Дорога в дивный сад

В последние дни в поместье все словно с ума посходили. Всё началось с того, что на один из ужинов Элла Вайцзеккер зачем-то привела русского пленного офицера. Тот вёл себя нарочито вызывающе, однако не только не распрощался с жизнью, так ещё и в барак не вернулся, оставшись работать на псарне. Через пару дней после этого Элла Вайцзеккер поссорилась с Кэтрин Гёте, с которой её связывали не только дружеские отношения . Параллельно с этим Клаус Ягер стал проявлять повышенный интерес к одной из служанок, а Лорас Гёте, брат Кэтрин и непосредственный начальник Йохана, стал ухлёстывать за Штольцем, адъютантом Эллы. Лишь Виктор оставался спокоен во всём этом балагане, правда не без помощи некоторых веществ. Йохану же оставалось зарыться с головой в документы и не попадаться под горячую руку. Однако даже так до него доходили все сплетни: Лорас привык информировать своего помощника обо всём. Поэтому когда Борис Назаров стал пользоваться благосклонностью Эллы Вайцеккер, он знал все подробности. Не то чтобы его это интересовало, однако херру Гёте не откажешь, тем более так можно было выслужить лишний выходной. Словом, и о том, что херра Вайцзеккер ищет брата своего русского Йохан узнал одним из первых. Нельзя сказать, что эта новость его взволновала. Йохану было глубоко наплевать на странности и увлечения хозяйки поместья, лишь бы его это никак не касалось, поэтому он довольно быстро забыл об этом. Его куда больше волновало то, что теперь, когда херр Гёте всё чаще и чаще пропадал у Штольца, у него самого работы стало в разы больше. Йохан совсем перестал высыпаться, а мешки под глазами стали постоянными его спутниками. Однако через пару недель он всё же вспомнил об этом разговоре, когда столкнулся в коридоре с каким-то незнакомцем в сопровождении Штольца. Йонас был взволнован и слегка растерян, и Йохан перевёл взгляд на его спутника. Мужчина был уже не молод, бледная кожа и впалые щеки выдавали в нём узника лагеря. Единственным, что отличало его от пленников, которых Йохан видел до этого, были глаза, горящие ненавистью, отвращением и отчаянной решимостью, словно у волка, попавшего в западню. Сразу понятно — русский. Их взгляды на мгновение встретились, и Йохана словно холодной водой окатило. Он поспешил отвернуться и обменяться с Йонасом приветствиями, но от неприятного ощущения это его не избавило. Эту встречу уже не получилось забыть так просто. Взгляд русского не давал Йохану покоя. Чем он заслужил его презрение и ненависть? Йохан ведь даже на войне не был! Никого не убивал. Хотя откуда русскому об этом знать. Наверное, Йохану стоит меньше думать, тем более что времени на это у него оставалось всё меньше и меньше. Близился конец месяца, и работы стало так много, что даже Лорас взялся за неё. Общими усилиями они всё же уложились в срок. Всё отчёты были составлены и отнесены херре Вайцзеккер, а документы упорядочены и подшиты. Йохан как раз занимался тем, что раскладывал папки по шкафу и предвкушал заслуженные часы покоя, когда в дверь негромко постучали. Лорас, лежавший головой на столе, тяжело выдохнул и устало пробормотал: — Кого там нелёгкая принесла… — Меня, —в кабинет с застенчивым видом зашёл Штольц. — Йонас?! — Лорас выпрямился и вмиг смахнул с себя усталость. — Какими судьбами? — Меня херр Ягер прислал. При звуках этого имени Лорас помрачнел. Раньше они с Клаусом Ягером были весьма близкими товарищами, но после недавнего происшествия со служанкой сильно разругались, даже до угроз доходило. — А я уж думал ты ко мне заглянул… Так что одноглазому надо? — поинтересовался Лорас, скрещивая руки на груди. Йохан к тому моменту справился со всеми папками и с чистой совестью упал в кресло. Однако только он устроился со всем удобством, как слова Йонаса заставили его напрячься и подобраться. — Херр Ягер попросил, чтобы Йохан зашёл к нему. Лорас подавился воздухом. Йонас потупил глаза, понимая всю бестактность и наглость переданного им приказа. Всё же не особо вежливо распоряжаться чужим адъютантом. — Зачем? — только и смог спросить Йохан, мысленно взвыв от несправедливости. Он ведь так устал! Неужели ему нельзя хотя бы один вечер побездельничать?! — Не знаю, — Штольц пожал плечами. — Но ещё он просил привести Фёдора. Наверное, это как-то связано. — Фёдор? — переспросил Лорас. — Этот русский, которому не мешало бы подрезать язык? Хотя они оба такие. Не понимаю, что тетушка нашла в них. — Это вам лучше у неё спросить, — Йонас переступил с ноги на ногу. — Так, что вы скажете? Лорас глянул на адъютанта, и Йохан понял, что пощады ждать неоткуда. Ему захотелось раствориться в воздухе, чтобы не слышать ответа херра Гёте. — Пусть идёт, — махнул рукой Лорас и вернул всё свое внимание Штольцу. Голос его стал сладким, словно мёд. — Йонас, может чаю? Шагая по коридору, Йохан от души проклинал и Клауса Ягера, лишившего его отдыха, и Лораса, пожертвовавшего им ради чаепития со Штольцем. До кабинета он дошёл быстро и, постучавшись и дождавшись негромкого разрешения, вошёл. Клаус сидел за столом и пил кофе. Русский с синяком под глазом стоял у стены и сверлил штандартенфюрера неприязненным взглядом. Йохан прикрыл за собой дверь и сделал пару шагов вперёд. Херр Ягер не стал размениваться на приветствия и сразу указал на папку, лежащую на краю стола. — Проверь перевод, — приказал он и посмотрел русского. — А ты продолжай переводить. У меня нет желания смотреть за тобой, поэтому этим займётся Йохан. Всё понятно? Русский едва приметно кивнул. У Йохана оборвалось сердце, когда он брал папку, ведь та оказалась весьма увесистой. Но отказать херру Ягеру он не смог бы, умирать в двадцать четыре не очень хотелось. Впрочем долго держать недовольство в себе не вышло. Выйдя в коридор, Йохан не сдержался и закатил глаза. Шумно выдохнув через нос, он негромко выругался: — Да чтоб их черти подрали вместе с их документами. — Что, жизнь солдата СС не такая сладкая, как рассказывала пропаганда? — на чистом немецком спросил русский, лишь слегка заметный акцент выдавал в нём иностранца. — Не знаю, я из Вермахта, — огрызнулся Йохан и, прижав папку к груди, пошёл по направлению к своей спальне. Возвращаться в кабинет, где Лорас обхаживал Штольца, никакого желания не было. Русский, несмотря на свой явно вздорный характер, шёл следом. Йохан лишь надеялся, что он не устроит диверсию, и что много времени нежданное задание не займет. Его надежды оправдались только на половину. Диверсий Фёдор не устраивал, но вот почерк у него был просто ужасным, и читать его было одной пыткой. Спустя полтора часа разбирания этих каракулей у Йохана заболела голова, и он отложил документ. Фёдор, сидящий за столом напротив него, неспешно писал, периодически сверяясь с оригиналом. Вид у него был отрешённым, он и внимание на Йохана не обратил, и того это вполне устраивало, ведь вновь оказаться под взглядом беспощадных глаз не хотелось. В комнате было довольно прохладно. За окном начинало темнеть, а часы на стене показывали четверть десятого. Самое время готовится ко сну, а не с бумагами возиться. Йохан поднялся с места и прошёлся до окна, разминая затёкшие ноги. Вернувшись к столу, он заглянул через плечо Фёдора в документы. — Тебе много ещё? — Минут сорок, — ответил русский, откладывая в сторону исписанный лист и беря новый. — Могу и на подольше задержаться. — Не стоит, — Йохан почесал нос и быстро принял решение. — Посиди один, я скоро вернусь. С этими словами он вышел из спальни, краем уха слыша, но не понимая ответа Фёдора на русском. Спустившись на кухню, Йохан поставил чайник и засыпал чай в заварник. Не много замешкавшись, он достал две кружки вместо одной. Пусть русский явно его недолюбливает, чай с печеньем за свою работу он заслужил. Собрав незамысловатый перекус, Йохан вернулся в спальню. Фёдор всё же посмотрел на него, когда на столе перед ним появились чашка чая и вазочка с печеньем. На лице русского проступило удивление, но тут же исчезло, сменившись маской безразличия. Йохан вернулся в кресло и попытался улыбнуться. — Не переживай, чай очень вкусный и не отравлен. — Я не на столько самовлюблен, чтобы думать, что меня могут отравить, — бросил Фёдор, возвращаясь к прежнему занятию. — Ну, как знаешь, — Йохан пожал плечами и сделал пару согревающих глотков. Выпив чай, он вернулся к чтению документов. Теперь дело пошло куда быстрее, и спустя полчаса бумаги вернулись в папку. Чай Фёдора стоял на том же месте нетронутый. Йохан негромко хмыкнул и, опершись подбородком о сложенные домиком пальцы, принялся наблюдать за русским. Теперь он мог рассмотреть его получше, однако почти ничего нового не заметил. Разве что отметил, что мужчина, несмотря на всё пережитое, остался довольно красивым. — Чего смотришь? Вопрос застал его врасплох. Йохан вздрогнул и инстинктивно выпрямился, чем вызвал у Фёдора злорадную улыбку. Он не стал отвечать, а вместо этого поинтересовался: — Ты скоро напишешь? — Да, ещё минут сорок, — улыбка Фёдора стала шире. — Ты издеваешься? — Йохан нахмурился. — То же самое ты сказал почти час назад! — Разве? — Фёдор изобразил удивление. Йохан понял, что начал закипать. Ему захотелось швырнуть чем-нибудь в наглого русского. На глаза попалась кружка с чаем, и Йохан мгновенно успокоился. Он вспомнила о своём желании хоть немного поднять настроение Фёдору, и вспышка гнева тут явно не поможет. — Постарайся закончить побыстрее, — сжав зубы, попросил Йохан. Русский мучал его еще двадцать минут, за которые Йохан весь извёлся, пытаясь не заснуть. По-видимому, ещё медленнее Фёдор писать просто не мог, а то задержался бы ещё больге. Йохан выпроводил его за дверь и, даже не наводя порядок на столе, лёг спать. Засыпая он почти ни о чём не думал, но вот утром, раскладывая документы по папкам и проверяя новый перевод, он всё не мог понять, почему Фёдор его так ненавидит. Да, их народы только что закончили жестокую войну, из которой победителем вышла Германия, но ведь Йохан, лично Йохан лично Фёдору Назарову ничего дурного не сделал! Кружка с чаем стояла всё такая же не тронутая, на том же месте. Обругав упрямство русского, Йохан отнёс сначала посуду на кухню, затем документы Клаусу Ягеру, и только после этого отправился к херру Гёте. — Выглядишь невыспавшимся, — отметил Лорас, когда его адъютант сел за свой стол. — Чем же ты занимался с этим русским? — Терпел его общество, — ответил Йохан и зевнул, прикрывшись рукой. — Документы разбирали. — Ясно, — кивнул Лорас и, не собираясь продолжать расспросы, добавил: — Сделай кофе. Несколько последующих дней ничем особенным не отличались. Лорас много времени проводил в лагере, общаясь с подопечными, и Йохан чувствовал себя в одиночку в кабинете куда свободнее. Он надеялся, что больше на него внезапной работы от Клауса Ягера не свалится, однако сильно ошибался, ведь спустя неделю он вновь вы шел из кабинета штандартенфюрера со стопкой документов, в компании всё такого же недовольного Фёдора.