Мы никогда не умрем

      Соми долго рассматривает экран монитора, массируя свои виски подушечками средних пальцев, пока молчаливое, но едва сдерживаемое нетерпение за спиной не становится слишком ощутимым. Она отталкивается ладонями от столешницы и, повернувшись на сто восемьдесят градусов на компьютерном кресле, устало выдыхает:       — Ну, и… какой у тебя план?       — Не знаю, — беспокойно бормочет Мира и поднимается с дивана, начиная мерить шагами комнату. — Но это значит, что не у одной меня энграммы дают сбой. Нам нужно выяснить, где Джонни. Нам нужно его достать.       — Послушай, — вмешивается Джуди и, встав следом за оперативницей, подходит к ней ближе. — Даже если он выжил после этой самоубийственной вылазки… Сейчас нельзя так подставляться. Если… — монтажер брейндансов на секунду запинается, заметив решительный взгляд Миры, и продолжает уже с меньшим напором, но все еще уверенно. — Если это правда Сильверхенд, они ни за что с ним так не проебутся, как с тобой.       — Будут вычищать его код раз за разом, — утвердительно кивает Киллиан и сухо констатирует. — А потом, когда выжмут из него все, просто возьмут другого.       — Мы не можем действовать без плана, — снова предпринимает попытку переубедить ее Альварес, и судя по зло сжатым в кулаки рукам, терпение и аргументированные дискуссии подходят к концу. — Думаешь, ворвешься в офис «Арасаки» и заберешь все, что тебе вздумается, как 10 лет назад? Да нихрена подобного!       — Им же хватило ума снова вживить его энграмму в чью-то башку, — огрызается Киллиан и разворачивается к Сойке с каким-то свирепым отчаянием во взгляде. — Да бросьте, как будто вы сами не понимаете, какой это шанс! Стоит переманить даже часть солдат наподобие меня, и «Ханко Роботикс» станет уязвима для атаки.       Джуди громко и обреченно вздыхает, махнув руками, будто признавая, что переспорить Миру — идея даже хуже, чем то, что обычно предлагала Ви. Она уже собирается уйти, но напоследок бросает:       — Когда твое бравое войско сбежит и сдаст нас за прежнее место в корпорации, не говори, что я не предупреждала.       — О, — с каким-то издевательским наслаждением роняет майор и неторопливо движется по направлению к собеседнице. — Ты никому не доверяешь, я поняла. Но в одиночку здесь не победить, и я это почувствовала на своей шкуре. А сейчас у нас есть возможность что-то поменять, не выстраивая планы на одну операцию годами.       — Я просто проявляю осторожность, — аккуратно говорит Альварес, но даже не думает отступать. — И этот план спас твою жопу в тот момент, когда это было нужно. Заявись мы раньше, стала бы ты нас слушать?       Мира смотрит на нее с вызовом, пока взгляд не скользит ниже, и майор не замечает вереницу засосов, скрытых под наспех накинутой курткой. Она торопливо отворачивается и пытается восстановить цепочку мыслей в своей голове. Думает о том, что планирование, возможно, и правда не самая сильная ее сторона, но это же Джонни…       Это же Джонни, в конце концов.       — Ладно! — наконец, подает голос Сойка после затянувшейся паузы, пререканий и напряжения, которое возникает каждый раз, как только эти двое сталкиваются вместе. — Я уже поняла, что сраться вы можете бесконечно… У меня есть идея, которая не понравится ни одной из вас.

***

      План Сойки не то чтобы плох. На одну половину рассчитан на большую удачу, а вторая почти гарантирует то, что их убежище снова обнаружат, и им придется отстреливаться от очередного отряда оперативников. Но, учитывая, что для Миры это единственная возможность выйти на Джонни, она соглашается.       Майор предупреждает, что ей нужно уехать и, на удивление, не получает возражений. Сойка оказывается слишком занята, а Джуди — раздражена, чтобы узнать, куда именно.       До города Мира доезжает на попутке, а после идет к станции метро, чтобы отправиться в Маленький Китай, где неизменно располагалась клиника Виктора Вектора.       Солнце ярко слепит глаза через окна, пассажиры с усталым и незаинтересованным видом заходят и выходят из поезда, а Найт-Сити сверкает роскошными, бедными и привычными кварталами, будто ничего и не изменилось. Люди, как и 10 лет назад, едут на работу, откинувшись на сидение, облокотившись на окно или уткнувшись взглядом в новостную сводку, которую крутят на телевизоре, установленном в каждом вагоне. Остается надеяться, что клиника Вика тоже осталась на том же месте.       Мира безуспешно пытается устроиться поудобнее, снимает кожаную куртку, чтобы подложить под голову, а затем с раздраженным вздохом кладет ее себе на колени, обращая все свое внимание на пейзаж, затем — других пассажиров и, в конце концов, пялясь в мелькающие на экране имена и короткие репортажи о едва узнаваемых людях и компаниях.       Выйдя на нужной станции, бредет на ощупь и почти проклинает свою затею. Когда на горизонте мелькают знакомые фасады зданий и вывеска «Биотехники», майор уже чувствует на зубах привкус разочарования, но не останавливается. Мимо проходит какая-то шпана в поисках жертвы послабее и бросает ей что-то раздраженное вслед на тему проклятых корпоратов.       Дальше — внутренний двор, неприметный спуск по лестнице в подвал, металлическая тяжелая дверь и…       Комната выглядит непривычно. Отшлифованная по брендбуку, с белыми стенами, прозрачными витринами, на которых сверкают новейшие импланты и рекламные воронки на неоновых вывесках, и вышколенными сотрудниками, снующими между покупателями. Киллиан медленно бредет к стойке с администратором, неуютно озираясь в поисках хотя бы едва знакомой детали, но это бесполезно. Все сияет корпоративным блеском «Биотехники».       Над ухом звучит почти что пренебрежительное:       — Вам что-то подсказать?       — Мне нужен Виктор Вектор, — сглотнув неприятный ком в горле, твердо говорит Мира и облокачивается на стойку.       — У вас запись? — с фальшиво-дружелюбной улыбкой уточняет менеджер, и майору хочется перейти на рукоприкладство.       Она мысленно отсчитывает до пяти и дробит максимально членораздельно:       — Личная встреча. Просто сообщите ему о…       — Ваше имя?       — Ми… — Киллиан прикусывает язык, нетерпеливо барабанит пальцами по столешнице и клянется, если ее еще раз перебьют, то… — Ви. Валери. Просто скажите Вику, что его ждет…       — Секунду, я проверю по базе данных и…       — Ох, простите, это наш новый сотрудник! — этот тон отличается от его коллеги. Мира переводит взгляда на возникшего из служебного выхода парня с фирменной формой и бейджиком и наблюдает, как ему уступают место за стойкой. — Как вы сказали ваше имя?       — Валери. Для Вика — Ви.       — Да-да… — причитает парень с розовым коротким ежиком на голове и начинает лихорадочно что-то искать в выдвижных ящиках. — Знаете, я работал с ним ассистентом, когда он только согласился сотрудничать с корпорацией. Сейчас он, разумеется, уже заведует более крупными делами и уехал из Найт-Сити…       — Уехал?.. — едва слышно повторяет майор, почти теряя всякую надежду, но энтузиазм администратора нисколько не убавляется.       — Да, его перевели ближе к основному филиалу нашей компании. Но вам он оставил сообщение! Не электронное, что-то ретро… Вы знаете, в этом весь Виктор…       Что-то ретро. Ну да, Вик. Открытка, письмо, короткая записка для подруги, пропавшей почти полвека назад…       — Вот! — прерывает поток ее мыслей администратор и протягивает девушке запечатанное письмо, как и обещал. — Просил передать лично в руки.       Мира бережно принимает конверт из чужих ладоней и после недолгого осмотра прячет его в карман кожаной куртки.       — Спасибо.       Она разворачивается к выходу и слышит, как в спину прилетает поставленным голосом:       — И помните, новейшие эффективнейшие импланты вы можете установить у «Биотехники»!

***

      На улице необычайно свежо. Мира приваливается к ближайшей стене, глубоко вдыхая городской воздух и почти интуитивно исследуя внутренние карманы в поисках сигарет. Вспоминает, что докурила последнюю пачку в убежище, и чертыхается, пока кто-то рядом не протягивает ей никотин с зажигалкой.       — Прикурить тебе, дорогая?       Киллиан набирает полные легкие воздуха, чтобы от души послать этого мужика с чудовищно привычным низким тембром голоса, но все ругательства застревают в горле, когда она видит знакомую ухмылку, которую невозможно спутать с чем-то другим.       — Какого хрена…       — Так непривычно видеть тебя не в своей голове, ты хотела сказать?       Мира смотрит на черные густые волосы, красные авиаторы, жетоны на шее и куртку «Самураи». Жадно хватает воздух ртом пару секунд и говорит первое, что приходит в голову:       — Еб твою мать, Джонни.       — А я уж думал, не узнаешь, — скалится мужик и в буквальном смысле снимает шляпу. — Прости, детка, устраивать перфоманс сейчас было бы не лучшей идеей.       — И это говоришь ты? — вдруг усмехается девушка, принимая сигарету и прикуривает о протянутую зажигалку, критично осматривая внешний вид собеседника. — Что это еще за конспирация? Ты что, из кино ХХ века вылез? Ты знаешь, что нуар умер еще в 50-х?       — Сама не лучше, — фыркает Джонни, скрещивая руки на груди. — Оперативница из корпорации. Не думаешь, что мы это уже проходили?       — Пошел нахер.       Сильверхенд ржет. Затягивается сигаретой, выдыхая клубы дыма над головой, и улыбается ей так, что в чужих чертах лицах она видит прежнего Джонни. Мира смотрит на него как на призрака во плоти, хотя сама не то чтобы сильно отличается.       И это пиздец как пугает.       Киллиан в последний раз затягивается сигаретой и тушит ее о ближайшую стену, все еще удивленно рассматривая чужое лицо и растерянно бормоча:       — Джонни, ты такой старый хрен, а выглядишь лет на тридцать.       — Да я уже почти бог, блять, живу больше века! — восклицает он и демонстративно кружится на месте, раскинув руки словно в ожидании аплодисментов. Будто его все еще никто не видит. Или видит, что даже хуже. — Еще одно перемещение, и я буду самым старым рокером в мире.       — Ты уже самый старый рокер в мире, — качает головой девушка и выбрасывает бычок. — Пошли, мне надо тебя кое с кем познакомить.