der klang deiner stimme

гитара натужно дребезжит струнами под длинными славиными пальцами, выдавая расстроенные звуки. слава вздыхает, принимается настраивать, крутит сосредоточенно колки, пытается настроить. он не слышит, как в комнату заходит костя. под ним пол почти не прогибается, потому что костя до невозможности тихо ходит, чуть ли не плавает по полу или не летает над ним. слава слишком занят гитарой, чтобы услышать, как длинная фигура кости садится сзади него. он до сих пор крутит колки в надежде извлечь хоть какой-то звук, и наконец получается. слава чуть улыбается, начинает играть простые переборы, ласкает струны, звуками заполняет голову. а потом начинает петь. у славы голос невероятно обволакивающий, приятный и бархатный. от него фанатки теряли голову, а костя, слушающий славу чуть ли не каждый день, тепло улыбался и хотел поймать каждый звук славиного голоса губами. хотя бы потому, что косте чужой баритон разливал мёд по ушам и лечил сердце. слава мурлычет под гитару и всё также не замечает сидящего сзади и любующегося им костю. кажется, это что-то из репертуара «аквариума», по звучанию очень похоже, но костя не может узнать песню. на самом деле, это и не так уж важно. какая разница, что поёт слава? у него всё получается особенным, костя любит всё, что бы он не делал. слава замолкает, и костя прикусывает губу. ему бы переступить немного свою гордость и колючесть, но костя этого не делает, он остаётся сидеть неподвижно. вот только слава не глухой, он различает дыхание сзади и тут же поворачивает голову, заставая костю врасплох. слава видит, как глаза напротив округляются, и костя становится похож на какого-то зверька. обычно хищного, но сейчас загнанного в ловушку. забавно. слава невольно улыбается, наощупь гитару ставит к стенке, на её место, и подсаживается поближе. тишина осязаемая, приятная, и слава её трогает пальцами, а после ощутимо губами касается чужих. не спешит поцелуй углублять, он всё ещё не может привыкнуть к инициативе. обычно костя не отдаёт бразды правления, и у них уже, вроде, определено это. по началу было тяжело, потому что и слава, и костя достаточно властные, напористые и статные. но со временем слава понял, что костя невольно прогибает его под себя, и в итоге сдался. костя чуть резковато тянет славу на себя, впечатывается мокрым поцелуем в губы и ловко юркает языком в рот. слава тает, он тихо стонет от удовольствия, и это действует, как своеобразный сигнал, потому что костя касается, трогает, но на этот раз аккуратно. по крайней мере, костя очень старается. нежность — не его стиль, костя отдаёт предпочтение резкости и игре на контрастах. слава аккуратный, и они очень хорошо искрят друг с другом. — к-кость.. — зовёт слава, когда чужие губы опускаются на шею, вылизывают кожу и горячат. заставляют сознание плавиться в мучительном ожидании. — чёрт... т..ты.. костя... слава зовёт по имени на надрыве, чуть ли не выстанывает любимое имя от удовольствия. ему хорошо, слава выгибается в чужих, умелых руках. у кости не только в характере сила, но и в возрасте. он старше, опытнее. костя матëрый. костя такой, что слава не может подобрать хоть какие-то слова, это невозможно. костя играет со славой так, будто он гитара или клавиши, ласкает до мурашек, до дрожи. — костя, — слава захлёбывается вдохом, костя как специально давит языком на чувствительную точку за ухом. слава еле слышно начинает хрипеть от слишком частого дыхания, сбитых стонов и смятых всхлипов. — прошу.. — да, слав? о чем ты просишь? — костя наконец немного отстраняется, чтобы выслушать славу. но тот только нервно облизывает губы. у кости голос ниже, шуршит приятно, шелестит осенними листьями, и мурашки вновь появляются сами по себе. — не дразни меня, — просьба тихая и не совсем уверенная, но вполне понятная, и костя действительно перестаёт дразнить. — сегодня ты напряженный, слав, — костя оглаживает сначала бедро, и славе уже хочется скулить. у кости руки жилистые, тонкие пальцы и привычка трогать там, где приятнее всего, оставаясь при этом таким же спокойным, как во всё обычное время. слава всё таки стонет, не выдерживает, чуть ëрзает от нетерпения. — тише, ну. не торопись, я больше тебя не дразню же. костина рука с уверенностью приспускает домашние штаны вместе с нижним бельём и тут же собственнически обхватывает налитый кровью член. костя кусает мочку уха, играет языком с серёжкой, а слава от удовольствия глаза закатывает, пока чужая рука скользит по члену, пока приятно останавливается у головки, уделяет ей внимание, уздечку задевает, ласкает. слава готов поспорить, что костя этому где-то учился. невозможно такое творить без подготовки, потому что довести славу до пика для него — дело настолько плëвое, что сами по себе как-то появляются сомнения. — кость, костя.. — костя целует славу, и он забывает, что хотел сказать, только тихо, протяжно мычит и изливается в чужую руку. слава долго не может отойти после такого. для него каждый раз как первый, он чувствительный просто до невозможности, поэтому гитара оказывается у кости. сегодня костя не бренчит самодовольно песни «алисы», он вдруг начинает напевать репертуар «наутилусов», а слава слушает внимательно, совсем рядом сидит и иногда голову на плечо укладывает. слава счастлив просто быть с костей.