Я - Жон: Или же своевольное проявление

«— Глубины коварны, — сказал Эннис. — Здесь холодно, и мои рёбра болят. Боюсь, мой дух как никогда близок к краху. Как же ещё мне защитить его, если не сталью и огнём?

— Никак, — ответил Кабаний Король. — Герой всегда должен жить с душой нараспашку, не пытаясь отгородить её от других».

Команда пришла к решению, что с нашими ранениями путь на обратную сторону моста нам заказан. Самому мне добавить было нечего. Существует распространённое заблуждение, что потерять сознание легко, но на самом деле всё с точностью наоборот. Большинство людей даже в случае обморока не теряют сознание полностью. Я же, избитый, окровавленный и обожженный находился скорее в полудрёме, изо всех сил пытаясь абстрагироваться от внешних ощущений и провалиться в сон. Не буду скрывать, в моём сознании промелькнул страх того, что люди, которые нам помогли, на самом деле были перевёртышами, а не нашими друзьями. Но нет, они действительно просто прошли вдоль обрыва, нашли на этой стороне безопасный спуск вниз и пустили сигнальную ракету. Блейк и остальные, как оказалось, тоже пришли на сигнал, что, очевидно, уже было их личной инициативой. И даже если у меня и оставались какие-то тревожные сомнения, то они сразу же отпали, когда Коко заговорила с Фоксом при помощи телепатии. Мы разбили лагерь. Один из флангов был защищён разрушенным мостом, другие — водой, и единственным путём в наш маленький лагерь являлся легко охраняемый узкий проход. Разведение костра ощущалось как некая издёвка, учитывая полыхающее за водоёмом пожарище. Команда разложила свои рюкзаки, а Шэмрок и раненный Фокс принялись всё устанавливать. Я отделился от группы, сказав, что собираюсь присмотреть за озером и убедиться, что за нами никто не плывёт. Эффект, произведённый от комбинации большого количества Праха и несвоевременного Проявления Коко, продолжал распространяться. Небольшой островок горящих грибов и мха превратился в полномасштабный пожар, охвативший всю пещеру за озером. Дым поднимался в воздух, грибы и другие органические вещества вспыхивали и горели, напоминая Калифорнию во время глобального потепления. До меня донёсся звук, напоминающий чей-то крик — низкий вой, смешанный с паническими визгами и рёвом Гриммов. К счастью, плавать монстры не умели. Присев на один из камней, достаю из кармана сигарету, почему-то никак не находя в себе силы её зажечь. Я просто катал её между пальцами, глядя на огонь и слушая разносящиеся по пещере вопли. Мне вспомнился дневник безымянного солдата, найденный в Сталинграде. Как во время обстрелов и последующих пожаров всё живое пустилось в бегство. Собаки и крысы бежали из города, плывя прямиком через Волгу, чтобы спастись от апокалипсиса. И только люди решили остаться в этом аду. Глядя на озеро, я почти мог представить себе подобную картину. Так и обязаны поступить солдаты, вроде меня. Но, разумеется, я никогда не был в пехоте. Я человек из военной разведки до мозга костей. Таких, как я, начальство старалось держать подальше от перестрелок, потому что так от нас было больше пользы. Я мог сколько угодно изображать из себя крутого солдата, убийцу и человека действия, но на самом деле это всё не для меня, меня никогда не учили подобному. Меня даже нельзя было назвать лидером. Покрутив сигарету в руках, поднимаю взгляд на заполненное дымом небо. Там больше не виднелись огни. Пещера опустилась во тьму ещё до того, как потух пожар. Шелкопряды, создававшие под потолком копию звёздного неба, погибли. Интересно, что по этому поводу думает Вайсс. У меня не получилось выловить её для разговора после нашего воссоединения. Блин, да я вообще ни с кем толком не поговорил. Даже с Коко, у которой по-прежнему оставался мой револьвер. Теперь, когда мы вернули её, я не мог не задаваться вопросом, значит ли это, что теперь я больше не главный. Какая-то часть меня с нетерпением ждала этого. Другая же сомневалась, что у девушки получится перенять на себя бразды лидера. Я продолжал вспоминать, как она едва держалась в сознании, но все равно продолжала бороться, и мне сложно сказать, вызывает ли это уважение, или же волнение по поводу того, что она слишком загоняет себя в попытке сделать вид, что всё нормально. Такое же чувство я испытал, когда она прокомментировала тот факт, что Вайсс действительно носит шорты под юбкой. В разгаре боя Коко продолжала пытаться изобразить спокойствие, и отпустить ехидный комментарий. Но картину портило то, что слова её звучали откровенно фальшиво. Словно она действовала по инерции и исходя из ожиданий остальных, а не так, как ей действительно хотелось. Я задумался, а не выглядел ли я точно также. Что, если тогда, на обрыве, остальные думали обо мне то же самое, что я сейчас думаю о Коко. У меня тогда едва получилось подавить свой приступ паники. Все смотрели на меня, ожидая, что у меня имеется какой-то ответ или план, и я прибег к совету, который Коко однажды дала мне, во время нашей первой встречи в спортзале. Если отрицать свои проблемы достаточно долго, то они уйдут. Вельвет в итоге так и не согласилась со мной. Она лишь сдалась перед давлением остальных членов группы, не решившись идти им наперекор. Я размышлял, как бы прошла эта ночь, случись всё иначе. Если бы мнения разделились, и команды отказались действовать сообща. Если бы моя попытка эмоционально манипулировать девушкой провалилась. Сейчас она и остальные члены команды CFVY были вместе, оказывая Коко эмоциональную поддержку, в которой она так нуждалась. Именно этого я и избегал, свалив, чтобы остаться наедине со своими мыслями, как бы кринжово это не звучало. Слишком много саморефлексии. Слишком много тревоги и сомнений. Как бы мне хотелось, чтобы я нашёл в себе силы зажечь эту чёртову сигарету. Сую её обратно в карман и иду дальше по набережной. Похоже, когда-то здесь имелись лестница и причал. Теперь же она представляет собой всего лишь несколько обросших лишайником камней и небольшую площадку. Когда-то в армии я делал своего рода смертельные забеги, потому что мой командир был слегка помешан на спринте, и единственное, что меня беспокоило в те моменты — это пот и грязь. Вы удивитесь, насколько грязным может чувствоваться собственное тело, когда ты умудрился пробежать тринадцать километров за четырнадцать минут, неся на спине какие-то жалкие тринадцать кило. А теперь представьте, что вы делаете всё это, убегая от бездушных монстров, неся на себе раненую девушку, а потом ещё и попадая в огонь в процессе. Я сложил свои вещи и испорченную одежду под тенью грибного дерева. По эту сторону воды растительность была не такой густой. Оставшись лишь с одним оружием, я обнаружил, что вода на удивление теплая. Помнится, Вельвет говорила про горячие источники, но она ничего не упоминала про вулканизм в этой местности. Назвать воду горячей нельзя, но яйца при погружении у меня не сжались. Мне потребовалось некоторое время, чтобы смыть с себя грязь, вздрагивая каждый раз, когда я прикладывал слишком много силы или дотрагивался волдырей. Удивительно, какие чудеса может сотворить с моральным духом обычная возможность помыться и расслабиться. Я вытирался полотенцем на маленькой каменной платформе над водой, по-прежнему с оружием, наблюдая за горящим лесом на другом берегу озера. — Блин, — донеслось позади меня. Я повернулся и увидел стоящую на берегу Блейк: одна из её рук лежала на поясе, а вторая держала маленькую коробочку. — Похоже, я пришла слишком поздно, чтобы насладиться досадным недоразумением и последующим неловким разговором. Ты правда решил поплавать? Обтираю полотенцем голову. — Скорее, окунуться. И насчёт этого не волнуйся. Просто уйди на минутку, и я снова ради тебя зайду в воду, полностью голый и готовый повторить любое идиотское клише. Нужно же отдать дань классике. Она рассмеялась и покачала головой. — Это угроза или предложение? Жму плечами. — И то, и другое? Могу подсластить сделку и пообещать вести себя как абсолютный наивный идиот, пригласив тебя присоединиться. Буду упорно делать вид, что в подобном предложении нет совершенно ничего странного. — Вот только у меня нет купальника. — Очевидно, мы будем купаться голышом под кровожадный вой бездушных монстров на заднем плане. Если мне не изменяет память, в одной из твоих книжек была точно такая же сцена, — складываю из пальцев пистолетики и указываю на неё. На лице Блейк появилось сложное выражение, её глаза были расфокусированы, смотря при этом прямо на меня. Но через несколько секунд девушка помотала головой. — Не. Получится слишком вымученно. Это разрушит магию момента, где я смогу сделать вид, будто зла, несмотря на то, что это именно я заявилась без предупреждения. — Как знаешь, — отвечаю ей, запрыгивая на одну из каменных опор, которые когда-то служили причалом. Ещё один прыжок, и я снова оказываюсь на твёрдой земле рядом с Блейк. — Что я точно знаю, так это то, что мне нужно, чтобы ты не одевался обратно, — ровным голосом произнесла она. Я искал на её лице хоть малейший намёк на шутку, и мне показалось, что я точно увидел его. У девушки плохо получалось держать лицо. — Знаешь, я начинаю жалеть, что мы стали так близки. Мне уже стоит начинать звать на помощь? Она снова рассмеялась. — Удачи тебе с этим. Я свирепа, и всегда получаю то, что хочу. — Справедливости ради, единственное, что я о тебе знаю — это то, что ты хочешь равноправия для всех рас, и пока что прогресс у тебя откровенно не очень, — цокаю языком. — Не очень хорошая картина вырисовывается. Блейк нахмурилась. — Это не смешно. Не шути так. Поднимаю руки в защитном жесте. — Прости-прости. Эта шутка сама напрашивалась. — Тебе правда не пришло в голову ничего другого, как можно меня подколоть? — спросила она, перенося вес на другую ногу. Коробочка в её руке слегка загремела. Я очень долго смотрел на неё, пытаясь что-нибудь придумать. — Тунец? — Аргх! — она преувеличенно закатила глаза, и уголки её губ слегка дёрнулись в улыбке. — Эй, я просто рад, что сюда пришла именно ты, а не кто-то другой. Для тебя у меня найдётся хоть сотня шуток, — подмигиваю. — Я была близка к тому, чтобы не придти. Мы играли в камень-ножницы-бумага, и я победила. Приподнимаю бровь. — И с кем же ты играла? — С Вайсс. Она всегда выбирает ножницы. Я прямо сказала ей, что собираюсь выбрать камень, и она потратила почти минуту, проводя в голове расчёты, и все равно выбрала ножницы, — девушка покачала головой. — До сих пор в шоке, что это сработало. Я снова перевёл взгляд на мерцающее вдалеке пламя. — Почему она хотела со мной увидеться? — По той же причине, по которой я хочу, чтобы ты оставался раздетым, — сказала она, тряхнув коробкой, которую держала в руке. Ненадолго задумываюсь, поднимая взгляд от моего рюкзака на земле. — Ты сейчас собираешься поведать мне, что она на самом деле тоже любит читать фанфики о настоящих Охотниках на HuntsHub'е? Блейк удивлённо посмотрела на меня. — Погоди, ты серьёзно такое читаешь? — Нет, конечно, — ответил я, уперев ладони в колени и поднявшись. — Но мы с тобой сидим через один вай-фай, и я могу примерно прикинуть твою историю браузера по моим рекомендациям. Она втянула воздух сквозь зубы. — Я туда зашла только чтобы посмеяться над ужасным качеством местного текста! — Ага. Блейк ткнула мне в лицо своей коробкой. — Слушай, это должен был быть красивый жест, а ты скатил всё в… вот это. Всё дело в твоих ожогах. Вайсс хотела перед тобой извиниться, а я принесла вот это. — Всегда мечтал о собственной домашней коробочке. Девушка тяжело вздохнула, качая головой. — Жон, сокомандник мой, напарник и полный идиот… ты весь в ожогах. И это не те, крутые ожоги, от которых остаются шрамы. А маленькие и безобразные, с которыми твоя аура гарантированно справится, но болеть при этом будет зверски. Издаю низкий рык, похожий на рептилий и выставляю перед ней руку. — Как я понимаю, она тебе всё рассказала? — Да. Глупо вышло. Весь этот день был откровенно глупым. По-моему, никто не принял ни одного разумного решения с того момента, когда мы объявились в этом городе. Или в этой пещере. Или где мы вообще сейчас находимся. — Ты сомневаешься в моих способностях, как лидера? — спрашиваю у неё, приложив руку к груди в наигранной обиде. Ожоги на руке и груди отдавало болью, но я терпел ради достижения нужного эффекта. — Да, — сказала она, толкнув меня локтём в бок. Жмурюсь от резкой боли. Блейк зашипела. — Блин, прости-прости, я не знала, что у тебя там тоже ожоги! — Я буду в порядке; мне просто нужно хорошенько выспаться и просадить свою ауру, — я сглотнул, сдерживая желание смахнуть со лба пот. Мне не хотелось тревожить волдыри на руке. Девушка снова потрясла своей коробкой. — С этим тебе будет легче. — И что там? Блейк пожала плечами. — Разные медицинские принадлежности, которые ты заставил меня взять с собой. Это довольно обидно, знаешь ли. — В плане? Она поджала губы. — Один раз, один раз, я упомянула, что у меня был опыт в качестве полевого медика. Ну знаешь, пока я была с ними. И теперь из меня внезапно сделали медика команды, загрузив несколькими аптечками, полными всякой чепухи из магазина. Это в некоторой степени унизительно, но вот мы здесь, и, похоже, я единственная, кто позволяет нам не загнуться. Даже не знаю, как к этому относиться, — она открыла коробочку. — В наборе были крем от ожогов, перекись водорода и неприличное количество марли. Но как оказалось, именно это мне и нужно. Ты знаешь, как всем этим пользоваться? Жму плечами. — Нанести прямо на лоб.Надеяться на лучшее. Если не поможет — кричать от боли. Всё по правилам первой помощи. Моя мама была медсестрой, так что я в этом шарю. Блейк вздохнула и открутила крышку тюбика с мазью. — Так и думала. Я сама всё сделаю. Садись и дай мне свои руки. Я поколебался, на что девушка просто потянула меня за запястья и усадила рядом. — Давай уже, великовозрастный ты ребёнок. А теперь не шевелись. Этих слов хватило, чтобы заставить меня утихнуть, пока она наносила белёсый крем на мои руки и многочисленные волдыри. Я лишь старался держать свои глаза закрытыми и сдерживать стоны боли. Но держаться стало труднее, когда она начала оборачивать мои руки марлей, словно создавая две самые маленькие в мире мумии. — Лучше? — спросила она. — Ощущение, словно кто-то втирает мятную жвачку во вкусовые рецепторы на моих руках. Она отстранилась, бросая на меня странный взгляд. — Сделаю вид, будто в твоих словах был какой-то смысл. — Правильно, так безопасней для твоего же рассудка. Блейк поднялась, кладя руки на пояс. — А знаешь что? За то, что ты такой умник, твои остальные ожоги я буду обрабатывать не так бережно. Оглядываюсь на вершину небольшого хребта, будто ища там какие-то ответы. Команды уже разбили лагерь и разожгли костёр, но самих их я не видел. Вокруг огня были разложены спальные мешки. Учитывая температуру воздуха, это было сделано скорее для света, чем тепла. Коко жаловалась, что ей холодно, но я ничего такого не чувствовал. Возможно, дело в потере крови. Короче, я это к чему, раз там никого не видно, значит, никто не придёт мне на помощь. — Да мне и так нормально; просто дай мне переодеться в новые шмотки. Старые пришли в негодность, и их пришлось выбросить. Я как-нибудь справлюсь. Блейк закатила глаза. — Ага, я уже видела. Было очень забавно наблюдать, как ты пытаешься их снять и при каждом движении стонешь, делая вид, что тебе совсем не больно. Удивлённо смотрю на неё. — Погоди, я спрятался здесь, чтобы переодеться. Ты что, всё это время за мной наблюдала? Девушка скривилась. — Нет, я знаю, что такое личное пространство, Жон. Я увидела, как ты раздеваешься, и решила дать тебе немного времени и вернуться позже, — она пожала плечами. — Так что прекращай ныть и прими мою помощь. Поднимаюсь, выставляя перед ней свои перевязанные руки. — Ладно, раз уж тебе знакомо понятие личного пространства, то ты должна понять, почему я сейчас хочу остаться один. Мне и так нормально. Она выразительно посмотрела на меня, не убирая руки с пояса. — Серьёзно? Ты столько времени проходил полуголым в присутствии нашей команды, и теперь вдруг решил изобразить скромность? — Ну, сейчас-то мы на публике. Технически. Блейк издала страдальческий вздох. — Мы с тобой ходим на одни и те же лекции профессора Порта. Скромность — это первое чувство, от которого Охотники должны избавиться. Мы напарники, — девушка пренебрежительно махнула рукой. — Рано или поздно мы и так увидим всё, что можно и нельзя. — Да, вот только есть разница между тем, чтобы случайно застать тебя за купанием в реке, и попросить тебя показать сиськи, чтобы я мог их потрогать исключительно из медицинских соображений. С лёгким румянцем на щеках она скрестила руки на груди и отвернулась. Насмешливым тоном, Блейк ответила: — Какой же ты упёртый. Ну, хочешь, я тоже разденусь перед тем, как помочь тебе? Тебе тогда станет легче? Я удивлённо посмотрел на неё. — Я… Блейк, прекращай. Тебе обязательно делать ситуацию такой неловкой? Она закатила глаза. — В эту игру могут играть двое. И, по-моему, я сейчас уверенно выигрываю. Меня так просто не испугать, Жон. Я потёр переносицу. — Прекрати, прекрати так делать. Девушка нахмурилась. — Прекратить что? Пытаться проявлять любезность? Пытаться о тебе заботиться? Делаю глубокий вдох. — Да. Но не совсем. Прекрати пытаться. Блейк с сомнением на меня посмотрела. — А человеческим языком можно? — Думаю, я пытаюсь сказать, что это выглядит слишком натянуто. Неловко в плохом смысле. Это не та, дружеская неловкость, которая образуется между нами, когда мы валяем дурака и перебрасываемся колкостями. А скорее… — делаю неопределённый жест рукой. — У тебя когда-нибудь были отношения, которые резко начали идти под откос, и у тебя никак не получалось понять, почему? Её глаза слегка расширились, и она поджала губы. — Понятия не имею, о чём ты. — Потому что здесь то же самое. Она покачала головой. — Что ты пытаешься сказать? — Это как… как когда ты в отношениях с кем-то, и всё начинает рушиться, а ты не знаешь почему, поэтому просто закрываешь на это глаза. Изо всех сил пытаешься сделать вид, что ничего не произошло, и всё по-прежнему как в «старые добрые», которых на самом деле никогда не было. Ты делаешь вид, будто заботишься обо мне. Я не говорю, что тебе все равно, разумеется нет, но ты перебарщиваешь. И это делает ситуацию неловкой.Поэтому мне хочется спросить… ты в порядке Блейк? Девушка на очень долгое время замолчала, просто разглядывая меня. Она машинально заправила за ухо выбившуюся прядь чёрных волос. Неспешно, будто в замедленной съёмке, она открыла рот и сказала: — Как ты думаешь, у нас двоих всё в порядке? Со вздохом потираю затылок. Рука всё ещё болела, но бинты и крем от ожогов делали ощущения терпимыми. — Если хочешь моего мнения? Нет. — Нет? — с сомнением повторила Блейк, а затем рассмеялась. — И как это понимать? Качаю головой. — В плане, нет, у нас всё не в порядке, и это нормально. У нас всегда были сложные отношения. Мы прошли путь от ненависти друг к другу до терпимости, и, в конце концов, до дружбы и товарищества, и, знаешь, оглядываясь на пройденный нами путь сейчас, я не могу указать на какой-то определённый момент и сказать: «Ага! Вот тут-то между нами всё и поменялось». Я знаю, что ты чувствуешь, и… Вместо ответа Блейк просто скрестила ноги, лениво покачивая одной из них. Лежащая на её коленях коробка загремела. Девушка вопросительно посмотрела на меня. Я встретился с ней взглядом. Подождал. После чего вздохнул и мысленно перестроился. — Прямо сейчас мы все на взводе и не в лучшем состоянии ума. Всё странно и запутанно, и мы не знаем, что ждёт нас завтра. Возможно, я умру. Возможно, мы потерям Вайсс или Коко. Я не знаю, что будет, и мне страшно, — поджимаю губы. — Единственное, что я знаю, — это то, что пока я дышу, я всё ещё остаюсь собой. И пока я остаюсь собой — я всегда готов прикрыть тебе спину. Ты, вроде как, умудрилась занять место самого важного человека в моей жизни. Слегка покраснев, она отвела взгляд. — Ну, знаешь, — внезапно Блейк посмотрела мне в глаза и на её лице заиграла неприятная ухмылка. — Говоришь на меня, а переводишь на себя. Не сдержавшись, я зашёлся смехом и ударил её по руке. — Заткнись, блин. Как же я тебя ненавижу. Знаешь что? Беру свои слова обратно, я сейчас пойду и убьюсь тебе назло. Блейк демонстративно нахмурилась. — Мне казалось, ты обещал, что вместе со мной перестанет существовать весь твой мир? — Точняк. Как насчёт коллективного самоубийства? Она с готовностью кивнула. — Замётано. Чур ты первый. Продолжая смеяться, сажусь рядом с ней. Наши тела соприкоснулись, и мои ожоги уже не болели так сильно, как должны были. Я прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями, а затем положил свою ладонь поверх её руки. — Короче, Блейк, если ты хочешь поиграть в медика, то валяй. Но перестань раздувать из этого какую-то важную сцену. Перестань делать ситуацию неловкой, потому что это моя работа. Именно поэтому я продолжу вести себя как чудак завтра, если выживу, и послезавтра, и после-после, и так далее, и так далее… потому что в ближайшее время я никуда уходить не собираюсь. И где бы я ни оказался, я хочу, чтобы ты была рядом. Мы с тобой в этом деле до конца, подруга. Так что перестань хандрить. Блейк одарила меня подозрительным взглядом. — Я пытаюсь вспомнить, какую книгу ты сейчас цитируешь, и по ощущениям, ты попытался намешать всего и сразу. На удивление, получилось неплохо. — Хорошие авторы создают, а великие — копируют… со стилем, — хлопаю девушку по плечу. Она погремела своей коробкой с медицинскими принадлежностями. — Я буду лечить тебя очень болезненно и обязательно уроню все свои хирургические инструменты тебе в раны. Я рассмеялся. — В общем, делай что хочешь, только не затягивай. От всех этих разговоров о сиськах и обещаниях быть со мной погрубее у меня может случится неловкий стояк. Блейк лишь окинула меня взглядом, вскидывая бровь. — О, не волнуйся. Об этой проблеме я тоже лично позабочусь. Я состроил сложное лицо. — Правда? Она пожала плечами, снова открывая коробочку. — Я просто повторю одну из твоих шуток. — А? На губах Блейк появилась самодовольная улыбка. — Потому что ничто так не убивает всю романтику, как твоё чувство юмора. Я удивлённо на неё посмотрел, после чего медленно уткнул лицо в ладони, как смущённый ребёнок в магазине, чья мать ругается с кассиром. — Твою ж налево, Блейк. За что ты так со мной? Я же теперь буду вспоминать этот случай годами. Аааа! Она лишь шире улыбнулась. — Отлично. Теперь вся твоя кровь приливает не к причинному месту, а щекам, значит, всё успешно сработало. А теперь снимай рубашку. Мне нужно обработать твои ожоги и потом замотать их. *** Револьвер, который держала Коко, внезапно вылетел из её рук и девушка ахнула. Она попыталась схватить его, но её искалеченное тело прострелило болью. Девушка едва удержалась на ногах, не сразу заметив стоящего над ней Жона с револьвером в руке, а также едва заметной улыбкой, которая выводила её из себя. Почти полностью обмотанный марлей парень уселся рядом с Коко, тут же испортив ей всё настроение на ночь. По крайней мере, она думала, что сейчас ночь. Сложно было сказать наверняка. Свиток разрядился уже как несколько часов, и найти способ зарядить его у неё не получилось. И никто из присутствующих не носил с собой часы. Они давно вышли из моды. И вот, когда Вельвет и остальные её сокомандники закончили нянчиться с ней, убеждаясь, что она жива, пока остальные разбивали на этом берегу лагерь, Коко вызвалась дежурить первой. Отчасти ради того, чтобы дать другим понять, что она не так уж и сильно ранена, а отчасти из желания найди уединённое место, где можно было сжаться в клубок и сидеть, не привлекая ненужного внимания. И ей это было нужно. За рекой продолжал разгораться пожар. Досюда доносились крики и вопли Гриммов. А иногда, когда огонь трещал особенно громко, девушка могла поклясться, что слышит, как Хакон кричит Коко. Облокотившись на камень, и крепко сжимая револьвер, она уселась здесь. Пока парень не отобрал его у неё при помощи этого непонятного фокуса с Прахом, который Руби разработала для его перчатки. Коко медленно уселась, чувствуя, как болят её мышцы, а также хрустят кости, которые должны быть целыми. По крайней мере, теперь её руки нормально работали. Потребовалось невероятных усилий не закричать, когда Ятсухаши вправлял ей суставы. Как оказалось, обошлось без перелома, это был просто огромный ушиб. — Здарова, — беспечно произнёс он. Они были спрятаны за скалой и одиноким грибным деревом. Парень подтянул колени к груди, копируя её позу, и протянул ей револьвер. Она выхватила его обратно, разозлившись явно больше, чем имела на то право. В конце концов, это его оружие. Но оно было единственным, которым она могла нормально пользоваться одной рукой. — Чего тебе? — огрызнулась девушка. — Я тут пытаюсь дежурство вести, и тебе положено спать. А ещё ты голый. Он опустил взгляд на свои бинты, будто только сейчас их заметив. — Как-то не обратил внимания. Коко нахмурилась. — Может, скажешь, наконец, чего ты тут забыл? Жон уставился в темноту, рассеяно барабаня пальцами по ножнам. — Нести вахту обязаны как минимум два человека. И мне всегда нравится дежурить либо первым, либо последним, — он посмотрел на потолок пещеры, который теперь полностью застилал чёрный смог. — Это единственный способ обеспечить себе крепкий сон. Согласно официальному руководству, в полевых условиях, из шестичасового цикла сна тебе на самом деле необходимо только четыре. И я предпочитаю получить их за один заход. Коко скривилась. — В какой боевой школе ты учился? Звучит как сраная армия. Он странно на неё посмотрел. — Ну типа. Это была очень прогрессивная школа. Я это говорю к тому, что нет лучше способа держаться на ногах, чем в компании с напарником. А учитывая, что Фокс всё ещё отлеживается, а моя аура пока ещё не справилась с ожогами… — парень пожал плечами. — Я решил, что тебе не помешает подмога. Она попыталась сдержать усмешку. — Мне не нужна подмога. Я вооружена и у меня есть твои пули, так что я и так справлюсь. — Рад за тебя, — ответил он, подсаживаясь ближе. Коко поморщилась. — Что ты делаешь? — Собираюсь вести с тобой дежурство. Я думал, мы это уже выяснили. Девушка потёрла переносицу. — Чего ты хочешь, Жон? Он беспечно пожал плечами. — Да так, по мелочи. Научиться лопать арбузы своей грудью, как это умеют делать некоторые женщины при помощи бёдер, отправиться в экзотические страны и познакомиться с симпатичными девушками, а также достичь абсолютной ненависти к своим врагам. Ну, знаешь, обычные желания обычного парня. Мысленная картина того, как Жон своими грудными мышцами уничтожает арбуз, выглядела очень странно. Думая об этом сейчас, Коко пожалела, что парень вообще это сказал. Потребуется много времени, чтобы выкинуть из головы этот ужасный образ. Коко попробовала зайти с другой стороны. — Уйди. Тебе не следует здесь находиться, с твоими-то ожогами. — Как и тебе с твоим почти что сломанным позвоночником. Девушка зашипела. — Я в порядке! Это просто небольшая боль. Ничего такого, с чем бы я не справилась. Он изменил свою позу, упирая меч в ножнах в каменистую землю. — Как-то раз, — начал он, словно пересказывая приятное воспоминание, полностью забыв про их диалог. — Я пошёл к зубному. Процедура была очень долгой. Несколько часов я сидел с новокаином в дёснах, пока мне сверлили зубы. В конечном итоге, посреди процесса дантистка промахнулась сверлом и вместо моего заднего зуба просверлила дырку у меня в десне. Я понял это только из-за того, что внезапно услышал звук, напоминающий, будто кто-то положил кусок мяса в миксер. — Когда во все стороны хлынула кровь, дантистка испуганно ахнула. Мне не было особо страшно; я скорее просто удивился. Так что когда мне в горло хлынула кровь, я зашёлся сдавленным смехом. И, как оказалось, смеяться и разбрызгивать повсюду кровь — довольно нетипичная реакция на гигантскую рану во рту. Доктор приняла решение отменить мой приём и попросила меня вернуться в понедельник, после того, как она поговорит со своим терапевтом. — Ты меня вообще слушаешь? — резко спросила Коко, сильнее натягивая свой берет. Спящий в её волосах мышонок, похоже, ничего не заметил. Ей удалось покормить его консервированными фруктами из запасов Вельвет, так что как минимум от голода её тайный питомец точно не умрёт. Парень пожал плечами. — Я это к тому, что моя обычная реакция на боль — это смех. Наверное, какое-то неврологическое расстройство. Мне нравится кататься по земле, ощущая боль от порвавшихся после тренировки мышц. Я чувствую себя так комфортнее и приятнее. Так что я достаточно отбитый, чтобы найти приятным тот факт, что получил парочку ожогов, спасая тебя. Ей в грудь будто засунули горящий факел. — Я не просила меня спасать! Впервые за весь разговор Жон стал серьёзным и посмотрел ей прямо в глаза. Она увидела сияющий в глубине его зрачков тусклый свет ауры, и ей пришлось отвести взгляд. — Верно, — сказал он. — Ты сказала, чтобы я бросил тебя. И что на моём месте ты бы именно так и поступила. Коко прикрыла глаза, чтобы вобрать в себя всю накопленную в ней ярость. Когда она открыла их, то стиснула зубы и начала тяжело дышать, будто от боли. — Да. Я так и сказала. И что? Ты поэтому сюда пришёл? Потому что злишься? Или, может, хочешь преподать мне урок, ткнув в лицо тем, что ты лучше, потому что не бросил меня? В этом всё дело? Ты членами помериться захотел? Жон не стал злиться на её тираду, что разозлило девушку лишь больше. Он ответил: — Не особо представляю себе, как можно мериться членами с девушкой. Типа, длина пениса против глубины влагалища? Если мой член достанет до твоей матки то я победил? Она сжала руки в кулаки. — Так дело в этом? Ты поднял эту тему не просто так; очевидно, тебя это бесит. Но в итоге ты просто отмахиваешься, будто ничего не произошло, словно я просто… просто обычная девчонка. «О ужас, только посмотри на себя, ты совершила какой-то явно скотский и непростительный поступок. Но всё путём, я прощаю тебя, потому что всё ещё хочу тебя трахнуть». Дай угадаю, если бы я не отпустила ту шутку, про то, что дам себя потом пощупать, то ты бы просто бросил меня, как я и просила! Коко ожидала, что этого точно хватит. Что парень либо разозлится и выложит все свои намерения, либо растеряется и отступит назад, и она сможет его додавить. В глубине души девушка понимала, что ведёт себя нелепо. Но от его спокойного и расслабленного вида её глаза застилала красная пелена. Вместо этого, Жон выглядел задумчивым. — Нет. Я уже совершал подобную ошибку с одной девушкой. Она прямо сказала мне, что она ужасный человек. Даже предоставила доказательства, а я просто пропустил это всё мимо ушей, потому что она была горяча, и мне казалось, что мы хорошо ладим. Я тогда открыл пакет с сахаром, бросил его ей в лицо и сказал, что грустный вид ей совсем не идёт, она гораздо лучше выглядит сладенькой, — Жон вздохнул, поджимая губы. — А затем она украла мою чёртову собаку и с того момента всё начало идти по пизде. Худшее свидание в моей жизни. Не сдержавшись, Коко издала растерянный смешок. — Что ты несёшь? Жон покачал головой. — Я к тому, что мы с ней, скорее всего, не подходили друг другу. Как я понял, она вообще не была заинтересована в отношениях, а я настолько агрессивно гетеросексуален, что свято убеждён: любовь к девушкам ставит тебя на опасно близкую черту к гомосексуализму. Так что я точно бы не стал совершать эту ошибку ради тебя, если бы действительно считал, что в глубине души ты на самом деле стерва. Я умею расти над собой. Это моя суперспособность. Например, когда мы подумали, что ты мертва, единственное, что мне помогло — это притвориться настоящим лидером. Прямо как ты и учила меня: если притворяться достаточно долго, то в конечном итоге это станет правдой. Хреновый совет на самом деле, но иногда даже такой совет лучше, чем ничего, — он пожал плечами. — Ты жива, потому что дала мне хреновый совет, и я решил ему следовать. Не знаю, значит ли это, что мы теперь квиты или нет, но это точно достаточная причина, чтобы вытащить твою жирную задницу из воды и дотащить сюда. — Почему ты относишься к этому так спокойно? — спросила девушка, качая головой. В её мыслях снова возник образ умоляющего о помощи Хакона, и как она от него убегает. — Я буквально сказала тебе, что бросила бы тебя умирать! Он фыркнул. — Ну да, вот только это всего лишь твоё мнение. А как научила меня жизнь — мнение женщины ничего не стоит. Она инстинктивно попыталась опустить свои солнцезащитные очки, но тут же вспомнила, что разбила их при падении, и сейчас её лицо ничего не скрывало. Её глаза были беззащитны перед остальными. Любой мог посмотреть на неё и тут же понять, куда направлен её взгляд, и от этого ей хотелось спрятаться. — Но при этом большинство твоих товарищей по команде — женщины, большинство твоих друзей — женщины, — с сомнением протянула она. — И человек, к советам которого ты прислушиваешься — тоже женщина. Напомни мне, как при таких условиях ты всё ещё умудряешься быть сексистом? Он задумчиво нахмурился. — Это моё сознательное решение. — Скорее, недостаток. Он поднял руки и поиграл своими мышцами, отчего бинты на его теле натянулись. — Когда ты такой сильный и идеальный, как я, тебе нужно прилагать ежедневные усилия, чтобы у тебя всё ещё оставались какие-то изъяны. Это делает меня желаннее, но только когда речь идёт о крутых изъянах, вроде депрессии, неуверенности к себе или повальном женоненавистничестве. Коко обхватила колени и вздохнула. — На тебя слишком трудно злиться, когда ты так делаешь. Ты просто слишком тупой, чтобы тебя ненавидеть. Парень пожал плечами, доставая флягу и откручивая крышку. Он сделал глоток и протянул её ей. Пока девушка пила из фляги, он ответил: — Так уж само получается. Иногда я совершаю хорошие поступки, но чаще всего я просто дебил. Спасти тебя был одновременно дебильный и хороший поступок. Это была та самая мифическая нирвана идеальной мужественности, так что такие дела. Она чуть не выплюнула воду, которую пила. — Боги, ты невыносим. Не могу поверить, что ты мне почти неиронично нравишься. Хватит усложнять мне задачу ненавидеть тебя. Я сейчас зла и пытаюсь насладиться этим чувством. — И позволить тебе веселиться, пока я грущу и страдаю? Ни за что! — он забрал флягу обратно. — Ты же говорил, что любишь боль. — Только крутую боль, вроде той, когда ты устал после тренировки или когда подставляешься ради защиты друзей. Я всё ещё буду плакать, как маленькая девочка, если оторву себе заусенец. Просто делать я это буду там, где меня никто не увидит, иначе это разрушит весь мой мужественный образ. — Попробуй в следующей жизни родиться сексапильной красоткой, — посоветовала Коко. — Я тоже от этого выиграю, ведь у меня появится ещё одна отрада для глаз. Ты единственный в своей команде, на кого мне не интересно глазеть. Он кинул на неё многозначительный взгляд. — Что ж, если ты пообещаешь в следующей жизни выбрать быть натуралкой, то замётано. — Не думаю, что такие вещи можно выбирать. — Конечно можно, — он кивнул. — Я вот каждое утро просыпаюсь и выбираю быть натуралом, и именно поэтому мне не нравятся девушки, потому что это слишком по-гейски. Это ежедневный выбор — демонстрировать свою непревзойдённую гетеросексуальность и избегать женщин. — Я ничего более гейского в жизни не слышала, и я говорю тебе это как лесбиянка, — сухо сказала Коко. — Это прям настолько по-гейски, что я теперь засомневалась в своей любви к девушкам. Возвращает меня во времена боевой школы, когда я ещё не разобралась в своей ориентации. — Что ж, если тебе захочется окончательно решить этот вопрос, то мой номер ты знаешь, — Жон подмигнул. Она серьёзно кивнула. — Отлично. Ты идеальный кандидат для того, что напомнить, почему мне не нравятся парни! По-моему, это называется воспитание испугом. — Воспитание испугом — это вообще про предотвращение преступлений. — Быть настолько модной и крутой, как я — определённо вне закона. Виновна по всем пунктам, можете запереть меня и выкинуть ключи. — То есть, тебе нравятся игры со связыванием, — протянул Жон, барабаня пальцами по ножнам. — Запомню. — Это ты у нас носишь в рюкзаке стяжки. Да, всё верно, я знаю, что ты там прячешь. Видела, как ты их туда клал, когда мы упаковывали вещи перед вылазкой. Он сделал глоток из своей фляги. — Я их ношу для себя. Помогают держать ноги ровно, когда я нахожусь в присутствии девушек, вроде тебя, потому что мои ноги не выдерживают присутствия злосчастных баб. — Это даже забавно, как иногда у меня искренне не получается понять, шутишь ли ты, или ты и правда сексист. — Забудь про повседневный сексизм, я мечу в высшую лигу, — сказал он, поднимая глаза к задымлённому потолку пещеры. — О, так это теперь это спорт? Спешу тебя огорчить, но я не собираюсь проигрывать, парниша. Даже в такой глупости. Он пожал плечами. — У тебя и шанса нет, я нахожусь на совершенно другом уровне. Ты в курсе, что иногда после тренировок в спортзале мы с Кардином любим торчать на улице, держась за руки, и подзывать проходящих мимо женщин? Не потому что мы пытаемся с ними переспать, или вроде того. Просто мы настолько сильно их презираем. — Не знаю, что пугает меня больше, тот факт, что я с лёгкостью могу представить, как ты делаешь подобное шутки ради, или то, что подобное делает Кардин? — она повела плечом. — Потому что он создаёт впечатление придурка, который может делать подобное совершенно искренне. — И я этого никогда не понимал, — продолжил Жон, звуча более серьёзно, словно у них тут настоящий спор. — Феминистки пытаются выставить это как сексизм, но я просто обязан узнать, сработал ли этот метод хоть на одну девушку. Коко рассмеялась. — Сомневаюсь. За всю историю человечества ещё ни одна вагина не намокла из-за того, что какой-то потный строитель отпустил девушке похабный комментарий. Такой метод это всегда билет в один конец, — она сжала кулак и сделала несколько поступательных движений рукой. — Возьму себе это на заметку, как тактику для самозащиты, — заявил он, наклоняясь к ней и активно размахивая руками. — Если окружающие меня девушки начнут вести себя слишком похотливо, то я просто остужу их пыл словами вроде: «эээй, деткааа». Потому что это явно быстрее и дешевле, чем horny jail, и я в любом случае против массовых посадок людей. Коко потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить его слова. — Вау, ты уместил сюда столько социальных комментариев, что я даже и не знаю, с чего начать и как это всё распаковывать. — А ты делай как парень, который врёт, что у него аллергия на латекс и ничего не распаковывай. Просто расслабься и получай удовольствие. Несмотря на все проблемы Коко, на боль, пронзающую её тело, руку, которую так и не удалось нормально вправить и общее чувство злости и ненависти к себе, девушка не выдержала и зашлась смехом. Это было глупо и по-детски. Шутки, которые бы она ни за что в жизни не отпустила в присутствии Фокса или Вельвет. По непонятной причине она позволяла себе вести себя как полнейшая идиотка только рядом с Жоном. Возможно, это просто его влияние? Парень неведомым образом умудрялся понижать IQ всех вокруг, а когда ты достаточно тупой, то всё вокруг резко становилось весёлым и увлекательным. Коко даже не заметила, как разговор перерос в вот это. Она должна была злиться и обижаться, желать, чтобы парень ушёл. Но вместо этого она была…. Благодарна за то, что он здесь, и ведёт себя так, будто ничего страшного не произошло. И нет, он не игнорировал проблему, пытаясь сделать вид, будто этого слона в комнате не существует, просто она не казалась ему такой уж важной. И это заставило её вспомнить о дедушке. А застилавший небо смог — о бабушке. Которую она точно однажды встретит. Девушка перестала обнимать свои ноги и позволила им вытянуться. И вот она сидит, облокотившись на скалу рядом с грибным деревом. Неся дежурство, пока где-то на заднем плане ревёт огонь, а перед ней находится темнота пещеры. — Так зачем ты сюда действительно пришёл, Жон? — медленно спросила она. Он подтянул колени к груди, глядя на то, что когда-то было старой мощёной дорогой вдоль берега озера. — Мы с тобой обычно не говорим на серьёзные темы. Наверно, я просто не знаю, как общаться с тобой иначе. Но я все равно подумал, что, возможно, тебе захочется поговорить. — А если нет? Он развёл руками. — Тогда я скажу тебе то, что уже говорил до этого — отбрось свои трусики и гордость сторону и пусти меня внутрь… своей души в смысле. Коко улыбнулась. — Это самая очаровательная попытка сексуального домогательства, которую я когда-либо в жизни слышала. — Как бы то ни было, я подумал, что нам не помешало бы перетереть. Обсудить всю хрень. Не знаю. Я в этом, вроде как, спец. — Когда это ты стал дипломированным терапевтом? — спросила девушка, приподнявшись на локте и глядя на него. — Я заказал диплом в оффшорной академии Вакуо, — незатейливо ответил он. — Так что я признанный профессионал в этой области. — Неужели? — А ещё я официальный священник, — добавил он. — Ага, как скажешь. Жон покачал головой. — Не, последнее действительно правда. Как оказалось, достаточно просто заполнить форму на государственном сайте Вейла, заплатить сотню Лён, и теперь я могу законно жениться. Девушка фыркнула. — И нафига тебе это вообще? Парень пожал плечами. — Не знаю, но Руби сказала, что так мы сможем уклоняться от налогов. Мы проделали это вместе через интернет, но ей слишком мало лет для получения лицензии, поэтому она заставила заниматься этим меня. Я уже подумываю создать собственную религию, чтобы я мог объявить фетву против высокоуглеводной пищи и лишить Руби сладостей. Карма в самом лучшем её проявлении. После этих слов Коко с любопытством на него посмотрела. — Ты ведь из Вейла. Откуда ты знаешь про необычные религии Вакуо? В ответ парень скорчил рожу. — А откуда ты знаешь? — Адель. — Да, это твоя фамилия. И что? — Это эранстанское имя. Мой дед был почитателем огня, но помимо них там было много других верований. В детстве я недолго прожила в окрестностях Тесифона и успела нахвататься всякого про жизнь в Вакуо. Регионы находятся совсем рядом друг с другом. — Ха. Забавно. А мне казалось, ты обычная белая девушка. — Я официально идентифицирую себя как Эранстани, чтобы получать льготы, — просто ответила она. — Это помогает воспринимать себя как колонистку. — Как подло, — заметил парень, доставая сигарету. Он чиркнул ей по зажигательному элементу пачки и закурил. После того, как он выдохнул, девушка показала ему два вытянутых пальца. — Ты хочешь орального секса или затянуться? Жест довольно двусмысленный, — сказал он. Коко фыркнула, после чего парень протянул ей палочку никотиновой смерти, и она сделала затяжку. Ей вообще не нравились сигареты, но само действие успокаивало. Она вернула её обратно, парень сделал ещё одну затяжку и передал обратно ей. Вот так они в тишине делили друг с другом рак, погружённые в свои мысли. — Мой психотерапевт была курильщицей, — наконец прервал молчание Жон. — Я про ту, которую приписал мне Бикон. Она говорила, что никотин — это стимулятор, и всегда находила забавным, что он помогает ей успокоиться. Мы пришли к выводу, что дело не в самом наркотике, а в дыхании. Что на самом деле тебя успокаивают ритмичные вдохи и выдохи, а наркотик просто превращает это в зависимость. И сигареты позволяют чувствовать себя крутым, в отличие от убогих упражнений по медитации. Коко покатала сигарету между пальцами, разглядывая её кончик. — Хм, думаю, в этом что-то есть. Он взял сигарету обратно и выдохнул облако дыма. Оно поднялось в воздух, прямо по направлению к смогу под потолком пещеры. — Неужели тебе хочется говорить именно об этом? Об уклонении от налогов, сексизме и прочей ерунде? Она пожала плечами. — А о чём ещё нам говорить? Обсуждать всякую ерунду… не так уж и плохо. — Как от проблем не убегай, они все равно окажутся быстрее, — заметил он. Коко нахмурилась, забирая у него сигарету. — Что ещё тут обсуждать? Сумочки, симпатичных девушек и твою хрупкую гетеросексуальность? — Как по мне, лучшего момента для этого не найти. Она откинулась назад, немного выпрямляясь. — Раз уж тебе действительно хочется поболтать на эту тему, то мы можем обсудить твою команду. Жон бросил на неё неуверенный взгляд — Только не говори мне, что ты сам об этом не думаешь, Жон. — О чём? Коко развела руками. — Я тебя умоляю, ты же единственный парень в команде. Вокруг тебя постоянно вьются три девушки, и ты ни к кому из них не пытаешься подбивать клинья. Они довольно милые, между прочим. Его лицо слегка помрачнело. — Коко. — Нет, ну ты сам подумай, — с неожиданным смешком начала она. — Может, ты стесняешься или что-то вроде того? — Я раздеваюсь при каждом удобном случае. Стесняться — это точно не про меня. — Тогда в чём дело? — спросила Коко, кладя ему руку на плечо. Сигаретный пепел упал на её испорченные штаны. — Слушай, если ты не против поделиться, то думаю, у нас вдвоём есть все шансы залезть под юбку Вайсс. У неё очень симпатичная попка. Что скажешь, напарник? Чур я беру себе… — Коко, — сказал он более серьезно, выхватывая сигарету обратно. — Нет. Мне это не интересно, и тебе, я думаю, тоже. Почему стоит мне только попытаться начать серьёзный разговор, ты тут же начинаешь стоить из себя дурочку? Хватит ёрничать и говори со мной нормально. Я знаю, что всё хреново. Я знаю, что тебе страшно, ибо даже у такой непоколебимой скалы вроде меня поджилки трясутся. Ты правда считаешь, что я буду хуже о тебе думать, только потому что ты сейчас не в своей тарелке? Она сделала судорожный вдох. — Да что ты вообще обо мне знаешь, а? Ты отделался всего парочкой ожогов, которые твоя аура без проблем залечит. А знаешь, что чувствую я? Мне пиздец как больно, и ты пришёл сюда, чтобы меня жалеть. Будто я не Охотница, а какой-то хрупкий цветок. — То есть, ты думаешь, я жалеть тебя пришёл? — А зачем тогда? — взорвалась девушка. Он вздохнул, глядя на затухающую сигарету в своей руке. — Я знаю, каково это, Коко. Правда знаю. — Да неужели? — она безрадостно рассмеялась. — Я — это я. Коко Адель. Лидер команды CFVY, и мы, сука, самые лучшие в своём деле, но даже мы нихрена не знаем, что нам теперь делать, а тут команда полных новичков внезапно умудряется утереть нам нос, и теперь все равняются именно на тебя, потому все мои друзья осознают, что я разбита, и не могу ничегошеньки сделать. Ты правда думаешь, что понимаешь, каково мне сейчас, парень? Он покачал головой. — Я не совсем про это. Я знаю каково это — бояться чужой жалости. — Жалости? — Это самая жестокая и злая форма сострадания, — пояснил он, разминая свои забинтованные руки. — Нельзя жалеть того, кого ты уважаешь. На кого хочешь равняться. Жалеть можно трёхногую собаку. Жалеть можно парня, который обманом попал в армию, после чего осознал, что такая жизнь явно не для него. Жалеть можно человека, которым ты никогда бы не захотел стать. И я знаю, что такое жалость. Это огонь, который облизывает тебе спину, когда ты стоишь на карнизе. То, что подталкивает тебя к прыжку, потому что из всех эмоций, которые мы, люди, испытываем, чувствовать на себе жалость больнее всего. Она усмехнулась. — Хочешь сказать, ты скорее покончишь с собой, чем позволишь себя жалеть? Жон посмотрел в сторону, разглядывая костёр и устроившихся вокруг него людей в спальных мешках. Снова взглянув на Коко, он сказал. — Ну, для меня самоубийство и попытка залезть под юбку Вайсс — понятия взаимозаменяемые, так что… Не удержавшись, девушка прыснула от смеха. — А, я вижу, что ты пытаешься сделать. Осторожно крутишься вокруг нужной тебе темы. Сначала пускаешь мне пыль в глаза своими шуточками, а потом бьёшь в самое больное место, выводя меня из себя. Ты всегда так справляешься с проблемами? Он предложил ей сделать последнюю затяжку, и она взяла сигарету. — Более-менее, — негромко ответил он. — Ты пытаешься вести себя злобно, сурово и агрессивно, потому что тебя что-то беспокоит, Коко. Я знаю, что у нас получилась довольно странная дружба, но ты мне небезразлична. Ты могла бы поговорить об этом со своей командой. Мы в BASS именно так и поступаем, когда нас что-то беспокоит. Единственный способ нормально решить свои проблемы — это поговорить с другими людьми, потому что ад — это другие, но они же и единственный выход из него. Если ты не хочешь с ними разговаривать, то я тебя заставлять не стану, но первым делом я должен тебя развеселить и отвлечь. Коко бросила окурок в сторону. — Самое забавное здесь то, что я так и не поняла, о чём мы вообще всё это время говорили. — Мы плясали вокруг того, что тебе страшно, и ты попыталась скрыть это за злым видом и попытками вести себя как буч. Она удивлённо распахнула глаза. — Ого, меня довольно сложно по-настоящему задеть, но это был перебор. Не произноси больше это слово. Никогда. Парень равнодушно повёл плечом. — Понял-понял. Но это не отменяет того факта, что тебя что-то гложет и из-за этого ты сама не своя. Если бы ты и правда была агрессивной девушкой, которая норовит затащить всех в постель, то я бы об этом уже знал. — А сейчас ты начинаешь лезть мне в душу. Мне не нравится. Прекрати. Он примирительно поднял руки. — Я просто к тому, что ты не такая. Не агрессивная, не похотливая, ничего из этого. И твои попытки вести себя как босс качалки лишь создают впечатление, что тебе нужна помощь. Коко отмахнулась от его слов, снова подтягивая колени к груди. Именно так она сидела, пока делала вид, что несёт дозор. Обхватив себя руками. Девушка чувствовала себя жалкой. Она выглянула из-за камня, на который облокачивалась и посмотрела на свою команду. Шэмрок с Фоксом сидели вместе и разговаривали. У Коко возникло желание послать Фоксу телепатическое сообщение, но она отказалась от этой мысли. Её взгляд остановился на Вельвет, которая лежала на земле, положив руки под голову, и беззаботно болтая со своим напарником Ятсухаши, который стоял и смотрел на озеро. Коко вздохнула и повернулась к Жону, который выглядел усталым и измученным. — Возможно, — призналась она. — Наверное, действительно приятно вот так взять и просто поговорить. — Неужели это настолько постыдное желание? Коко надолго задумалась, прежде чем сказать: — Однажды в боевой школе нам поручили пройти тест на нравственность. Вроде бы, это был курс философии. Один из вопросов звучал примерно так: если бы вы были близки с кем-то, не в романтическом плане, но этот человек внезапно прошёл через расставание и вы знали, что эта возможность позволит вам сойтись вместе, пошли бы вы на это? Он приподнял бровь. — И что ты ответила? Коко упёрла язык в щёку, размышляя над своими словами. — Вот допустим, Вельвет прошла через тяжёлый разрыв и напилась, — начал Жон. — И сказала, что теперь она в жизни в сторону парней не взглянет. — Ну, если она напилась, то ответ однозначно «нет». Но вот если бы мы пили вместе? — девушка повела плечом. — Думаю, на следующее утро меня бы грызла совесть. Потому что я знала бы, что поступила неправильно. Не думаю, что смогу вот так воспользоваться её уязвимым положением. Она мой друг. Мой товарищ. Я люблю её, но это не такой вид любви. Без телесных отношений. Парень кивнул. — Верно, — его голос звучал необычайно тихо. — Я также отношусь к своей напарнице. — Ты любишь её? — с искренним интересом спросила она. — Если мужчина говорит, что любит женщину, это автоматически делает его геем, — выпятив грудь, ответил он. Коко щёлкнула языком. — Мы это уже проходили. Я никогда в жизни не встречала никого с настолько хрупкой маскулинностью. Очень грустное зрелище, прямо как щенок со сломанной ногой. Он насмешливо поднял руки. — Но да. Это не родственная любовь. Я не отношусь к ней, как к сестре. И даже не как к кому-то, кого нужно защищать, потому что я на сто процентов уверен, что в случае реальной драки она от меня и места мокрого не оставит. Л-Ю-Б-О-В-Ь — это слово, которое я так и не научился произносить, но она мне дороже всех остальных. Если с ней что-то случится… Жон надолго замолчал. — Всё сложно. Глупо. И в какой-то степени взаимно, — он неспешно поднял с земли маленький камешек и бросил его в озеро. Он не отскочил от поверхности, а просто плюхнулся в воду. Парень нахмурился. — Если бы я снова по привычке сделал что-то в своём стиле, — сказал он. — Если бы она решила, что испытывает ко мне какие-то чувства, то я бы никогда ею так не воспользовался. Ни ей, ни Вайсс, ни даже Шэмрок в её женском облике. Это просто неправильно. И, что самое главное, так я бы сделал им лишь хуже. Коко осмотрела бинты на его теле. — Блейк играла в медсестру с моим напарником. Это она тебя подлатала? Жон кивнул. — Верно. Она волновалась за меня, и мы немного поссорились по этому поводу. Честно говоря, это беспокоит меня гораздо больше, чем любые ожоги. Поэтому я решил отделиться от остальных и посидеть с тобой. Что бы там тебя не тревожило, с твоими проблемами будет справиться гораздо проще. Коко грустно улыбнулась. — Ты знаешь, что ты чувствуешь. Я знаю, что чувствую я, что чувствует Вельвет. Но знаешь ли ты, что чувствует Блейк? Несвойственно для себя, парень просто уставился в темноту, погрузившись в тишину. Когда девушка подумала, что он так ничего и не ответит, тот неожиданно произнёс: — Я знаю, что если бы я спрыгнул с обрыва, то она бы последовала за мной. Даже если всего лишь для того, чтобы придушить меня по пути вниз за то, что заставил её волноваться. И сейчас она волнуется за меня особенно сильно. Наша миссия, наша ситуация — это всё для нас в новинку, и не думаю, что хоть кто-то из нас, знает, как правильно себя вести и держать в узде свои чувства. И как и со всеми остальными моими проблемами, я просто предпочитаю игнорировать их, пока они не укусят меня за жопу. — То есть, ты пришёл сюда, чтобы пожурить меня за избегание моих проблем, в то время как сам делаешь то же самое, — на её губах заиграла самодовольная ухмылка. Жон опустил глаза. — Я также использую свои умения агрессивной терапии на других, чтобы откладывать решение собственных проблем. Работает безотказно. Если мои проблемы нельзя застрелить, то я просто обсуждаю их с другими. — Что-то мне подсказывает, что большинство твоих проблем это не Гриммы. Челюсть не устала столько болтать? Он почти рассеянно схватился за свой меч и вытащил его из ножен. Направив клинок в темноту, Жон проговорил: — Достичь рая через насилие. Потому что этот мир — ад, и единственное, что не даёт мне сдаться — это люди, ради которых я готов умереть. Карьера Охотника — не самый лучший выбор профессии, если ты рассчитываешь дожить до старости. Коко фыркнула. — Ладно-ладно, Спрюс Уиллис доморощенный. Ты главное успокойся. — Спрюс Уиллис? — поинтересовалась Вельвет, появляясь из темноты. — Так вы всё это время фильмы обсуждали? Стоявшая рядом с ней Шэмрок лишь молча поправила свой цилиндр. — Зная Жона, скорее всего, это была какая-то абстрактная метафора. Коко удивлённо на них посмотрела. — Что вы двое здесь делаете? Вельвет пожала плечами. — Несколько часов уже прошли. Мы разыграли в камень-ножницы-бумагу, кто будет дежурить следующим, и мы с Шэмрок проиграли. — Я и не заметила, что прошло уже столько времени, — слегка растерянно пробормотала Коко. Жон убрал свой меч и поднялся. Потянувшись всем телом, он протянул руку Коко. — Они как раз вовремя. Мы были опасно близки к тому, чтобы начать обсуждать мои проблемы вместо твоих. Можем вернуться к этому разговору после того, как спасём мир и узнаем, что случилось с командой CCHS, а пока пошли спать. На мгновение мысли Коко вернулись к необычному дереву и вросшему в него Хакону, выкрикивающему её имя. Она могла поклясться, что до сих пор слышит его вопли через рёв пожара. Девушка тряхнула головой, прогоняя навязчивый образ, а затем осознала, насколько сильно болят её спина и ноги, и то что Жон протягивает ей руку, чтобы помочь подняться. Она глянула в сторону Вельвет и Шэмрок. Её сокомандница и девушка, о которой она не знает толком ничего. Коко почувствовала прилив стыда от осознания, что Вельвет сейчас увидит, что она не может подняться без посторонней помощи. «Ты правда считаешь, что я буду хуже о тебе думать?» — сказал ей Жон. Он не был её сокомандником, поклявшимся всегда оставаться на её стороне. Он всего лишь друг и в некоторой степени достойный протеже. И если на секунду задуматься, то она действительно ему верила. Так от чего же она должна беспокоиться о том, что кто-то из её товарищей по команде увидит, как она принимает чужую помощь? Коко проглотила свою гордость и приняла руку Жона. Когда тот поднял её на ноги, позвоночник девушки застонал в знак протеста. Её ауры не хватало на то, чтобы полностью заглушить боль. Ей пришлось слегка упереться на парня, чтобы не упасть. Уже лучше, чем было раньше. Её пугала мысль о том, что ей придётся проходить восстановительную терапию после этого задания. — Пошли, — сказал Жон. — Пусть они тут сидят и портят себе режим сна. Я уже порядком подзадолбался, а ты выглядишь так, словно тебе не помешают все восемь часов. Она натянула на лицо вынужденную улыбку, пока они вдвоём шли к лагерю. — Возможно. Кстати, твой спальный мешок выглядит очень удобным. Как сильно мне нужно изображать из себя раненую, чтобы ты мне его отдал? — Явно сильнее, чем ты делаешь сейчас, — ответил он. — Вложи в это всю душу. Костер был тёплым и манящим. Только оказавшись рядом с ним, девушка почувствовала, как слабеют её колени и тяжелеют веки. — Уф, ай-яй-яй, боль, — без особо энтузиазма протянула Коко. — Сладкая боль. Жон с сомнением на неё посмотрел. — Мда. Двойка тебе за актёрское мастерство. Максимум, на что ты можешь рассчитывать — это предложение разделить спальный мешок вместе, потому что я тебе его не отдам. Он слишком удобный, чтобы так просто отказываться. Коко хмыкнула. — Я бы на твоём месте осторожней подбирала слова. Я предпочитаю спать голышом! А ещё пихаюсь во сне. Напарница Жона, Блейк, резко поднялась со своего спального мешка. Она выглядела очень мило, но её следующие слова разрушили эту картину. — Вы можете заткнуться? Я тут пытаюсь заснуть. Коко и парень обменялись взглядами и рассмеялись. Им ещё предстояло решить, как они будут отдыхать, учитывая, что свой спальный мешок девушка потеряла после падения в пещеру. Скорее всего, ей придётся делить с кем-то спальное место. Ну или переползать в чужие мешки после каждой смены дежурства. Неважно. Она слишком устала, чтобы ей было хоть какое-то дело. Коко и правда не помешает хорошенько выспаться, чтобы отдохнуть и восстановить силы. Восстановить свою ауру, а утром попытаться снова походить на полноценного человека. Тогда она сможет поворчать на плохие условия сна. Но это проблема завтрашнего дня, сейчас ей нужно поспать. Как жаль, что этой ночью никому из них поспать не удастся.