Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Хватит уже о моём расистском прошлом, давайте лучше поговорим о моём расистском будущем».

Вайсс знакома со вкусом крови лучше, чем можно ожидать от человека её положения. Она ощущала его всякий раз, когда персональные тренеры её семьи перебарщивали с нагрузками, что было обычным делом. Она ощущала его в своём горле, когда пела в опере на разных благотворительных мероприятиях, что позволяло её компании списывать большую часть налогов. И сейчас, когда она пыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, девушка почувствовала, как кровь из раны на лбу попала ей в рот. Кухонный нож в её руке сильно дрожал, пока Вайсс смотрела, как Блейк убегает, но по какой-то причине она все равно продолжала его держать. Она направила в рану свою ауру в попытке унять боль и остановить кровотечение, заставляя её засветиться белым светом, вот только этого явно недостаточно, учитывая, с какой силой девушка приложилась о край стойки. Как ей напоминали почти забытые уроки биологии, кровотечения головы гораздо обильнее, чем у другой любой части тела. Это как-то связано с тем, что кровь приливает к голове, чтобы поддерживать работу мозга, а гениальному мозгу Вайсс крови нужно было гораздо больше, чем остальным. Спустя несколько секунд после того, как Блейк скрылась за углом, девушка наконец-то позволила себе опустить нож. А когда её теневой клон развеялся, она практически рухнула на стойку, подпирая себя рукой, которая быстро окрасилась свежей кровью. Дыхание не помогало успокоиться. Сердце колотилось быстрее, чем лихачи, гоняющие на своих модных машинах по Андексской трассе. И даже несмотря на острую боль, всё, о чём она могла думать, было: «Я испачкала свой фартук». Мысль казалась чужеродной. Она была настолько нелепой и мелочной, что девушка зашлась смехом. Это был несвязный, отрывистый звук, перемежающийся сдавленными всхлипами. Она прижала руку к ране, но это никак не помогло остановить кровь, и она просто затекла ей под рукав. Ещё один испорченный предмет одежды. Её подхватили тонкие мужские руки, помогая не упасть. Шэмрок. Вакашу. В этот раз он был парнем. — Я с тобой, Вайсс. Что, мать твою, здесь произошло? Всё ещё продолжая издавать приглушённые звуки, похожие на смех немого безумца, девушка вытянула руку и указала пальцем на лежащий на столе блокнот. Красные капельки упали на бумагу. Ещё одна испорченная Блейк вещь. — Зараза, выглядит хреново. Похоже, рана глубокая, — в панике произнёс Шэмрок бессмысленный комментарий. Вайсс удалось взять свой голос под контроль, чтобы, наконец, сказать. — Я в порядке, Шэмрок. Парень невесело рассмеялся. На его бордовый костюм попала кровь. — Если для тебя «почти мертва» означает «в порядке», то охотно верю. Это уловка Геде, подруга, — он сделал очередной непонятный жест Вауду, изгибая пальцы. Она попыталась оттолкнуть его. — Бывало и похуже. Переживу, — сказала она с дрожью в голосе. Взгляд Шэмрока был настолько скептичен, что ей пришлось отвернуться из-за нахлынувшего стыда. Но от всех этих движений и моргания, кровь теперь затекла ей в глаза. Ей стало стыдно за себя и своё тело. «Это моё наказание за попытки что-то приготовить», — подумала она. Сладости, деликатесы и выпечка, напичканные калориями, сахаром и углеводами, за которые тренеры в Атласе обязательно отлупили бы её по рукам, если бы увидели, как она к ним тянется. Это было ещё мягкое наказание, ведь её безупречные ладошки должны оставаться чистыми от шрамов. Она была порядочной леди из высшего атласского общества. И так слишком много людей обсуждали за спиной Вайсс шрам над её глазом. Её отцу и без этого хватает проблем. — Ага, как скажешь, — ответил Шэмрок, поднимая её на ноги. Всё ещё пытаясь опереться на стойку и собрать глаза в кучу, Вайсс не смогла сопротивляться. Если бы тот не держал её, девушка тут же упала бы на пол. — Сейчас отведём тебя к врачу. — Нет! — она сказала это громче, чем ожидала. — Они, скорее всего, все уехали на зимние каникулы. Вряд ли там кто-то остался. Просто дай мне… ну ты понял. Я справлюсь сама, — свет ауры усилился, и она попыталась сосредоточить всё её влияние на лице. Но у кровотечения, похоже, было своё мнение на этот счёт. — Ладно, ты меня убедила. — Правда? — Убедила в том, что ты несёшь пургу, — добавил Шэмрок. — Сколько пальцев я показываю? — Ты сжал их в кулак. — И какую карту я там прячу? Вайсс замешкалась. Её глаза защипало от красной и солёной крови. — Семёрка треф. — Неправильно. У меня в руке пусто, видишь? С какого фига ты решила, что я буду показывать тебе фокусы в такой момент? Она попыталась покачать головой. — Я… я так не думала? — Тогда почему ты считаешь, что я пытаюсь тебя как-то обмануть, заставив тащиться к врачу? Девушке потребовалось много времени, чтобы осознать вопрос. Она продолжала прижимать руку ко лбу, сияя на пределе возможностей своей ауры. В её голове возникла картина того, как она тянется за край раны и снимает со своего лица кожу. Живот скрутило, а в глазах снова потемнело. — Ты бы не стал так поступать, — признала Вайсс, и слова выплеснулись из её рта, как волна рвоты. Она хотела начать с ним спорить. Отвергнуть его помощь. Она сама может приготовить этот торт и принять на себя все последствия. Она справится с ещё одним порезом на лице. — Отлично. Теперь, когда мы убедились, что все здесь друг друга поняли, я попрошу класс зачитать следующую главу. И называется она: «Я тащу тебя к врачу, потому что тебе нужно наложить швы». — Сарказм. Как оригинально. — Продолжишь язвить, и следующую карту я вытащу прямо из твоих сисек. Вайсс инстинктивно прижала руки к груди. От столь резкого движения её снова затошнило. Фартук и кофточка были полностью испорчены. Кровь плохо отстирывается, особенно с белых нарядов. Она знала это по собственному опыту. Вайсс до сих пор помнила, как получила шрам над глазом, и что дворецкому пришлось сжечь её платье. Был в этом какой-то символизм. — Я не могу выйти на улицу в этом, — возразила она. Сами слова чувствовались какими-то тягучими. Словно она пыталась заново научиться говорить. — Это практически нижнее бельё. — Сколько ещё оправданий ты собираешься придумать, Вайсс? Потому что как бы ты не вертелась, у меня всегда найдётся, что ответить. Гляди, — он начал расстёгивать свой пиджак и мгновением спустя, стянул с себя предмет одежды и накинул ей на плечи. Парень был немного крупнее её, поэтому костюм оказался немного мешковатым. Хотя, учитывая, что Шэмрок меняет своё тело по прихоти, скорее всего, так было сделано специально. Он по-прежнему носил свой цилиндр, но теперь на нём оставались только свободная майка и брюки. Девушка почувствовала, как её щеки краснеют от подобного жеста, что только усилило приток крови к голове. — Я понимаю. Ты пытаешься вести себя независимо, как и принято в высшем обществе Атласа, верно? По какой-то причине эти слова разозлили Вайсс. Однако говорить, что её глаза покрыла красная пелена, было немного неуместно, учитывая, что ей буквально лицо кровью заливает. Она была везде. — Откуда тебе об этом знать? Почему ты думаешь, что понимаешь меня? Шэмрок одарил её безгранично терпеливым взглядом. — Высшее общество в любой части мира одинаковое. Моя мать пыталась повысить свой статус и продать меня в гарем шейха. Я кое-что знаю о политике высшего света, и как должны вести себя тамошние девушки. Ты должна быть сильной, видимой, но не слышимой. Ты должна уметь делать всё, что тебя попросят, сама, без чужой помощи. Быть предметом высоких ожиданий и строить из себя кого-то, кем ты не являешься, ради чьего-то удовольствия или выгоды. Но знаешь что? Пошли они нахуй. Ты не должна соответствовать ничьим абсурдным стандартам только потому, что так сказал твой папочка или господин. Единственная, кем ты обязана быть — это сама собой. Просто будь Вайсс, этого вполне достаточно. Вайсс не сразу нашлась с ответом. Она лишь удивлённо хмурилась, сбитая с толку. Девушка сглотнула. — Я… боги, это звучит ужасно. Ты раньше не мог изменять своё тело или… — она осеклась и снова попыталась стереть кровь с лица. — Я имею в виду, ты родился девочкой или?.. Шэмрок кинул на неё нечитаемый взгляд. — Серьёзно? Из всего, что я сказал, тебя волнует именно это? — Эм… наверное? Он тяжело вздохнул. — Не важно, кем ты была раньше. Важно, кто ты сейчас. Кем пытаешься стать. Вот почему ты заслуживаешь второго шанса. Именно поэтому я и пытаюсь тебе его дать. Иначе нафига я, по-твоему, всем этим занимаюсь? А теперь хватит вести себя как чванливая принцесса, и дай мне отвести тебя к сраному доктору. Скажи мне, кто ты — Вайсс или наследница семьи Шни? Вайсс почувствовала, как её грудь сдавило, а щёки покраснели, настолько, насколько это возможно, учитывая потерю крови. Второй шанс? Зачем он ей? У неё и так всё под контролем. Она могла справиться сама, как всегда. Даже в окружении семьи и слуг она всегда оставалась одна. Она… она… Она почувствовала, как её решимость тает. Ледяная выдержка Шни стекала по её спине холодными ручейками. Второй шанс. Именно поэтому она приехала в Бикон. Именно поэтому она пыталась стать Охотницей. Пыталась научиться готовить и делать что-то самостоятельно, как сейчас. Именно поэтому она присоединилась к игре в карты с Шэмрок, Джеком и Янг. Она пыталась стать лучше. Быть Вайсс, а не просто наследницей семьи Шни. Шэмрок был прав. Блейк, безусловно, всё ещё сука, но… теперь она даже не знает. Она вообще больше ничего не знает. Может, все дело в кровопотере. А может, в страхе перед швами и появлением нового шрама, который испортит её идеальное лицо. Но сейчас Вайсс задавалась вопросом, не была ли это её вина. В конце концов, всего лишь дав этому мерзкому извращенцу Жону шанс, и спев с ним пару раз дуэтом, они практически научились друг друга терпеть. Блейк же пыталась сделать тоже самое. Пусть и вышло у неё откровенно паршиво. Вайсс была в замешательстве, всё болело, повсюду кровь, почему ей так больно думать? — Ладно, — со вздохом произнесла она. Это ощущалось, как поражение. Капитуляция. Это ощущалось, как второй шанс. *** — На моей родине истекать кровью было непозволительной роскошью, — рассказывала Шэмрок, поправляя свой цилиндр. Она протянула руку, чтобы заменить полотенце, которое Вайсс прижимала к голове. После замены, на снегу появилось ещё несколько новых багровых пятен, образовывая след, который тянулся за парой через весь кампус. Кабинет врача казался так недостижимо далеко. — Я знаю, — ответила Вайсс, сглотнув. В глазах темнело. Кровотечение замедлилось благодаря влиянию ауры и прижиманию раны, но так и не остановилось окончательно. — Когда у меня в первый раз начались… ну, эти дни, я просто проплакала всю ночь в ванной. Я так боялась, что кто-нибудь об этом узнает. Мне казалось, что я теперь опорочена и меня никто никогда не возьмёт замуж. Я рвала все свои платья, пока дворецкий не начал задаваться вопросом, почему мой шкаф с одеждой резко опустел. Шэмрок рассмеялась. — Вау. Просто вау. Я вообще-то просто собиралась рассказать тебе об иксодовых клещеподобных монстрах из Вакуо, которые вылезают из земли и утаскивают тебя, если твоя кровь попала на песок. Но упаси тебя Безымянный Тринадцатый, подруга, это звучит как абсолютный пиздец. — Я… думаю, всё намного хуже, — пробормотала Вайсс, подходя к кабинету врача. — Семье пришлось поручить одной из служанок объяснить мне, что это нормально. Мне никогда не приходилось беспокоиться о монстрах, которые утащат меня и высосут досуха. Кроме одного монстра, что по совместительству является моим отцом, который лишь сказал мне, что это означает, что я теперь взрослая, а значит должна перестать отвлекать его от по-настоящему важных дел. — Я хотела подбодрить тебя историей, как в итоге сделала из этого жука своё оружие, а не поднимать плохие воспоминания. Блин. — И именно поэтому мне не разрешают брать отпуск, — со вздохом сказал мужчина средних лет за стойкой регистрации. Доктор Крокер. Вайсс знала его только по паре лекций, которые тот читал для урока профессора Порта о важности первой помощи и умении оказывать её гражданским. Он был крупным мужчиной, в белом докторском халате, накинутом поверх лёгкой чёрной брони, словно он только притворяется школьным врачом. Вайсс знала, что некоторые из девушек фанатели от его грубых манер и приятной внешности. Ей стало интересно, будет ли она оставаться такой же красивой в его возрасте. — Ей нужна медицинская помощь, — взяла слово Шэмрок. — Она очень неудачно приложилась о кухонную стойку. Врач встал, потягиваясь. — Да я заметил. В следующий раз закажи доставку. — Вы собираетесь помочь или просто будете умничать, док? — съязвила она. Крокер пожал плечами. — Мне не настолько много платят, чтобы иметь возможность выбирать. Но раз уж мой ассистент в отпуске… ай, да пофигу. Разберусь с бумагами потом. Или просто забью на них. Оба варианта звучат неплохо. Идёмте, детишки. Вайсс не знала, чего она ожидала. Кабинет врача в этой части больничного блока был довольно пустым и тёмным. Вместо того чтобы заполнять разные бумаги, как это пришлось бы делать в Атласе, Крокер без каких либо слов привёл их в дальний кабинет и велел ей лечь на кровать. Казалось, его совершенно не волновали её травмы, что в какой-то степени возмущало, но при этом успокаивало, потому что это значит, что они не так уж и страшны. У этого мужчины довольно странное отношение к пациентам. Когда она легла, он спокойно спросил. — Болит терпимо? — Мне больно даже думать, — ответила она. — Чувствительность к свету, тошнота? — Вроде нет. Доктор скептически на неё посмотрел. — Ты вообще хоть раз выключала свою ауру после ранения? Мне было бы проще, если бы ты её убрала. — Не думаю, что это хорошая идея, док, — с сомнением протянула Шэмрок, вертя в руках свой цилиндр. — Вайсс сильно ударилась головой. Он вздохнул, закатив свои тёмно-синие глаза. — Детишки вроде вас не осознают, что хоть аура и помогает справиться с побочными эффектами, это осложняет диагностику. Сейчас тебе хорошо, но в долгосрочной перспективе это может негативно сказаться на твоём самочувствии, если за этим скрываются более серьёзные проблемы. Шэмрок потёрла руки, усаживаясь на стул у стены. Не похоже, что её убедили слова доктора, но она не знала, как правильно ответить и была ли она вообще права в этой ситуации. Крокер вновь повернулся к Вайсс, держа в руках какое-то хирургическое оборудование. — Мне нужно, чтобы ты перестала светиться, чтобы я мог и прооперировать тебя, и выяснить, насколько тяжело ты ранена. Вайсс растерянно уставилась на него. От одной только мысли о том, чтобы перестать заглушать эту адскую боль, у неё свело живот. Девушка тяжело сглотнула. — Я… я не знаю. — Слушай, если тебе хочется, то ты можешь просто лечь и истечь кровью, мне все равно, — начал он. — Мне в любом случае заплатят, умрёшь ты или выживешь. К тому же, если я правильно понял, кто ты такая, то твои товарищи по команде украли мои сигареты, так что оставить тебя страдать это чуть ли не идеальное развитие событий, — мужчина безразлично пожал плечами. — Жон сделал что? — переспросила Шэмрок, после чего приложила ладонь к лицу. — Вайсс, напомни мне потом надрать ему задницу. Но Вайсс лишь нахмурилась на его слова. — Почему врач курит? Крокер покачал рукой. — Это лекарство, которое доктор прописывает себе сам и запрещает своим пациентам. А теперь, ты собираешься помочь мне тебя вылечить или мне можно возвращаться в пустую приёмную, где я смогу и дальше воображать себе, что попал в постапокалипсис, где нет доставучих детей, вроде вас? Вайсс сделала очень долгий вдох. Резко выдохнув, она ослабила свою ауру, и в эту же секунду помещение стало чересчур ярким. Она зашипела, прикрывая глаза рукой. От столь резкого движения её затошнило, и девушка простонала. — Боже, всё вокруг кружится. — Лёгкое сотрясение и заметная рваная рана на лице, — произнёс Крокер, словно обращаясь к невидимой аудитории. — Вероятно, тебе придётся остаться тут на ночь, чтобы я убедился, что восстановление идёт хорошо. Но до тех пор мне нужно, чтобы ты была очень храброй девочкой и не дёргалась. — Зачем? — спросила она, глядя на него через щель между пальцами. Они были все в крови. Крокер положил руку в перчатке ей на лоб. — Потому что я собираюсь применить на тебе степлер. — Стойте! — крикнула Вайсс, вытягивая руки, чтобы держать это маленькое белое устройство в его руках как можно дальше от неё. — Швы. Используйте швы или как они называются. Всё что угодно, только не степлер. Он сурово на неё посмотрел. Хотя, скорее всего, тот просто был раздражён. — Какая тебе разница? — Я не хочу, чтобы у меня остался шрам. Только не ещё один, — сказала она. Краем глаза девушка заметила, как Шэмрок наклоняется вперёд, стиснув зубы. — Я знаю, что скобы быстрее, но от них остаются ужасные шрамы. Мне все равно, будет ли это больнее, или я истеку кровью, я не хочу, чтобы на моём лице остались шрамы. Крокер похоже, выглядел слегка впечатлённым. — Забавно. Обычно детишки считают шрамы предметом гордости. У тебя уже есть один над глазом. От такой раны в любом случае какой-то шрам да останется. Так ли это важно, если я в любом случае тебя вылечу? — Пожалуйста? — попросила Вайсс с мольбой в голосе. Её сердце колотилось, как бешеное. Крокер очень долго смотрел на Вайсс. После чего он покачал головой и встал. — Похоже, что скорейшая помощь тебя волнует далеко не в первую очередь. Пока я ищу необходимое оборудование, постарайся не помереть, ладно? — он достал марлю и протянул её Вайсс, давая прижать к ране и остановить кровотечение. Как только он вышел из комнаты, Вайсс вновь направила свою ауру ко лбу. Тошнота и резь в глазах немного ослабли. Теперь, когда она их ощутила, избавиться от этих чувств окончательно уже не получалось. Но стало лучше. Шэмрок встала и неторопливо подошла к кровати. Скрестив руки на груди, она прислонилась к стене, глядя на Вайсс сверху вниз. — Неужели для тебя это правда так важно. Что тебе ещё один шрам на лице? — Всё гораздо сложнее, — сказала Вайсс. — Даже имеющаяся отметина это уже… ну, ты понимаешь, — ей было трудно объяснить всё словами, и она знала, что Шэмрок её не так поймёт. Возможно, дело было в потере крови. А возможно, у неё просто не было нужных слов. — Потому что Шни — это не какие-то воины с боевыми шрамами? — предположила Шэмрок. Вайсс скривилась. По необъяснимой причине ей захотелось закрыть глаза руками. Издать какой-нибудь согласный звук, чтобы закончить этот разговор. Она пошла на компромисс: вызвала своё Проявление и создала глиф напротив марли. Он крепко держал её, прижимая рану без необходимости использовать руки. Марля держалась, не требуя сознательного действия с её стороны. — Мы были ими раньше, наша семья, — рассказала Вайсс. — Когда имена и родословная значили для людей гораздо больше, чем сейчас. До того, как моя суть была испоганена ещё до моего рождения. Шэмрок вскинула бровь. — Ты прямо это признаёшь? — Всё сложно. До Мантла, до того. Как Последняя Империя дала всему континенту имя Солитас, существовали Шни. Мы были самим льдом. Неотвратимым штормом, и ещё десяток замысловатых метафор, до которых, похоже, есть дело только мне одной. И, наверное, ещё моей сестре, Винтер. Но суть в том, что раньше мы были кем-то благородными. Тем, кого люди могли уважать, вместо того, чтобы использовать как имя нарицательное для описания богатых, могущественных и морально обделённых людей. Шэмрок посмотрела вдаль, в данном случае, смотреть тут можно было только на дальнюю часть стены. — Имя имеет ровно столько значения, сколько ты в него вкладываешь. То, как ты им распоряжаешься. — А что значит для тебя Шэмрок? Она покачала головой, проведя рукой по рыжим волосам. — Просто что-то вейловское. Хорошо сходит с языка. Для меня оно лишь служит напоминанием, кем я пытаюсь стать. Вайсс осмыслила её ответ. — То есть… это не твоё родное имя? Шэмрок засмеялась. — Ты правда думаешь, что я родилась белой девушкой и меня назвали Шэмрок? Будь реалисткой, — она оглядела свою кисть, проходя взглядом до самого плеча. — Моя родословная ничего для меня не значит. Она никак меня не определяет. — Единственное, что имеет значение — это то, кем ты пытаешься стать, — мягко сказала Вайсс. Шэмрок кивнула. — Тогда что, если я просто хочу стать более лучшей версией Шни? — Во время игры в карты ты сказала, что тебя зовут Вайсс, нет? Вайсс сглотнула. У неё во рту пересохло. — Почему я не могу быть и тем, и другим? У тебя свой взгляд на имена и прошлое, но я так не могу. Меня зовут Вайсс Шни. Так было и будет всегда. Я не могу обратить вспять то, что натворила моя семья. Но я могу, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы очистить свою фамилию. Отстоять право на неё, а не просто получить по факту рождения. — И это для тебя самое главное? Но причём тут боязнь шрамов? Вайсс поморщилась. — Опять же, тут всё сложно. В каком-то смысле я понимаю, что эти боевые шрамы могли бы… даже не знаю. Но суть в том, что я обязана был лучшей во всём. Оставаться безупречной. Идеальной. — Звучит так, будто ты веришь в судьбу. Она сделала глубокий вдох. — Только в ту, которую я создаю сама. Я не могу отказаться от своего имени, как это сделала ты, да и если бы могла, то не захотела бы. Моя семья — это часть меня, которую я не могу изменить. Но я могу заставить людей смотреть на неё по-другому. Вернуть ей былое благородство. — Показать, что знать — это не только привилегии? — предположила Шэмрок. После долгих раздумий, Вайсс согласно кивнула. — Учитывая все мои возможности, использовать их — мой долг. Кто-то рождается бедным, кто-то — богатым, кто-то — быстрым, а кто-то — слабым, кто-то — бюрократом, а кто-то — прирождённой Охотницей. Я приехала в Бикон, чтобы стать лучше, но не кем-то совершенно другим. Моё Проявление передаётся по наследству. Так было всегда, сколько себя помню. И если я не буду использовать то, что мне дано при рождении, чтобы сделать мир лучше, то зачем я тогда со всем этим родилась? Шэмрок надолго замолчала. Она размеренно постукивала пальцами по цилиндру в своих руках. — Рождение. У меня над головой появился личный дамоклов меч, ещё когда моя мать была на втором триместре. Вайсс скорчила гримасу, призывая её продолжать. Черты лица Шэмрок изменились, становясь более андрогинными. Он продолжил. — ПКШ сыграло тут не последнюю роль. Они имеют большое влияние в Вакуо, как и везде, где есть Прах. Раньше я думал, что это просто неотъемлемый факт жизни. Теперь же я считаю, что есть в этом нечто мерзкое. Моя мать записала меня на службу ещё когда я находился в утробе. Видимо, они собирались растить меня Охотником с самых пелёнок. Многие атласские компании в сотрудничестве с ПКШ пользуются довольно расплывчатыми законами Вакуо, чтобы тестировать там свои продукты и процедуры. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. Хочешь сказать, что тебя генномодифицировали, как кукурузу? Шэмрок усмехнулся. — Думаю, человечеству до такого ещё пару десятилетий тащиться. Это больше похоже на рождение в рабстве. У моей матери не было особого выбора. Ты родилась богатой. Я же родился с крохотной надеждой на будущее, а моя мама получила способ заработка, потому что единственная альтернатива — начать приглашать в свой дом клиентов, если ты понимаешь, о чём я. Мой отец редко появлялся дома, так что матери-одиночке, с которой я жил, рассчитывать особо было не на что. Именно поэтому я считаю, что судьба может пойти нахер. Даже если у тебя и правда есть какое-то предназначение, ты всегда можешь сказать «в пизду» и уйти. — Тебя поэтому приставили в гарем? Шэмрок поднял руку, окутываясь аурой. — Компания Атласа, изучающая способы вызывать пробуждение ауры и определять тип Проявления, потерпела фиаско. Этим висутисам пришлось распустить проект, отпустив на волю меня, а также десяток других детей из Вакуо, зарплату моей матери они, разумеется, платить тоже перестали. Потом случилась целая череда несчастий, и так я очутился здесь. Некоторые племена воспитывают детей в пустыне общинами, другие же придерживаются более традиционных методов. На самом деле Вакуо это не столько страна или отдельная культура, сколько место на карте, куда стекаются все отбросы общества. В итоге, мама отдала меня шейху в качестве некого престижного питомца, который может светиться в темноте. Он посмотрел на Вайсс. — Вот так, то, для чего я был рождён, в одночасье свалилось мне на голову. И я сказал: нахер. Я не собираюсь подстраиваться под остальных. Отправлюсь туда, где я смогу быть собой, как только определюсь, кто же я на самом деле. И так меня занесло в Вейл. Тогда я был просто Дж. Шэмроком, которого взяли под крыло парочка Ваудуистов. А затем оказался в Биконе, где оказалось, что, возможно, у меня с самого начала не было какого-либо выбора. — Именно так работает твоё Проявление? — мягко спросила Вайсс. — Оно не просто про то, чтобы измениться, но и вписаться в текущую ситуацию? Шэмрок криво улыбнулся. — По шкале от одного до десяти, как я справляюсь? Немного смутившись, Вайсс ответила. — Иногда мне кажется, что тебя вообще не существует. Ты словно тень. Пока не заговоришь, я даже не вспоминаю о твоём присутствии. Прости, не знаю, как по-другому это сказать. Он пожал плечами. — Как я должен вписаться в группу, состоящую из асоциальной книжницы, богатейшей девушки в мире и едва функционирующего алкоголика? Вайсс не сдержалась и издала короткий смешок. — Я и сама до сих пор задаюсь этим вопросом. Хочешь, подумаем над этим вместе? — У тебя сейчас мозг из дырки в голове вытечет, и думать будет нечем. Она стиснула зубы. — …Ну да. До сих пор не могу понять, как так получилось. Возможно, дело в кровопотере, но я думаю… даже не знаю. Словно в произошедшем есть и моя вина тоже. Я пыталась быть сильной и независимой, сделать всё сама, а когда она вызвалась мне помочь, то просто сорвалась на неё. До сих пор, правда, не понимаю, почему она вдруг решила меня ударить. Возможно, мне придётся вернуть ей должок. Но… Шэмрок рассмеялся. — Звучит неплохо. Набить друг другу морду — это лучший способ подружиться. — Не думаю, что нас можно назвать друзьями. В плане, она ведь дружит с Жоном, а мы с ним лишь иногда можем завести нормальный разговор. — А мы друзья? Этот вопрос пронзил её сердце, словно ледяное копьё. По какой-то неясной причине, Вайсс никогда не задумывалась об этом. Дружба. С ней. Умом она понимала, что глупо с её стороны позволять людям вот так выбивать у девушки почву из-под ног. Они с Шэмрок пару раз сыграли в карты, и она успела хорошо разобраться в основах. С фокусами было сложнее, но всё же прогресс заметен. Вот только было ли этого достаточно? Они с Жоном спели вместе несколько песен, но другом она его не могла назвать даже с ОЧЕНЬ большой натяжкой. Но ведь с Шэмрок, казалось бы, ситуация идентичная. Кем Шэмрок был для Вайсс? Напарником. Напарником, с которым она обречена провести несколько лет в школе. И, говоря начистоту, Вайсс совершенно не против. Шэмрок был одним из немногих людей, кого девушка была готова терпеть. Он также являлся одним из немногих, кто не пытался на неё нападать или домогаться. Если это и есть её требования для идеального напарника, то стандарты Вайсс оказались удручающе низки. Они с Шэмрок играли в карты, азартные игры, и занимались прочими недостойными Шни делами. Девушка научилась десяткам новых фокусов и талантов, которые никогда бы даже не думала освоить, если бы не общение с Шэмрок. Чёрт, да у неё теперь есть приятель-Коммунар, а также Янг, кем бы она там не являлась. А всё потому, что желание наладить отношения с напарником заставило её выйти из зоны комфорта, где она умудрилась найти интересные ей занятия. — Не знаю, — честно призналась Вайсс. Затем, усилием воли вызвав новый глиф, она создала фальшивого, тускло светящегося валета червей. Такое глупое применение для её Проявления. — Это твоя карта? Шэмрок прикрыл глаза, едва сдерживая рвущийся наружу смех. — Блин, подруга, это самый тупейший ответ, который мне доводилось слышать. Вас там в Атласе вообще общаться с людьми не учат? Вайсс ощетинилась. — А, по-моему, у меня получилась красивая метафора! Продолжая улыбаться, Шэмрок взял парящую в воздухе карту. Взмахнув кистью, он достал из рукава свою. Бубновая четвёрка. — Нет, это не моя карта. Однако… — он кинул на Вайсс хитрый взгляд. — Всё возможно, когда ты врёшь. Кто сможет проверить, что это не валет червей? Впервые за долгое время Вайсс улыбнулась. Запёкшаяся кровь на её лице потрескалась от этого жеста, но в данный момент ей было все равно. Решив нечто для себя, девушка встретилась взглядом с Шэмроком. Левой рукой она трижды стукнула по своей груди, а затем согнула пальцы определённым образом, сделав ваудовский жест, который назывется «ça ira» — старое вейловское выражение, означающее «пойдут дела на лад». Она научилась этому жесту у Шэмрока и Джека. Именно поэтому она воспользовалась левой рукой. По их религиозным убеждениям, правой рукой нужно было брать, а левой — отдавать, потому что именно так желудочки сердца перекачивают кровь. Левая рука получала более свежую кровь от сердца. Пусть Вайсс и не верила во всех этих богов и прочую чушь, это не значило, что она не может проявить почтение к чужой культуре. Шэмрок игриво шлёпнул её по ладони. — Боги, это так пошло. Пытаться перенимать мою культуру и веру, чтобы подстроиться, — он улыбался при этих словах, в них не было ни капли злобы. — Следующее, что я собираюсь перенять — это научиться давать людям второй шанс, — добавила Вайсс. — Я… я хочу поговорить с Блейк. Возможно, ещё начистить ей лицо, но я хочу услышать ответы. Не скатывая всё в очередное недопонимание. Звучит безумно? Я прошу слишком многого? Шэмрок покачал головой. — Каждый заслуживает второй шанс. Некоторые даже третий. Если тебе нужна помощь или поддержка, то можешь на меня положиться, — он внезапно вскинул голову. — Хотя, с этим, скорее всего, придётся обождать, если тебя оставят здесь на ночь из-за сотрясения. В кабинет зашёл Крокер, неся в руках набор медицинских принадлежностей. — Так, всё. Веселье кончилось. Сейчас мы будем делать местную анастезию и накладывать болезненные швы.