Моя вина в твоей зависимости

– Опять рисунки? Иди к чёрту! – сказал архидьякон при виде Жеана. – Да я поздороваться к брату зашёл. Я нашёл заказ. Цыган попросил нарисовать на дощечках гадальные карты. Думаю, мне это удалось. Он говорил, кого рисовать, я рисовал. – Покажи. Жеан показал ему весёлые карты. – У тебя папа Римский и дьявол имеют слишком одинаковые пропитые злые рожи, – заметил архидьякон. – А это маг. – На Гренгуара похож. – Наверно. В синем плаще со звёздами, ухмыляется. Когда я рисовал короля, цыгану он не понравился. Он сказал, что для старшего аркана такой тип не годится. Это будет король пьяниц, то есть король кубков. Короля королей нужно перерисовать. – Молодец. – Пойдёшь к этому гадателю? Ты наденешь мой плащ и выйдешь. Мы одного роста. Охранники не заметят, я до утра подожду. – Что ещё ты выдумал? – Этот колдун сказал, что может тебя исцелить. Ты избавишься от одержимости этой девкой. Когда ни один умный человек не может дать совета, спрашивай совета у дурака. Посмейся над прорицателем. Впереди тебя ждёт чёрная полоса, изучения ведьм, убийств, смертей, наешься по горло тарабарщиной. Капля веселья не изменит твою мрачную рожу. Не хочешь выдавать себя за меня, вырядись Квазимодо. Фролло засмеялся. – Какую идею ты преследуешь? – Чтобы ты подобрел и давал мне денег. – Сукин сын! Через время Клод надел кафтан Жеана и кривляясь сказал: – Брат, одолжи денег! – Я так не разговариваю, – ответил школяр. .... – Агнесса... – прошептала Эсмеральда вечером у себя дома, сидя за столом и глядя на стену. – Ангесса? – переспросил Гренгуар. – Да. Что значит Ангесса? – Это имя. Значит агнец, ягнёнок. – Сын овцы... Так значит бедная овечка. Нет, моё имя лучше. Твёрдый камень – это лучше. – Ты съела только половину каши, – заметил поэт. – Давай я доем? Цыганка согласилась. – Я своё яблоко съел, а ты своё нет. Давай я и твоё доем, – продолжил Гренгуар. – Бери. – Знаешь, что в мире творится? В Реймсе например? – Нет. Что? – Если кто-то предложит тебе поехать в Реймс (хотя кто тебе предложит и зачем тебе туда ехать?), лучше не едь. В Реймсе умирают беременные женщины. – Как? – Вот уже полгода ни одна женщина в этом городе не может родить ребёнка. Все женщины умирают. И младенцы тоже. – Да ты что? – Думали дело в повитухах – еврейских ведьмах. Двух из них казнили. Народ успокоился. А женщины как умирали, так и умирают. Боюсь, дело не закончится, когда совершат пару казней. Народу нужно казнить сотню ведьм. Уже подумывают нанять инквизитора из Рима. Пока обойдутся без инквизитора. Хотят отправить туда Клода Фролло, если он расследует это дело, ему всё простят. – Какой ужас, бедные будущие жертвы. – А бедных женщин, которые умирают с детьми в утробе, тебе не жалко? Эсмеральда сменила тему для разговора. – Откуда тебе это известно? Ты общаешься с моим врагом? – Да. Навещаю его в Соборе. Он подобрал меня на улице когда я был подростком. – Он мой враг. И ты это знаешь. – Знаю. Кто-то бросил маленький камешек в окно. Эсмеральда выглянула на улицу. – Подруга, выходи, гулять пойдём! – крикнула рыжая. – Ты мне не подруга. – У меня новости о твоём Фебе. Ты должна знать. Эсмеральда замешкалась. И собралась на улицу. – Никуда не ходи с этой шлюхой, – заметил Гренгуар. – Кто ты такой, чтобы указывать мне, с кем я должна ходить, а с кем нет? – Ты мне как сестра, которой у меня никогда не было. – Ты ей нравишься. Она хочет познакомиться с тобой. – Боже избавь! В ней нет поэзии даже, чтобы описывать ад. Даже описывать ад. Эсмеральда хмыкнула и пошла. – Что ты хотела? Говори или убирайся, – сказала Эсмеральда на улице рыжей девушке. – Феб сегодня будет с другой. Я это знаю. – Чем докажешь? – Старуха Фалурдель, усатая дура, у которой я работаю, говорила, что уезжает в деревню, а мне приказала дать Фебу комнату, когда он придёт с очередной девкой. Пойдём со мной. Рыжая потянула Эсмеральду за руку, но цыганка стояла на месте. – Ты идёшь? – Я боюсь правды. – Эсмеральда, прости меня пожалуйста. Я наговорила ерунды. Я горячая, я говорю что думаю. Я не могу жить без веселья и без мужчин, я слишком люблю жизнь. Так что меня за это сжечь? Ты так зло судишь людей? Не зная человека, желаешь ему смерти? Ты бы плевалась вслед девушке, которую ведут на казнь вместе с толпой? – Нет. – Говорят же, кто сам без греха, пусть первый бросит в неё камень. – Кто так говорит? – Я единственная из моих знакомых сомневалась, что ты убийца. И оказалась права. А ты снобка, судишь людей свысока: если женщина любит много мужчин, значит недостойна жить. Почему ты такая чёртова снобка, Эсмеральда, будто ты сама не прошла через ад? ( Обществу плевать, какие мы. Мы обе страдаем от лицемерного мужского мира. Они презирают потерявших честь, они с таким же презрением втаптывают невинность в грязь.) – Хватит! Идём. Девушки шли по дороге. Они увидели Феба. И спрятались в подворотне. Феб помочился на статую. Откуда ни возьмись взялся другой вояка и хлопнул в ладоши. – Матье, ты меня напугал, – сказал Феб. – Как дела? – Иду на свидание с Симоной, ты со мной? – Хо-хо, да, Симона горячая баба. Ты будешь платить за комнату? – Я думал заплатишь ты. У меня нет денег платить, искал зрителя, который согласится посмотреть на нас и заплатить. – Я не хотел бы только смотреть. Ты давно мне нравишься, Феб. Эсмеральда почувствовала, что из её глаз снова капают слёзы. Значит он так же само нашёл на улице архидьякона. Он напился пьяный, у него не было денег платить за комнату, он нашёл первого встречного на улице и предлагал ему посмотреть, как будет обрабатывать девушку. Какое унижение, как это низко. А она говорила ему: «Я не буду искать мать, мне нужен только ты, Феб. Мы можем не жениться, если тебе не хочется, другие будут дарить тебе подарки, а я твоя рабыня, буду их беречь». Какой это стыд! – Мы можем не идти смотреть представление, – сказала Магали. – Нет. Я всё досмотрю, – сказала Эсмеральда. – Я должна допить чашу горечи до дна. Магали привела Эсмеральду в одну из комнат на первом этаже дома старухи. Она показала ей дырку в стене. – Вот. Будешь смотреть сюда, моя извращенка. И ушла. Прошло больше часа. Магали вернулась в комнату и удивилась. – Ты почему не смотришь? Феб с дружком и бабёнкой давно пришли. Зачем я тебя здесь оставила? – Мне достаточно звуков. – Живо стала сюда и смотри! – приказала рыжая. Эсмеральда медлила. Очередной странный смех вывел её из задумчивости, она подошла к стене и посмотрела в глазок. Цыганка моргнула. По её щеке скользнула слеза – вероятно, из-за соринки, попавшей в глаз. Все предстало перед ней с убийственной чёткостью. На кровати на коленях стояла обнаженная женщина, выставив бледные ягодицы, на её лицо спадали растрепанные волосы. За ней пристроился мужчина, в котором она узнала Феба. Эсмеральда разглядела его торчащий орган и прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать смех. Никогда раньше она не видела мужчину с восставшим членом, который показался ей похожим на гриб-переросток. Он положил руки на женщину. Толстая Симона застонала, выгибая спину. Феб хохотнул. И сунул пальцы между ног женщины, по её телу прошла сладострастная судорога. Потом взгляд цыганки привлекло какое-то движение за кроватью. Это был вояка по имени Матье. Он подошёл обнажённый по пояс. Не веря своим глазам, девушка наблюдала, как он потерся носом о горло Феба. Солнце Феб откинул назад голову, а руки Матье принялись обшаривать его грудь, ущипнулиего соски. Феб застонал, как кот и начал ещё интенсивнее ласкать кухарку. Матье кусил его в шею и грубо сказал: – Говори мне, чего ты хочешь, пахучий член? Женщина на кровати раскачивалась туда-сюда, словно в отчаянном неутолённом желании. – Ну так что? – Матье укусил Феба ещё раз с такой силой, что на коже остался след. – Я не слышал. – Тебя! – надрывно прокричал капитан. – Я хочу тебя, мой господин! Магали издала жестокий смешок. При всем желании Эсмеральда не смогла бы шевельнуться – как зачарованная смотрела она на Феба, который дрожа, склонился над женщиной. Её глаза закрылись, словно в экстазе, когда капитан рванул её на себя. В душе Эсмеральды вскипела ярость. У Феба такая прекрасная невеста, с такими благородными чертами и умением себя держать. Как он может изменять ей? Феб вошёл в кухарку, а Матье расположился за спиной Феба. Эсмеральду переполняла ненависть: – Мой Феб, что ты натворил? Ты же любовь мою убил. Капитан задрал попку повыше. Цыганка убеждала себя, что пора уйти: довольно с неё этого зрелища. Но вздох солнца её жизни, когда другой мужик овладел им, перешёл в гортанный крик, и у неё возникло ощущение, что, куда бы она ни убежала, это навсегда останется у неё перед глазами. Впечатление вонзилось в неё, как нож, в самое сердце. Цыганка отпрянула и пошла прочь, не прощаясь с Магали.