No Trace / Нет следа

Изуку не закричал. После того, как он чуть не вывалился из кружащегося фиолетового портала в лес под тяжестью тела Изуку, устремившегося вперед, хватка пользователя огненной причуды на шее Кацуки усилилась. Он почувствовал, как его обожгло беспламенным жаром чуть ниже линии роста волос, и попытался инстинктивно отпрянуть от источника боли, но его больше беспокоила проволока, обмотанная вокруг запястья его похитителя. Потому что через несколько секунд из портала показалась копна зеленых волос. На лице Изуку, когда он бросился с головой в логово злодея, было выражение решимости, которое в любой другой ситуации было бы похвальным. Однако в данном конкретном случае, когда нужно было противостоять Лиге злодеев, используя только силу воли и немного сообразительности, решимости было недостаточно. Но не тогда, когда фиолетовый портал закрылся. Одно колено Изуку было надежно прижато к животу, и он чувствовал только ослепляющую боль в одной из конечностей, не доходящей до другой стороны. Кацуки пришлось наблюдать с расстояния всего в пару футов, как глаза Изуку расширились от шока. А потом, когда он упал на пол, тяжело, со слишком громким стуком. Отвлеченный болью, но больше ошеломленный тишиной, чем чем-либо другим, он быстро перевернулся на спину и попытался сесть. Все еще привязанный проволокой к запястью злодея, но неспособный осознать, что ему просто нужно разжать руку, просто разжать сжатый кулак, Изуку нечаянно потянул за проволоку несколько раз. Она потянула руку злодея вперед, как марионетку на веревочке. Кацуки, возможно, рассмеялся бы, если бы не был занят тем, что его каждые несколько секунд дергали вперед с широко раскрытыми от ужаса глазами. Кровь Деку заливала всю базу злодея. Вот и все, что нужно было сделать, чтобы спасти Кацуки. “Даби, кто этот мальчишка? Он заляпал кровью мой чистый пол”. Бакуго узнал этот раздражающий, скрипучий голос. Он повернулся, насколько мог, чтобы посмотреть на обладателя, который шел к нему от стойки, как всегда суровый, но почти сразу же отвлекся, когда Даби издал какой-то раздраженный звук. "Тога. На него”. Он отпустил Кацуки ровно настолько, чтобы блондин смог воспользоваться открывшейся возможностью. От этой обнадеживающей мысли его быстро отвлекло ощущение холодной руки, скользнувшей по его шее. Краем глаза он заметил блеск металла - нож, и усмехнулся, когда в нем отразилось его собственное отражение. Он не мог разглядеть, кто подошел к нему сзади, но подозревал, что это была та блондинка, с которой расправилась розовые щечки и девочка-лягушка. Все еще стоя справа от него, Даби выпутался из надоедливой проволоки Изуку и схватил свободный конец в руку. В результате очевидного разочарования на его ладони вспыхнуло голубое пламя, в результате чего проволока в конце концов превратилась в темно-серую кляксу. Если злодей и почувствовал боль от жара расплавленного металла на своей коже, то даже не вздрогнул, когда проволока оборвалась и безвольно упала на пол. Он усмехнулся. "Не знаю. Судя по всему, один из сорванцов с курса героев из лагеря пытается соответствовать своему будущему званию." Наконец, оправившись от шока из-за того, что разворачивалось у него на глазах, Кацуки попытался дотянуться до запястья держащего нож и активировать его причуду. Он получил подтверждение от своей похитительницы, когда она склонила голову к нему, почти положив подбородок ему на плечо. Внезапное появление ее безумных глаз и острой улыбки заставило его замереть на месте. Прядь ее светлых волос коснулась его щеки, и Катсуки инстинктивно побледнел. “Твой друг, вон там, довольно симпатичный”. Сияющие глаза Тоги восхищенно наблюдали, как из того места, где только что была левая нога Изуку, медленно вытекает кровь. Прижав нож чуть сильнее к основанию его горла, заставив его напрячься, когда он почувствовал, как острый край лезвия коснулся его кожи, она прокричала ему на ухо: “Ты тоже мог бы быть милым... если бы у тебя пролилась кровь. Может, посмотрим?” "Хватит, Тога. Он здесь не для этого." Она надулась, но немного ослабила давление на его горло, когда взгляд Кацуки снова устремился на Изуку. Он не пошевелился, только сжал колено так, что побелели костяшки пальцев, и уставился невидящими глазами на свое внезапное отсутствие конечности. Его комбинезон был разорван очень аккуратно, его идеальный край медленно пропитывался красным и становился красновато-коричневым с пятнами. “Останови кровотечение”. Шигараки рявкнул на Даби, который в ответ закатил глаза. "Тога, отведи нашего гостя на его место. И Курогири, приберитесь здесь. Мы хотим показать себя с лучшей стороны." Хотя Кацуки никогда бы и в голову не пришло прислушиваться к словам злодея в масках, его подчиненные без колебаний последовали его указаниям. Тога с помощью пользователя магнитной причуды, которого Кацуки раньше не видел, усадила его в удобное красно-золотое кресло. Всю дорогу он кипел от злости, извиваясь в их объятиях, но ничего не мог поделать ни с острым ножом, приставленным к его горлу, ни с крепкой хваткой на предплечьях. Ему нужна была всего одна лазейка. Однако было ясно, что у него ее не будет, поскольку они зажали его руки внутри металлического приспособления, чтобы сдержать его мощную причуду. В любой другой ситуации он бы нашел время, чтобы проявить подобающее самодовольство; недавно получившая дурную славу Лига злодеев испугалась причуды подростка? Это было почти лестно. Сцена, разворачивающаяся на другой стороне бара, слишком сильно отвлекала. Даби, вздохнув, как будто ему было очень неудобно из-за того, что ему пришлось пройти еще пару футов, подошел к истекающему кровью парню на полу и зажег на ладони ярко-голубое пламя. Присев на корточки и откинув пальто, чтобы не запачкать его кровью, он взглянул на Шигараки, ожидая подтверждения. "Ты уверен? Будет шумно" "Просто сделай это." Пожав плечами, Даби убавлял огонь до тех пор, пока он не превратился в светящуюся голубую струйку в его ладони, и наклонился, чтобы прижать всю руку к обрубку. Это могло бы вызвать тревогу, если бы Изуку не закричал. Он был не так уж далек от этого, чтобы не почувствовать, как пламя лижет его открытую рану, прижигая кровотечение при температуре, слишком высокой, чтобы эффективно выполнять свою работу. Наконец он разжал руку от резкой боли, не обращая внимания на то, как грубые остатки расплавленной проволоки вернулись на место и при этом порезали ему шею. Он взвыл от боли и инстинктивно подался вперед, отчаянно пытаясь остановить мучительное ощущение жжения, но вместо этого его медленно прижали к полу подошвой красно-белого ботинка. "Ненавижу вас, тупых подражателей героям. Всегда лезете на линию огня? Это нелепо" Опершись на колено, Шигараки наклонился, чтобы взять Изуку за фиксатор на запястье, зажав металлическую опору двумя пальцами. Он проигнорировал крики боли Изуку, бесстрастно глядя на него сверху вниз, прикрывая лицо большим и указательным пальцами. "Может, это послужит тебе уроком: не суй свой нос, куда не следует. Эй, герой?" Все пять пальцев коснулись металлического наруча, и Кацуки внимательнее, чем Изуку, наблюдал, как он превращается в кучку пепла. Когда он исчез, Шигараки отдернул руку. "Магне, отведи его за столик. Он никуда не денется." Когда Даби убрал руку, оставив на том месте, где только что была ступня Изуку, обугленный черный бугорок, мальчик был поразительно тих. Его ярко-зеленые глаза были открыты и остекленели, рот приоткрылся от крика. Но единственными звуками, которые он издавал, были хриплые всхлипывания, на которые вся комната не обращала внимания. Даби обошел большую лужу крови, и злодей из варп-врат молча протянул ему тряпку за стойкой, которой он стер черные и красные пятна со своей покрытой шрамами руки. Кацуки был вынужден наблюдать, как Изуку подняли и небрежно бросили за один из столиков бара. Запах горелой плоти уже пропитал воздух, и чистящий раствор, который Курогири, обойдя бар, вылил и убрал за собой, никак не мог его скрыть. Этого было достаточно. Кацуки был сыт по горло. "Отпустите его, вы, жалкие куски дерьма!" рявкнул Кацуки, и от его ладоней раздались взрывы, которые были едва слышны из-за металлической тюрьмы в его руке. "Черт возьми, у него нет причуды. Он даже не на геройском курсе, так что он не имеет к этому никакого отношения!” Шигараки, который был занят переключением каналов на телевизоре, остановился. Взрыв смеха из какого-то дерьмового игрового шоу заставил его медленно повернуться лицом к Кацуки, а затем посмотреть на Изуку. “Это так?” Он положил пульт на стойку и подошел поближе, чтобы рассмотреть его. Он лежал, откинув голову на спинку скамьи, с пугающе бледной кожей, и было очевидно, что он почти ребёнок. Ничто в нем не говорило о том, что он герой. Шигараки что-то пробормотал себе под нос, когда его взгляд задержался на сломанном, но не разрушенном наруче на другой руке Изуку. "Это очень интересно, Кацуки Бакуго." Он склонил голову набок, словно с любопытством. "Видишь ли, мы взяли тебя с собой, потому что видели, как герои относились к тебе. Спортивный фестиваль — ну, давай просто скажем, что это было не слишком героическое поведение со стороны учителей вашей престижной школы. Они недооценили твой потенциал, и мы думаем, что можем предложить тебе нечто большее” Он рассеянно почесал шею. “Но если у тебя нет никакого интереса, может быть, мы сможем нанять этого парня вместо тебя”. В его голосе послышались нотки ликования, от которых у Катсуки кровь застыла в жилах. Блондин попытался скрыть волну всепоглощающего страха за мрачным выражением лица. Он облажался. “Бьюсь об заклад, общество отнеслось благосклонно к этому маленькому неудачнику-подражателю героя без причуд”. “Прыгни лебедем с крыши и надейся, что в следующей жизни у тебя появится причуда!” "Потому что я не могу делать то, что умеешь ты, я не могу идти по тому пути, по которому идешь ты. Я не могу…Я не могу быть героем." “Значит, мне можно сказать, что я бесполезен без причуды, или что я ничего не могу без нее?” Неважно, сколько раз ему говорили, что он не может быть героем, Изуку никогда не думал о том, чтобы стать злодеем. Кацуки не нужно было знать его так хорошо, как в детстве, чтобы понять это. Да, возможно, он не умел сдаваться. Может быть, это было очень странно, с какой настойчивостью он изучал причуды. Может быть, у него было действительно глупое хобби, которое приносило больше проблем, чем того стоило. Но он делал это в своей дурацкой манере самопожертвования, которая сводила Кацуки с ума. Зная это, зная Изуку, Кацуки зарычал. “Ты ни черта не знаешь обо мне, но о Деку ты знаешь еще меньше. Он бы никогда не присоединился к вам, дерьмовые ублюдки! Он бы лучше умер!” Шигараки усмехнулся. Кацуки едва мог разглядеть, как скривились его губы из-за огромной ладони, закрывающей лицо, но в этом не было необходимости. Он слышал это, подчеркнутое холодным, маниакальным тоном его голоса. "Это можно устроить." Как бы ему ни хотелось махнуть рукой и надрать задницу, после этого у Кацуки хватило здравого смысла промолчать. Он побледнел при виде того, как Шигараки, казалось, превратился в человека более зловещего, более жестокого, чем тот, с кем они сталкивались в USJ, при одном упоминании об убийстве студента UA. Кацуки был не настолько глуп, чтобы недооценивать своих противников, но у него была склонность забывать, что они полны по-настоящему злобного дерьма. Больные ублюдки. Можно ли было сказать что-нибудь в ответ, что не подвергло бы Изуку еще большему риску? Скорее всего, нет. Поэтому, чтобы не поставить их в еще худшее положение, Кацуки держал рот на замке. Он был почти вынужден наблюдать за тем, как злодеи занимались тем, что, вероятно, было подобием их обычной рутины, и обнаружил, что удивлен тем, как естественно они двигались друг вокруг друга. Конечно, были некоторые перебранки и много недовольства; учитывая, что один из их участников был девочкой—подростком, у другого не хватало половины кожи на теле, а их так называемый “лидер” бегал повсюду, делая отсылки к видеоиграм, как тринадцатилетний подросток на CoD - ну, это, вероятно, было сделано для того, чтобы этого следовало ожидать. Но в этом было и что-то похожее на уважение. Это раздражало. После недолгого общения и тихого разговора Даби исчез в подсобке, помахав через плечо и не проронив ни слова. Тога сидела, скрестив ноги, на табурете в одном конце стойки, с напряженным вниманием наблюдая (в частности, за Изуку) и прижав щеки к ладоням, в то время как Шигараки и Курогири тихо переговаривались в другом конце. Магне растянулась в кабинке рядом с Изуку, откинувшись на свой магнит и слегка подремывая. Изуку даже не пошевелился. Все, что мог видеть Кацуки со своего настоящего трона, - это ноги Изуку, свисающие с края стула в кабинке. На одной ноге был знакомый красный ботинок. Другая была не чем иным, как почерневшим рубцом на его лодыжке, который был так любезно и совсем незначительно перевязан ублюдком из варп-врат за стойкой бара. Если он и очнулся в какой-то момент от своего, скорее всего, вызванного потерей крови ступора, предполагая (и, по крайней мере, Кацуки надеялся), что у него не было шока или чего-то в этом роде, он даже не дернулся. Этот факт должен был еще больше затруднить им выход отсюда. Потому что, конечно же, Кацуки планировал побег. ...пытался спланировать побег. Это было довольно сложно, когда, во-первых, ему приходилось отчитываться за тупость Деку, и, во-вторых, члены лиги на удивление умело следили за ними. На протяжении всего вечера за ним и их дополнительным пленником постоянно наблюдали как минимум две пары глаз. Курогири был неизменной тихой фигурой за стойкой, в то время как остальные работали по очереди. Было глупо говорить, что ситуация была не из приятных, потому что…ну, да, но лучшего выражения и не придумаешь. Он был в полной ловушке. Деку, чья терпимость к боли была по-дурацки высока с тех пор, как они были детьми, был подавлен. Не то чтобы Кацуки когда-нибудь сказал бы это ему в лицо, будь он в сознании, но это даже казалось неправильным. Не важно, сколько раз его сбивали с ног, не важно, сколько ударов, царапин или толчков он получал, Деку всегда вставал на ноги. Но даже несмотря на то, что этот негодяй “помог” прижечь его рану, была большая вероятность, что придурок все равно истек кровью. И разве это сделало бы Кацуки похожим на настоящего героя? Слишком слабый, чтобы избежать поимки, и слишком некомпетентный, чтобы спасти того, кто отчаянно нуждался в его помощи. Даже если это был всего лишь глупый Деку. Если бы это был первый раз за целый год, когда Кацуки почувствовал себя таким бесполезным, тогда, может быть, только может быть, это уменьшило бы боль. Но это было не в первый раз. И не во второй. В течение года он участвовал в трех нападениях злодеев, и единственное, что он сделал во время каждого из них, - это позволил поймать себя или кого-то еще. Это было бы неловко, если бы он не думал, что это было немного глупо, ведь он с самого начала был втянут во многие из них. Нет. У него не было времени копаться в собственных мыслях. Черт возьми, он же был Кацуки Бакуго! Он был лучше этих второсортных злодеев. Он должен был суметь отправить их обратно в ад! И они это знали. Именно поэтому он был привязан к мягкому креслу, а его причуда была остановлена толстыми слоями металла. Любая попытка превратить удивительно хорошо продуманное устройство в расплавленную лужу заканчивалась лишь гримасой, когда кожа на его мозолистых руках начинала гореть. Очевидно, они приложили немало усилий, чтобы его поймать. Как бы ни раздражала его эта мысль, температура его причуды просто не могла сравниться с причудой этого лоскутного куска дерьма. Ему просто нужно было найти другой способ. Не то чтобы у него было много возможностей. Неужели Деку сам отправился в логово льва, имея хоть какое-то подобие плана? Или он действительно так отчаянно хотел поиграть в героя? Эти вопросы заставили Кацуки заскрежетать зубами от разочарования. Поскольку на его плечах лежало столько всего, он взял на себя ответственность бодрствовать и следить за тем, что происходит в баре. Он сделал мысленные пометки о сменах. Тиканье часов на стене, висевших где-то вне поля его зрения, насторожило его, и хотя его первым побуждением было попытаться отследить секунды, чтобы мысленно засечь время, он довольно быстро отказался от этого. Нет смысла выводить себя из себя вдобавок ко всему остальному. Таким образом, он понятия не имел, сколько было времени, когда все злодеи пробудились от сна и собрались в баре на завтрак. Может быть, где-то около 7-8 утра? Все время, пока они ели, он хмуро поглядывал в их сторону и не сводил глаз с Деку, который, как он видел, делал первые едва заметные движения. "Итак, Бакуго." Как только все было убрано, Шигараки повернулся на своем месте за барной стойкой лицом к светловолосому подростку. “Теперь, когда у нас была возможность успокоиться, давай поболтаем? Мы хотим задать несколько вопросов”. Ответа не последовало, когда Кацуки устремил прямо на него взгляд, полный убийственного намерения. Мужчина, казалось, был совершенно невозмутим, когда он перечислял, казалось, целый список вопросов. “Кто такой герой? Что такое правосудие? Действительно ли это общество справедливое? Скоро все будут спрашивать. Вот тогда-то мы и узнаем, что победили. А вам нравится побеждать, не так ли?” Несмотря на наводящие вопросы, мысли Кацуки шли не туда, куда они, очевидно, хотели. Несправедливость, неравенство - в своей довольно благополучной жизни он ощущал их лишь в самых незначительных проявлениях. Нет. Вместо этого он краем глаза взглянул через бар на дергающегося Деку. Кто такой герой? Что такое справедливость? Действительно ли это общество справедливое? У него не было времени ответить (не то чтобы он собирался), прежде чем Шигараки рявкнул: “Даби, отпусти его”. Даби посмотрел на него с безразличным выражением лица. “Ты же знаешь, что он просто начнет атаковать”. Чертовски верно. Шигараки отмахнулся от него. “Все в порядке. Мы вербуем его, поэтому должны относиться к нему как к равному. Кроме того, он достаточно умен, чтобы понимать, что не сможет взять нас всех, верно? В конце концов, студенты UA такие умные”. Для того, чтобы придать своему лицу более нейтральное выражение, ему потребовалась вся сила воли, которая у него была, но Кацуки не собирался упускать такую возможность. Этого было достаточно, чтобы вскипятить его кровь, но он хранил гробовое молчание, когда чувак в плаще подошел к нему и начал расстегивать различные цепи. Они хотели выпустить его после того, как он наговорил всякого в UA? Он не возражал. “Несмотря на то, что у нас разное происхождение, все здесь страдали. Из-за людей, правил и героев, которые пытаются нас остановить. Я уверен, что ты такой же”. Со свободными запястьями он, не колеблясь, нанес хук правой негодяю, скорчившемуся перед ним, или нанес удар прямо в самодовольную физиономию этого грубияна. Они думали, что знают его так хорошо. Вот смеху-то было. Где-то в толпе злодеев, окружавших его со всех сторон, должна была быть лазейка. А если ее не было? Что ж, тогда ему просто нужно было потянуть время. Пока все злодеи смотрели на него, как на бешеного зверя, которого им, возможно, придется прикончить в считанные секунды, раздался стук в дверь. Все до единого замерли. Это настолько вывело их из себя, что у Шигараки хватило времени только на то, чтобы поднять упавшую на пол руку и прикрыть ею лицо, прежде чем незнакомый голос оклик нул его: "Хей? У меня тут доставка.” Ни один человек в баре, включая Кацуки, не издал ни звука, пока они стояли и прислушивались к любым другим звукам снаружи. “УДАР!” Был ли это голос Всемогущего, пробивающегося сквозь стену бара, или яркий луч утреннего солнца, пробивающийся сквозь дыру позади него, который потряс их больше всего, не имело значения. Шок на лицах злодеев был достаточным оправданием для Кацуки, когда лакированная цепная тюрьма Древесного Камуи окутала их всех плотными, неподвижными лианами. Наблюдать, как шустрый старик хорошенько врезал Даби, тоже было не так уж и плохо. Мистер Компресс корчился на полу в своих путах. Он был взят в заложники как недоумением, так и профессионалами. “Так скоро после нападения на лагерь? Как им удалось обнаружить нас так быстро?” Изуку, сидевший за столиком в противоположном конце бара, где его почти всю ночь никто не замечал, приподнялся на дрожащих руках. Он был смертельно бледен, отчего темные круги под глазами казались особенно заметными. Но он улыбался. Это была пугающая улыбка, но искренняя. Когда он заговорил, его голос был мягким и хрипловатым. "Всемогущий. Ты пришел." Наблюдая за происходящим, Всемогущий выпрямился во весь рост и оглядел обоих студентов UA, находившихся перед ним. Не обращая внимания на ярость, исходящую от злодеев вокруг него, его взгляд смягчился. “Вы, должно быть, были напуганы, но остались сильными. Мне жаль. Теперь вы в безопасности, мальчики." Кацуки ощетинился, скрывая, как он смаргивает слезы, прокричав в ответ: “Что?? Я не испугался! Даже близко не испугался!” Изуку вообще ничего не сказал. Казалось, он был слишком сосредоточен на том, чтобы держаться прямо, чтобы быть в состоянии сформулировать ответ. Увидев присутствие полиции, количество вызванных героев и Всемогущего в действии, Кацуки почувствовал тошноту. Они были там только из-за него. Хорошо. Его и Деку. Сумасшедший ублюдок. Они на мгновение встретились взглядами, когда Всемогущий положил руку на плечо Кацуки, и улыбка зеленоволосого парня от этого стала еще более яркой. Когда он узнал, как этот идиот провернул такой глупый трюк, он собирался убить его. Если только его мама не сделает этого первой. В баре было так много полицейских и профессиональных героев, что ни одна часть Кацуки не ожидала, что они могут проиграть. Ни одна из них. Потому что там был Всемогущий, а Всемогущий всегда побеждал. Так что вязкие варп-врата, которые начали душить его, заставляя схватиться руками за горло, лишили его дыхания по многим причинам. Он и Деку снова встретились взглядами, на мгновение, но в панике, прежде чем мир вокруг них погрузился во тьму. _________________________________________ Было 6:27 утра, когда ударная группа Камино, наконец, вышла из полицейского участка Мусутафу. Сотриголова поплелся вслед за Бест Джинсом и Тигром, а также их командой, состоявшей из относительных новичков. Именно благодаря ему, или, точнее, Яойорозу, им было поручено проникнуть в логово злодея, куда ному вернулся после нападения на лагерь. Ластик то раздражался из-за намеренного пренебрежения, то неохотно соглашался на задание. У него было твердое намерение присоединиться к команде, которая будет спасать Бакуго и Мидорию. Его ученик и мальчик, за которого он начал чувствовать частичную ответственность. Узнав, чем занимался Мидория, а затем быстро потеряв его из-за злодеев, которые продолжали преследовать его класс, он ничуть не успокоился из-за того, что парень мог закончить так, как он. Загладить свою вину перед Мидорией следовало начать со спасения его, и Сотриголова был твердо настроен на это. Затем, словно назло ему за его прежнее поведение, Цукаучи посмотрел ему прямо в измученные, налитые кровью глаза и сказал, что он будет сопровождать Героя Номер 3, чтобы вместо этого отправиться на охоту за ному. Этот человек действительно мог быть воплощением мелочности, когда ему этого хотелось. Несмотря на очень сердитый телефонный звонок от и без того напряженного Хизаши Цукаучи, когда он получил сообщение о решении детектива, Сотриголова был твердо намерен сотрудничать с полицией. Он не мог быть там, чтобы напрямую помочь найти детей? Отлично. Он был вовлечен, и этого было бы достаточно. В конце концов, Рэгдолл все еще числилась пропавшей без вести, а к пропаже профессионального героя нельзя относиться легкомысленно. Все его опасения улеглись, когда выяснилось, что Всемогущий был героем, который должен был возглавить проникновение в убежище злодея, где должны были находиться двое студентов. Вопреки распространенному мнению, дело было не в том, что он недолюбливал самого Яги. Яги Тошинори был мягким человеком и, возможно, немного легкомысленным. Он не был злым, но и не был намеренно неумелым. Он был...хорошим. Он терпеть не мог поверхностных, высокомерных дневных героев; и Всемогущего? Он был практически их кумиром. Ни для кого из преподавателей не было секретом, что Сотриголова считал, что наем №1 в Японии в качестве сотрудника UA был совершенно нелогичным. Этот человек практически ничего не знал о преподавании. Он был превосходным Героем, но это вряд ли помогло бы воспитать следующее поколение. Не говоря уже о том, что последнее, в чем нуждалось общество героев, — это коллекция "мини Всемогущих" - безрассудных ребятишек, которые разгуливают по UA, думая, что они непобедимы. Уверенные, что они могут с головой окунуться во что угодно и всегда выйти победителями. Изуку Мидория был примером №1, а ведь у парня даже не было этого человека в учителях. Все это говорило о том, что у него было еще много претензий к надутому профессионалу; если и был какой—то Герой, которому он мог доверить спасение этих детей, то это был Всемогущий. Он не просто так был героем №1. Несмотря на отсутствие у него опыта или способностей преподавателя, он заботился о благополучии учеников UA и готов был сделать все возможное, чтобы они были в безопасности. Он был на вершине в течение 20 лет. В конце концов, вся эта бравада должна была куда-то деваться. Он ни за что не собирался упускать мяч в таком важном матче, учитывая, насколько персонально Лига подходила к каждой атаке. Итак, после его собственного долгого телефонного разговора, в ходе которого он успокоил Хизаши, который беспокоился о его благополучии (физическом и психическом, как поспешил отметить его муж), а также заверил его, что все будет хорошо, что UA нуждается в Мике больше, чем он сам в данный момент, и чтобы они вернули детей в целости и сохранности, Айзава присоединился к своей разношерстной группе самых титулованных профессиональных героев и помчался в район Камино. Они собирались помешать планам Лиги раз и навсегда. Чего бы это ни стоило.