Моя вина в твоей зависимости

Фролло приблизился к одному из кабаков, о которых говорил ему брат и увидел рядом фургон. Разукрашенная старая цыганка вышла к нему на встречу: – Ты и есть тот, о ком говорил маленький школяр? – Видимо я. – Заходи. Фролло зашёл внутрь и отдал карты старухе. – Садись. Я тебе погадаю, – сказала она. – Я не желаю знать будущее. Ничего хорошего меня не ждёт. Мне нужно исцеление. – Всё таки я раскину карты. Разве не интересно, отчего умирают женщины в Реймсе? Когда это закончится? – Неужели колдовство? – спросил Клод. – Кому нужны смерти женщин? Старуха выбросила на стол карту, на которой был нарисован Папа Римский с такой же мордой, как у чёрта. – Эта карта всего лишь лежала сверху, – заметил Клод. – Враг у тебя, милый. Стоящий над тобой. Он хочет стереть тебя с лица земли. Вопрос о карьере. – Я сейчас нахожусь ниже пропасти, ниже падать некуда. Старуха бросила карту, на которой была нарисована башня. – Кто-то полетит с башни, – сказала она. Клод ответил: – Мне не нужно знать будущее. Я пришёл за другим. – Ладно. Позову сына. Он у меня такой маг, он у меня такой умный. Матиас! Иди сюда! Наконец-то пришёл сорокапятилетний мальчик-цыган. Он начал с инструкций, показав Фролло, что нужно держать руки перед собой, словно они держат невидимый шар. – Представьте, что держите руками сгусток энергии. Думайте о злом чувстве, вращайте этот круг в руках, чувствуйте его тепло, пусть он нагревает руки, пусть он увеличивается... Нет, так дело не пойдёт! – возмущался маг, потому что Фролло не понимал своей задачи. – Это какая-то глупость. – Это не глупость. Демоны подавляют ваши эмоции, чувства, мысли, поражают органы, у вас закрыты чакры. – У меня не могут быть подавлены эмоции, я сумасшедший, – ответил Клод. – Одни эмоции развиты больше, чем надо; другие подавлены и не выходят наружу. Это одержимость сразу несколькими демонами: один демон раскачивает эмоции одного сорта, другой демон замораживает эмоции другого сорта. Излишество негативных чувств должно выйти из человека в шар, который он вращает в руках, чтобы он лучше думал. – Бред. – Нарисую стрелки, – сказал колдун и написал мелом на стене в столбик слова: «чувства, мысли, эмоции, речь». – Бывает так, что человек думает одно – я рисую стрелку вверх; делает другое – стрелка вниз; чувствует непонятно что – стрелка прямо. У здорового человека, который выгнал бесов, все стрелки идут в одном направлении. У одержимого нет: то он хочет кого-то убить, то не хочет, то хочет себя убить. Это одержимость несколькими демонами сразу, один завладевает мыслями, другой ртом, третий чувствами, четвёртый сердцем, все они разрывают плоть. Попробуем использовать гадальные карты. – Я ещё раз повторю, я не желаю знать будущее, – возмутился Фролло. – Чтобы карты не лгали, а предсказывали, их нужно заряжать. Вот карта дьявол. У каждого дьявол свой. Держите эту карту и думайте о своих искушениях, желаниях кого-то изнасиловать, украсть или убить. В это время демон должен на время покинуть вас и вселиться в карту. Карта повешенный. Держите карту и думайте о неопределённости в жизни. Возьмите карту Папа Римский и думайте о долге и плохом сексе... Фролло с гневом встал из-за стола. – Это не вы встали, это демон встал. Именно он сильнее всех. Думайте о самобичевании, держа эту карту и о воздержании. – Я пойду отсюда. – Один из демонов влюблён в какую-то женщину? Я угадал. У вас есть с собой её вещь? – Нету. – А есть ли её ноготь или волос? – Да, – усмехнулся Клод. (Он отобрал у Квазимодо браслет, который тот сделал из волоса цыганки.) – Мы сделаем чучело этой женщины и подпалим его. Заключайте в это чучело все свои низкие эмоции. Потом мы сделаем маленькую восковую куклу похожую на неё. Вы должны будете поплавать в реке и утопить эту куклу. Сегодня как раз полнолуние. Нужно искреннее и непоколебимое желание избавиться от чувства к этой женщине. .................................................... – Постой, постой! – догнала Магали Эсмеральду, когда она выходила из дома Фалурдель, в руках рыжая держала чашу. – Тебе очень плохо. Выпей это лекарство. Тебе станет лучше. Клянусь. – Мне ничто не поможет. – Выпей пожалуйста, здесь просто успокаивающие травы. Цыганка подчинилась и ушла. Магали со злорадством смотрела ей вслед. – Мне будет очень весело узнать завтрашние новости. Я ей услугу сделала. Теперь будет знать, как строить из себя королеву и считать себя выше других из-за своей невинности. Любят её, вот дура, жизни совсем не знать. От этого пойла с сушёными египетскими жуками ты сейчас завоешь от желания, чтобы тебя трахнул самый вонючий старый нищий. Жаль я не смогу увидеть и посмеяться. ................................................ Эсмеральда возвращалась в воровской квартал, она приближалась к Нельской башне по берегу реки. Она увидела нечто странное. Двое мужчин, она узнала в одном из них Клода Фролло, соорудили крест из палок, на него повесили женские тряпки и палили их. – Это ужас. Они что колдуют? Это мерзость. Колдующие женщины – это мерзость. Но мужчины... Засмотревшись на огонь, Эсмеральда почувствовала, что у неё сушит рот и ей становится тяжело дышать, у неё начало бешено колотиться сердце. Она услышала голоса: «Желаешь ли ты избавиться от этой женщины»? «Да». – О, сколько ненависти ко мне, – пролепетала несчастная. Огонь с женскими тряпками догорал и колдун дал Фролло в руки воск. – Я в него замешал её волос. Окунитесь в реку, проговорите заклинание, которое я вам сказал и утопите её. Любовь умрёт. Только нужно искреннее желание её разлюбить. – Хорошо. Негодяи попрощались. Колдун ушёл. Эсмеральда наблюдала за архидьяконом из-за камня. На берегу реки было пусто и безлюдно. В этой части заброшенной Нельской башни не жили бродяги. Фролло разделся по пояс и пошёл в воду с восковой игрушкой. Эсмеральда отвернулась в сторону. По лбу закапал пот. Она встала и пошла по берегу летнему прочь. Она прошла сорок метров, когда обернулась и увидела, что он плывёт всё ещё в поле её зрения. Она чувствовала мурашки по коже, озноб и одновременно сильный жар. Она почувствовала острую боль внизу живота, которую невыносимо терпеть и она присела. Она чувствовала жуткое возбуждение своих органов. Она обмыла лицо водой. Ей было плохо. Фролло вышел из воды и увидел ту, кого меньше всего ожидал видеть. Она была сильно встревоженная, раскрасневшаяся. – Что ты здесь делаешь? – гневно сказал он. – Зачем ты пришла? Я собирался раз и навсегда оставить тебя в прошлом! – Врёшь, негодяй! Ты ни перед чем не остановишься! Ваши методы грязные, вы никогда не отмоетесь за то, что делаете со мной! – запальчиво закричала она: – Возьми меня! Делай мо мной что хочешь. Я твоя. Проклятый! Ты этого хотел? Хочешь меня? Когда она говорила, она сорвала с плеч свой платок, развязала узел на платье, что слегка сделался виден один сосок. Он молчал, как статуя, освещенная лунным светом и сверлил её ледяным взглядом. Она почувствовала, что по указке демонов творит какую-то дичь. Она засмеялась и пошла прочь. В его взгляде проснулось что-то хищное. Он догнал её, схватил за руку и развернул к себе. – Берегись играть с огнём, я не порядочный мужчина, я очень непорядочный. Я ведь не откажусь, – он повалил её на песок и сорвал с неё верхнюю часть одежды – Убирайся! Убери лапы! Колдуны, что вы сделали со мной? Мне плохо. – Всегда знал, что ты шлюха. Твой образ для меня невыносим. – Мне плохо! Послушай, как стучит моё сердце, сволочь? Моё сердце разрывается, мне кажется, что меня ударили ножом туда, где стыдно сказать, – плакала она от стыда и унижения, – я ору от боли. Мне больно там, где стыдно сказать, у меня гудит голова. Я задыхаюсь. Я умираю. Вы меня убили, вы меня убили, колдуны! Клод начал понимать, что с ней правда происходят паранормальные вещи. Трезвая Эсмеральда не способна прийти к нему ни при каких обстоятельствах. – Я умру, если ты не воткнёшь свою палку в моё живое тело... делай, что хотел! Немедленно войди в меня, я не хочу умирать. Мне нужно противоядие. Войди в меня! Я унижена, я опозорена, делай, что хотел. Изумлённый Клод поискал глазами место, где их не увидят. На берегу было пустынно, но в любой момент могли появиться пьянчуги. – В этой стороне башни никто не живёт. Там должна быть комната, – сказала больная. Они нашли угол скрытый от посторонних глаз под открытым небом. Клод постелил свою одежду, чтобы она легла. Она боялась ложиться, он целовал её и убрал её косу за её спину, чтобы не мешала ему смотреть на её грудь при свете луны. – Нет, нет, я не хочу. Я боюсь, – умоляла она. – Ты же хочешь избавиться от боли. – Может мне лучше умереть. Это ублюдство, позор. Он упал вместе с ней, он привёл своими руками в ужасный беспорядок её волосы – хотел распустить косу. – Люби меня, люби меня, – просил он. – Ты настоящий палач. Делай быстрей! Она вырывалась из его объятий. Он на мгновенье поднялся над ней, чтобы раздеться полностью. Она положила себе в рот одну из одежд, на которых лежала, чтобы не заорать от боли. – Завтра ты меня снова будешь ненавидеть, но сегодня люби меня, – сказал он и прилёг на неё. Он вынул ткань из её рта. И поцеловал её. Лапая её тело, собрался стянуть юбку. Новая волна страха завладела ей. Она взвыла и уворачивалась как могла. Она разрывалась от двух противоречивых чувств. Она и противилась, и хотела, чтобы боль прекратилась. Наконец-то он победил её. Толчёк, второй, он сделал её женщиной. Боли от проникновения она не почувствовала – слишком сильная была боль от яда-афродизиака. Он облапал каждый сантиметр её кожи, ужасно растрепал её волосы. Она почувствовала облегчение от боли, за ним пришёл бешеный экстаз, не менее бешеный, чем у него; после чего она провалилась в сон, считая, что её уже не существует.