Непослушание

***

      Спина Фёста ударяется о стену, и он шепчет сквозь зубы ругательство. Кхаотан следует за ним и буквально через секунду прижимает его к себе. Юбка Фёста, часть его замечательного сценического костюма, поднимается вверх по бедрам. Ладони Кхаотана ощущаются раскаленными на его коже, а его рот жадно скользит по челюсти Фёста.       — Ты мне солгал, — низким и хриплым голосом выдохнул Кхаотан ему в ухо. Фёст от этого голоса всегда дрожит, слабеет в коленях и пальцы ног поджимаются в модных сапожках от Джимми Чу.       — Кхаотан, прекрати сейчас же то, что ты делаешь. Кто-то может войти и увидеть нас, — шипит он. Старательно, не обращая внимания на жар, пронизывающий его внутренности при этой мысли.       Кхаотан кусает его. Это быстрое наказывающее действие, заставляющее Фёста почти вскрикнуть, почти закричать и почти подавить стон.       — Тебе следовало подумать об этом раньше. До того, как ты солгал, — говорит Тан, почти рычащим голосом. Он оттягивает в сторону шелковое нижнее белье Фёста и проводит по входу двумя пальцами.       — А-а! — Бедра Фёста дергаются. — Гостиница. Черт, мы можем поговорить об этом в гостинице? — Спрашивает он. А точнее умоляет, полный горячечной жажды, страха и похоти. Его голос слишком высок, чтобы принадлежать ему. И это ему нравится — терять себя в ком то настолько, что самому странно слышать себя со стороны.       — У тебя был шанс поговорить.       Затылок Фёста ударяется о стену. Он кусает губу так сильно, что чувствует вкус крови, когда Кхаотан проводит указательным пальцем по его вставшему члену.       — Пожа…       Он не заканчивает свое предложение. Слово обрывается, когда в него входит средний палец Кхаотана. Фёст сжимает его мышцами, не в силах остановить тихое скуление и чувствуя дыхание у себя на горле. Которое и так чувствительно. Но рот Кхаотана, горячий и влажный, делает прикосновения почти болезненными. Это отдается в паху тянущим ощущением, от которого член подрагивает, а яйца поджимаются к телу.       Это так возбуждает, что начинает кружиться голова.       Но еще больше Фёсту нравится, что Кхаотан не замечает его всхлипов, его просьб и попыток устроить что-то, что хочется ему. Тан игнорирует нытье и мольбу, и просто берет все, что ему нужно. Оставляя следы слишком высоко, чтобы он мог их спрятать. Фёст ненавидит следы на шее. Но, кажется, он не может ослабить хватку на плечах Кхаотана, чтобы его оттолкнуть.       Второй палец присоединяется к первому, а затем третий. Его вход принимает их с легким жжением, несмотря на смазку, которой воспользовался Фёст, когда собирался на этот благотворительный вечер. Он не сказал своему парню, намереваясь устроить ему сюрприз. Он сказал, что ему не нравится идея идти на мероприятие, где будут большие боссы. Слишком дорогие билеты, почти закрытое мероприятие, на которое их сомушкам не попасть… Разве что они сами принадлежат к кругу высокопоставленных спонсоров.       Он обманул. Отчасти желая устроить сюрприз и поздравить Кхаотана со сцены. Отчасти, желая посмотреть на его реакцию.       И вот сейчас следует наказание.       — Тан! — Фёст закатывает глаза. Три пальца в нем — это слишком сильно и недостаточно одновременно. Они двигаются в нем, и ему так жарко, жарко, жарко. Пот выступает на висках, шее, пояснице, под коленками. Во рту пересыхает. Фёст пытается облизать губы, чтобы получить хотя бы немного влаги.       — Пожалуйста, — умоляет он Кхаотана, двигаясь на его пальцах изо всех сил. Но, несмотря на то, что каждый раз задевается простата, посылая ему под веки звезды, этого недостаточно.       Большой палец Кхаотана касается головки Фёста, ноготь надавливает на щель. И Фёст извивается, задыхаясь от удовольствия и боли. Кхаотан играет на нем, как на инструменте, и Фёст почти падает в яркое и слепящее ощущение удовольствия, как…       … Вдалеке звучат шаги, приближающиеся все ближе и ближе.       Кхаотан не останавливается. Его прикосновения, кажется, становятся все более настойчивыми. Пальцы сгибаются внутри Фёста так, что он начинает дрожать настолько сильно, что приходиться напрягать мышцы, чтобы удержаться на ногах.       Но шаги… Они приближаются. Фёст уже может услышать голоса. Если бы он напрягся, если бы он смог разогнать сладкий туман удовольствия, он, вероятно, смог бы разобрать, о чем они говорят. Но ему не хочется тратить свои силы на это.       Ему хочется рыдать.       Рука Кхаотана обхватывает бедро Фёста, поднимая ногу и обхватывая его за талию. От этой позы пальцы Кхаотана проникают глубже. Толчки пальцев становятся чаще, на грани грубости. Фёст засовывает костяшки пальцев в рот и прикусывает их, чтобы не закричать. Слезы текут по его щекам, губы горят от соли, но внутри всё дергает, натягивая сладкую пружину блаженства.       Он может только представить, что увидят люди, если они зайдут за угол. Он сам, прижавшийся к стене. Юбка задрана до талии, обнажая темно-синее нижнее белье. Бледная линия его ноги резко выделялась бы на фоне черного смокинга Кхаотана.       Он только может себе представить скандал, который они вызовут.       Это заставляет его снова и снова сладко сжиматься на пальцах. Ощущение опасности отпирает в нем тщательно забытые двери. Фёст даже и не думал, что он сможет получить удовольствие от страха публичного позора. И одновременно от желания показаться распутным, жаждущим и на верху блаженства от того, что он занимается любовью с Таном.       Но вот он тут.       Фёст закрывает глаза, полностью сосредотачивая своё внимание на том, чтобы проглотить свои стоны, рвущиеся с каждым движением пальцев внутри него. Кхаотан же вообще не помогает. Не пытается заставить его замолчать поцелуем, даже не отрывается от его шеи. Он вылизывает ему следы, оставленные его же зубами, шепчет на ухо о том, как Фёст ощущается внутри, как ему не терпится увидеть его под собой…       Фёсту хочется его убить. Но он слишком занят сцеживая крики удовольствия в ладонь.       Наконец, кажется, прошла целая вечность, и снова раздаются шаги, затихая вдали и унося с собой болтовню о чем-то не таком значительном, чтобы на нее отвлечься. Напряжение покидает Фёста. Облегчение в нем затмевает разочарование… Где-то внутри себя Фёст сожалеет. Все же в нем есть это желание: показать всем, что Кхаотан занят. Что он с ним.       Кхаотан, не колеблясь, использует эту слабость в своих интересах: два пальца сгибаются внутри него, уже целенаправленно поглаживая простату. В то время как большой и указательный пальцы обхватывают его член и скользят по стволу вверх и вниз.       Фёст кончает с высоким скулящим звуком. Его тело содрогается так сильно, что только то, что он вцепился в плечи Кхаотана позволили ему удержаться на ногах. Его сперма брызгает на пальцы и Кхаотан продолжает гладить его сквозь оргазм, прокладывая поцелуи по шее Фёста. Он не отстраняется, пока Фёст не откидывается назад к стене и не стонет болезненно от сверхчувствительности. Только после этого он убирает руку, игнорируя всхлип Фёста, и осматривает его внимательно.       В темных глазах выражение самодовольства.       — Ты издаешь самые прекрасные звуки, мое сокровище, — Кхаотан промурлыкал это со счастливым вздохом. — Ты как будто создан, чтобы быть моей игрушкой для секса.       Слова разжигают угасающие угли в животе, пока Фёст моргает, пытаясь удержать растроганные слёзы.       Кхаотан ухмыляется, окидывая взглядом растрепанную фигуру перед ним.       — Ты выглядишь сейчас слишком хорошо, детка. Я не хочу драться с любым, кто только осмелится посмотреть на тебя, — он цокает языком и щурит глаза. — Похоже, нам сегодня придется пораньше уйти с вечеринки.       Фёст скулит, увидев обещание в его глазах.       — Ой, не веди себя так, Фыр-Фыр! — Кхаотан нежно целует Фёста в шею чуть ниже его уха. — У нас только что появились такие неотложные дела дома.       Он сжимает задницу Фёста, покачивая бедрами вперед, прижимая твердую длину своего члена к его паху. — Я хочу показать тебе, что ты создан для меня. Ты идеален. Я хочу, чтобы ты был таким каждый день, каждый гребаный день…       Бедра Фёста сжимаются, живот напрягается при звуках рыкающего низкого голоса Кхаотана. О, как редко он позволяет себе разговаривать с ним именно им. И как Фёст обожает это состояние своего любимого: состояние, когда с него слетают все цивилизованные рамки хорошего и милого парня. А остается только рычащая чистая похоть.       Возбуждение снова нарастает в нем, заставляя член крепнуть. Бля… Когда он бросил вызов Кхаотану сегодня вечером, он этого точно не ожидал.       Хотя он был не против.       Нисколько.       Кхаотан натягивает его трусики на место, разглаживая юбку на его бедрах.       — Давай, — говорит он, таща Фёста вперед, не обращая внимания на его подгибающиеся ноги. — Надеюсь, ты готов провести сегодня много времени на коленях, детка. Я ожидаю очень основательных извинений, когда мы вернемся домой.       Фёст вздрагивает.       Как будто он мог дать Кхаотану что-то меньшее.       Хотя… непослушание имеет определенную привлекательность…