Мы никогда не умрем

      Все, что Мира знает о «Ханко Роботикс», известно большинству жителей Найт-Сити. И, по правде говоря, это немного, особенно учитывая то, что она целый год работает в контртеррористической группе «Девятый отдел» под руководством Дайсукэ Арамаки. Это пожилой японец с завязанными в пучок седыми волосами, который по слухам раньше служил личным телохранителем высокопоставленной особы из «Арасаки», старшего филиала их корпорации.       О последнем ей рассказывает Тогуса, единственный член команды без имплантов и вместе с тем один из самых перспективных и мозговитых сотрудников «Девятого отдела», который водит странную дружбу с Бато.       Исикава, их профессиональный хакер, эту информацию подтверждает и добавляет, что даже нашел его настоящее имя, скрытое агентурным псевдонимом — Горо Такэмура.       Бато отмахивается от этих конспирологических теорий и заявляет, что в таком случае ему страшно представить, каким ископаемым Арамаки должен быть, если застал смерть Сабуро Ёринобу. Настоящего Сабуро Ёринобу, а не в виде энграммы. Мира же думает, что у ее сотрудников слишком много свободного времени на сплетни.       Расследование застревает в мертвой точке. Майор, судя по ощущением, тоже. Со всей скоростью своей психологически-неустойчивой вагонетки несется сначала на резкий спуск, а после по инерции влетает в самую высокую точку мертвой петли.       И время останавливается.       Сидя на подоконнике своей штатной квартиры в Мегабашне, она три раза порывается набрать номер доктора Уэллет и сообщить о новых сбоях. И три раза сбрасывает звонок до начала гудков. Даже минуты тянутся мучительно в ожидании собственной решимости.       Ей хочется, чтобы произошло хоть что-нибудь. Что угодно.       Когда на экране компьютера мелькает уведомление о сообщении от Арамаки, она думает, что формулировать желания стоит и поточнее. Это вызов на плановое совещание. В переводе с корпоратского: будет отчитывать за необдуманные действия и риск, которому она подвергает себя, эксперимент и будущее кибертехнологий, амбассадором которого Мира Киллиан и стала.       В офис начальника оперативница направляется уже под конец рабочего дня. С плоского экрана телевизора в лифте диктор вещает об актуальных новостях недели и даже упоминает о перестрелке в «Якудза». Мира смотрит на морщинистое лицо убитого владельца клуба, чье фото на минутку мелькает в эфире, вспоминает наручники на своих запястьях и разряды тока, которыми ее наградили телохранители Тигриного выродка, пока она сидела перед ним на коленях.       Губы сами растягиваются в оскале.       Спокойной ночи, урод.       Дальше — длинный коридор и последняя дверь слева. Кабинет в минималистичном стиле: несколько национальных декораций, чабудаи с татами в отдаленном углу, широкий дубовый рабочий стол, безупречный порядок и полумрак. По какой-то причине она уверена, что дома у Арамаки точно так же.       Глава отдела стоит спиной к входной двери, сцепив руки в замок, и никак не реагирует, когда Мира входит. Ей нетерпеливо хочется напомнить о своем присутствии, но зная о любви босса к драматическим паузам и японским традициям, Киллиан сдерживает в себе этот порыв и склоняет голову в приветствии.       Продолжая разглядывать город через широкое панорамное окно, Арамаки говорит:       — Как говорят, 雨降って地固まる.       Он поворачивается и опирается обеими ладонями о столешницу.       — Но то, что делаете вы, это безрассудно. И просто глупо. 猫に鰹節.       — Всегда питала слабость к кошкам.       Арамаки задерживает на ее лице долгий взгляд. Обычно беседы проходят по одному сценарию, и майор замирает, интуитивно чувствуя, будто в этот раз что-то пошло не так. Да что с тобой такое, соберись.       Он небрежно пролистывает какие-то записи на планшете и как бы невзначай роняет:       — Майор Киллиан, вы регулярно проходите проверки ПО?       Простой вопрос. Не подразумевающий подтекста, тональностей или каких-либо оттенков во фразе. Почти официальный и полностью стандартизированный. Мире лишь нужно сделать одну элементарную вещь — ответить. Безэмоциональным, ровным голосом произнести обычное согласие, как будто даешь разрешение на обработку персональных данных.       Язык во рту шершавый и сухой, будто наждачка. Ворочать им получается с трудом, но она давит из себя это: «Да, господин Арамаки». Дайсукэ на несколько секунд прерывает свое занятие и утвердительно кивает, после чего возвращается к заметкам.       — Тогда позвольте поинтересоваться… почему вы ослушались прямого приказа и вошли в память куклы? Доктор Даллин вам объяснила, чем грозит незащищенное подключение? Особенно в вашем…       — Риск был оправдан.       Арамаки иронично приподнимает брови:       — Да неужели?       Мира удивленно замолкает. Это что, попытка поддеть ее самолюбие? Прежде она не замечала за Дайсукэ такой эмоциональной вовлеченности.       Да и вообще…       — …Мне удалось установить местонахождение цели. Нетраннер…       — …сбежал. Я смотрел ваш отчет.       Арамаки обходит стол и встает прямо перед ней, скрещивая руки на груди. Несколько долгих секунд его темные глаза все еще изучают лицо Миры, пока Киллиан с каким-то неестественным задором думает: «Даже интересно, что будет дальше».       Затянувшееся молчание прерывает отрешенный голос Дайсукэ:       — Я полагаю, 馬鹿は死ななきゃ治らない.       — Какая уж есть, господин Арамаки.       Он презрительно фыркает:       — 起死回生. Мы уже через это проходили. И я не собираюсь снова!       — Что это должно…       — Я хотел сказать… — выдыхает мужчина с ощутимым раздражением, будто на секунду кто-то сорвал стоп-кран в вагоне его невозмутимого спокойствия, и целому составу пришлось перейти на экстренное торможение. Но момент слишком затягивается, и Мире становится не по себе. Горо обычно собран, так с чего бы? — Ситуация явно вышла из-под контроля, и тебе не следует…       Майор осекается. Мысли начинают растекаться, и она не может нащупать точку отсчета. Тонет в собственном сознании, словно в незнакомом лабиринте нетранерского скрипта.       Цифры кода сменяются слишком быстро, пока сквозь них не проступает хоть что-то различимое.       Перед ней — Арамаки. Черты лица хорошо знакомы, хотя он и выглядит гораздо моложе. Седина едва тронула густые черные волосы, которые неизменно собраны в пучок, а за фирменным Арасаковским черным пиджаком и расстегнутыми на белой рубашке пуговицами видно военный имплант. Все почти знакомо, почти правильно, но что-то не так.       — Только не теряй сознание еще раз, — шипит Горо, пока хватает ее под руки и тащит из горящего авто. — Не закрывай глаза!       Девушка открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова так и застревают в горле. Пару секунд она еще наблюдает за происходящим: обессиленно свалившимся на асфальт Такэмурой, пригвожденным к столбу капотом машины наемником, предпринимающим попытку выбраться, и пистолетом в своей собственной руке, выстрел из которого безошибочно сносит хромированную голову выблядка. А после — питание отключается.       Окружающая действительность и чужой голос возвращаются слишком резко и болезненно, оглушая после минуты полнейшего вакуума:       — …вам не следует принимать такие решения, не посоветовавшись с руководством.       Ну, конечно. Демо-версия закончилась. Купите лицензию, чтобы продолжить просмотр.       — Майор?       — Я вас услышала.       Выходит резковато, но на зубах скрипит такое внезапно сильное раздражение, что шансов реанимировать положение у нее нет. Киллиан морщится и считает: раз-два. Самое время для дыхательных упражнений.       — Хорошо, — после продолжительной паузы заключает Арамаки и выводит на экран досье. — Еще один ученый «Ханко Роботикс» найден мертвым — это доктор Даллин. Ее биомон засек массивные повреждения. Выехавшая на вызов бригада «Траума тим» зафиксировала смерть и церебральный взлом. Агент Бато уже едет, присоединяйтесь к нему.

***

      Бато приезжает на своем неизменном Квадра Турбо. Плавные линии матового черного корпуса он гладит с особой, трепетной нежностью и, мягко похлопывая покатую крышу, говорит подошедшей Мире: «Видишь? Сейчас так уже не делают». Что подразумевается под этим «так», ей спрашивать не хочется.       — Я согласна благословить этот идеалистический союз, если ты отлипнешь от своей машины, — бросает майор, даже не останавливаясь, и сворачивает по направлению к огороженной сигнальной лентой территории.       Он догоняет напарницу очень быстро и, поравнявшись, неодобрительно качает головой:       — Бессердечная. На такой еще лет двадцать назад ездила легенда «Посмертия».       Мира резко останавливается.       — А тебе-то откуда знать?       — Что?       Бато выглядит как нашкодивший щенок. Сконфуженный и не до конца осознающий, что может быть такого в его словах. Мире в общем-то плевать как на корпоративную этику, так и на идеалистические взгляды террористов, для которых подрыв Арасака-Тауэр с кучей сопутствующих невинных жертв — это высочайший акт бунтарства и восстановления справедливости, но все-таки…       — …просто давно хотела спросить, как ты вообще оказался на этой работе.       Он рассеянно пожимает плечами:       — Да как все. Корпорация, перспективы, карьера. Как будто сейчас много альтернатив.       И это правда. После того, как тело Ёринобу отвергло энграмму собственного отца, Сабуро, весь семейный бизнес Арасаки перешел к единственной наследнице. Золотой век корпораций подошел к концу, и начался железный.       Ханако, потеряв всех дорогих ей людей, взялась за дело стальной хваткой: добилась монополии на рынке, уничтожив «Милитех», ужесточила цензуру в корпоративной культуре и стала отыгрываться на старых врагах семьи.       «Ханко Роботикс» стал ее первым самостоятельным проектом, где она реализовала всю свою неуемную страсть в борьбе с терроризмом, a.k.a оппозицией.       — Ну да, — кивает майор и возобновляет движение. — Как все.       — Как говорят испанцы, echar agua al mar, — смеется Бато и хлопает ее по плечу. — Расслабься, chica.       Мира слабо улыбается и говорит:       — Конечно, Джеки.

***

      Хорошая новость в том, что убийство доктора Даллин дает им больше информации, чем все вместе взятое расследование. Киллиан находит в ее квартире чип с именами всех ученых «Ханко Роботикс», которые работали над каким-то секретным проектом под кодовым названием Vendetta. Большая часть уже мертва, так что вычислить будущих жертв не составляет труда.       Плохая новость — следующая, скорее всего, доктор Уэллет.       Арамаки объявляет план-перехват ученой по дороге в Орбитал-Эйр. В Уотсоне мусоровоз на всей скорости влетает в автомобиль, который ведет ее помощник, и Уэллет чудом после этого выживает. Когда взломанный нетраннером водитель пытается завершить начатое, Мира уже оказывается рядом и отстреливает ему кисть.       Затем — погоня. Приходится применить оптическую маскировку, чтобы перехватить нападавшего, и все равно завязывается драка. Майор думает, что для обычного водителя мусоровоза у него многовато имплантов. Пока мужик палит вокруг из пистолета-пулемета, она бросается на него и валит на землю. А потом бьет.       Бьет в лицо, корпус и снова по челюсти, пока тот хохочет и захлебывается водой, кровью и собственными слюнями, и она не может остановиться.       Бато приходится оттаскивать Миру от него, перехватив оперативнице руки, но этот смех еще долго не умолкает в голове.       Пока мужик не говорит, улыбаясь кровавым ртом:       — Привет, Ви. Мы скучали.