Дорога в дивный сад

На этот раз документов на проверку оказалось куда больше — успели накопиться за неделю, — однако Йохан, в отличие от прошлого раза, был не таким уставшим и за работу принялся энтузиазмом. Он планировал завершить её побыстрее, а оставшееся время посвятить чтению книги, позаимствованной из шкафа Лораса. В том, что Фёдор снова будет нарочно работать медленно, Йохан не сомневался. Всё шло по плану, даже ужасный почерк русского не стал помехой. Йохан пролистывал документы, оставляя на полях пометки, и делал это довольно быстро. Спустя полчаса ему всё же пришлось отвлечься, чтобы сходить за чаем. Как и в прошлый раз для Фёдора он тоже прихватил перекус. Как и в прошлый раз Фёдор его проигнорировал, однако Йохан не стал ничего говорить. О том, что русские упрямы, он прекрасно знал и до этого. Когда он наконец-то справился с заданием, за окном начало темнеть. Отложив папку на край стола, Йохан извлёк книгу из-под вороха бумаг и, откинувшись к спинке кресла, раскрыл её. Только он начал погружаться в весьма интересную историю, как Фёдор отвлек его. — Автобиографию читаешь? — спросил русский с серьёзным лицом. — Мм? — непонимающе протянул Йохан, оторвав взгляд от страницы. Фёдор что-то фыркнул по-русски и повторил вопрос. Видно было, что он уже жалел о том, что не смог удержать язык за зубами. Йохан в недоумении нахмурился. Никаких сходств между собой и князем Мышкиным он пока не заметил. — Не понимаю, о чём ты, — всё же признался он. Фёдор тихо засмеялся, прикрывшись рукой. Жест получился чертовски очаровательным и немного ребяческим. Отсмеявшись, русский снизошел до пояснений: — Название. Точно про тебя. Йохан, чувствуя себя очень неловко, быстро перевернул книгу и прочитал название на корешке. Тисненые буквы гласили «Фёдор Достоевский, «Идиот»». Вернув книгу в нормальное положение, он поднял на веселящегося русского раздраженный взгляд. — Очень остроумно. — Рад, что тебе понравилось, — продолжал насмехаться Фёдор. — Умолкни! — начиная закипать бросил Йохан. На Фёдора это не произвело никакого эффекта, даже, кажется, наоборот только больше развеселило. Он поспешил уткнуться в документы, однако плечи его продолжали подрагивать от беззвучного смеха. Йохан несколько раз глубоко вдохнул, мысленно досчитал до десяти. Это помогло усмирить эмоции, однако к чтению он вернулся не скоро. «Чертов русский!» — внутренне негодовал Йохан, скользя по строкам взглядом, но не понимая ни слова. — «Свалился же ты на мою голову! Будто у меня других дел нет, как терпеть твои подколы!» Хорошее настроение как рукой сняло, а книга больше не увлекала. В конце концов Йохан отложил её, пока текст совсем не опротивел. Поднявшись с места, он подошёл к окну и раскрыл его, полной грудью вдыхая прохладный воздух. Как бы хотелось сейчас прогуляться по саду, а не сидеть в четырёх стенах с язвительным русским. Фёдор ушёл спустя час, во время которого Йохан сходил за новой порцией чая и всё же вернулся к книге. Читать Достоевского было интересно, пусть и трудно. Историей Йохан увлёкся, так что оклик Фёдора он услышал только со второго раза. — Кому-то не мешало бы слух проверить, — сварливо заметил русский и, поднявшись из-за стола, ушёл не попрощавшись. — Доброй ночи, — неосознанно бросил ему вслед Йохан. Только спустя мгновение он понял, что сказал. Понял и замер, глядя на россыпь зажимов для бумаги. Покачав головой, он вернулся к уборке, стараясь выбросить из головы чертового русского, слишком много чести! Чай остался нетронутым, Йохан и не удивился. Отнеся чашки на кухню, он всё же выбрался в сад и после недолгой прогулки лёг спать. «Идиота» он дочитал спустя несколько дней и решил, что Достоевский ему скорее понравился, чем нет. Прошерстив шкаф Лораса он нашёл ещё несколько книг этого автора и позаимствовал их на неопределенный срок, херр Гёте всё равно чтением не увлекался, а книги использовал для декора. Спустя несколько дней у Йохана состоялся разговор с херном Гёте. Сперва Лорас нагрузил адъютанта работой, а когда тот открыл записную книжку и стал составлять план внезапно спросил: — Почему ты водишь русского к себе? — Так удобнее, и вам не мешаем, — Йохан пожал плечами. Лорас недовольно вздохнул и облокотился о подлокотник. Когда он заговорил, голос его звучал как-то непривычно мягко. — Лучше всё же в кабинет. Лишние слухи нам не нужны. — О чём вы? — Йохан, русский — пленник. Отношения с ним должны быть чисто деловыми. По возможности их вообще быть не должно. Поэтому не переживай о моём комфорте и приводи его сюда. Тем более, по вечерам я тут не часто задерживаюсь. «Да и не только по вечерам», — хмыкнул Йохан просебя и кивнул. Перечить Лорасу он не стал, поэтому, в очередной раз забрав у Ягера документы, пошёл к кабинету Гёте. — Куда мы идём? — резко спросил Фёдор, когда они повернули в противоположную сторону от той, где была спальня Йохана. — Какое тебе дело? — раздражённо отмахнулся Йохан, удобнее перехватывая папку, так и норовящую выскользнуть из рук. — Куда мы идём? — повторил Фёдор и остановился, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места не услышав ответ. — Ну, не на расстрел же я тебя веду, — Йохан глянул на него через плечо и вздохнул. — В кабинете теперь работать будем, начальство приказало. — А чёрт вас, немцев, знает. Можешь и на расстрел, — сквозь зубы бросил Фёдор, но посреди коридора не остался, пошёл следом. Спустя пару минут они остановились у кабинета. Йохан пропустил русского вперед и, войдя за ним, прикрыл дверь. Лорас, развалившийся в кресле и пьющий что-то из высокого бокала, даже не дернулся, лишь поднял на адъютанта взгляд. — Долго вы будете этим заниматься? — Пару часов, не меньше. Русских, по-видимому, чистописанию не учат. Лорас хмыкнул и сделал глоток, судя по цвету, белого вина. Йохан усадил Фёдора на своё рабочее место, а сам расположился на диване для гостей. Отсюда он мог прекрасно наблюдать за русским, а сидеть было куда удобнее. Спустя минут двадцать, проведенных в молчании, у Лораса закончилось вино. Отставив пустой бокал и потянувшись, он посмотрел на часы и вскочил с кресла. — На этом я вас оставлю. Йохан, запрешь кабинет, — быстро приказал он и, не дожидаясь ответа, ушел. «К Штольцу ускакал», — с тоской подумал Йохан, перелистывая страницу. Порой он завидовал Йонасу. Ему бы тоже хотелось, чтобы был человек, который заботился бы о нём, интересовался его личной жизнью, проводил с ним время не по долгу службы, а по собственному желанию. Конечно, у него была сестра, были её письма, однако Элизабет была слишком далеко, а письма не могли заменить присутствие рядом. По устоявшейся привычке спустя час Йохан ушёл за чаем, однако, в отличие от прошлых разов, Фёдор не промолчал. Отложив ручку, он сложил ладони домиком и опёрся подбородком о сплетенные пальцы. Внимательно глядя на Йохана, он поинтересовался: — Сколько ещё кружек чая мне нужно проигнорировать, чтобы ты перестал их приносить? — А сколько ещё чашек чая мне нужно принести, чтобы ты перестал их игнорировать? — вопросом на вопрос ответил Йохан. — Мне не нужны подачки от такого, как ты, — слегка скривившись фыркнул Фёдор. — И какого же «такого»? — Монстра, нациста. Все вы, немцы, одинаковые. Русский смотрел ему в глаза, и у Йохана по спине побежали мурашки. Злость, ненависть, отвращение обрушились на него разом, сильнее, чем в прошлые разы. Йохан неуютно поёрзал на месте и наконец отвёл взгляд, беря в руки чашку, чтобы отвлечься. — Твои слова не справедливы, — негромко заметил он. — Почему же? — Начать хотя бы с того, что эта война ненавистна не только тебе, — машинально перейдя на шёпот произнёс Йохан и тут же прикусил язык. Фёдор в удивлении поднял брови. — Это какая-то проверка? Хочешь втереться ко мне в доверие, а потом предать? Йохан замотал головой, от возмущения не сразу находя слова. Вернув нетронутую чашку на подлокотник дивана, он поднялся на ноги, прошёлся до двери и запер её. Сердце билось где-то в горле, сбивая дыхание. Вернувшись к столу, он наклонился к самому уху Фёдора. — За подобные разговоры меня могут отправить на виселицу, и ты будешь висеть рядом. Но я не лгу и не пытаюсь как-то тебя проверить. Мне действительно не нравится то, что происходит в мире. А твои слова ничем не отличается от утверждения, что евреи — низшая раса. Подумай об этом. Выпалив всё на одном дыхании, Йохан вернулся на диван и спрятался за документами. Сердце никак не хотело возвращаться к привычному ритму, и сосредоточиться на чтении никак не получалось. Зачем он сказал об этом? А если Фёдор донесёт? Он, наверное, может, не упустит возможность хоть так навредить ненавистным немцам. Опрометчиво, слишком опрометчиво поступил Йохан. Вдруг его мысли прервал странный звук. Подняв голову, он понял, что Фёдор ысё таки взял чашку в руки и сделал пару глотков. Увидев, что Йохан обратил на него внимание, русский сказал, слегка щурясь: — Возможно ты и прав: чай действительно неплох. Йохану захотелось радостно засмеяться. Ушли всё напряжёние и нервозность. Слова Фёдора давали надежду на то, что когда-нибудь он своё мнение переменит. — Чего довольный такой? — недовольно хмурясь спросил Фёдор. — Настроение хорошее, — ответил Йохан и хитро улыбнулся. — А что, рядом с тобой нельзя быть довольным? Фёдор закатил глаза и ничего не ответил, а Йохан понял херру Вайцзеккер. Русские весьма забавны в своей серьёзности и суровости. Дразнить их — одно удовольствие. Однако Йохан словил себя на мысли, что ему этого мало. Он хотел бы не просто получать реакцию на свои действия, а подружиться с Фёдором. Даже по тем отрывкам информации, что у Йохана были, он понимал, что русский не так прост: многое прошёл, многое знает. И пусть он всем своим видом и показывает, что общество немца ему противно, ничто не помешает Йохану убедить его в обратном.