Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Я не мыслю, следовательно, не существую».

Блейк сидела на крыше, аура защищала её от холода. Это было не ослепляющее свечение, как в случае с метелью или ледяной водой. Лишь тусклый барьер, помогающий не замёрзнуть. По дурости своей, девушка забыла захватить пальто, перед тем как убежать от Вайсс на вечернюю улицу. А затем… А затём все стало только хуже. Блейк бежала до тех пор, пока ей некуда было больше бежать, остановившись на краю обрыва рядом с Биконом. И нет, она не собиралась прыгать. А даже если бы Блейк по какой-то совершенно дурацкой причине так сделала, то у неё была аура, которая поможет пережить падение. На улице уже окончательно стемнело. Ей не пришло никаких сообщений ни от Вайсс, ни от Шэмрок, у неё не было ни единой идеи, что у них там происходит. Нужно ли им идти к врачу или они собираются обратиться к директору, чтобы добиться её отчисления за нападение на товарища по команде. Спросить напрямую Блейк не могла. Точнее, технически могла, но от мысли, чтобы вот так просто, ни с того ни с сего написать им первой её руки немели. Она не может спросить их в лоб. Это неправильно. Почему от одной только мысли об этом у неё вспотели ладони? Зараза! Но это также означало, что с наступлением темноты Блейк теперь не может вернуться в их комнату. Что ей теперь делать? Тихо прокрасться обратно в надежде, что её не заметят? Возможно, завязать неловкий разговор с девушкой, которой она чуть не проломила череп кухонной стойкой? — Привет, Вайсс. Как там твои синяк и рана? Понятненько, пойду-ка я спать. Чао. Ну, ещё бы. Но теперь ей приходится торчать на улице, словно… не хотелось использовать это сравнение, но словно сраной бродячей кошке. Это была унизительная мысль. Почти такая же унизительная, как подтверждать правоту тех абсурдных предположений Вайсс, когда она взломала замок неиспользуемой комнаты общежития, чтобы переночевать. Комната была почти пустая, за исключением аккуратно застеленных кроватей, терпеливо ожидающих новых студентов, которые никогда не придут. А возможно, они предназначались для тех, кто придёт к фестивалю Вайтела. В кампусе было много места для студентов по обмену. Имелись даже комнаты, отведённые для студентов-одиночек, у которых ещё не было команд, на случай, если инициация задержится и у них не будет возможности кинуть детишек прямо в сердце дикого леса и надеяться на лучшее. Так что впервые за несколько месяцев она спала одна. И обнаружила, что тишина была настолько давящей, что в ней невозможно заснуть. Не было никакой Вайсс с её шумными подготовлениями ко сну. Никакого Шэмрока, слушающего музыку в наушниках и читающего переписки в свитке. И Жона, который нервно ворочался во сне, а затем просыпался в безбожную рань, чтобы заняться зарядкой или чем ему там в голову взбредёт. К комнате было настолько тихо, что ей оставалось только свернуться калачиком под чужими простынями и смотреть в темноту. И если забыть ненадолго про тишину, здесь также слишком непривычно пахло, слишком чисто и опрятно. Ни запаха других людей, ни чувства обжитости. Это было все равно, что пытаться заснуть на кладбище. Блейк не уверена, что у неё вообще получилось заснуть. Ощущалось так, будто она просто время от времени прикрывала глаза. Ночь тянулась целую вечность, но, в конце концов, та всё же уступила завтрашнему дню, дав начало Длинной Ночи и дню зимнего солнцестояния. Она попыталась застелить постель, чтобы скрыть следы своего пребывания, без особого энтузиазма пытаясь вспомнить, как это делал Жон. Лишь он и Вайсс заботились о подобных вещах. Однажды тот пытался научить и её, но Блейк не интересовали его объяснения, как правильно складывать простыни. Она лишь ответила, что сложит его позвоночник пополам, если тот будет заставлять её застилать собственную кровать. Получилось неряшливо. Она никак не могла понять, в чём конкретно разница между её работой и другой кроватью. Оставалось надеяться, что никто не обратит на это внимания, когда сюда заселятся новые студенты в следующем семестре. И вот так, по прежнему не найдя в себе силы вернуться в комнату, и не найдя никого, с кем можно было бы поговорить, она поднялась на крышу общежития. Блейк сидела, наблюдая, как вокруг неё падает снег. Мысли о том, что вот так вот просто взять и поговорить с Вайсс казалась абсурдной. Вы: Привет, что нужно делать, когда ты облажался? То есть, прям РЕАЛЬНО облажался? Её пальцы зависли над свитком, когда девушка уставилась на сообщение, которое она хотела отправить Жону. Из всех возможных людей, Блейк обращается именно к нему. Как так вышло, что он единственный, кто смог стать ей настоящим другом? В памяти всплыли имена тех, с кем она росла в Менаджери, момент как Илия рассказывает ей о том, почему та ненавидит людей, и как она среди них скрывалась. Эта девушка была одним из немногих её настоящих друзей в детстве. Фавн-хамелеон со всеми вытекающими из этого особенностями. Именно она косвенно подтолкнула Блейк к идее прятать уши под бантиком. Тем самым, который Вайсс случайно сорвала, увидев, кем и чем на самом деле является Блейк. Ей хотелось вернуть всё, как было. Обернуть время вспять и вернуться к моменту, когда об её тайне знал только Жон. Велика вероятность, что Вайсс также расскажет правду Шэмрок и неизвестно, как тот может отреагировать. Даже спустя столько времени он оставался для неё почти полной загадкой. Затаив дыхание, Блейк отправила сообщение. Ответ не пришёл сразу. Показывалось, что сообщение даже не было прочитано. Скорее всего, у него была куча своих дел и тот слишком занят, чтобы ей отписать. Как бы то ни было, она все равно повела себя чересчур глупо и отчаянно, тут же пожалев о том, что вообще написала ему. Девушка жалела, что в переписках нет функции удаления сообщений. Какая-то её часть хотела дописать: «просто шучу, у меня всё хорошо, счастливой Долгой Ночи». Но так она будет звучать только ещё более отчаянно и наигранно. Боже, почему она не может разобраться со своими проблемами сама? Раньше Блейк была более независимой. Раньше у неё были ответы на все вопросы. Мир был понятен. Она могла отличить правильное от неправильного и действовать соответствующе. Именно поэтому она решила сбежать из дома, пойти против воли отца и присоединиться к Адаму, чтобы вступить в Белый Клык. Раньше она привыкла поступать неправильно. Теперь же она вообще нихрена не понимает. Блейк поджала колени к груди, продолжая смотреть на падающий с неба снег. Ей стало интересно, где сейчас Вайсс. Почему она или Шэмрок не связались с ней. Она предположила, что они пытаются добиться её отчисления за то, что та натворила. Они теперь знали, что она фавн, а Вайсс ненавидела её народ. Блейк задумалась, сможет ли девушка сложить дважды два и понять, что её интерес к Белому Клыку связан с тем, что она одна из них. Об этом знали только директор Озпин, которому она призналась во время вступительного собеседования, и Жон, который пусть и был полнейшим идиотом, оказался настолько проницательным, что догадался обо всём сам. Свиток завибрировал. Она не знала, как долго ей пришлось ждать. Парень: Первым делом я должен спросить, замешан ли тут алкоголь. Как правило, именно он является корнем всех моих крупнейших косяков. Блейк почувствовала, как с её губ невольно вырывается смешок. Девушка закатила глаза и попыталась ответить. Вы: Я не пила. Но все равно конкретно облажалась и теперь не знаю, как всё исправить и возможно ли это вообще Парень: Ни в жизнь не поверю. Ты слишком умная для такого. Вы: Кажется, ты не понимаешь Вы: Я правда не знаю, что мне теперь делать Парень: Как я уже сказал, ты умная. Я не воспитывал тебя нюней, которая не верит, что может решить собственные проблемы. Вы: Ты меня вообще не воспитывал Парень: Ах да, точно, тебя растили твой отец-гей и мать. За последние пару дней у меня было слишком много опыта общения с отцами-геями. Блейк прищурилась, глядя на сообщение. Вы: Чё Парень: Короче, раз уж ты обращаешься ко мне, значит уверена, что ситуация все-таки не непоправимая. В чём проблема-то? Вы: Стой, вернись к теме про отцов и геев Парень: Всё путём, тест на ВИЧ оказался отрицательным. Янг получила моральную травму. Жить в кайф. Она отвлеклась. Девушка позволила ему отвлечь её от проблемы, позволив повеселиться, вместо того, чтобы зацикливаться на своём ужасе и тревоге. Как он смеет пытаться её подбодрить! Вы: Так что бы ты сделал, чтобы исправить ситуацию, где ты конкретно облажался? Ответ пришёл не сразу. Она заволновалась, что сделала что-то не так. Задала не тот вопрос. Или, может быть, подняла слишком серьёзную тему, отвлекая его от семьи. Она портит ему Длинную Ночь своими проблемами. Вероятно, заставляя его волноваться. А всё потому, что оказалась дурой, которая ударила Вайсс, думая, что это приведёт к чему-то продуктивному. Но в итоге всё обернулось катастрофой. Парень: Ты помнишь, что я тебе сделал? Вы: Ещё в начале? Стараюсь не вспоминать Парень: Верно. Ты, Вайсс и Шэмрок. Не было ни одного дня, когда я поступал бы правильно. Мне всё это время казалось, что если я буду всеми силами делать вид, что всё нормально, то так и станет. Что я смогу продолжать донимать вас, и вы рано или поздно привыкнете к этому. Вот это и называется «облажался». Я продолжал вредить людям, о которых должен был заботиться. Всё это время думая, что у меня получается быть смешным, что вам всем на самом деле весело. Вы: Это не так. Никому из нас не было весело Парень: Тебе было обидно? Вы: Наверное Парень: Ты ненавидишь меня за то, что я заставил тебя страдать? Она опустила свиток, глядя на заснеженный кампус. Всё, что она могла делать, — это думать. О том, как Жон общался с ней. Схватил её без её согласия и потащил за собой, чтобы заставить делать какую-нибудь глупость вроде готовки печенья. Полностью игнорировал все её мнения и чувства. Вторгся в её личную жизнь как нечто само собой разумеющееся. Унижал её своими ужасными попытками в юмор. Даже его непреднамеренная манипуляция, чтобы убедить её помочь ему выступить против Белого Клыка. Он никак не мог знать о тайне девушки ещё тогда. Обычный идиот, пытавшийся сделать как лучше, но потерпевший неудачу, прямо как она. И всё же. Блейк задумалась, как бы она отреагировала сейчас, схвати он её внезапно за руку и… нет, он бы так не поступил. Не так, как он это делал раньше, не в таком контексте. Девушка вспомнила, как очнулась в своей постели после пробуждения ауры Жона. Он сначала спросил, может ли тот к ней прикоснуться, и лишь затем обнял её. Прошлый Жон никогда бы так не поступил. Блейк даже отпустила шутку по этому поводу, сказав: «А когда тебя это останавливало?». Но это была серьёзная перемена, поэтому она ему позволила. Именно подобные мелочи показывают, что тебе не все равно. Как она ответит сейчас, попроси он взять её за руку? Что ж… Вы: Нет. Я не ненавижу тебя. Ты мой друг. Думаю, ты мне неиронично нравишься Парень: Тож лю тя, Блейк Парень: Без гейства Вы: ಠ_ಠ Парень: Любить человека, которому нравятся члены? Прости, но тебе придётся держать свои гейские замашки при себе Вы: Ты ужасен Парень: Но ты помнишь, как мы к этому пришли? Однажды я обратился к тебе, умоляя о помощи. Мне не оставалось ничего другого, а ты в свою очередь даже не захотела толком разбираться, о чём я тебя прошу. Как мы перешли от ненависти и называния меня мерзким извращенцем к тому, что теперь я могу сказать, что любить тебя — это по-гейски, и вместо злости ты почувствуешь только веселье? Вы: О, нет, я зла Вы: Очень зла Вы: Прям сейчас лопну от гнева >.< Парень: Когда мы лжём, то только вредим себе. Но самоубийство звучит круто, так что продолжай. Вы: На самом деле это не смешно. Самоубийство это серьёзная тема Парень: ОК Она нахмурилась. Вы: Как у тебя получается всегда оставаться таким спокойным? Словно тебя вообще ничего не волнует. Если кто-то на тебя срывается, то ты просто отшучиваешься Вы: Вайсс иногда ведёт себя с тобой как полная стерва, а тебя это только забавит. Либо ты пытаешься ответить ей вежливостью. Как? Вы: Тебе будто вообще все равно, и ты ведёшь себя как ни в чём не бывало Ещё одна долгая пауза. Блейк стиснула зубы, прижав колени к груди. Аура приятно обволакивала её тело. Парень: Мне не все равно, особенно когда дело касается тебя. Блейк почувствовала, как её щёки внезапно охватил жар. Она не знала, почему. Возможно, аура перестала работать, и девушка заработала переохлаждение? Парень: Я продолжал врать себе до тех пор, пока больше не мог. В тот момент мне стало хреново как никогда. Я был полностью разбит. Потребовалось осознать, что я всё это время творил, готовность посмотреть проблеме в глаза, прежде чем у меня появился шанс всё исправить. И даже так, мне ещё было куда стремиться. Теперь я лишь пытаюсь сделать всё, что в моих силах для людей, которым я причинил боль. Особенно тебе. У тебя были весомые причины ненавидеть меня, но посмотри на нас сейчас. Буквально не разлей вода. И я смог этого добиться, потому что мне не все равно. Парень: Я делал ужасные вещи. Ранил множество людей, в том числе и тебя. И единственным способом преодолеть это, было осознать, что проблема во мне. Во мне и моём поведении. Мне некого винить, кроме себя самого. И даже когда мне показалось, что я всё исправил, вы все равно продолжали меня ненавидеть ещё очень долгое время. Мне пришлось пройти огромный путь, шажок за шажком, чтобы, наконец, добиться твоей улыбки, самого прекрасного и драгоценного зрелища, которое я когда либо встречал. Блейк почувствовала, как её щеки запылали ещё сильнее. Она неловко поджала под себя ноги. Всё, что ей оставалось, это смотреть на уведомление, что её собеседник печатает, с нетерпением ожидая его следующих слов. Парень: Если ты конкретно облажалась, то ты должна признаться в этом не только мне, но и самой себе. Ты должна понять, что именно сделала не так, кому причинила боль. И затем попытаться загладить свою вину перед этим человеком. Он может тебя отвергнуть, причём неоднократно. Возможно, он никогда не захочет тебя прощать. Но это не значит, что ты не можешь пытаться всё исправить. Шажок за шажком, неважно, насколько они маленькие, до тех пор, пока ты двигаешься в правильном направлении. Вы: Как в тот день, когда ты сдавал кровь. Ты тогда сказал мне, что всегда будешь рядом. Парень: Даже если ты не хотела, чтобы я был рядом, я бы все равно поддерживал тебя и прикрывал спину. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я. Меньшее, что я могу — это стать ради тебя лучше. Блейк слушала своё дыхание, прикрыв глаза. Её уши прижимались к голове. Он пытался ради неё стать лучше, потому что считал, что поступил с ней несправедливо. Что он её обидел. Он признал, что вёл себя как полный мудак и старался измениться, даже несмотря на то, что она продолжала его ненавидеть. Как эту ситуацию можно применить на неё с Вайсс? То, что она ударила её по лицу явно их не сблизило. Но, возможно, она всё ещё может извиниться. Девушка сможет проглотить подступающий к горлу страх и заговорить с ней, извиниться, объяснить, что на неё нашло, и принять её гнев и наказание, каким бы оно ни было. Шажок за шажком. Главное, что ты двигаешься в правильном направлении. Часть поступков Жона внезапно приобрели смысл. Она правда считала, что тот использует какое-то колдовство, заставляя людей идти ему навстречу. У неё не получалось вспомнить конкретный момент, когда происходила эта перемена. В случае с ней, на ум приходит несколько случаев. Его слова о том, что он всегда будет рядом, их разговор в библиотеке о суши, больница и драка с Кардином. Даже когда она пробудила его ауру, это не был момент, когда она резко поменяла своё мнение о Жоне. Это словно был лишь один из множества этапов. Постепенный переход от ненависти к… ну, вы знаете, тому самому сопливому чувству. Пока они, наконец, не превратились из непримиримых врагов в людей, которые могли тусить вдвоём, весь вечер болтать о всякой всячине и просто отлично проводить время. Блейк задумалась, сможет ли она повторить это с Вайсс. Наступит ли момент, когда она сможет на неё опереться, зная, как сильно они обидели друг друга сейчас. Вайсс ведь тоже не была невинной. Она стерва и расистка. Но Блейк видела, как Жон обошёлся с Кардином. Тот не стал осуждать его за то, что он был ублюдком. Он уважал его как равного за то, что тот решил дать отпор, и в итоге они стали друзьями. Сообщая о его неправоте, но не наказывая и не ненавидя его за это. Он был готов вести диалог. Как и ударить его по яйцам. Это до сих пор было сложно осмыслить и понять. Но прямо сейчас, в её голове появилась мысль, что возможно, возможно у неё получится всё исправить. «Возможно? Я не услышал «нет», значит, буду расценивать это как согласие». Блейк помотала головой и улыбнулась, с надеждой смотря вдаль. — Прочь из моей головы, Жон. Она снова опустила взгляд на свой свиток. Вы: Думаю, у меня получится. Не всё сразу, но шажок за шажком, главное, что ты двигаешься в правильном направлении, верно? Парень: Верно, а теперь кончай уже проходить через арку развития своего персонажа без меня. Я чувствую, будто сюжет движется без моего присутствия, и только мне позволено вести внутренний диалог и испытывать эмоциональный раздрай. Хватит красть моё экранное время. Это грубо и бесцеремонно. Вы: Ни за что! Вы: Теперь я главная героиня, а вы все — часть моего гарема Парень: :0 Парень: Тож лю тя Вы: Без гейства Парень: Видишь? До тебя дошло! Она закрыла свиток и рассмеялась. Девушка просто продолжала смеяться, как сумасшедшая, находясь в одиночестве, посреди снега. Она ненавидела этого парня всеми фибрами своей души. И она точно не хотела, чтобы он менялся. Нельзя сказать, что он не изменился с момента их встречи. Она уважала пройденный им путь. Блейк до сих пор помнит момент, когда она сказала ему, что он та ещё сволочь, а он спросил, хотела ли она, чтобы было иначе. Тогда она ответила решительным «да». Это было до того, как она осознала, что он пытается исправиться и загладить свою вину перед ней. Этот медленный и коварный процесс, вынудивший её сблизиться с ним. Настолько медленный, что она даже ничего не заметила, пока в один прекрасный день они просто не стали друзьями, и даже после этого у неё не получалось сказать, когда именно произошло изменение. Что же касается её с Вайсс? Да. Она точно справится. Она сможет поговорить с Вайсс и всё решить. И даже если нет, даже если всё выйдет не так, как хотелось бы, шажок за шажком. Так же, как Жон смог подружиться с ней, она сможет подружиться с Вайсс. Не забывать, не заниматься всепрощением, но одновременно с этим не держать обиду вечно. Раз уж даже у такого придурка, как Жон, это получилось, то она справится вдвойне лучше! Как она может упустить шанс повыпендриваться перед ним своими навыками? Но если она собирается так сделать, то ей нужно быть честной как с собой, так и с Вайсс. Прямота и откровенность — самый действенный способ. Она должна принять последствия, быть открытой, как был Жон. Девушка не может оставаться лишь Блейк Беладонной, скрывающейся за своей придуманной личиной. Она не может продолжаться прикрываться тем фасадом, который выстроила. Блейк подняла руку и без сомнений стянула с волос бантик. Её ушки свободно подёргивались под влиянием холодного ветра. Девушка почувствовала себя голой. Словно она только что нарушила некое фундаментальное правило, на котором строилась вся её маскировка. Всё ради того, чтобы стать по-настоящему самой собой. Весь мир, и особенно Вайсс, узнают, кто такая на самом деле Блейк Беладонна. Шажок за шажком.