже не знал о существовании письма! Профессор Макгонагалл находит второй крестраж. Диадема Рейвенкло находится где-то в Хогвартсе, Барти не уточняет где, и Макгонагалл уничтожает её на месте. Она не сообщает Дамблдору, но Доркас делится с ним и Джеймсом. Макгонагалл, возможно, единственная волшебница из «старой гвардии», которую Барти уважает. Осознание того, что Орден Феникса состоит из недавних выпускников почти полностью, Барти пугает до невозможности. Пожиратели тоже не гнушаются вербовкой со школьной скамьи, как бы иначе к ним попали он и Регулус, но среди них есть и сокурсники Тома Реддла. Орден Доркас, как они шутливо называют отколовшийся от Ордена Феникса кусок, начинает копать и под Дамблдора. По большей части они - бойцы, но это отнюдь не означает, что среди них нет политически подкованных. Даже слегка наоборот. Систему нужно менять с обеих сторон. Джеймс только поджимает губы, когда слушает его рассуждения. А потом предлагает Барти выступать в Визенгамоте от лица Поттеров. После войны, в период кризиса власти, выступить от одной из древнейших семей Британии, продавить всё, что он захочет. Сам Джеймс, по его же словам, в политике бесполезен, а вот Барти... Барти называет его сумасшедшим раз пять, прежде чем встретиться с Орденом Доркас и высказать свои идеи. *** Каждый раз, как Барти пытается переехать в гостевое крыло, поместье ему не позволяет. Комната Барти в основном крыле в одном коридоре с комнатой Джеймса, соседняя с комнатой, принадлежавшей его отцу. Это обычная комната, комфортная, с большими окнами и секретным проходом в Лабиринт за секретной дверцей в задней части шкафа. От комнат в гостевом крыле поместья она мало чем отличается. Технически, гостевого крыла в поместье нет и никогда не было, но Барти всё время называет его так, а Джеймс просто подхватывает. Ни один гость не оставался в поместье на ночь - все они рисковали заснуть и никогда больше не проснуться. И Поттеры об этом знали. «Прекрати ты уже наконец.» отстранённо комментирует Джеймс, когда Барти предпринимает очередную попытку. По коридорам с потрясающей методичностью летят личные вещи - потрясающее количество вещей, для «гостя», как себя называет Барти. Джеймс уже даже не отворачивается, когда начинают лететь совсем личные вещи. «Я гость,» упрямо утверждает Барти. «И жить буду в гостевом крыле.» Он упрямо оттаскивает ворох вещей, поместье не менее упрямо левитирует их обратно. Джеймс даже не пытается остановить это странное перетягивание каната - упрямство Барти едва ли не хуже упрямства Поттеров. Но только едва. «В этом поместье никогда не был, кроме семьи.» добавляет Джеймс ему в спину. Барти, будучи умным идиотом, которым он является, пропускает это мимо ушей. «Как и на похоронах. Как и в Лабиринте.» бормочет Джеймс про себя. *** Они целуются раз или два, когда все миссии Ордена выполнены, когда от текстов о темнейшей магии уже рябит в глазах, а руки уже не держат палочку после нескольких часов заклинаний. Это происходит почти одинаково. Джеймс утаскивает часть книг на кухню, будто чтобы «продолжать работу поближе к еде». Барти приходит на кухню через некоторое время, потому что без Джеймса в поместье холодно и довольно одиноко. Плюс - кухня, которую надо спасать от возгорания дорога Барти. Джеймс прекрасно готовит, этого у него не отнять. («Попробуй быть сыном Юфимии Поттер и не уметь готовить!» бурчит он каждый раз) Но стоит только Джеймсу начать готовить напитки и что-то неизбежно загорается. Даже если в рецепте не нужно ничего греть. Оба притворяются, что выпили слишком много на следующее утро. Это даже смешно, самую чуточку, если с точки зрения стороннего наблюдателя, думает Барти. В глинтвейне нет такого количества алкоголя, чтобы целоваться и не помнить на следующее утро. Но Барти притворяется. Нарушение привычного для него - опасность. Для Джеймса - приключение. Сам факт того, что Барти всё ещё остаётся пугает его до безумия. Приключения с Джеймсом это... весело. *** «Если тебе не нравится та комната, переезжай сюда.» Барти оглядывает комнату и смотрит на Джеймса будто он умалишённый. Вчера они разрисовали потолок на манер звёздного неба и смеялись, пока кто-то из них не сорвался и не расплакался. Регулус не забывается, но жить становится легче. «Это хозяйская спальня.» указывает Барти, будто на ошибку Джеймса. Джеймс смотрит на него в ответ как на идиота. Ну, не совсем так - как на человека, до которого уже очень долго не доходит что-то простое, Барти не идиот. Барти не идиот. «Я не против.» пожимает плечами Джеймс. Пару минут они просто смотрят друг на друга, болотные, становящиеся если приглядеться почти малахитовыми, глаза встречаются с карими. Барти выбегает из комнаты после этого. У Джеймса горит лицо. Стены разрисованы морем, а пол кое-где покрыт снегом.