Собрать его сердце по осколкам

— Элиснех снова закатывает вечеринку в субботу. Ты же придёшь? Будет куча выпивки! — Ага **** Делая ещё пару больших глотков из бутылки, парень опирается спиной о стену, отбрасывая пустую бутылку, что с характерным звоном катится по плитке до тех пор пока не столкнётся с противоположной стеной. — Закончилось... Вытерая рукавом стекающие по подбородку капли вина, парень тяжело вздыхает уставившись в потолок. Единственный работающий софит, который тоже уже был на грани, слепил уставшие глаза зеленоватым светом, а поясницу пробирал мороз от сидения на холодной плитке. Кейл уже битый час сидел на полу ванной комнаты дома семьи Молден, чья старшая дочь в очередной раз закатила вечеринку во время отсутствия родителей. Завтра их в самую рань, как обычно, будут выгонять родители Элиснех, приехавшие домой, а страдающие от похмелья студенты будут как зомби кучкой покидать их дом. Идти за новой порцией пойла было лень, да и не лезло уже. Сколько он вообще выпил? Помнится, как переступил порог дома, так только этим и занимался, устроившись в единственной комнате где не было народу. И зачем он вообще ходит на эти тупые тусовки, если каждый раз всё происходит одинаково? Кейл снова сидит на холодной плитке, где уже кажется начали появляться затертости от его задницы, снова глушит дешманский алкоголь, видимо только на него у Элисс и хватает денег, и снова его мысли уходят в одно и тоже русло. Снова лицо матери появляется перед глазами, Кейл много раз представлял, как бы она его ругала за такого рода развлечения. Она бы мило хмурила брови, слегка морща ровный нос и тихим голосом отчитывала его за то, что он гробит своё здоровье, грозя пальцем. А он бы стоял потупив взгляд в пол, как побитый щенок поджимая уши и хвост. Хотя нет. Если бы она была жива, наверное, Кейл бы никогда и не подумал притрагиваться к бутылке. Да, так бы оно и было. Воспоминание о том, как мать его ругала в детстве сменились днём её похорон. Мозг отчётливо генерировал навсегда запомнившийся образ женщины в гробу, среди пышных роз. Вся бледная и в любимом красном платье, лежала скрестив руки на животе. Кейл правда думал тогда, что она сейчас проснётся, что это всё не по настоящему или что они с отцом просто решили его разыграть, очень по злому разыграть, но полное осознание реальности пришло только с первым в битым гвоздём в крышке гроба. Кейл ни разу не заплакал. Ни когда гроб опускали в могилу, ни когда отец упал на колени перед надгробной плитки и зарыдал навзрыд. Рыжий лишь аккуратно поглаживал спину мужчины, пытаясь поддержать, не обращая внимания на перешептывания людей. Дитя не плачущее на могиле матери для них было удивительным. Кейл это понимал, поэтому и не осуждал. На самом деле ему тоже хотелось плакать, кричать что есть мочи и упав на колени рыть землю. Что если она ещё жива? А вдруг сейчас проснётся? Но он уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что мир не сказка и чудо не случится. Так что он просто стоял и смотрел на портрет матери, выгравированный на гранитной плите. Даже когда все кроме них с отцом разошлись, даже когда мелкий дождь сорвался на ливень и вымочил их до нитки, даже когда солнце давно ушло за горизонт. Он потом две недели провалялся в кровати с температурой и насморком. Приходилось пить противный чай с лимоном, который с заботой готовил Рон и принимать невкусные лекарства. За две недели отец так ни разу и не зашёл. Они не виделись больше месяца, хотя и жили в одном доме. Кейл понимал, что папе тяжело и не пытался пойти на контакт первым, знал что отцу нужно время. Но прошло пол года, редкие встречи в коридоре и в столовой единственное чем мог довольствоваться мальчик. Ещё спустя два месяца отец сам позвал его в свой кабинет. Учебники с тетрадями тут же были отброшены на второй план, хмурое лицо Рона, на котором обычно играла лёгкая добродушная улыбка, так же не вызвало никакого интереса. Только кабинет отца. Они наконец-то поговорят. Забыв постучать, мальчишка ворвался в кабинет, выжидающе глядя на отца. — Кейл, познакомься. — Мужчины указал ладонью на диван, стоящий у стены. — Это твоя новая мама, Виолан. — Он указал на женщину, элегантно восседавшую на диване, а затем перевёл внимание на ребёнка, сидящего рядом с ней. — А это Басен, твой младший братик. — Мальчик еле заметно помахал рукой в знак приветствие. Трещина внутри Кейла расползлась ещё больше, руки задрожали, а перед глазами всё поплыло. Он не помнил как оказался в комнате, не помнил как крушил всё вокруг, как разбил семейную фотографию, что стояла на прикроватной тумбе, не помнил как исторично кричал, как сорвал голос и как врач вкалывал ему успокоительное и не помнил отца рядом с собой, когда он неделю валялся в кровати из-за лихорадки, появившейся на нервной почве. Только Рон и Бикрос, меняющие ему холодные полотенца и заставляющие пить лекарства. Как же так? Он их заменил. Просто взял и привёл другую женщину и другого ребёнка. Почему? Почему он так поступил? Неужели он так быстро забыл маму? Так быстро её разлюбил? А любил ли вообще... Кейл как-то поднял этот вопрос во время очередной истерики, но ответом послужили лишь виноватые глаза, опущенные в пол. Любил. Конечно он её любил. Они оба её любили, вот только если Дерут отпустил её так быстро, Кейл не мог этого сделать до сих пор. Вспомнилась недавняя ссора с отцом. Была семейная встреча, приехали родители отца, которых у Кейла не повернётся язык назвать бабушкой и дедом, его братья и сестры со своими детьми. Не сказать, что Кейла было приятно их общество, но посидеть поужинать вместе ему было не сложно, лишь бы не приставали. Он терпел многое и очевидные подколы братьев, сопровождающиеся мерзким хихиканьем сестёр и упрёки от старухи, мол он ничего не добился, в отличие от остальных её внуков. Интересно, как давно она начала считать его своим внуком? Ах нет, она и не начинала. Когда разговор плавно перетекает в обсуждение его матери и отовсюду начались намёки мол он на Дерута совсем не похож, да и уверен ли он вообще, что жена была ему верна. Вот тогда до ему крышу и сорвало. Половина явств со стола оказались на полу или на "родственичках". Кейл выплевывал из себя столько яда, что у противной старухи челюсть отвисла, а выпученные от шока глаза, казалось вскоре выпадут из глазниц. Когда же отец прервал его тираду громко ударив кулаком по столу, Кейл перевёл свой гнев на него. — А ты почему молчал!? Согласен с ними!? Почему? Он просто сидел и молчал? Почему ни слова не сказал на это всё? Неужели действительно был такого мнения о маме? Неужели не считал его своим?.. Как же это всё осточертело. Кейл проводил пальцами по собственным запястьям под рукавом ветровки, нащупывая выпирающие рельефы царапин, которые навсегда останется на его теле и глубоко вздыхает. Медленно поднимаясь с пола, опираясь о рядом стоящую раковину, не давая себе упасть из-за головокружения и темных кругов перед глазами, Кейл медленно поковылял на выход. Выйдя в главный зал в нос ударил запах сотни спиртных напитков, примеси кучи одеколонов и невероятной духоты. Прорываясь сквозь толпу людей к выходу он оттоптал не мало ног, а прям в дверном проёме столкнулся с однокурсником, отношения у них и так было не очень, нарываться на конфликт не хотелось, так что он кинул тихое извинение, наконец выходя из здания и пройдя пару метров усаживаясь у края басейна. Холодный воздух ударил по разгоряченной коже, вызывая приятные мурашки, а головная боль немного притупилась. Рядом послышался шорох и кто-то тихо присел рядом с ним. — Привет. — Тихо пробормотал Чхве Хан, не поднимая головы, смотря только в кристально чистую воду бассейна. Брови рыжего удивлённо поползли вверх, он не ослышался? Чхве Хан только что мало того, что сам подошёл к нему, так ещё и поздоровался. Обычно они с Кейлом грызлись как кошка с собакой, не упуская ни единой возможности плюнуть в друг друга ядом. А тут. — Привет. — Так же тихо ответил Кейл, смотря куда-то в небо, на звезды. И как давно этого парня начали звать на подобного рода мероприятия. Он вроде как, парнишка приличный, не пьёт, не курит, спортсмен. Больше они не говорили ни слова, просто сидели в тишине, которую разбавляла приглушенная музыка и пение сверчков. Одна песня сменяла другую, облака на небе рассеивались, являя миру полную Луну, светившую и так достаточно ярко, а вкупе с софитами в бассейне и отражением её лучей в воде, что надобность в каком либо освещении на территории дома отпадала. Они молчали уже минут двадцать. — Спасибо. — Чего? — Спасибо. — Вновь повторил Чхве Хан, наконец поворачивая голову в сторону Кейла. — За то, что спас Лока тогда. Спасибо. — А. — Кейл понимающе кивнул. — Ничего особенного. — Он просто отмахнулся от брюнета, отворачиваясь. — Ты спас ему жизнь. — Напомнил парень, немного хмуря брови. — Он боится подойти, так что я благодарю тебя и от его лица. — Ага. Хорошо. — На самом деле, Кейл не сделал ничего выдающегося. Другу Чхве Хана не угрожала какая-либо смертельная опасность. Кейл просто предотвратил возможные травмы, действуя на рефлексах. Действительно ничего особенного. Вновь наступила тишина, но уже не такая давящая. Было довольно таки спокойно. О чем думал одногруппник Кейл не знал, но сам он размышлял именно о нём. Их общение не заладилось ещё в старшей школе. Кейл тогда ещё агрессивно держался за свою роль отброса , а Чхве Хан был чересчур вспыльчивым подростком, в принципе, он по прежнему остаётся эмоциональным парнем, но свою агрессию всё же научился держать в узде. И десяти минут не прошло с момента их знакомства, как они уже подрались. Ну как, сложно назвать это дракой, Хан просто избивал его пока не прибежали учителя и не оттащили его, а Кейл не потерял сознание. Кейл точно никогда не забудет тот день, то насколько ему тогда было больно, да и шрам на левом бедре точно не даст забыть. Хенитьюз никогда не злился на Чхве Хана, он действительно перегнул палку в тот день, даже для его роли это было слишком. Именно поэтому он не стал писать заявление и не дал школе исключить его. После этого было лишь несколько словесных перепалок, в основном, они старались игнорировать друг-друга. Так они и закончили старшую школу. В университете же у Чхве Хана появилась другая проблема, в лице Вениона Стена и его извечной свиты, так что контакт между ним и Кейлом и вовсе сошёл на нет. Кажется, их отношения стали даже немного походить на нейтральные. Хан был хорошим парнем, добрым и отзывчивым, Кейл старался держаться от таких людей подальше, поэтому и постарался вылить из себя как можно больше грязи при первой встрече. Честно, было даже немного стыдно перед ним. Самую малость. Кейл спрятал лицо в ладонях, чтобы собеседник не увидел при поднятые уголки его губ. — Эй, Чхве Хан. — Позвал рыжий, уже не скрывая улыбки смотря на брюнета. — Извини. Глаза Хана мгновенно расширились и он то ли неверяще, толи не понимающе уставился на парня. — В своё время я наговорил тебе много разного дерьма. — Он потупил взгляд, стараясь избежать прямого контакта в чужими глазами. — Так что извини. Хан молчал долго. Но в конце концов. — Да. Конечно — Кейл посмотрел парню в лицо, отзеркалив его тёплую улыбку. Ещё минут тридцать они просто сидели у бассейна, пока за брюнетом не пришла потерявшая его Розалин. А она то как давно на вечеринки Молден ходит? Хан помог Кейлу подняться и пожав на прощанье друг другу руки, разошлись. Спокойствие ушло вместе Чхве Ханом, а навязчивые мысли о семье вернулись, вновь забивая голову. Оставаться тут совсем не хотелось, так что, вызвав такси, уехал домой, попутно заехав в алкомаркет, за ещё парой бутылок. Завтра выходной, на учёбу не надо, так что он мог себе позволить нажраться в зюзю и не переживать. Жил он один, так что и о семье волноваться не стоило. Переезд, наверное, был лучшим принятым им решением. Еле как попав ключами в замочную скважину и открыв дверь, парень ввалился в квартиру, лениво сбрасывая с себя обувь и проходя внутрь. Ключи упали куда-то на пол, к кроссовкам, а сам Кейл увалился на диван в гостинной. Бутылка вина уже давно была открыта, а половина её содержимого чуть ли не залпом выпита самим Кейлом. Обычно пара бутылок могли спокойно расслабиться его, толстой стеной отгородив от мыслей о матери, семье и непутевом папаше, однако сегодня, видимо, исключение. Алкоголь закончился быстро, а грёбаный рой мыслей всё не прекращался. Голос мамы по прежнему звоном раздаётся в ушах, молчание отца больно бьёт по вискам, ядовитые слова родственников сжимают горло не давая вздохнуть, виноватые глаза младших давят на грудь — Блять! Резким рывком встав с кровати он опираясь на стены доходит до ванны, склоняясь над раковиной, позволяя струе холодной воды намочить его волосы и лицо. Головная боль отступает, в лёгкие прорезает воздухом. Ноги становятся ватными, разъежаясь в разные стороны, Кейл цепляется за раковину в попытках удержаться на ногах, но всё равно опускается на пол, попутно ранняя вещи с раковины. Капли воды стекают по лицу, боль потихоньку начинает возвращаться. — Блять. Опираясь лбом о холодную ванну он закрывает глаза, пытаясь выровнять дыхание. Взгляд плывёт, глаза болят. Рука сама тянется к раковине, пытаясь нащупать что-то, но не может. С усилием открыв глаза и осмотревшись, он находит поблескивающие на свету металическое лезвие на полу среди упавших вещей. С усилием тянется и еле сжимает пальцы, чтобы взять его в руку. Рукава уже давно закатаны, а тело уже инстинктивно проводит металлом по рукам. Сил в его руках хватило лишь на пару лёгких царапин. — Как же надоело... Сдавленный всхлип эхом отразился от стен ванной комнаты, пальцы сильнее сжались на металлической пластинке. — Твою мать, как же осточертело Тихие всхлипы превращались в истошные рыдания, стремительно переростая в истерику. Лёгкое покалывания на руке переросло в режущую боль, из горла начали вырываться крики. — Блять... Злость отступила только когда подступила тошнота, а пыльцы начали слипаться от крови на них. Его тело само нашло силы на, что-то серьёзнее царапин. Вся рука была исполосована в безобразных порезах. Кровь испачкала пол, штаны и съехавшие рукава ветровки. Надо ли ему это всё? Неужели ему до конца жизни придётся прожить вот так, запивая всё алкоголем и уродуя своё тело, чтобы стало легче. К чёрту такую жизнь. — Оно мне нахуй не надо Рука держащая лезвие с сильным нажимом прошлась по предплечью, рассекая сотни корявых порезов одним большим, длинным и глубоким идущем вдоль вены. Уже не было не больно, не страшно. Отошли тошнота и головокружение, стало так легко. Наконец-то он чувствует себя свободным. Глаза закрываются сами собой. Он уже ничего не слышит, сознание почти ушло. В чувства его приводят тряска и крики, глаза не хотят отрываться, а голос слышится словно через воду. Но даже так он может узнать его, такой родной старческий голос, почему-то лишённый привычного тепла. С трудом он всё же отрывает веки, через мыльную пелену смотря на лицо Рона, что крепко держит его на руках и что-то кричит смотря в сторону двери. В дверном проёме мечется Бикрос, судорожно хватаясь за телефон. Черт. Как же он не хотел чтобы они узнали. Как же не хотел, чтобы видели это. Как жаль что он не попрощался. **** — Эй, Рок Су, просыпайся! Громкий голос раздался прямо над ухом, вырывая парня из сна, а чьи-то большие и тёплые руки ласково потрепали его по голове. — Мх. — С трудом разлепив веки и сфокусировав взгляд, он увидел перед собой мужчину. — Кто?.. — Ха! Ну ты посмотри на него! — Мужчина скорчил обиженную гримасу, надув щеки. Рядом послышался сдавленный смех. Повернув голову, Кейл увидел ещё одного мужчину. Тот просмеявшись посмотрел прямо ему в глаза. — Приветик, макнэ. — Сердце на секунду замерло. Столько нежности было вложено в эти два слова, что он на секунду забыл как дышать. Кейл попытался встать, но сил хватило лишь на то, чтобы слегка приподнять голову, после чего он рухнул назад, на чужие колени. — А... — Он сново попытался что-то сказать, но не вышло ничего кроме хрипа. Сил не было. — Давай, Рок Су, вспоминай. — Парень, на чьих коленях он лежал вновь повеселел и принялся ласково поглаживать его по голове, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, делая своеобразный массаж. — "Вспоминать?" — Разве они когда-то были знакомы? Нет, Кейл был уверен, что никогда прежде не видел их двоих, но почему их голоса звучали так знакомо? Мозолистая ладонь вновь прошлась по волосам, а в сознании всплыл расплывчатый фрагмент воспоминаний. Разве такое было? Закрыв глаза, Хенитьюз стал всё глубже погружаться в воспоминания, пытаясь отыскать ещё кусочки. Один фрагмент сменял другой, в голове проносились события о которых он совсем не помнил. Но ведь они были. Голова начинала болеть. Смерть родителей, дядя, старшая школа, приют, работа, монстры, падение штаба, кучи трупов, кровь, Ли Су Хëк и Чхве Чон Су... Ли Су Хëк и Чхве Чон Су? Он медленно открыл глаза, вновь смотря на мужчину, чьи колени он нагло оккупировал. Руки сами потянулись к его лицу. — Чон Су. — Вспомнил! — Мужчина весело захохотал, наклоняясь, чтобы чужие ладони смогли подхватить его лицо. Он чувствовал как пальцы его младшего неуверенно поглаживают щеки, словно проверяя, настоящий ли он. — Хэй, я тоже тут. — Ли Су Хëк придвигается ближе, наклоняясь над Рок Су, так же позволяя чужой ладони ощупать своё лицо. Глаза парня судорожно бегали от одного лица к другому, не веря в то, что они реальны. Прошлая жизнь пронеслась в голове как длинный фильм, лица таких близких людей приобрели чёткость, а сердце забилось в сто раз чаще от осознания того, что они действительно здесь. — Хэй, макнэ. — Ли Су Хëк окуратно провёл костяшкой пальца по щекам Рок Су, вытерая мокрые дорожки. — Мы скучали. — Командир группы. — Парень ластится к чужой руке, не отрывая своих собственных от чужих лиц. Они такие тёплые. — Эй! Рок Су, не щипайся! — Чхве Чон Су взревел, корча на лице обиженную гримасу, словно ему действительно было очень больно от лёгкого щепка за щеку. Лицо младшего приобрело обычное, привычное всем в его прошлой жизни, выражение лица, которое не портили даже мокрые дорожки слез на щеках и наконец сборов все силы смог сесть. — Вы живы. — Нет. Лица всех троих мгновенно стали серьёзнее. Как же так? — Как тогда я?... ....могу вас видеть? Чхве Чон Су молча потерся о его ладонь, ничего не говоря, а Ли Су Хёк опустил взгляд. Его брови хмурились, а губы сжались в тонкую линию. — Ох. — Проследив за его взглядом, Кейл вздохнул. Он был в своём старом теле, мускулистые руки, мозолистые пальцы. Только вот, открытые раны нанесённые им в теле Кейла были, рассекали старые шрамы. Кровь остановилась и остались лишь уродливые порезы, разрезающие кожу. Сначала Рон и Бикрос, теперь Су Хëк с Чон Су. Черт. Меньше всего на свете он бы хотел чтобы его близкие люди видели это. Видели то, как он сломался и вопреки всем своим принципам осмелился наложить на себя руки и причинить такую ненавистную боль. Все трое молчали, не осмеливаясь ничего сказать. Что ему делать, стоит ли оправдывать себя? А зачем? Он уже мертв и говоря на чистоту.... — Я ни о чём не жалею. — Притягивая к своей груди лицо Чхве Чон Су и обнимая крепко, не позволяя отстраниться и сам падая на грудь своего командира, трясь щекой о то место, где когда-то билось сердце. Не хотелось слышать ничего об этом, раз они уже вместе, то какая разница? Ответные действия не заставили ждать, чужие руки обвили его в ответных объятьях, а всё напряжение медленно отступило. Молчали они не долго, болтливости в Чон Су за всё время не убавилось ни на грамм. Они говорили обо всем, о жизни Рок Су после их смерти, о его новой команде, о его жизни в лице Кейла Хенитьюза, о том что они оба делали всё это время, та обо всем на свете. Ким Рок Су рассказывал как развивались сюжеты любимых манхв Чон Су, смущённо пряча лицо в груди командира , когда его одногодка умиленно щебетал о том, что его младший читал их только из-за того, что они нравились самому Чон Су. Ли Су Хёк лишь посмеивался, обнимая своих младших. Они замучали своего донсенга щекоткой, заплетали косы Су Хëку, словно маленькие дети и маялись всякой ерундой, на которую раньше Ким Рок Су бы в жизни не согласился. Вот бы так было вечно. Вдруг посреди белого бесконечного пространства, в котором они находились всё это время вспыхнула чёрная вспышка. Где-то в далике появилась небольшая чёрная звезда, парящая в воздухе, сильно выделяясь на контрастном белом фоне. — Похоже нам пора. — Чего? Он не понимающе уставился на командира группы, что крепче сжал его в объятьях, а затем посмотрел на Чон Су, смотрящего на него с такими отчаянными глазами. — Прости Рок Су, но нам пора. — В смысле? Лицо брюнета уткнулось ему в макушку, а шатен прилип к его лицу, расцеловывая всё, до чего могли дотянуться губы. — Эй эй. Какого чёрта!? Оба парня встали, начиная идти в даль, к звезде. — Эй! Твою мать, да почему!? Ноги словно свинцом налились, при всём желании встать не получалось. Он мог только беспомощно смотреть, как они уходят оставляя его одного. — Да стойте же вы! — Извини, Рок Су, мы не можем остаться. — Мы всегда будем приглядывать за тобой! Да почему!? Почему эти двое уходят от него!? Они ведь только встретились. Разве он не умер? Разве он не может остаться с ними!? Почему? Почему!?

****

Голова ужасно болела, в горле пересохло, его ужасно тошнило, а противный писк бил по ушам. Глаза с трудом открылись, тут же закрываясь из-за ярко светящей лампы прям над ним. — Он очнулся! — Позовите врача, пациент приходит в сознание! — Молодой господин! Твою мать. Я жив.