Мы никогда не умрем

      Знакомство-воссоединение проходит… приемлемо. Первой их встречает Джуди, беспокойно прохаживаясь взад-вперед по крыльцу, пока не замечает гостя. Но, даже не успев открыть рот, получает фирменное Сильверхендовское:       — Ебать мой хуй, да это же сама Джуди! Эй, Ви, у тебя в штанах вроде не было ничего особенного, чтобы искать тебя 10 лет! Или ты что-то от меня скрыла?       Пока Альварес давится дымом, Джонни уже поднимается на крыльцо, с беспечным видом плюхается в кресло рядом с девушкой и довольный собой закидывает ноги на перила.       Мира хочет умереть на месте. Разрывается между тем, чтобы покрыть рокера трехэтажным матом или просто удавиться от испанского стыда. Когда эти остроумные реплики слышала только она, было проще. Хотя, наверное, со стороны их перепалки смотрелись очень комично.       Поток ее мыслей прерывает Сильверхенд, который, очевидно, решает высказаться до конца и сделать еще одно глубокомысленно замечание:       — Хотя, похуй. Значит, вы до сих пор трахаетесь?       — Господи, блять, — раздраженно выдыхает Мира и поднимается за ним следом, старательно избегая взгляда Альварес. — Ты хотя бы иногда можешь вести себя нормально?       — Да я просто паинька, — хмыкает он и, стягивая с себя шляпу, оглядывается. — А где вторая защитница обездоленных?       К Джуди возвращается дар речи, но майор по какой-то причине все еще не может заставить себя взглянуть ей глаза, поэтому до конца не понимает ее настроение:       — Вижу, нет смысла спрашивать, кто это. А вот как ты его нашла…       — Она-то? — вклинивается Сильверхенд. — Обязательно расскажу эту охуительную историю. Но только после того, как выпью.       Наткнувшись на неодобрительный взгляд Киллиан, мужчина пожимает плечами.       — А хули ты думала? Последний раз я был в твоем теле и почти стал трезвенником. Больше такой ошибки не допущу.

***

      С Соми все проходит легче. Джонни почти беззлобно припоминает ей, как в их первую встречу нетрранер отключила его от сознания Ви. Сойка легко парирует этот выпад и говорит, что просто дала им немного времени, чтобы отдохнуть друг от друга, потому что «вы уже напоминали закоренелых женатиков, готовых поубивать друг друга».       Такой ответ его удовлетворяет. Рокер усмехается: «Это наше обычное состояние», понимающе кивает и уходит в сторону холодильника, насвистывая какую-то мелодию.       У Миры появляется несколько минут на передышку. Уставшая и немного раздраженная, она валится на диван, и, потирая переносицу, думает, что все могло пройти и хуже. Это ведь Джонни, конечно, могло.       Левого плеча легко касается чья-то мягкая ладонь.       — Эй, — зовет Джуди, аккуратно усаживаясь рядом. — Ты как вообще?       Мира приоткрывает один глаз и мученически стонет.       — Что ж, я… рассчитывала на менее эффектное появление. И прости, — Киллиан неопределенно взмахивает ладонью куда-то в сторону кухни. — За него… Это…       — Это же Джонни.       — Ну, да.       Она неловко улыбается, не зная, что еще тут можно добавить, и чувствует новый прилив вины. За неожиданную мягкость со стороны Альварес после того, что перед уходом наговорила ей майор. В этом контексте чужая рука на плече вызывает смешанные ощущения.       И волну невольной дрожи по спине.       Джуди, видимо, улавливает эту смену настроения, потому что убирает ладонь. И демонстративно прокашливается.       — Так мне не стоит опасаться за хвост?       — Мы встретились рядом с клиникой Вика… Точнее, сейчас там клиника «Биотехники». Зашла и вышла за пять минут. Его там уже давно нет.       — О…       — Черт, прости, — Мира запоздало понимает, как неуместно и жалко это прозвучало. Горло начинает свербить, а под ребрами отдает тянущей болью. Но у нее нет права вываливать эти внезапные эмоции на собеседницу и, тем более, детально рефлексировать. — Ты не об этом спрашивала. Нет, не думаю, что кто-то мог за нами следить.       — Это повлияло на тебя гораздо сильнее, чем ты думала, да? — осторожно уточняет Альварес после непродолжительного молчания, и Киллиан дергано кивает. Эмоций становится слишком много, воздуха — слишком мало, а тело словно сковывает от нервного напряжения.       Майор несколько раз сжимает и разжимает кулаки, будто сдавливая воображаемый эспандер, но избавиться от тревожных мыслей это не помогает. От нее ждут решений. Какого-то плана. Как минимум — ответа на конкретный вопрос, с которым Мира уже затянула. Не обнаженных психотравм и самоанализа. Поэтому оперативница пытается свернуть эту тему и отшутиться, испытывая какой-то панический ужас перед перспективой прощупывать свои чувства глубже:       — Вика я вспомнила одним из первых… Но вряд ли скоро увижу. Да и это неважно! Хоть не придется снова читать лекцию о своей жизни…       — Скажи спасибо, что хоть кто-то из твоих старых знакомых жив! — звучит прямо над ухом, а затем на диван рядом с Киллиан плюхается Джонни, едва не разливая на нее пиво и протягивая вторую бутылку. — Будешь?       — Ага, — Мира виновато переглядывается с Джуди и перехватывает алкоголь из рук Сильверхенда, мысленно благодаря его за возможность отвлечься и не продолжать прошлый разговор. — Но тебе почти… сколько? В смысле, динозавры вымерли где-то 65 миллионов лет назад…       — Пиздец остроумно. А лекция о своей жизни называется автобиографией, балда. И ты до нее еще не доросла.       — Обязательно спрошу твоего мнения, если решу написать. Мне нужно еще что-то с тобой согласовать?       — Только если решишь брать Арасака-Тауэр штурмом, — невозмутимо отвечает Сильверхенд, даже не подавившись такой дозой сарказма, и с задумчивым видом закуривает. — Говорят, три — счастливое число.       Мира смотрит на рокера в полнейшем ахуе, пытаясь понять, не шутит ли он. Но нет, Джонни выглядит абсолютно серьезно.       — Просто охуеть. Ты не меняешься.       — Ты тоже. Хотя старое тело было посимпатичнее, это тебе не так идет.       — Боже, — Альварес закатывает глаза и резко встает с дивана, подняв руки в знак капитуляции. — Оставлю вас.       — Ну, скажи? — продолжает настаивать Сильверхенд и, резко опрокинув в себя пиво из бутылки, морщится. — Не, так не годится. Такую разбавленную мочу я пить не буду. Она не подходит для долгожданного воссоединения.       — Только не говори, что скучал.       — По тебе? Как по геморрою в жопе.       — Само очарование, — бормочет Киллиан, поднимаясь с места, и бредет к двери, пока не оборачивается у самого выхода. — Пошли, достанем тебе пиво.

***

      Они паркуются на просторном горном плато недалеко от дороги и устраиваются на вытянутом капоте. Вместе с банками купленного пива в руках, ради которого пришлось объездить четыре крупных супермаркета, чтобы в итоге найти нужную марку в неприметном частном магазинчике. Там же Мира почти рефлекторно берет несколько бутылок Ни-колы с бурито для Джуди.       — Это не просто лагер, — довольно скалится Джонни, цепляя указательным пальцем ключ-кольцо жестяной банки. — Это лучший во всем Найт-Сити лагер! И судя по всему, за последние 50 лет пива пизже не сварили.       — Ну, конечно, — закатывает глаза Мира и, следуя его примеру, открывает банку с характерным шипящим звуком. — Арасаку не свергли, Микоси не взорвали, алкоголь разбавили… А ты брюзжишь как дед.       Сильверхенд пропускает эту колкость мимо ушей и блаженно выдыхает, улегшись на капот:       — Ебать, ну, просто счастливое воссоединение двух старых террористов… Хоть роман по нам пиши.       — Автобиографию, — поправляет его Киллиан и закрывает глаза козырьком ладони, рассматривая горизонт с заходящим солнцем. — Все равно странно видеть тебя… знаешь, не только в своей голове.       Мужчина хмыкает и поворачивает голову в сторону собеседницы.       — Раз уж ты тоже решила обзавестись новым телом… Ну, и как оно тебе?       — Ничего я не решала, — раздраженно бросает майор и запоздало прикусывает губу. Не хватало еще начать срываться на всех подряд. Джонни даже старается и не выводит ее намеренно. — В смысле, это не просто чье-то тело. Даже не знаю, чьего сознания во мне больше…       — Ясен хуй, — небрежно отмахивается Сильверхенд, будто она сказала нечто само собой разумеющееся. — В нашем с тобой случае тоже не было единоличного управления. Если только не глотали колеса… Но я спросил о другом.       Ей требуется несколько секунд для того, чтобы собраться с силами и ответить, не вывалив на собеседника сразу всю гору своих переживаний. Но когда Киллиан начинает говорить, остановиться кажется трудным.       — Иногда я чувствую себя так, будто украла у нее жизнь. У Ви, в смысле… Это особенно иронично, учитывая, что Мира тоже работала оперативницей, когда началось просачивание… Прикинь, начала с того же, что и тогда! — девушка вдруг замолкает, а после заходится в истерическом смехе. — Пиздец, у меня как будто раздвоение личности, и каждой из них я дала имя. Одна — хороший коп, другая — плохой.       — Значит, теперь ты почувствовала, каково оказаться в шкуре поехавшей корпоратки?       — Ой, заткнись.       Мужчина приподнимается на локтях, чтобы сесть, и, зацепив солнцезащитные очки за край майки, серьезно и внимательно осматривает Миру.       — Слушай, я не Арасаковский биоинженер, но прохожу через это уже не первый раз. Нет здесь хорошего и плохого копа. Нет вора и настоящего «я». Есть просто вы и, судя по всему, ваши сознания уже почти слились… А это, сама знаешь, гораздо лучше, чем делить одну башку и постоянно собачиться. — И после недолгой паузы насмешливо добавляет, выйдя из роли умудренного опытом жизни гуру в привычного Джонни Сильверхенда. — И вообще я лучше пущу себе пулю в лоб, чем снова окажусь в чьем-то поганом теле.       — Эй, ты говоришь про меня!       — Ну да, срать вместе с тобой было очень романтично. Беру свои слова обратно.       Мира смеется и с удивлением замечает, что этот разговор приносит ей больше душевного спокойствия чем все самокопания за последнее время.       — Короче, не парься и не еби себе мозг, — заключает рокер, снова нацепив авиаторы, и прихлебывает пива. — Куча людей рвали жопу, чтобы тебя вытащить, не для этого… Ебануться, десять лет тебя искать! Мне даже завидно.       — Ну-ну, тебя тоже кто-нибудь ждет, — пытаясь уйти от неудобной темы, отшучивается майор. — Как насчет Керри? Наверняка до сих пор сжигает яхты своих продюсеров.       — А ты не слышала? Этот высокомерный хуй сдох прямо на своем концерте! Сука, почему мне не везет так же… Даже умереть решил так, чтобы произвести фурор.       — Что ж, это на него похоже… А что с Нэнси? И остальными участниками «Самураи»?       Какое-то время они говорят о прошлом, общих знакомых и их судьбах. Джонни давится от смеха, когда слышит об энграмме Сабуро Арасаки и еще одной смерти Ёринобу: «Значит, этот старый хрен решил последовать моему примеру и занять тело сынишки? И в итоге они оба сдохли?! Блядь, лучшая новость за последние 10 лет!». Затем Киллиан рассказывает о встрече с мамой Уэллс и ее профилактической проверке текилой под одобрительные кивки Сильверхенда: «Мировая женщина!».       Когда майор вспоминает о Викторе и сжимает куртку, в кармане которой до сих пор лежит его открытка, Джонни замечает смену ее настроения:       — Я бы тоже по нему скучал.       — Можешь попытать счастье в его поисках сам… — рефлекторно щетинится Мира и отворачивается.       — Да не огрызайся ты, — бодает ее плечом мужчина и пододвигается ближе. — Отталкивать людей — проще всего. Я знаю, о чем говорю — у меня в этом магистерская степень.       — Джонни Сильверхенд знает такие выражения?       — Будешь много пиздеть — больше их не услышишь. А теперь рассказывай, что там с твоим рипером.       — Ты подозрительно добрый, это пугает, — качает головой Киллиан и сжимает в руках пустую банку. — Ну, мы с тобой встретились там, где раньше была клиника Вика, но… Его самого там не было. Только письмо.       — Он оставил для тебя письмо?       — Да, но…       — Никак ты, блядь, не научишься, Ви, — с обреченным видом усмехается мужчина и слезает капота, после чего ультимативно заявляет. — Значит, так. Я пойду отлить, а ты перестанешь ломаться и прочитаешь чертово письмо. Поняла?       Мира молча кивает — в этот раз возражать не хочется. А затем несколько минут вертит в руках плотный белый конверт с короткой подписью, не осмеливаясь открыть его. С ощущением, будто она лезет в чужую переписку, хоть это письмо и адресовано ей. Ну, почти ей. Почему послание от человека, которого она никогда в жизни не видела, может быть настолько важно?       Киллиан отмахивается от назойливых мыслей и разрывает запечатанную бумагу. Она — это она, нет никаких разделений. Джонни помог ей это понять. И пусть Вик не знает, какой она стала сейчас, они до сих пор остаются друзьями.       Майор достает открытку, на которой изображен постаревший Вик в обнимку с какой-то горячей латиноамериканкой на фоне заходящего солнца и моря. Улыбнувшись, девушка переворачивает бумагу и начинает читать:       «Черт побери, если ты это читаешь, значит, ты и правда жива! Поверить не могу! Парочка наших общих знакомых торчат мне круглую сумму за спор о тебе.       Прости, малыш, что так долго не решался написать тебе. Когда ты пропала и перестала отвечать на звонки и сообщения, я думал, что тебя втянули в очередную передрягу. Но когда прошел уже год, я понял, что больше не увижу тебя… Нет, я до сих пор надеюсь, что ты жива! Мне ли не знать, из каких задниц ты выбиралась… Но я будто понял, что ждать тебя не имеет смысла.       Мою клинику выкупила «Биотехника» и установила там свои порядки. Я до последнего не хотел уходить, но сама знаешь, какими настырными эти парни из корпорации могут быть.       Надежда на твое возвращение — это последнее, что держало меня в Найт-Сити. Поэтому когда она угасла, я плюнул на все, собрал чемоданы и отправился искать себе новое место в жизни. Пару лет назад осел в Пуэрто-Рико и теперь принимаю пациентов на дому (возможно, это незаконно, но не тебе читать мне нотации). Здесь потрясающая погода и свежий воздух, в Найт-Сити такого не увидишь. Думаю обосноваться тут до старости и объедаться свежими фруктами. Уверен, у тебя тоже все наладится, и ты сможешь вдохнуть полной грудью…       Знаешь, когда мне было трудно, я всегда думал: «Будь как Ви, у нее всегда был выход из любой ситуации». Поэтому я знаю, что ты выберешься и на этот раз.       Я бы столько тебе рассказал о своих путешествиях… Ты, я уверен, тоже набрала историй на целый погреб вина. Как наладишь свои дела, обязательно приезжай в гости! Я всегда рад старому другу. И, малыш, береги себя, хорошо? P.S. Кстати, это очаровательная девушка на фото — моя жена».

***

      Когда они возвращаются в свое временное убежище, Джонни спешно ретируется. Мира глушит мотор и еще несколько минут сидит в машине, крутя в руках открытку Вика и переваривая все, что услышала за этот разговор. Едва голова перестала напоминать браузер с тысячей открытых одновременно вкладок, она смогла подумать о чем-то важном.       Или, скорее, о ком-то конкретно.       Майор нетерпеливо барабанит пальцами по рулю, всматриваясь через лобовое стекло в светящиеся окна дома, и чертыхается. Пора. Хватит откладывать.       Найти Джуди получается быстро. Она сидит на перилах крыльца, прислонившись головой к несущей балке и выпуская сигаретный дым изо рта. Мира неторопливо поднимается по лестнице и, выуживая из карманов штанов ключи от машины, невольно засматривается.       — Как вид?       Ключи едва не летят на пол от неожиданности, но майор успевает перехватить их в воздухе.       — Мы все еще сонастроены, помнишь? — подыгрывает Киллиан и опирается о балку плечом, встав в нескольких сантиметрах от собеседницы.       — Ага, — голос Альварес звучит отстраненно. — Пожалуй, так было бы проще.       Оперативница закрывает глаза. Мире хочется прожевать собственный язык до мельчайших ошметков за то, что в таких ситуациях он настолько бесполезен. За то, что ей хочется выразить целый спектр эмоций, а в голове, словно заученная фраза из песни, крутится лишь одно.       — Прости меня, — на одном дыхании выпаливает майор, пока вдруг Альварес не оборачивается, и их взгляды не пересекаются.       Киллиан замирает в нерешительности. Пытается вдохнуть заново, но легкие жжет, словно от асфиксии. Роняет совсем безоружно, растворяясь в чужом взгляде:       — За эти десять лет. За то, что не доверяла и срывалась. За мою реакцию на любые упоминания о Ви, будто… — майор нервно усмехается и беспокойно ерошит волосы на голове. — Будто если бы я признаю ее существование, то другая часть меня исчезнет… Словно это имело смысл — отрицать то, что наши воспоминания, эмоции и чувства переплелись. Но так я лишь отталкивала тебя и доставляла боль.       – Черт, — усмехается Джуди спустя долгую паузу, но при этом выглядит искренне удивленной. — Один вечер с Джонни Сильверхендом и ты извиняешься?       — Иди ты…       — Подожди!       Девушка хватает собравшуюся уходить Миру за руку и делает то, чего та совершенно не ожидала — переплетает их пальцы.       — Прости, не хотела быть грубой. Да и… мне тоже стоит извиниться. За похищение, бесконечные допросы и… не знаю, попытки сделать тебя другой. Как будто я все еще надеялась… хотела вернуть свою Ви. Но как раньше уже не будет — это ясно. Только до меня эта прописная истина дошла лишь тогда, когда мы были вместе.       Киллиан кроет от этой внезапно разрастающейся в груди щемящей нежности, но она не решается на большее и просто сжимает чужие пальцы своей рукой. Бормочет что-то среднее между «Блять» и «Я скучала», жадно вдыхая запах волос девушки, и млеет, когда чувствует, как Джуди притягивает ее к себе за шею.       — До меня, честно говоря, это тоже все еще доходит.       — Я знаю и поэтому не давлю… Но ты ведь уже прошла стадию отрицания?       Мира не видит выражения лица собеседницы, но откуда-то знает, что Альварес улыбается. Вероятно, из-за очевидно подначивающего тона. Майор тоже решает ее подразнить:       — Типа того. Может, даже перестану отрицать то, что красный мне шел намного больше… И, может, даже перекрашусь.       — Поняла, значит, пубертат еще не закончил… Ай!       Несмотря на возмущение, с которым Джуди потирает ушибленное плечо, она выглядит счастливой. Альварес мягко улыбается и говорит простую, но важную вещь:       — Рада, что мы поговорили.       — Я тоже, — честно признается оперативница, но после непродолжительного молчания не может удержаться и поддевает ее. — Но, знаешь, спустя столько лет припоминать человеку, что он пялился на твою задницу в гидрокостюме…       Монтажер брейндансов демонстративно закатывает глаза. Но Мира все же рискует и продолжает:       — …очень злопамятно.       — У тебя какой-то талант портить момент?       — Пытаюсь держать тебя в тонусе.       — Бля, Мира… Ты иногда так тупишь.       Майор отстраняется и с улыбкой подмигивает Альварес:       — Можешь звать меня Ви. Не обещаю, что привыкну сразу… Но я постараюсь.