Мы никогда не умрем

      На удивление они тихо пережидают бурю. Больше отрядов «Ханко Роботикс» не посылает, они торчат в очередной глуши и глушат очередное пойло, чтобы скоротать время. Все почти по-семейному.       Если не считать резко и троекратно вернувшегося недоверия. Даже Сойка избегает прямых и искренних разговоров, не выходя на контакт. Не будучи заключенной, Мира чувствует себя пойманной в безвыходную ловушку сильнее, чем обычно.       Бато присылает одно единственное сообщение: «Я жив. Спасибо».       И все ее старания летят к чертям, потому что Киллиан решила, что сможет усидеть на двух стульях. Сможет совмещать и то, и другое, оставшись незамеченной и почти непогрешимой для каждой из сторон. Но так не бывает.       Она долго расхаживает по крыльцу с сигаретой в руках, будто старые, заплесневелые доски дома смогут ей дать ответ. Если достаточно постараться. Но пачка, которую она нашла дома, почти заканчивается, а решение в голову так и не приходит.       Мира падает на скрипучее кресло возле входной двери и рассматривает горизонт. Он тонет в бледно-алых оттенках, солнце мягко клонится к закату, а майор вязнет в мыслях, которые никогда не приносят ничего, кроме сожаления.       Дерьмо. Ебаное дерьмо.       — Вот бы Джонни был здесь, — бормочет Киллиан себе под нос и чертыхается.       О, Джонни. Легендарный Сильверхенд. Застрявший в ее или не совсем голове мудозвон со своим мнением на каждую ситуацию в жизни. Рокер, террорист и… пожалуй, близкий друг, которого у Миры не было, но был у Ви.       Что бы он, интересно, сейчас сказал? Наверное, что-то из серии: «Я сейчас расплачусь! Хорош, Ви. У тебя еще будет время наматывать сопли на кулак, а теперь соберись и надери зад этим «Арасаковским» ублюдкам!».       Вся ее голова — мешанина из мыслей, воспоминаний и отрывков прошлого. И Мира уже не называет их чужими. Глупо было бы отрицать, что она не изменилась.       Будто не приняла эту часть, как саму себя. Хотя бы частично.       — Уже слышала это имя, — холодно роняют где-то над ухом, и майор поднимает голову в сторону звука. Это Джуди и, пожалуй, худшего сценария не придумаешь. Но она продолжает достаточно нейтрально. — Тебя опять клинит?       — Это ты еще о чем? — опасливо переспрашивает Мира и стряхивает пепел с сигареты.       — Как при штурме, — пожимает плечами Альварес и прислоняется к стене, устраиваясь рядом. — Твое сознание как будто отключилось. А потом ты начала палить, словно ты гребаный Дэвид Мартинес из того аниме…       — Тоже роешься по мусоркам?       — Чего?       Мира откашливается, глянув в недоуменное лицо напротив. Что ж, эту деталь лучше опустить до лучших времен. А лучше — навсегда.       — В смысле, я тоже смотрела этот брейнданс. Удивлена только, где ты его откопала.       — О, это, — отмахивается Джуди и уклончиво добавляет, явно не желая продолжать тему. — Свои источники.       Киллиан медленно и методично тушит сигарету, вдавливая ее в подлокотник, не уверенная, как продолжить этот разговор и стоит ли вообще это делать. Но монтажер брейндансов, кажется, не собирается уходить. Поэтому Мира говорит:       — Нет… Просто вспомнила кое-что про старого друга.       — М-м-м. Помню, как Ви менялась, когда над телом брал контроль Джонни… Как-то заявился посреди ночи с обезумевшим взглядом и убеждал, что она собирается сделать что-то тупое… — Джуди резко вздрагивает, будто от пробравшего до костей холода, и кисло добавляет. — Зря я его не послушала.       Киллиан ворошит свои волосы ладонью и не в первый раз подмечает, что они слишком длинные. А потом, вспомнив, что здесь не одна, фыркает:       — Ты так говоришь про все, что делала Ви.       — Ты. То есть, Ви, да.       — Все еще путаешь нас? — с усмешкой переспрашивает Мира и поднимается, чтобы облокотиться о перила на крыльце, и дать себе небольшую передышку от этого зрительного контакта. Но в спину прилетает:       — О, больше нет. Ты достаточно категорично заявила о себе в прошлый раз.       Вот оно. Язвительное замечание, которого Киллиан ждала и которое было неизбежно. Она шумно выдыхает через нос, резко разворачивается, скрещивая руки на груди, и, опираясь на перила корпусом, категорично заявляет:       — Я ни капли не сожалею о том, что оставила его в живых.       — Может быть, я не об этом? — усмехается Джуди и изящно устраивается в кресло, закидывая ногу на ногу. — На самом деле, благодаря этому случаю я поняла, что твое сознание все еще здесь. Или, стой, как бы там выразились твои друзья из «Ханко Роботикс»… энграмма не поглощает его?       На лице Миры расползается кривая улыбка, но сдерживать себя становится труднее.       — Ты ни черта не знаешь об этом.       — Да? Расскажи мне. Я ведь десять лет не просто гонялась за тобой, а состояла в оппозиции, — с наслаждением растягивая слова, издевается Альварес и не сводит с собеседницы взгляда. — И срывала ваши планы один за другим.       Киллиан сжимает челюсти. Знает, что это манипуляция. Простая и бессердечная, но все равно ведется.       — Ты хочешь верить, что Ви здесь. Ведь все так просто: есть энграмма, чья задача — просто выдавить чужое сознание и занять себе его место. Меня стирают, и вы снова вместе. Счастливая и дружная семья, — Мира делает шаг вперед и облокачивается ладонями на подлокотники кресла, закрывая собеседнице пути к отступлению. — Но нихрена подобного, ведь есть я, и я спасаю своего дружка из «Ханко Роботикс», что ломает ваши планы.       Самодовольная улыбка с лица Джуди не сползает до конца всего монолога майора.       — Спасаешь дружка и предаешь всех остальных, — кивает Альварес и пододвигается ближе, вытягивая из кармана комбинезона пачку сигарет. — Планирование всегда было твоей сильной стороной, да?       — Это еще что значит?       — Это значит, что тебя никогда и не интересовала корпорация. Ты боролась с оппозицией и выполняла приказы, как и полагается идеальному солдату, но тебе было плевать. Когда появилась брешь в этой истории, ты ухватилась за первую возможность, чтобы найти ее источник. Когда нужно было пойти против правил, ты спасла своего друга. Когда оказалось, что у тебя были близкие, ты сожгла к чертям все свои идеалы, и пошла за тем, что давало хотя бы призрачную надежду.       Джуди лениво поджигает сигарету и выдыхает дым прямо в лицо напротив:       — Не так уж вы и отличаетесь, правда?       — Это не значит, что мы — один и тот же человек, — гораздо тише возражает Мира спустя ужасно долгую паузу и запоздало понимает, что они оказываются слишком близко. Прежний запал злости тает, и майор хочет отодвинуться, но это бы означало, что она сдалась. А отступать сейчас ни в коем случае нельзя, потому что…       Потому что ей важно, очень важно доказать, что все происходящее — не просто следствие того, что энграмма занимает ее сознание.       — Не поверишь, кто поступал так же, — с задумчивым видом, будто вспомнив что-то приятное, говорит Альварес, но когда Мира хочет это оспорить, та качает головой. — Нет, стой. Когда мы познакомились с Ви, она была наемницей. Но мама Уэллс рассказала о том, как она ушла из корпорации. И как ей помог в этом Джеки.       — Это не…       — Это не просто воздействие энграммы, — заканчивает за нее Альварес, придвигаясь ближе, стряхивает пепел и добавляет, не разрывая зрительный контакт. — Думаешь, Ви всегда поступала так же, как Джонни?       Киллиан чувствует чужое дыхание на своих щеках и слишком отчетливо вспоминает, как оно ощущалось еще ближе.       И это чертовски некстати.       Мира смотрит на чужие губы и почти ощущает их вкус. Смотрит на шею и чувствует покалывания в пальцах от того, как приятно было ее сжимать. Смотрит на волосы, которые можно перехватить одной рукой, заставляя запрокинуть голову, пока ставишь засос на ключицах и, ох, блять…       Это так привычно и знакомо, будто она делала это всегда.       Но Ви вела себя не так.       «Ви вела себя не так» — думает Мира, и это заставляет ее действовать.       Киллиан медленно проводит пальцами по скуле Альварес и думает, что та ее пошлет. Затем — обхватывает ладонями лицо напротив, мажет по губам поцелуем, скользнув языком между губ и торопливо пройдясь по кромке зубов, и все это время ждет, что ее оттолкнут. Но ничего не происходит.       Тогда Мира впечатывает в ее губы еще один поцелуй — жадный и надрывный — пригвождая всем своим напором к креслу, которое жалобно скрипит под их весом. Влажность чужого рта пьянит, и майора кроет. Джуди в ответ хватает Киллиан за куртку, резко потянув на себя и сжав пальцами ткань так сильно, будто кто-то из них сейчас в силе передумать и уйти.       Но это выше всех ее чертовых сил, и Мира с удовольствием обреченного плавится в чужих объятиях.       Они целуются, исследуют пальцами все доступные и открытые участки кожи, задирая или вовсе срывая одежду и перехватывая инициативу друг у друга. Киллиан сжимает чужую шею — возможно, сильнее, чем следовало, — и второй рукой притягивает девушку к себе за бедра, скользя ладонью под край штанов и вырывая у той несдержанный стон. Мира слышит чужое сбившиеся дыхание и готова рычать от удовольствия.       Джуди резко отталкивает ее, поднимается с кресла и снова притягивает к себе, только для того чтобы затащить в дом, врезаясь по пути во всевозможные преграды в виде стен, мебели или дверей. Майор хмурится, бормочет едва осознанные возражения, взывая к рациональным доводам на тему того, что они все еще не знают, где Соми, но Альварес не дает закончить ни одно из них. Тянет в сторону ближайшей комнаты и, толкнув на кровать, усаживается сверху.       Киллиан смотрит в потемневшие от желания глаза напротив, глубоко и медленно выдыхая, с немым вопросом, хочет ли та остановиться. Как будто у кого-то из них сейчас хватит на это силы воли. Как будто кто-то из них действительно хочет остановиться.       Но Джуди нетерпеливо стягивает с себя топ и проводит рукой по груди майора, вдавливая ногти в податливую кожу. Самое то для их садомазохистических отношений. Все стоп-слова в эту секунду теряют свое значение.       Мира хватает ее за бедра, рывком тянет на себя и скользит ладонями выше, изучая каждый сантиметр, царапая татуировки, с голодным нетерпением оглаживая все линии и изгибы тела.       И этого чертовски мало.       Джуди берет ее за шею и целует куда придется — в губы, линию челюсти, мочку уха, — с жадным удовольствием облизывает ключицы, приподнимаясь, чтобы Киллиан смогла расстегнуть ремни на их штанах, а затем впивается зубами, совсем не рассчитывая силу. Кожа горит от прикосновений, но хочется только больше — Килиан сдавленно стонет и вместе с тем выгибается сильнее, цепляясь пальцами за чужие плечи. Так крепко, что на завтра обязательно останутся синяки, но пока это физическая необходимость.       Остатки верхней одежды, наконец, летят на пол.       Мира хочет перехватить инициативу, но ей тут же зажимают руки над головой. Девушка слабо и неубедительно возмущается в ответ, пока ладонь Джуди не скользит под ткань чужих трусов, и майор подставляется навстречу, жарко и нетерпеливо выдыхая. Возбуждение электрическим током проходит вдоль всего позвоночника, вызывая крупную непроизвольную дрожь.       Медленные круговые поглаживания на клиторе сменяются резкими и быстрыми движениями, пока Киллиан задыхается, нетерпеливо сжимая бедра. Ей все-таки удается высвободить одну руку, и майор тянется к голове Альварес, крепко сжимая ее волосы и притягивая к себе.       А затем — дразняще шепчет на ухо, почти касаясь его губами:       — Так и собираешься церемониться?       Джуди прекращает свои движения и демонстративно облизывает влажные пальцы, которые только что были на чужом клиторе.       — Только если не прекратишь вести себя как сука.       — А я думала, тебе такое нравится.       Альварес усмехается, и затем Мира переворачивает ее, пользуясь минутным замешательством, чтобы перехватить контроль.       — Не прекратишь, — утвердительно заключает Джуди, почти убедительно пытаясь скрыть удивление от такой смены позиций, и Киллиан обворожительно улыбается, ласково убирая той волосы за ухо.       — Не сегодня.

***

      Мира просыпается в постели одна. Она нехотя вылезает из-под одеяла и подходит к зеркалу возле тумбы, рассматривая вереницу из засосов, чтобы убедиться, что ноющие покалывания по всему телу — не часть фантомных ощущений. Темно-фиолетовые синяки от шеи до ключиц и даже на бедрах вполне реальны и вполне ощутимо отдают болью, если надавить на них кончиками пальцев.       После непродолжительных анатомических обследований она решает найти Джуди и еще несколько минут пытается отыскать остатки своей одежды, разбросанной по комнате.       После ванной Мира бредет в гостиную на звуки телевизора и запах чего-то съедобного. Альварес сидит на диване, лениво поворачивает голову в сторону шума и непринужденно бросает, похлопывая ладонью по месту рядом:       — Иди сюда.       — И тебе привет, — прокашлявшись, неловко бормочет Киллиан и садится рядом.       — Не смотри так жалобно, — фыркает монтажер брейндансов и пододвигает к девушке чашку свежезаваренного кофе. — Это тебе.       — Не смотрела я…       — Я все равно не буду пить, не обольщайся. Это не специально для тебя.       — Ладно.       Мира закатывает глаза, но от завтрака не отказывается. Предпочитает не говорить, что это звучит почти обидно, потому что иначе их соревнование в поддевках друг друга не закончится, и они ничего не обсудят.       Майор делает глоток и с улыбкой заключает:       — Черный.       — Как душа наемницы, — отвечает Джуди, не смотря в глаза, но эта внимательность к деталям все равно не остается незамеченной. Мира вспоминает, как именно Ви рассказала своей девушке об этом, и усмехается, отчего Альварес вдруг щетинится. — Или оперативницы. Ой, забей.       Киллиан молчит, но не хочет, чтобы пауза затягивалась до прежнего напряжения. Поэтому говорит первое, что приходит в голову, но закончить фразу не успевает:       — И, эм… Так что у нас?..       — Ты охуеешь, — резко перебивает ее Альварес и переключает на новостной канал. — Смотри, что показывают.       Мира вопросительно и слегка недоуменно изгибает бровь и обращает свое внимание на телевизор.       — «Ханко Роботикс» сообщают, что свернули одну из программ. По нашим сведениям, она связана с внедрением «Душегуба». Несколько человек, которые числились сотрудниками компании, совершили ряд террористических действий. Один из них — подорвал башню, которая стоит уже сто лет и служит штабом для их главного филиала…       Мира смотрит на фоторобот в новостной сводке с красными авиаторами и армейскими жетонами на шее и без сомнений говорит, уже не слушая диктора:       — Это блядский Джонни Сильверхенд.