Танец огня и льда.

      Лань Шан еле стояла на ногах. Русалки, в принципе, плохо плавают, а тут девушку грубо приволокли к её неудавшимся жениху.       — Рыбка заблудилась или штормом выбросило на берег?       — Нет! Ты – подлец, отпусти меня! Святая Русалка накажет тебя!       — За что? Сама не сбежала из вашего дворца за милым сердцу принцем Ка Со!       Огненный эльф передразнил маленькую русалку, и та надула щеки.       — Это не из-за него! Мне разрешили поплавать в Земных Водах! Я раньше не была на Земле, вот и заблудилась.       Лань Шан боялась сказать что-то лишнее своему бывшему поклоннику.       — Ин Куншии? — неуверенно и тихо сказала девушка.       Она узнала принца в человеческом обличии, но поняла, что сказала глупость, и начала кокетливо накручивать кудряшки на палец.       — Где? Ты увидела младшего принца!? Отвечай!       — Не знаю… Может, мне так показалось. Там в кустах промелькнула… его серебряная накидка! Да, точно!       Девушка ткнула пальцем в заросли кустов.       — Приказываю страже осмотреть территорию! Мы задержимся на неопределённое время в этой деревне, — обратился принц к слугам. — А тебя я всё равно отдам твоей воспитательнице! Она будет очень не рада такому непослушанию.       — Ты вредный, принц огня!       Принцессу увели под конвоем стражи, поэтому поговорить с ней у ледяного принца не получилось. Хотя, чтобы позлить свой бывший объект страсти, Шо Ган приказал наловить рыбы и другой водной живности.       Фэй, который, по легенде, был сыном рыбака и травницы, оставленным в лесу из-за собственного непослушания, взял сеть и принялся исполнять приказ. Ведро наполнилось быстро. Он должен был доставить свой улов на кухню, как сзади к нему подкралась переодетая принцесса-русалка.       — Тихо.       — Как ты выбралась? Разве он тебя не запер?       — Не в темнице. Я нахожусь в безвкусно обставленной комнате. Служанка, что следит за мной, решила обменяться одеждой на жемчуг, что я смогу создать для её приданного. Стой, что у тебя…?       Принцесса прервала свою быструю, щебечущую речь, смотря на ведро с ужасом.       — Я знала, что Шо Ган – чудовище! И что он непременно захочет меня позлить, но это выше всех его злых проделок. А ты как мог согласиться!?       Принцесса надула губки и щеки. Она явно была недовольна и обеспокоена судьбой своих подданных.       — Отдай тех, что ещё живы, мне! Сейчас!       — Ты с ума сошла?! Если я испорчу ему обед, то он накажет меня! А это может стать причиной того, что он раскроет меня. Он не сильно мне доверяет! Разве жизнь полудохлых рыбок волнует тебя больше, чем жизнь моего брата?       Юноша поставил ведро с рыбой рядом, а принцессу крепко взял за локоть. Он не подумал, что в отчаянном порыве делает ей больно.       — Ай! Пусти, мне больно!       Лань Шан состроила «плаксивые глазки» и сказала:       — Ши, это маленькая шалость, за которую тебя простит Ган. Он и так думает, что ты неуклюжий, но испытывает к тебе… определённую симпатию. Он простит тебе скудный ужин. А они — принцесса посмотрела на рыб, которые с ней разговаривали, но слышала только она, — отправятся домой к своим детям и друзьям. Ну, пожалуйста, Ши!       Перед напором и красотой принцессы русалок мог устоять лишь его брат Ка Со. Ин Кунши всегда питал слабость перед её мягкостью и озорством. Он согласно кивнул.             Принцесса сразу воспользовалась этой возможностью, схватив ведро. Ей хватило лишь пары капель для создания маленькой воронки. Портал открылся, а рыбки, залеченные её магией, поблагодарив любимую госпожу, вернулись в свой дом.       — Теперь ты довольна? — Ши хмыкнул, улыбнувшись, но тут же, нахмурив брови, спросил: — Почему ты не наколдовала портал для себя, чтобы вернуться?       — Моих сил мало, я смогла помочь только им. На суше я слабею. Да и если я сбегу, то тень подозрений падёт на тебя или других неповинных слуг. Пока я рядом с принцем огня, это даст время для того, чтобы Ка Со как можно дальше оказался от его преследования. Шо Ган любит выпендриваться и развлекаться, рядом со мной он станет невнимательным на какое-то время.       — Шо Ган не позволит тебе уйти просто так, как это было в прошлый раз.       — Да? И что ты хочешь предложить?       — Он устраивает пир сегодня вечером. Ему важно показать тебя как свой трофей. Русалки хорошо морочат голову духам, не говоря уже про смертных. У тебя найдётся то, что усыпит стражу или опьянит их так, чтобы на утро они мало что могли вспомнить?       — Допустим.       — Я отвлеку Шо Гана как-нибудь. Ши скрестил пальцы, колдуя. И вот в его руках возникли две маленькие ледяные сферы.       — Вот, это духи-проводники. Я создал их для тебя, чтобы они вывели тебя по тайным коридорам прямо к воде.       — Спасибо, Ши. Я вела себя немного высокомерно по отношению к тебе…       — Не надо, не продолжай. Мы помогаем друг другу, а главное — помочь Ка Со.

***

      Принц, чьи волосы горели алым пламенем, а глаза сверкали, как раскалённые угли, был в ярости. Его бывшая невеста, принцесса русалок Лань Шан, посмела разорвать помолвку, оставив его, наследника огненных эльфов, униженным. Ган, не привыкший к отказам, решил ответить ей так, чтобы она почувствовала всю глубину его гнева и сожаления.       Он устроил пир. Но это был не обычный пир. Шо Ган, будучи ценителем всего экзотического и необычного, решил удивить не только свою бывшую любовь, но и весь свой двор. Он пригласил музыкантов из далёкой страны Духов, где, как говорили, музыка могла пробуждать не только духов, но и управлять стихиями.       Когда зазвучала первая мелодия, зал наполнился диковинными звуками. Вместо привычных арф и лют, в руках музыкантов были странные инструменты. Один из них, похожий на длинную бамбуковую флейту, издавал пронзительные, но завораживающие трели, словно пение птиц в утреннем лесу. Другой, с натянутыми струнами, напоминал гигантскую арфу, но звучал более глубоко и резонансно, вызывая в душе тоску и одновременно надежду. А самый загадочный инструмент, похожий на большой барабан с натянутой кожей, издавал ритмичные, пульсирующие удары, которые, казалось, заставляли землю дрожать.       Принц огненных эльфов наблюдал за Лань Шан, сидящей за отдельным столом, украшенным раковинами и жемчугом. Её обычно спокойное лицо было напряжено, а глаза, цвета морской волны, метались по залу, пытаясь понять, что происходит. Музыка, такая чуждая и мощная, явно выводила её из равновесия. Она привыкла к мелодиям океана, к шепоту волн и пению китов. Эта огненная симфония была для неё вызовом, вторжением в её мир. Принц усмехнулся. Он знал, что девушка не сможет вынести этого. Он хотел, чтобы она почувствовала себя чужой, потерянной, как он чувствовал себя, когда она отвергла его.       Среди гостей был и молодой слуга Шо Гана, Юнь Фэй. Он был не из знатного рода огненных эльфов, а всего лишь человеком, которого пожалела его младшая сестра. Конечно, Шо считал этот поступок глупым, но он признал, что юный омега обладал острым умом и слишком добрым сердцем. Хотя принц также подозревал, что у мальчишки были свои скрытые намерения, которые он как раз пытался разгадать. Юнь Фэй видел, как страдает принцесса русалок. Это видел и принц.       — Тебе жаль её, Юнь Фэй?       — Нет.       — Да брось, я же вижу, как ты смотришь на неё с сочувствием.       — Несмотря на свою гордость, она выглядит испуганной и одинокой, мой господин.       — Это прекрасно!       Во время одного из самых громких и диссонансных моментов представления, когда барабаны звучали особенно мощно, русалка вздрогнула и, прикрыв уши, вскочила со своего места. Она не могла больше этого выносить. В ее глазах блестели слезы.       — Я хочу уйти, Шо Ган! — прошептала она и, не дожидаясь ответа, бросилась к выходу.       — Куда же ты, принцесса? Я не отпускал тебя! А веселье только начинается!       Шо Ган, довольный произведенным эффектом, лишь наблюдал за ней, ожидая, что она упадет в обморок от переизбытка чувств. Но тут произошло нечто неожиданное.       Когда Лань Шан почти достигла двери, из тени выступил Ин Кунши. Он не произнес ни слова, но его взгляд был полон решимости. Он встал в центре зала, достал свой бамбуковый лист и начал играть.       Шо Ган посчитал этот поступок дерзким, но принц не привык проигрывать. Он решил дать возможность мальчику показать свои зубки, чтобы потом наказать дерзость омеги лично. Взмахом пальцев Шо заставил других музыкантов замолчать. Лист бамбука играл один.       В зале, где воздух был густым от аромата благовоний и предвкушения, замерла тишина. Та тишина, что предшествует грозе. В центре сцены, освещенный лишь мягким светом, стоял человек. Его пальцы, тонкие и ловкие, уже покоились на тонком, почти прозрачном листе. Это был не просто музыкант, это был проводник, задающий пульс всему предстоящему.       Принц огненных эльфов, Шо Ган, восседал на своем почетном месте, его огненно-черные волосы казались живым пламенем в полумраке. Его взгляд, обычно полный царственного спокойствия, сейчас был прикован к фигуре на сцене. Шо Ган был известен своей страстью к новым впечатлениям, но сегодня его интерес был подогрет особым образом.       — Для вас, мой господин. Я решил начать представление!       Его верный слуга, человек, обещал представить ему нечто совершенно уникальное – представление театра кабуки, адаптированное специально для его, принца, восприятия. Юнь Фэй с легкой улыбкой коснулся листа бамбука.       Первый звук, что вырвался из него, был нежным, но настойчивым. Он напоминал шелест ветра в кронах древних деревьев, но в нем уже чувствовалась скрытая сила, предвещающая что-то грандиозное.       Это был не просто мелодичный звук, это был ритм. Ритм, который начал проникать в самую суть существа принца, пробуждая в нем древние инстинкты.       Шо Ган почувствовал, как его сердце начало биться в унисон с этой мелодией. Это было нечто новое, отличное от величественных, но порой предсказуемых мелодий его родного народа. В музыке Юнь Фэйя была земная страсть, тонкая игра эмоций, которая завораживала.       Затем, словно по волшебству, сцена ожила. Актеры, облаченные в яркие, замысловатые костюмы, начали свое движение. Их жесты были преувеличенными, их позы – скульптурными. Но в каждом движении, в каждом взгляде чувствовалась история. И ритм бамбукового листа Фэйя был их невидимым дирижером.       Когда герой, облаченный в черное, с решительным выражением лица, выходил на сцену, лист издавал резкие, отрывистые ноты, подчеркивая его силу и решимость. Когда же появлялась прекрасная героиня, ее движения становились плавными, а мелодия листа – нежной и лиричной, словно песня ветра, ласкающая лепестки цветов.       Шо Ган был заинтригован. Он привык к прямолинейности и мощи огненных эльфов, к их открытому проявлению чувств. Но здесь, в кабуки, эмоции были представлены через сложный язык символов, через тонкие нюансы игры и музыки. Он видел гнев, выраженный в резком взмахе меча и диссонансе бамбукового листа. Он видел печаль, переданную медленным, скорбным движением и меланхоличной мелодией. Он видел любовь, воплощенную в грациозном танце и нежной, переливающейся музыке.       Принц огненных эльфов, чья кровь кипела от жара, чувствовал, как его собственное восприятие расширяется. Он видел, как Юнь Фэй, не отрывая взгляда от сцены, мастерски подстраивал свою игру под каждое действие, под каждое слово. Бамбуковый лист становился голосом персонажей, их внутренним миром, вынесенным наружу.       Шо Ган был поражен. Он ожидал увидеть представление, но получил нечто большее – погружение в другую культуру, в другой способ выражения жизни. Он видел, как человек, его слуга, смог уловить суть мира смертных и переплести ее с искусством достойных высших божеств. Это было не просто развлечение, это был диалог культур, воплощенный в звуке и движении.       Когда последний аккорд бамбукового листа затих, и актеры замерли в финальной позе, в зале снова воцарилась тишина. Но теперь это была тишина, наполненная восхищением и пониманием. Шо Ган, принц огненных эльфов, медленно поднялся. Его взгляд, снисходительный, был направлен на Юнь Фэя.       — Ты превзошел мои ожидания, Юнь Фэй, — произнес он, его голос звучал глубоко и проникновенно. — Фэй, за то, что ты смог развеселить меня и моих гостей, я позволяю тебе испить из моего кубка, — альфа подозвал жестом руки слугу к себе.       Ин Кунши безмолвно поклонился перед своим господином и медленно принял из его рук кубок. Так как Фэй пил вместе с альфой из его кубка, после этого, как по взмаху невидимой ладони, все погрузились в сон.       Волосы Шо Гана разметались по столу, а выражение, обычно грозное, стало как у маленького мальчика. Принц огненных эльфов был спокоен, на лице его была улыбка. Ши произвольно запустил руку в копну густых волос, он сонно улыбнулся и прошептал, касаясь лица принца:       — Даже чудовища могут быть безмятежны, когда спят.       Лань Шан, не раздумывая, достала из маленькой шкатулки духов, которые повели ее по тайному коридору, который знал только Ин Кунши.