Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Воздух наполнен жалобными криками глупцов, тщетно пытающимися обернуть вспять свою неотвратимую гибель. Такова наша природа».

Слушать — значит жить. Вельвет вспомнила, как однажды добровольно вызвалась зайти в звуконепроницаемую комнату. Её прошлые товарищи по команде, те, которые были ещё задолго до Бикона, решили, что это будет забавно. Засунуть девушку кроличьими ушами и улучшенным слухом в комнату, в которой нет никаких звуков, которая не отражает звук и не пропускает его внутрь. В тот день она поняла, насколько же уши удивительный орган. Постоянно окружённый посторонними звуками, человек учится их отсеивать. Она отчётливо слышала шум текущей внутри неё крови, движения пищи через органы, а также странный скрип, который, как она потом поняла, был скрипом её растягивающейся кожи. Все эти важные детали отходили на задний план, полностью игнорируемые, как должно быть с любым разумным существом. Если постоянно обращать на подобное внимание, то можно и с ума сойти. Слушать — значит жить. Но быть способным слышать абсолютно всё — безумие. И сейчас, стоя на дежурстве с Шэмрок, девушка пошевелила пальцами и снова услышала этот звук. Почти незаметный скрип растягивающейся кожи. Шелест волос. Темнота вокруг лишь усиливала эффект, позволяя сосредоточиться на слухе. И тем неприятнее, когда эти звуки исходили не от тебя. На Вельвет обратились зелёные глаза, которые отражали собой свет, прямо как у кошки. Глаза Шэмрок раньше так точно не делали. Как и в случае с Блейк, Вельвет заметила, что тут явно что-то не так. Обычные люди не достаточно внимательны, чтобы заметить прячущегося на виду фавна. Те, чья жизнь — это их уши, могли всю жизнь прожить и так ничего и не заметить. Но те, кто жил в схожем положении, с лёгкостью могли уловить нужные детали. Вельвет подозревала, что если спросит у Блейк, откуда она родом, то та нерешительно ответит: «с северо-запада» — расплывчатый ответ, который может означать что угодно, но знающие сразу поймут, что ты фавн. Вельвет продолжала неотрывно смотреть на Шэмрок. — Откуда ты? Красноволосая девушка взглянула на Вельвет так, будто видит её впервые. — Из Бикона. По какой-то причине, её ответ ощущался как пощёчина. — Нет, я имею в виду… до этого. Откуда ты родом? — Вельвет старалась медленно растягивать свои слова, чтобы намекнуть собеседнице, что она не требует правдивого ответа. — Разве это важно? — ответила Шэмрок, опираясь на свою алебарду. Её глаза продолжали внимательно высматривать непроглядную для Вельвет темноту. Вельвет сглотнула. Она положила руку на пояс, рядом со своей камерой, словно это был пистолет. — Просто… Шэмрок поправила свою шляпу, это был непонятного вида цилиндр, делающий её похожей на члена цирковой труппы. — Просто что? — спросила она, начиная звучать раздражённо. Честно, было бы намного проще, отпусти Шэмрок какой-нибудь комментарий, на который Вельвет могла бы притворно обидеться. Например, как Блейк, когда та рассказывала о фавнах внутри пещер, а после встречи с ЛаШансом хранила гробовое молчание. Вельвет отчасти надеялась, что если у неё получится довести Блейк до ручки, то она перестанет скрывать свою природу. То, как её глаза отражали свет, уже говорило ей всё, что нужно. Необходимость выдавать себя за кого-то другого звучала довольно грустно. Однажды Вельвет тоже подумывала прятать свои уши. Она могла бы завязать их или надеть тюрбан, как некоторые женщины из Вакуо. Но эта мысль казалась девушке мерзкой. Скрывать то, что она не может в себе изменить, то, что даёт ей преимущество и является предметом её гордости. Если Шэмрок делает то же самое, то Вельвет могла бы продолжать допытываться, пока девушка не сдастся и не выложит всё начистоту. Без всех этих хождений вокруг да около неловкой темы. Особенно если учесть, что Вельвет точно была уверена, что раньше глаза Шэмрок в темноте не светились. Это началось только после того, как она услышала неприятный звук растягивающейся кожи, будто кто-то делает растяжку в тихой комнате. — Ты не особо разговорчивая, да? — попробовала подступиться к ней Вельвет. Девушка лишь молча смерила её взглядом. Вельвет притворно прокашлялась. — В плане, ты вполне свободно разговаривала с Фоксом на корабле. Но с момента, как мы спустились сюда — резко затихла. Будто ушла на второй план. — Мне так больше нравится, — резкий ответ, не враждебный, но и не радостный. — Точно? — надавила Вельвет, не до конца понимая, к чему она сама ведёт. — Мы дежурим уже как несколько часов, и за всё время ты и словом не обмолвилась. Нельзя же постоянно такой тихой быть. Ты ведь понимаешь, что так ты становишься совсем неприметной, верно? Шэмрок поджала губы. — Люди постоянно стремятся выделиться. Вот только большинство из них забывает, что самый глубокий след, который мы когда-либо оставим в истории — это яма в земле глубиной два метра, которую можно милосердно назвать могилой. Все мы, так или иначе, отправимся на встречу с Богами. Вельвет не смогла удержаться и рассмеялась. — Ладно, теперь я точно уверена, что ты просто стебёшься надо мной. Слишком уж пафосно ты звучишь. Едва заметная улыбка. — Возможно. Просто ты чересчур назойливая. Вельвет хмыкнула. — Неправда! Я просто пытаюсь поддержать разговор, потому что нам тут ещё несколько часов сидеть, и я сейчас усну от скуки. Шэмрок ничего не ответила, по-прежнему улыбаясь. — Значит, ты будешь отмалчиваться до конца? — девушка закатила глаза. — Уйди красиво. Умри молча, — подмигнув, сказала Шэмрок. — У меня есть куча интересных тем для обсуждения, — Вельвет показала свой фотоаппарат. — Например, скрапбукинг и фотография! А ещё я не очень хорошо рисую. А ещё, а ещё я очень хорошо умею разбираться в стиле боя других людей. — Мне не интересно, спасибо, — отмахнулась Шэмрок с чуть ли не филигранно выверенным уровнем безразличия. — Последний альбом Achieve Men? Топ-100 чартов? Ради всего святого, мы ведь оба фавны… у нас должно быть хоть что-то общее, верно?! К удивлению Вельвет, Шэмрок, похоже, разозлилась на её слова. Девушка моргнула, вперившись в Вельвет своими кошачьими глазами. Она выжидающе смотрела на неё, словно прося ту продолжить свою мысль. Вельвет потёрла руки. — Ты, — протянула Вельвет. Она подняла глаза к потолку пещеры, где среди покрытого смогом потолка мелькали крохотные огоньки света. Здесь было так тепло. — Половина твоей команды, вроде как, фавны — ты и Блейк. В Биконе нас не так уж и много. Вам повезло. Должно быть, это очень здорово, оказаться в такой команде. На секунду Вельвет показалось, что Шэмрок попытается ей солгать. Сделать вид, что Блейк обычная человеческая девушка, которой она и пытается притворяться. В попытке сохранить этот милый фасад, который для Вельвет был почти оскорбителен. Но вместо этого Шэмрок сказала: — Блейк может быть кем угодно и чем угодно. Как и я. И если принадлежность к фавнам для тебя так много значит, то могу только порадоваться за тебя. На деле это всего лишь средство достижения цели. Вельвет скривилась. — Что это должно значить? — Это значит, что только нам с ней решать, кто мы такие. Ты не можешь принять это решение за нас, загоняя в некие заранее определённые рамки. Если Блейк не хочет, чтобы её считали фавном — тогда она человек. Вот так всё просто. Вельвет скрестила руки. — Погоди секундочку! Шэмрок нахмурилась, сделав несколько странных жестов левой рукой. — Она моя сокомандница; я её хорошо знаю. А вот ты просто позволяешь другим издеваться над тобой, и затем обижаешься, когда люди пытаются за тебя заступиться. Её слова были сравнимы с ударом в челюсть. Вельвет зашипела. — Да как ты смеешь? Я всего лишь пыталась проявить вежливость. Что с тобой, чёрт возьми, не так? Шэмрок переместила свой вес, прижав лицо к алебарде. Она упёрлась ей в щёку, и та снова заговорила. — Все это видели. Я знаю целую кучу людей, которые пытались поговорить с тобой и предложить свою помощь. Но клянусь Папой Доком, ты чуть не кайфуешь от того, что выставляешь себя жертвой. Ты разозлилась на моих друзей за то, что они пытались тебе помочь. А там, на обрыве, ты неведомым образом попыталась перевернуть всю ситуацию с пропажей Коко и перетянуть внимание на себя, показывая, как тебе страшно. Вельвет уставилась на девушку, разинув рот. Ей потребовалось несколько попыток, прежде чем собраться с мыслями и ответить. — Знаешь, ты довольно вспыльчивая, да? Я просто пыталась завязать дружеский разговор. Откуда, блин, эта тема вообще вылезла? — Ой, извини, то есть, я просто заблуждаюсь и не знаю всей картины? — Ладно. Вау. Ничего себе, видимо, это должен быть какой-то предметный урок, из-за того, что я заочно предположила, что раз уж мы фавны, то у нас обязательно должно быть что-то общее? — Вельвет усмехнулась. — Ты настолько мелочная, что мне даже тебя немного жаль. И не моя вина, что я про тебя почти ничего не знаю; ты же всё время молчишь! Шэмрок смерила Вельвет долгим взглядом. — Первым человеком, когда-либо рождённым на свет, была женщина. Полностью одна, её единственной уникальной чертой являлась её смертность. Вельвет сделала сложное лицо. — К чему ты это вообще? Девушка с кошачьими глазами продолжала говорить, словно находясь в каком-то трансе. — Когда боги увидели её, они оказались поражены тем, что такое хрупкое создание вообще может жить и существовать. Как столь уязвимое существо способно хотя бы дышать, не разрушая себя? Как у неё получается жить без бессмертия? Они захотели защитить её настолько сильно, что положили её в скорлупу грецкого ореха и принесли на небеса. — Когда же её представили Великому Богу, отцу-матери всего сущего, то тот заявил: «Это самое опасное творение во всём моём саду». — Но, хотя бы, эта женщина никогда не пыталась оттолкнуть заботящихся о ней людей, а затем где-нибудь в тайне приговаривать себе под нос: «О, да, папочка, издевайся надо мной ещё, я такая крохотная и беспомощная». Так что либо веди себя как упомянутое мной нежное создание и трясись в страхе, даже когда тебя никто не видит, либо открыто признайся всем, что ты извращенка. Ты — Охотница, и, несмотря на уши, ты не какая-то трусливая зайчиха. Ты размозжила тому перевёртышу лицо. Так что соответствуй. И перестань меня уже доставать. Вельвет запнулась, тщетно пытаясь найтись с ответом. — Да как ты посмела! — Смелость — это самая главная черта для любого, кто любит заключать пари, — беспечно ответила Шэмрок, закатывая глаза. — А ещё обладает вредной тягой к азартным играм, как я. Девушка зарычала. — А что, если я просто не хочу решать совершенно дурацкую проблему при помощи насилия? Ты когда-нибудь думала об этом? Мне что, бить по лицу каждого, кому не нравятся мои уши? Единственное, чего я так добьюсь — это настрою против себя других людей и докажу, что их ненависть была оправданной. Это глупо, по-хамски, и непродуктивно. Я не просила о помощи, потому что она была мне не нужна, и не собираюсь просить о ней сейчас, потому что она мне по-прежнему не нужна. Покачав головой, Шэмрок прислонилась к скале, у которой они сидели. Её взгляд был направлен в темноту пещеры. — Именно поэтому я тебя не уважаю. К тому же, ты повела себя как сука с моей подругой Блейк. Вельвет не удержалась. — То есть, лучше притворяться человеком, чтобы избежать дискриминации, вместо того, чтобы принимать себя таким, какой ты есть, и учиться жить с этим? Это выглядит не благородно, а жалко. Твоя подруга — ничтожество! Шэмрок глянула на неё. — Значит, этот бантик тебя не обманул? Вельвет понадобилось мгновение, чтобы взять себя в руки. — Ну, разумеется. Это же очевидно. А ещё её глаза выглядят по-другому в темноте. Нужно лишь быть хоть немного внимательным. — Клёво, — равнодушно ответила Шэмрок. — И всё? «Клёво». Серьёзно? — Разговор окончен. — Эм, нет. Нет, он совершенно точно не окончен! — Вельвет топнула ногой. — Я пытаюсь проявить вежливость, а ты лишь отмахиваешься от меня и ведёшь себя, как стерва. — Ты закончила? Вельвет вскинула руки вверх. — Почему ты… — она перевела взгляд в сторону, услышав странный скрип, похожий на звук старого металла. — Ты это слышала? Шэмрок шагнула вперёд, держа в одной руке меч, а в другой щит. — Похоже, твоё скверное поведение привлекло Гримм. Понизив голос, Вельвет, возразила. — Моё поведение? Это ты мне грубишь! Шэмрок прищурилась. Не обладая ночным зрением, как девушка-кошка, Вельвет оставалось только полагаться на слух. До неё донёсся звук, похожий на хлопанье крыльев, а затем лязг закрывающейся клетки. Вельвет положила руку на фотоаппарат, прекрасно понимая, насколько мало у неё светового Праха; вещество было очень дорогим. Ещё один перевёртыш? Сейчас из темноты вынырнет существо с лицом одного из её друзей? Девушка сглотнула. В пещере кто-то чиркнул спичкой. Огонь осветил женскую фигуру, стоящую в темноте пещеры под необъятной чёрной тенью гигантского гриба. Гуманоид в маске, заложивший руки за спину. Вельвет прошептала: — Спичка. Разве перевёртыши умеют пользоваться сложными предметами? — Заткнись, — осадила её Шэмрок. Фигура в маске склонила голову набок. Театральным движением она подняла руку и указала прямо на себя, будто мим, пытающийся изобразить удивление. Вельвет хотела послать сообщение Фоксу, но он либо спал, либо не был на неё настроен. Возможно, в таком случае ей следовало закричать? Просто крикнуть, что за ними кто-то наблюдает под угасающий свет спички. Фигура в тени приподнялась на носочках и с интересом наклонилась вперёд. Она потёрла подбородок, а затем, казалось, пришла к какому-то осознанию. Встретившись взглядом с Вельвет, она вытянула руку и щёлкнула пальцами, чтобы погасить спичку. И через мгновение из темноты на них устремился свет десятков фонариков. Вскрикнув от внезапной боли, Шэмрок схватилась за глаза и потёрла их. Вельвет впервые порадовалась, что она не обладает ночным зрением. — Ого, тут много оружия, — пробормотала Вельвет. А затем, с зарождающимся ужасом добавила. — О Боже, это Белый Клык. Шэмрок поднесла руку к глазам и с силой раскрыла их. Женщина из Белого Клыка вышла из тени, освещаемая сзади множеством фонариков. На ней было белое свадебное платье, а на лице — маска рогатого Гримма. С каждым шагом она напевала что-то себе под нос, словно раздумывая над чем-то. — Ах, мне жаль прерывать вашу увлекательную беседу, но вы умудрились подорвать мост, — произнесла Поющая Леди, каждое слово которой было похоже на заунывную песню. — Мы бы, скорее всего, просто оставили вас в покое, вот только вы подняли огромный шум и всполошили всех существ в пещере. Разумеется, всегда есть шанс, что вас уже убили, и весь этот разговор — обычная ловушка. Вот только у нас довольно строгая политика — убивать всех перевёртышей, которые становятся слишком умными, ради их же блага. — Вы, — сказала Шэмрок. — Я думала, что ты личная Охотница ЛаШанса. Но на самом деле ты из Белого Клыка! Женщина демонстративно пожала плечами. — В свою защиту скажу, я сделала всё возможное, вставляя вам палки в колёса, чтобы держать подальше от этого места. Но, похоже, мой посыл оказался не понят. Теперь нам остаётся либо донести до вас мысль прямо, либо же убить вас и не рисковать. Вам решать. *** Блейк что-то снилось. И именно это было самое раздражающее в резком пробуждении. То почти неописуемое желание вернутся к чему-то невероятно приятному, но у тебя никак не получается вспомнить, к чему конкретно, потому что твой мозг уже проснулся. — Блейк! — нервно окликнул её Жон, пытаясь растрясти девушку и одновременно с этим поднять её на ноги. — Блейк, поднимайся! — Угх, — элегантно отозвалась она, и всё это можно было бы принять за очередной сон, если бы не факт, что она обслюнявила руку парня. Внезапное выражение отвращения напополам с весельем на лице парня подействовало лучше любого кофе. Блейк была уверена, что она бы точно никогда так не опозорилась во сне, в котором фигурирует Жон. Как-то раз ей приснилось, что она заявилась в класс в одном нижнем белье — классический сценарий неловкого сна. Жон увидел её, осознал, что все вокруг пялятся на девушку и решил тоже раздеться, чтобы разрядить ситуацию. Затем он добавил: «Блин, похоже, мы оба пришли на занятия в одном и том же. Кому-то из нас придётся пойти домой и переодеться!», а затем Вайсс устроила пожар, и по какой-то причине она была чернокожим мужчиной. В общем, суть в том, что сейчас всё было иначе. Девушка вздохнула, подтягивая под себя ноги. — Жон? — спросила она, защищая глаза от яркого света. — Почему тут так ярко? — У нас враги! Превозмогая резь в глазах, Блейк убрала руку и увидела то, от чего её сердце тут же заныло. Небольшая возвышенность, на которой они разбили лагерь, была окружена. Мужчины и женщины в масках Гриммов, с виднеющимися звериными ушами, хвостами и прочими животными атрибутами. По быстрым подсчётам Блейк, тут было около тридцати человек, и каждый из них был вооружён разнообразным оружием. Они все фавны. Они из Белого Клыка. Они разберутся с этим скотом. Нет, нет, о боги, нет. Так не должно было случиться. Блейк надеялась, что ЛаШанс ошибается и на самом деле он просто тупой расист. Ведь если они здесь, значит, это больше не их работа. Это задача для психопатов, вроде Корнилова. Что бы они не предприняли, в любом случае погибнут хорошие люди. Вельвет и Шэмрок затолкали обратно в лагерь. Они были невредимы, но явно выглядели раздражёнными. Позади них шла женщина в старом свадебном платье, несущая клетку с птицами. В клетке оживлённо щебетали маленькие пернатые, их клювы и когти были окованы металлом. Блейк сразу же распознала в ней ту грубую женщину, которая встретила их по прибытию в Монлюсон. Девушка и не догадывалась, что она фавн. — Похоже, все уже проснулись, — пропела женщина. — Отлично. Хотите верьте, хотите нет, детишки, но я не собираюсь вас убивать без крайней необходимости. Самой первой отреагировала Вайсс. У неё не было времени обуться после внезапного пробуждения, поэтому она лишь нервно крутила Праховый барабан своей рапиры. — Вот только это может быстро поменяться, если вы решите, что мы не люди. Поющая Леди слегка наклонила голову. — Я знаю кто ты такая, Вайсс Шни. То, что ты не считаешь нас людьми, не значит, что я не могу поступить как более благоразумная личность среди нас двоих. — Вы убийцы и террористы, — заявила Вайсс. — Я видела пулевые отверстия в небольшом святилище на другом берегу реки. Это сделали твои люди, верно? — Вайсс! — произнесла Шэмрок, положив руку на плечо своей напарницы и сжав её. Очень крупный фавн… скорее всего медведь или горилла, с подходящим его телосложению пулемётом, издал рык. — Пожиратели лиц, — сказал он. Леди кивнула. — Оставить Гриммов в покое — это самое благоразумное решение. Мы их игнорировали, а те нас не беспокоили, пока ЛаШанс не пробурил тут проход. Это позволило нам безопасней пользоваться пещерами. Но мы всегда придерживались политики устранения всех перевёртышей, которые стали слишком умными и умелыми в ношении чужих лиц. — Мы не перевёртыши, — сказала Коко, всё ещё с револьвером Жона в руках. Она попыталась встать, но при этом продолжала неуклюже сутулиться. — Мы люди. — Я — нет, — возразила Вельвет, стоящая рядом со своим напарником. — В смысле, я не человек. Я фавн, как и вы. Блейк едва сдержала желание закатить глаза. Она лишь слегка поморщилась, когда женщина презрительно усмехнулась. — О, давай без этого, дворняжка, — скучающим тоном произнесла Поющая Леди. — Не нужно пытаться ко мне подлизаться. Вельвет вздрогнула. — Ч… Чего? — Вельвет Скарлатина, дочь Мэг Скарлатины, — начала леди. — Она была Охотницей. И, видимо, не очень хотела, чтобы её довольно богатый человеческий муж вот так взял и бросил её, поэтому она родила тебя. Она даже взяла его фамилию, как старомодно. Ты — дворняжка, просто и ясно. Из слишком благородной семьи, чтобы иметь хоть какое-то право ассоциироваться с нами. Глаза Вельвет превратились в блюдца, а сама девушка согнулась пополам, будто её только что ударили под дых, и сейчас она просто хочет куда-нибудь убежать. Блейк знакомо это чувство. — Как… откуда ты… что? — пробормотала Вельвет. Леди закатила глаза. — У меня было много времени, пока я дожидалась вас на крыше отеля. Всё, что я сделала, это банально прочитала ваши странички на HuntsHub'е. Про вашу команду есть несколько довольно подробных статей. До всего остального догадаться было не очень сложно. — Мой HuntsHub, — протянула Вельвет и тут же осеклась. Девушка повернулась к Коко. — Ты, ты… Это ты их ведёшь, верно? Это ты обновила мою страницу и выложила всю мою невероятно личную информацию на всеобщее обозрение? Коко запнулась. — Н-нет! Я ничего не обновляла. — Не ври мне, Коко! Кто ещё мог это всё написать? Ятсухаши? — Я не пользуюсь вебсайтами, — пробурчал гигант, стараясь казаться намного меньше, но, учитывая его размеры, он по-прежнему был на голову выше всех остальных. — Я бы не стала тебе врать, честно! — поклялась Коко, поднимая руки. — Тогда… тогда кто? Коко нервно огляделась по сторонам. — Не знаю. Наша команда довольно известна. Кто твоя мама — не такая уж и частная информация. Возможно, кто-то из тех извращенцев нарыл всё это и выложил в интернет? — Это не отменяет того факта, что она даже не фавн, — заметила женщина. — Просто очередная дворняжка. Твоё мнение и гроша не стоит, богачка. Пока все спорили, Блейк сосредоточилась на поиске своего оружия. Она потянулась вниз и взялась за свой клинок, трансформируя его в пистолет-пулемёт. Девушка почувствовала, как на её руке затягивается прикреплённая к оружию лента. Скольких у неё получится вывести из строя, пока они не опомнятся? Самая главная проблема заключалась в том, что Блейк не хочет никого убивать. Но обезвредить всех при помощи пуль было довольно сложной задачей. Жон повернулся к ней и их взгляды встретились. Парень ободряюще ей улыбнулся. Когда девушка отвернулась от него, Поющая Леди смотрела прямо на неё. Чувствуя себя слегка неловко, Блейк сказала: — Забудем ненадолго про чужое происхождение и вернёмся к теме. Как мы вам докажем, что мы люди? Жон немного выпрямился, готовый в любой момент достать свой меч. Он засветился своей неприятной бесцветной аурой. — Вот так. Или я ошибаюсь? Если предыдущая сцена вас не убедила, то это точно должно отбить все вопросы. Все промолчали. Две команды Охотников неуверенно переглянулись и активировали свои ауры. Это были тусклые вспышки света. Ничего такого, что могло бы просадить их ауру перед потенциальным боем. Вельвет, понадобилось немного больше времени из-за паники, но она последовала примеру остальных. Коко всё это время сосредоточенно смотрела себе под ноги. Когда демонстрация закончилась, лишь Жон оставил свою ауру включенной, позволив той светиться в глубине его глаз, как и всегда. — Что ж, это одна из причин не вычеркивать вас из нашего списка, — пропела леди. Птицы в её клетке притихли. Она не стала пояснять свои слова, а её подручные не опустили оружие. Все лишь продолжали оглядываться на друг друга, словно ожидая, пока кто-то сделает первый шаг. Выскажет свои намерения. Это молчание длилось до тех пор, пока человек-горилла не приподнял свою маску, поднося к губам потрёпанную сигарету. У этой сигареты не было зажигательного элемента. Блейк с неудовольствием для себя отметила, что это означает, что это марка из Менаджери, более дешёвая и с большим содержанием смолы. Подобную марку любил её отец, и Адам тоже иногда ими баловался. Горилла чиркнул спичкой, но сигарета так и не зажглась. Он заворчал себе под нос, держа второй рукой тяжеленную винтовку. Жон шагнул вперёд. Вайсс едва слышно ахнула, и все взгляды скрестились на парне. Блейк попыталась схватить его за руку и потянуть обратно, но тот вывернулся из её хватки. Но вместо того, чтобы атаковать или сделать ещё какую-нибудь глупость, парень лишь достал пачку сигарет и протянул её мужчине. Фавн-горилла оглянулся на своих товарищей, словно спрашивая их мнения. Никто ничего не сказал, и они просто продолжали держать Жона на прицеле. Мужчина пожал плечами и принял предложенную сигарету. Жон повернул пачку боком, давая тому прикурить. Выдохнув облако дыма, мужчина заметно расслабился, и несколько человек убрали пальцы со спусковых крючков. — Вы… вы… — Жон запнулся. Он посмотрел себе за спину, сначала на Коко, а затем на Блейк. Девушка ответила ему такой же ободряющей улыбкой, которой он одарил её несколько минут назад, и, похоже, это всё, что было нужно парню. Немного выпрямившись, он продолжил более уверенным голосом. — Раз уж вы не начали палить сразу, это значит, что мы вам нужны живыми. Так что давайте поговорим. Поющая леди задумчиво оглядела Жона. Птицы в её клетке оживлённо защебетали, и Блейк напряглась. — На старых приграничных землях, — пропела она. — Люди и фавны предпочитали вести переговоры, разделяя свою взаимную любовь к никотину. Разумеется, переговорами это назвать можно только с натяжкой. Люди никогда не шли на уступки. Они лишь ожидали, что мы сами предложим им условия собственного порабощения. Рада видеть, что некоторые человеческие привычки остаются неизменными. Кулаки Блейк недовольно сжались от этих слов. Эта наглая сучка появляется из ниоткуда, пытается взять всех в заложники и оскорбляет её друга и напарника. Жон, по сути, был сейчас один, единственный, кто пытался вести диалог, а не просто стоять с грозным видом, будто на вакуовской дуэли. Девушка крепче стиснула клинок и шагнула вперёд. Она встала рядом, практически соприкасаясь с парнем. Плечо к плечу, с руками на поясе, пытаясь принять расслабленную позу, но её рука была готова в любой момент схватить ленту своего оружия. Жон посмотрел на Блек, на что она подмигнула, заставив того закатить глаза. — Вас тридцать, а нас восемь, — произнесла Блейк, её голос был гораздо спокойнее, чем у Жона. Ей уже приходилось сражаться с людьми насмерть раньше. — Будь вы уверены, что сможете с нами разобраться, то так бы и сделали. Ваше оружие устарело и неисправно, а доспехи похожи скорее на реквизит для школьной постановки. Но самое главное — ты Охотница. Ты знаешь, что если дело дойдёт до драки, то мы победим. Каждый из вас сляжет от одной шальной пули, а вот вам придётся высадить в нас весь магазин. — Ты в этом так уверена? — спокойно спросила женщина. Блейк пожала плечами. — Твои люди вообще в курсе, что ты ручная собачка ЛаШанса? Девушка рассчитывала, что этот вопрос застанет собеседницу врасплох. Что это окажется неким секретом, который женщина пыталась скрыть. Что она играла за две стороны, притворяясь послушной Охотницей в городе и одновременно возглавляя местную ячейку Белого Клыка, и так она сможет ошеломить её и поставить на место. Но женщина лишь рассмеялась и Блейк нахмурилась. — Собачка? — пропела она. — Мило слышать подобное от кого-то, вроде тебя. Хотя, учитывая твой бантик, бьюсь об заклад, тебе не впервой валяться в ногах у человеческих мальчишек. Девушке вроде тебя следовало бы научиться не подставляться, особенно в таких опасных местах. Впрочем, для тебя это явно слишком сложно, киса. Глаза Блейк сузились. — А теперь подойти чуть ближе и повтори всё это мне в лицо. — Хмм. Не-а, — она повела рукой, и её клетка распалась на несколько длинных металлических цепей. Одну из них она подкинула вверх и схватила, используя в качестве щита. Сидящие внутри птицы с криками взмыли в воздух. Все винтовки теперь были нацелены прямо на Блейк. Одна из маленьких чёрных птиц с писком вылетела из темноты и пикировала прямо на Блейк. Уклонившись в сторону и попытавшись отогнать птицу, Блейк чуть не потеряла равновесие. Из-за этого она открылась и вторая птица, воспользовавшись шансом, налетела на девушку сзади. Она почувствовала, как птица хватает её за бантик и срывает его, одновременно с этим дёрнув девушку за запутавшиеся в нём, слипшиеся от пота волосы. Блейк вскрикнула от боли, а затем почувствовала, как прохладный ветер обдувает её открытые уши. Её сокомандики, друзья, и кем бы для неё не являлась Вельвет, дружно вздохнули. Кроме Жона, который не показал вообще никакой реакции. По какой-то причине, девушке стало немного обидно, но сейчас это волновало её в последнюю очередь. Даже через маски, которые носили члены Белого Клыка, она могла видеть их взгляды. В них читалось осуждение и неприязнь. Это напоминало случай с Вельвет, но только в гораздо худших масштабах. На мгновение девушке захотелось раствориться в тенях, использовать своё Проявление и создать клона, чтобы спрятаться от чужих глаз. Она чувствовала себя открытой. В каком-то смысле почти голой. Дело было не в самих кошачьих ушах, а в том, что её заставили их показать. Против воли Блейк. Это было не её решение. Жон взял девушку за руку и изучающе посмотрел на неё. Блейк чуть было не отвесила ему пощёчину от неожиданности. Но, даже несмотря на все шутки про обещания быть с ним погрубее, у девушки вряд ли бы нашлись силы так с ним поступить. Особенно когда он смотрел на неё столь обеспокоенным, заботливым взглядом. Бантик медленно упал на землю рядом с ней. Напрягшись всем телом и сглотнув, девушка просто продолжила стоять вместе со своим напарником, не пытаясь подобрать бант обратно. Фокс, слепой парень с раной на шее оглянулся по сторонам и сделал недоумённое лицо. — Эй, сейчас произошёл какой-то драматический момент? Почему все вздыхают? Вельвет пихнула его в бок. — Блейк — фавн-кошка. Она всё это время прятала уши под бантиком. Фокс ненадолго замолчал. — А. В смысле, ах, как же так… мы очень удивлены, верно? — Ты в курсе? — спросила Шэмрок. Парень пожал плечами. — Я могу видеть очертания её ауры. Включая уши. Мне казалось, что все и так знают? Поющая Леди закатила глаза. — Среди вас есть хоть кто-то, кто не был в курсе? Коко и Ятсухаши подняли руки. Женщина покачала головой. — Никогда подобного не понимала. Даже любители подлизаться к людям, как бы жалко они не выглядели, хотя бы не стыдятся своей природы. Они не пытаются притвориться людьми, чтобы добиться чужого одобрения. Но неважно! — она перекинула цепь себе через плечо. — Теперь мы можем нормально поговорить, а если конкретно, то про то, как вы сейчас дружно соберёте свои вещи и уйдёте, а ЛаШансу скажете, что задание провалено. Никому сегодня не придётся умирать. Мы даже поможем вам найти выход из пещеры. — Не получится, — твёрдо ответил Жон. — Нас послали сюда выяснить, что случилось с командой CCHS. Пока мы это не выясним, то никуда не уйдём. Блейк оказалась немного растеряна. Ей всегда казалось, раскрытие её ушей будет каким-то большим событием. Взгляды скрестятся на ней и те тут же начнут задавать вопросы и требовать ответов. Но ничего подобного не произошло, и вообще оказалось, что почти все и так всё знали. Жон, похоже, знал с самого начала, а Вайсс оказалась слишком поглощена своими рассказами, как она боялась забеременеть от собаки, чтобы найти в себе силы удивиться. Люди увидели её страшный секрет и тут же забили, словно это какой-то пустяк. Блейк осталась всё той же Блейк. Внезапно, идея прятать свои уши под бантиком начала отдавать нарциссизмом. — Я… — начала Коко, поколебавшись. Она с испугом посмотрела на Жона, после чего, поджав губы, снова повернулась к Поющей Леди. — Верно. Мы — Охотницы и Охотники. Мы не собираемся бросать работу на полпути. — Они мертвы, — пропела женщина, пожимая плечами. Стая её птиц кружила над их головами, как стервятники. — И мы не имеем к этому никакого отношения. — Ложь, — выпалила Вайсс. Коко удивлённо посмотрела на беловолосую девушку, ничего не произнося. — Я знаю ваши методы, — продолжила Вайсс. — Убийства, терроризм, вымогательство. Скорее всего, они наткнулись на ваше убежище, и вы решили от них избавиться. Точно так же, как вы хотите поступить с нами, но боитесь. И теперь пытаетесь убедить нас, что не ищете конфликта, чтобы выстрелить нам в спину, как только мы отвернёмся. — Вайсс, — стиснув зубы, прошипела Шэмрок. Поющая Леди положила руку на свою широкую талию. — Шни, как бы сильно нам не хотелось тебя убить, ЛаШанс с этим справится гораздо лучше. У тебя гораздо больше противников среди людей, чем фавнов. Ваше убийство принесёт нам только больше хлопот, потому что ЛаШанс просто пошлёт сюда ещё людей вам на замену. Тогда мне придётся искать более изощрённые способы отвадить их от спуска в пещеры, вместо обычных подлянок, вроде машины, работающей на механике. — То есть, ты что-то вроде двойного агента? — спросила Вельвет, тут же вздрогнув, когда женщина перевела на неё взгляд. — ЛаШанс — тупой расист. И, как и все расисты, он сильно недооценивает тех, кто непохож на него, — она язвительно хмыкнула, звук получился довольно странным, учитывая её постоянную привычку петь. — Находясь рядом с ним, я могу узнать, какие цели мне по плечу, а какие нет. Могу помогать нашим в городе и среди тех, кто работает на шахтах, выбирая только те цели, на исчезновение которых ЛаШанс готов закрыть глаза. Ему важна только прибыль. Я же забочусь о том, чтобы устранять мелких тиранов-управленцев и передавать Прах своему настоящему начальнику. Система сложная, но она работает и позволяет избегать прямой конфронтации, одновременно с этим, получая неплохую прибыль. У Блейк начало темнеть в глазах. — И кто твой настоящий начальник? На мгновение Блейк увидела блеск в глазах женщины. Едва заметный намёк на знающую улыбку, от которую её бросило в холодный пот. — Я не обязана ничего вам рассказывать, — с лёгким смешком сказала она. Для остальных этот ответ выглядел, как обычная попытка ускользнуть от вопроса. Осадить их. Но Блейк всё поняла. Она знала, что скрывается за этой знающей улыбкой и весёлым взглядом. «Адам. Она знает про меня и Адама». А затем, мгновение спустя, она пришла в ужас: «Что, если она расскажет ему, где я и чем занимаюсь?» — внезапно девушке расхотелось продолжать разговор, поэтому она не стала как-либо настаивать на ответе и приняла недовольную позу. Пусть девушка и будет выглядеть так, будто она испугалась и решила умолкнуть, что явно не подобало Охотнице. В горле поднялся ком. Ощущение было сравнимо с той тошнотой, как когда она умудрилась выкрасть у отца сигарету и попыталась выкурить её вместе со своей подругой Иллией. — Пока что всё выглядит так, будто ты просто являешься полезной идиоткой для ЛаШанса, — заметила Вайсс, продолжая вращать барабан рапиры. — Выполняешь за него грязную работу и делаешь вид, будто борешься за свободу. Как вы вообще можете считать её своим лидером? Глаза Поющей Леди слегка расширились. — Ох, давай без этого, девочка. Сейчас не время обсуждать тонкости политики и нужд рабочих. Но если тебе так хочется, то мы можем их обсудить, пока будем есть твою печень. — А теперь ты перешла к угрозам? Серьёзно? — Вайсс усмехнулась. — У меня есть моя подруга, Блейк. Так что думаю, мы с тобой легко справимся. Стиснув зубы, женщина ответила: — Нет, не справитесь. А даже если и попытаетесь, то то, что находится в глубине туннелей, вас гарантированно прикончит. Именно об этом мы и пытались предупредить команду CCHS. Та самая бомба, на которой мы сидим, и с которой вам лучше не шутить. Всё, чего я хочу — это не ворошить местных обитателей, чтобы мы могли спокойно перевозить через это место грузы и людей. Нам не нужна резня. И нам уж точно не нужны неудобства от группы умерших детишек, что привлечёт сюда ещё больше команд профессиональных Охотников. Бесконечный поток смертников значительно усложнит мою работу. Поэтому я пытаюсь любыми силами решить наш вопрос дипломатично, девочка. — Какая ещё бомба? Женщина раскинула руки, волоча свою цепь по земле. — Метафорическая. Это место… проклято, более удачного слова не подобрать. Здесь рождаются Гриммы. Несколько из них устроили в глубине пещер гнездо, а перевёртыши и остальные монстры на другом берегу озера — это те, кто отбились, — она указала в сторону горящего грибного леса. — Мы не спускаемся в те части туннелей. Мы пытались отгородиться от них, запечатать. И именно туда отправилась команда CCHS. Жон медленно кивнул. — Но ты не знаешь наверняка, живы они или нет. — Не нужно быть знатоком в теории вероятности, чтобы понять, что шансы явно не на их стороне, — пропела она. Парень на мгновение задумчиво прикрыл глаза. — Нас восьмеро, и я предпочитаю думать, что мы невероятно крутые ребята. Наша миссия — узнать, что случилось с CCHS. Если вы их не убивали, то мы, считай, вас никогда не видели. Вайсс издала невнятный звук. — Жон, ты что, шутишь? Он спокойно посмотрел на неё. — Нет, не шучу. Знаю, это обычно не в моём стиле, но сейчас я серьёзен, — парень снова вернул внимание к женщине. — Предположу, что одним из требований, на которых вы собирались нас отпустить, было сказать ЛаШансу, что никакого Белого Клыка мы не нашли, и придумать какую-нибудь убедительную ложь. Поющая Леди молча поджала губы. — Если вы их не убивали, то мы вас здесь не видели. Как говорится, нам за переработки не платят, — он пожал плечами. — Если цель нашего задания всё ещё там, то мы его выполним. Так что каждый из нас просто пойдёт своей дорогой и все от этого выиграют. — Он говорит за всех вас? Блейк немного поколебалась, но затем кивнула. — Да. Шэмрок тоже согласилась. Вайсс же не спешила с ответом, после чего издала тихий рык, чтобы, наконец, кивнуть головой. Команда CFVY хранила молчание, оглядываясь на Коко. Девушка выглядела бледной, всё ещё слегка сутулясь с револьвером в руке. В её взгляде виднелась некая натуга, будто ей вода попала не в то горло, и она изо всех сил пытается не закашляться. Она почти шокировано посмотрела на свою команду, ожидающую её слов. — Мы не знаем, что случилось с Хаконом или остальными членами команды CCHS, — медленно протянула Коко. — И пока не узнаем, то мы не можем сдаться. Мы обязаны идти дальше. Так что да, блондинчик всё правильно сказал. Услышав её ответ, остальные члены команды Коко также согласились. Жон скрестил руки. — А теперь у вас есть выбор: либо сразиться с нами и проиграть, либо показать дорогу в эти запретные туннели или куда они там спустились, и позволить нам делать свою работу. — Почему вы так упорно хотите зайти глубже, когда я прямо говорю вам, что это верная смерть? — спросила Поющая Леди. Блейк не могла не признать, что в её словах был смысл. — Всё, что ты сказала — это то, что где-то там, внизу, есть Гриммы, и даже в этом факте ты не до конца уверена, — Жон беспечно развёл руками. — Единственное предназначение нашего ордена — убивать существ ночи. Люди не просто так доверили нам это задание. Группы из восьми Охотников вполне хватит на то, чтобы свергнуть какое-нибудь мелкое государство в Вакуо. Плюс, за мной наблюдают симпатичные девушки, так что давать заднюю на полпути точно не вариант. Несколько человек дружно закатили глаза. Особенно Блейк. Пусть она и была уверена, что он говорил о ней, что очень даже лестно. Лестно в самоубийственно глупой манере, что было как раз в стиле парня. — Он тот ещё дурак, но в этом он прав, — вмешалась Блейк, дёрнув одним из своих кошачьих ушек. — Никто из нас не выбирал эту профессию, чтобы потом сдаваться при первых признаках трудностей. Мы найдём команду CCHS, а потом уберемся восвояси, и если кто-то спросит, то никакого Белого Клыка тут нет. Достаточно справедливая сделка? Человек-горилла докурил сигарету. Он кинул её на землю и затушил ботинком. — Похоже, они не уступят. Нам их пристрелить? Большинство фавнов выглядели готовыми открыть огонь. Однако некоторые из них, в основном те, кто стоял ближе к Охотникам, заметно нервничали. Если дойдёт до конфликта, то они первые лишатся своих жизней. Поющая Леди промолчала. Она лишь продолжала напевать себе под нос, разглядывая студентов. Казалось, она пытается что-то мысленно прикинуть. Эта картина напомнила Блейк кошку, оценивающую расстояние перед прыжком. Блейк напряглась, ожидая неизбежной драки. Но в конце концов женщина вздохнула, заметно расслабив плечи. Она подняла руку в белой перчатке. — Мы сделали всё, что могли. Я не хотела, чтобы на моей совести оказались мёртвые детишки, но, похоже, ничего не поделаешь. Если вы и правда собираетесь отправиться глубже, то мы покажем вам дорогу. Я прошу лишь об одном одолжении. Вайсс скрестила руки, и Блейк ожидала, что она сейчас скажет: «Мы не ведём переговоров с террористами» или ещё какую-нибудь фразу в духе Шни. Но вместо этого, слегка расслабившись, девушка сделала пару шагов ближе к Жону и Блейк. Шэмрок последовала её примеру, пока вся команда не встала в оборонительное построение, почти как фаланга. — Как я уже сказал, — повторил Жон. — Если вы не убивали Охотников, то мы вас не видели. — Жон, — в голосе Коко слышалось напряжение, как у человека, идущего по натянутому канату. — То, что они не собираются нас убивать, ещё не значит, что мы можем им доверять. Он кивнул. — Верно подмечено, кстати. Одолжение зависит от того, чего вы пытаетесь добиться. — Вы подорвали мост, — сказала Поющая Леди. — Как? Парень слегка растерялся после этих слов. — О, эм, я… я принёс с собой взрывчатку. Никогда не думал, что мне доведётся ей действительно воспользоваться, но так уж сошлись звёзды, и мы чуть не поплатились за это. А что? — Просто Гриммы стали вести себя странно с тех пор, как вы уничтожили единственный путь через расщелину, — пояснила женщина. Несколько её птиц приземлились вокруг лагеря, лениво разглядывая остатки костра и спальные мешки. — Если у вас ещё осталась взрывчатка, то мы могли бы использовать её, чтобы обрушить пару небольших туннелей. Это будет вполне справедливо, учитывая, как вы нас подставили, всполошив их улей. — Это, наверное, шутка какая-то, — Вайсс вскинула одну из рук. — Твоя просьба просто абсурда, и ты это знаешь. Блейк скривилась. — Я… тоже считаю, что не стоит давать им взрывчатку. Прах — это одно, но пластичная взрывчатка — это уже совсем другое. Жон вздохнул, кивая. — Прости, но тут я согласен со своими друзьями. Я могу доверить тебе послать нас на верную смерть, а вот доверить тебе мою сделанную на коленке пиротехнику — ни за что в жизни. Вы ведь сами же ей и убьётесь. Говорю из личного опыта — я сам чуть не подорвался. Поющая Леди скрестила руки. — Понятно, вижу, тут мы не договоримся. Несмотря на напряжённость ситуации, Фокс усмехнулся. — Ну, хоть кто-то из нас видит. Ай, Вельвет, не дерись! — Придурок! — воскликнула Вельвет, одна из птиц у её ног пискнула в знак протеста, когда она подошла слишком близко. — Во второй раз эта шутка больше не смешная. Даже учитывая эту забавную сценку, только слепой бы не заметил, что напряжение вновь наросло. Блейк опустила руки, крепкой хваткой сжимая клинок, и встала рядом со своим напарником. Несмотря на своё необычное умение подмечать мельчайшие детали, Жон изменившейся атмосферы, похоже, не уловил. Он просто оглядывался по сторонам, пока все молчали. Хотя, зная его, он, скорее всего, всё понял и просто изо всех сил делал вид, что ничего плохого не происходит. Видимо, отказ делиться взрывчаткой не понравился женщине. И когда Блейк встретилась с ней взглядом, она поняла, что за этим кроется нечто большее. Возможно, она планировала использовать взрывчатку для какой-нибудь операции Белого Клака или, упаси бог, передать её Адаму. — У вас всё пучком? — наконец отозвался Жон. — Вы так резко замолчали. Если хотите, то мы можем вернуться к варианту устроить бездумную резню. Женщина, наконец, вздохнула. — Нет. Пусть лучше вас убьют призраки. Мне точно не нужна кровь детей на моих руках. По крайней мере, прямая, — она пожала плечами. — Собирайте свои вещи. Здесь недалеко. Чем быстрее вы доберётесь до пути вниз, тем быстрее мы сможем организовать оборону туннелей, которые мы не можем завалить. Коко издала невнятный звук. — Стоп, чего? Некоторые из нас проспали всего два часа, максимум четыре. Мы не можем отправиться туда завтра? С мерзкой улыбкой на лице женщина пропела. — Я бы согласилась вернуться сюда завтра только если бы знала, что вы никуда не убежите, вот только между нами нет таких рабочих отношений, не так ли? — эти слова прозвучали скорее как попытка устроить мелочную подлянку, чем несли в себе реальную злобу. Но мелочные обиды явно лучше, чем желание убить. Нужно довольствоваться даже такими крохотными победами. *** Сбор лагеря оказался более сложным процессом, чем изначально ожидалось. Единственное, что играло мне на руку — только я умел правильно складывать одежду и прочее снаряжение; всё было упаковано быстро и аккуратно благодаря моим слегка бессвязным воспоминаниям по пройденной базовой подготовке два года назад. С тех пор я ни разу не выходил в поле. После прохождения базовой подготовки резко пришла эпидемия, поэтому в поле на учения нам выходить было запрещено. А когда я наконец-то выпустился и перевёлся в настоящую армию, моё подразделение не делало ровным счётом нихрена. Ну, справедливости ради, это было связано с тем, что если бы мы отправились на разведку в поле, то оказались бы в Балтиморе, где нас бы всех перестреляли. Мы, ребята из военной разведки слишком мягкотелые и слабые для таких задач. Так что по итогу я просто стоял на месте, не зная, куда себя деть, пока остальные возились со своими рюкзаками. Кроме Коко, у неё вещей не было. Если нас не прервали, дав поспать всего два жалких часа, то мы бы что-нибудь точно придумали для девушки; например, набросали кучу запасной одежды, чтобы сделать из неё одеяло, а подушку она могла использовать мою, но положив её перпендикулярно, так бы нам не пришлось лезть в один спальник. Да, неудобно, но лучше, чем ничего. Спать на плоской поверхности с её раненой спиной было бы невыносимо. Я лишь смотрел на Поющую Леди, время от времени вяло помахивая ей рукой, когда она бросала на меня взгляды. Скорее всего, она думала, что мы быстренько соберёмся, и она сможет отправить нас на верную смерть, но процесс затянулся на неприлично долгое время. Стыдоба-то какая. Когда с приготовлениями было покончено, мы взяли свои фонарики и отправились в путь. Разрушенный мост соединялся с чем-то вроде тропы. Если бы не обстоятельства, то мы бы, вероятно, воспользовались ей завтра утром или когда мы бы решили проснуться. Но помимо смутного направления больше никакой информации у нас не было. Мы не знали, где находимся и что вообще делаем. Единственное, что я знал — это то, что задание ещё не выполнено, но я верил в нашу способность дать по газам и свалить обратно на поверхность, если дела пойдут совсем плохо. Но Белый Клык? Блейк вскользь рассказывала про них. Что-то о своём бывшем по имени Адам и как она недолго входила в террористическую ячейку. Но уважение к её личным границам сдерживало меня от задавания вопросов, если только она сама не решалась рассказать про своё прошлое. Так что, по сути, про Белый Клык я не знаю ровным счётом ничего. Смотрю на свою напарницу, идущую рядом со мной. Выражение её лица было трудно описать, но оно вызывало во мне иррациональное желание крепко сжать её руку и подмигнуть. Просто чтобы хоть как-то успокоить её. Вот только условия были совершенно неподходящими и, вероятно, она поймёт всё неправильно. Поэтому я сделал это лишь в своих мыслях, после чего снова перевёл внимание на наш тюремный конвой. Технически мы не были заключенными. Нас не тащили под руки и не связали по рукам и ногам. Но то, как они выстроились вокруг нас, светя на нас со всех сторон фонариками, заставляло меня чувствовать, что выбора у нас, как такового и нет. И при этом они держались на расстоянии, словно боясь спровоцировать. У нас были сверхспособности, а у них — нет. Но у них было много оружия, а у нас — всего несколько пушек. Этого оказалось достаточно, чтобы каждая из сторон колебалась завязать бой. Возможно, это была единственная причина, по которой они не пытались вцепиться нам в горло. С первого взгляда я понял, что все они были нерегулярными войсками, точно не солдатами. Они даже не умели маршировать в правильном шахматном построении — это когда колонна солдат идёт по обеим сторонам дороги в виде зигзага, на расстоянии около пяти метров друг от друга. В основном потому, что такова была эффективная дальность смертельного поражения осколочной гранаты. В сочетании с тем фактом, что у них даже не было униформы… ну, если не считать за таковую маски Гриммов, сделанные в кустарных условиях и скорее следующих общей теме, чем определённому шаблону… я понял, что в открытом бою эти люди точно не выстоят. Лично у меня возникали определённые сомнения в их дисциплине в случае перестрелки. Впрочем, если смотреть шире, то значения это особого не имело. Если они умели стрелять, и были достаточно преданы друг другу как друзья и товарищи, то этого вполне хватит. Я понятия не имел, проводят ли в этом мире солдаты учения или нет. Европейские боевые пехотные учения — это система, изначально разработанная элитарной аристократией для того, чтобы превратить крестьян, на которых они смотрели свысока, в эффективные машины для заряжания мушкетов. По чисто случайному стечению обстоятельств совместный опыт учений создавал те самые тесные социальные связи, которые, как ничто другое, порождали солдат, способных держать позицию. А в обществе, которое становилось всё более изолированным и индустриализированным, боевые учения были, пожалуй, являлись одним из немногих способов наладить подобные связи с кем угодно. Я знаю, о чём говорю; меня обучали англо-американской строевой подготовке, которая по большей части учила всяким глупостям. Профессионалы или нет, но эти люди сражались за своё дело. Называйте их партизанами, повстанцами, ополченцами или бандами, но не нужно быть закаленным пехотинцем-профессионалом, чтобы уметь стрелять в людей. В этом и заключалась вся прелесть огнестрела. Они шли, каждый раз вздрагивая, когда кто-то из нас решался заговорить, делал резкое движение и тому подобное. Говорили мы не так уж и много, учитывая, что, судя по всему, команда CFVY вовсю пользовалась телепатией. Я попытался представить, о чём они могут говорить. Возможно, Коко и Вельвет о чём-то спорили, не знаю, о моде, например. Звучало как что-то в их духе. Блейк ткнула меня в бок. — Жон? Я с шумом втянул воздух, потирая внезапно защипавшие глаза. Поток моих мыслей не то чтобы внезапно оборвался, а скорее врезался в айсберг из мороженого. — Чего? — Просто… у тебя глаза красные. Ты в порядке? — она слабо улыбнулась. — Это был долгий день. Но если большинство людей работает с девяти до пяти, то моё рабочее время начинается где-то в «Пошёл» и заканчивается в «Нахуй», так что я справлюсь, — снова потираю глаза. Даже такой короткий сон и аура помогли избавиться от волдырей. Потирая глаза тыльной стороной ладони, я чувствовал себя так, будто трогаю синяки, а не страшные волдыри от ожогов. — И что я тебе говорил по поводу беспокойства обо мне, когда ты сама… эм, э-э-э… бляха, забыл слово. Ты не надела свой бантик, короче! Блейк оглянулась на Вельвет. Видеть свою напарницу с торчащими ушами чувствовалось непривычно. Время от времени они двигались, дёргались или шевелились, что вызывало во мне желание протянуть руку и потрогать их. — Ну… это произошло, — наконец сказала Блейк, будто её охватил озноб. — Даже не знаю. Я всегда считала, что их раскрытие станет каким-то большим событием. Но каждый раз, когда кто-то узнавал, что я фавн… в общем, получилось глупо. Всем вокруг либо плевать, либо они уже были в курсе, и теперь я чувствую себя глупо и нелепо. — Ты не должна чувствовать себя глупо, — говорю ей, поправляя одну из лямок рюкзака. Интересно, сколько ещё нам идти. — Ты и есть глупая. Именно поэтому мы так хорошо ладим. Когда мы объединяем наши мыслительные усилия, то наш IQ поднимается до целой единицы. — Ага, — отрешённо ответила она. — Ты до сих пор думаешь, что карамелизированный лук — это лук, который покрыли карамелью. Не думаю, что ты в праве что-то говорить. Наклоняюсь к ней и вкрадчиво добавляю. — Верно, но это все равно на один IQ больше, чем у Вельвет. Левое ушко девушки дёрнулось, а выражение лица стало нечитаемым. Но тихий смешок ей сдержать не удалось. Вельвет хмуро посмотрела на нас. — У меня очень хороший слух, не забыли? Почему каждый сегодня так и норовит меня обосрать? Это уже не смешно, а просто жестоко. Я прошептал свой ответ, несмотря на то, что она стояла в нескольких метрах от меня. — Ты нагрубила моей подруге, так что я ни о чём не жалею. Блейк зажала мне рот рукой. — Не обращай на него внимания, пожалуйста. Вельвет, я понимаю, что мы начали наше знакомство не с той ноги. Но я правда не хочу, чтобы мы с тобой были… — Как кошка с собакой? — спросила Вельвет, а затем застонала, когда её напарник положил свою твёрдую руку ей на плечо. Девушка с шипением выдохнула. — Я не нарочно. Этот каламбур был не преднамеренным. Блейк все равно закатила глаза. — И теперь я внезапно тоже перестала тебя жалеть. Толкаю её локтём. — Как скажешь, Катра. — Ещё раз тронешь меня, и я тебя укушу, — быстро выпалила Блейк. Я фыркнул, всё ещё чувствуя, как на задворках моего сознания мелькают обрывки сна. Оглянувшись, вижу, как один из повстанцев по-прежнему ведёт нас по тропинке, держась на приличном расстоянии, словно мы снова вернулись во времена Ковида. — Как скажешь, Катра, — ответил я. Блейк прищурилась. — Ты это только сказал. Не уверена, о чём идёт речь, но я все равно чувствую себя ущемлённой по расовому признаку. — Как скажешь Катра. Она ненадолго замолчала. — О боже, неужели мы застряли во временной петле? — Как скажешь, Катра, — ответил, пытаясь сдержать лезущую на лицо улыбку. — О боже, неужели мы застряли во временной петле? — повторила, а затем разразилась смехом. Я больше не смог сдерживаться и тоже рассмеялся как идиот. От этого стало ещё смешнее. И тот факт, что мы были практически единственными, кто шумел во всей пещере, привлёк к нам немало неприятного внимания. Что делало ситуацию только уморительнее. Мы показывали друг на друга пальцами, махали руками, и потом продолжали смеяться без какого либо повода. — Уф, я явно слишком мало поспал, — произнёс я, безуспешно пытаясь взять себя в руки. Блейк попыталась ударить меня в плечо, но я увернулся. Девушка потеряла равновесие и чуть не споткнулась, но я поймал её, и мы просто прижались друг к другу, полусонные и хихикающие, как сумасшедшие. — Рада видеть, что вы так хорошо проводите время, — пропела женщина, и колона повстанцев вокруг нас остановилась. Они продолжали оглядываться по сторонам, а затем ещё шире обступили нас. Делаю пару вдохов и прихожу в себя. — Простите, простите. Мы все тут пережили много стресса, боли и страданий, а теперь пришли вы, такие серьёзные и опасные, вас просто невозможно воспринимать всерьёз. Верно я говорю, Вайсс? Молчавшая всю дорогу беловолосая девушка оказалась немного сбита с толку, когда её внезапно поставили в центр внимания. — Чего? Коко сильно потела. У неё была странная привычка судорожно оглядываться по сторонам, как при ломке. Возможно, это из-за отсутствия солнцезащитных очков. Она однажды сказала мне, что ей нравится, когда люди не видят её глаз, потому что так они не могут понять, о чём она думает. Тем не менее, она слегка выпрямилась, положила одну руку на пояс, и сказала: — Парниша прав. Ты не хочешь ввязываться с нами в конфликт, потому что это сулит тебе кучу проблем. Но мне до этого дела нет. Я не занимаюсь убийством людей. Я охочусь на демонов. Просто укажи нам направление, куда делись CCHS, и мы сможем сделать вид, будто нашей встречи никогда не было. На плечо женщины приземлилась одна из её птиц. Та несколько раз тихо каркнула, будто шепча ей на ухо. Женщина кивнула и указала рукой в белой перчатке вперёд. — Мы на месте. Если бы её люди не направили туда свои фонарики, то я мог бы даже и не заметить этот проход. Он находился на отдалении от тропинки, прикрытый кучей огромных грибов. По моим прикидкам, мы находились на краю гигантской пещеры. Стены напоминали статуи, когда-то высеченные в виде неизвестных сооружений, но возраст их не пощадил, и теперь те были похожи на изъеденную кариесом пасть древней виверны. Всё, что осталось — это сталактиты и известняк со вкраплениями природных кристаллов Праха, переливающимися бликами на свету. Вокруг дверного проёма виднелись несколько пулевых отверстий, а также, видимо, шрапнель от взрывчатки. Снаружи также виднелось какое-то технологическое устройство: провода, прикрепленные к стенам того, что когда-то было зданием, уходили глубже в туннель. Коко внезапно сжалась. Она и так выглядела крохотной без каблуков и с грязными ногами. — Дверной проем? — спросила она. — Отбрось надежду, всяк сюда входящий, — пробормотал я, оглядывая испещренный отметинами вход в туннель. — Вайсс, у тебя ещё осталось то маленькое устройство, где написано, куда отправилась команда CCHS? Девушка достала свиток и включила его. Десять минут покопавшись в сложном интерфейсе, она повернула его ко мне и показала карту. — Карта плохо отображает географию, но, вроде бы, это здесь? Отметки заканчиваются в районе нашего лагеря. Поющая Леди скривилась. Её птицы тоже нахохлились. — Как, по вашему, информация этих карт попала на поверхность? Эти ящики — последние узлы связи. Способ попытаться сохранить сигнал, чтобы им могли воспользоваться в будущем. Полагаю, именно здесь они разобрали те элементы, которые использовались для связи с поверхностью, чтобы составить свою карту. Вельвет достала фотоаппарат и сделала несколько снимков освещаемой фонариками местности. Её напарник бросил на неё косой взгляд, но затем просто пожал плечами. — То есть, мы спускаемся вниз. Надеюсь, по пути не натыкаемся на призраков. Находим пропавших Охотников и возвращаемся, — подытожила Вельвет. — Я ничего не упустила? — Ты упустила часть, где вы, скорее всего, умираете, — пропела женщина. — Призраки наших предков не очень-то жалуют гостей. — Мы не гости, у нас есть сезонный абонемент, — ответил я, поправляя рюкзак. Оглядываюсь на Блейк, и, по неизвестной причине, нас снова чуть не пробивает на смех. Нам явно нужно поспать. — Спасибо за заботу, Поющая Леди. Женщина сделала сложное лицо. Пусть она и носила маску, та была небольшой, так что женщину было легко читать. — Вы правда меня так называете? Я потратила столько сил, чтобы узнать про каждого из вас, а вы даже имени моего не знаете? Мы все переглянулись, и каждый из нас пожал плечами. Коко, похоже, вообще её не слушала, молча прикусив губу и уставившись на проход в туннели. Женщина покачала головой. Птицы в клетках продолжали издавать привычные звуки, пока она не бросила на них строгий взгляд, и они тут же притихли. — Мне внезапно стало не так уж и грустно от ваших смертей. — И тебе тоже спасибо, — ответил Фокс, продолжая лениво потирать окровавленную повязку на своей шее. Мы в последний раз всё перепроверили и направились в сторону прохода. Если наш путь лежит в этот непроглядно тёмный туннель, значит, так тому и быть. Похожий на гориллу фавн хлопнул меня по плечу, и я остановился. Он приподнял свою маску и жестом попросил о ещё одной сигарете. — Никотин тебя убьёт, — пробормотал я, неохотно протягивая ему сигарету. — Найди себе зависимость покруче. Не прогибайся под этими ублюдками. Было странно пытаться вести светскую, юморную беседу с повстанцем. Меня всю жизнь воспитывали таких людей заочно ненавидеть. А в армии учили быть готовым их убивать. Но к Белому Клыку у меня не имелось никаких негативных чувств, кроме самых абстрактных и неясных, мою кровь заставляло кипеть только то, как они поступили с моей напарницей. Помимо неё, мне было банально не за что зацепиться. Горилла выпустил облако дыма. На мгновение прикрыв глаза, он засунул руку в один из карманов своего рюкзака и что-то оттуда достал. Он негромко поворчал и протянул это что-то мне. Немного поколебавшись, я взял предложенную вещицу. Это оказался небольшой металлический прибор с проводом и рукояткой. — Это что? — Ручной генератор, — ответил он с сигаретой в зубах. — Мастерил такие до того, как попал к Белому Клыку. Полезная штука в пещере. Можно заряжать фонарики и свитки. Возможно, он даже спасёт тебе жизнь, — мужчина сделал многозначительную паузу, с наслаждением затягиваясь сигаретой. — Спасибо. Удачи… и извини. Кладу маленькое устройство в карман, в который то едва влезло. — Не ожидал что-то обменять на сигареты. Буду считать это подарком. Спасибо, здоровяк. Он отвернулся и хмыкнул, после чего опустил маску на лицо и поднял автомат. Пока наш диалог происходил, большинство уже прошло через проход, и я оказался среди отстающих. В отличие от предыдущих пещер, здесь было достаточно места, чтобы Ятсухаши мог спокойно протиснуться боком. Мы с Коко глядели, как парень пролезает внутрь. Девушка нервно изучала убранство пещеры, разглядывая выступающие кристаллы Праха. Игриво толкаю её локтём. — Только не говори мне, что ты боишься. Похоже, она сильно удивилась моему появлению. Было довольно странно смотреть на Коко сверху вниз, пусть и разница была всего в пару сантиметром. Я как-то уже привык, что мы примерно одного роста. — Я тебя умоляю. Единственное, чего я боюсь, так это… — и на этом девушка как-то притихла. Я сделал вид, будто удовлетворился этим ответом и продолжил, как ни в чём не бывало. — Не кисни. Если выживешь, то я обещаю дать себя пощупать. В моей команде у меня самые шикарные сиськи. — Я думала, ты бережёшь себя для одного из своих корешей, вроде Кардина, — парировала она, одарив меня пошлой ухмылкой. — Я берегу себя для отца Блейк, — незатейливо ответил я. Блейк оглянулась на меня из тёмного прохода. — А? Кто-то назвал моё имя? — Не, ничего-ничего, — я сглотнул. Путь был открыт, снова дорога через разлом. В глубины земли. В пасть зверя. Мы собирались выполнить это задание, имея при себе лишь несколько банок фруктов, консервированного мяса и фонарики. — Давайте выясним, что случилось с командой CCHS, и уберемся отсюда. Ты идёшь, Коко? Девушка сдавленно вздохнула, поправляя свой берет. — Эм, да. А хотя нет, подожди. В смысле, не ты. Или… — она сдула с лица прядь волос, кончики которых были окрашены в светлый. — Мне кажется, я уже устала бояться или злиться Я больше не чувствую ничего. Просто… пустоту, понимаешь? Знаешь что? Сделай мне одолжение, и притворись, что я только что отпустила какую-то смешную и остроумную реплику и забудь о нашем разговоре. — Я не просто притворюсь, что оказался впечатлён, но ещё и безоговорочно сражён. Возьми меня прямо здесь, я весь твой, мастерица подколов, повелительница речевых оборотов. Она окинула меня ровным взглядом. По крайней мере, это помогло девушке отвлечься от своей клаустрофобии, когда мы начали спускаться по древней лестнице вниз. — Ладно, всё, хорош. — Переборщил? — Да, переборщил. Я уже собирался сказать что-то еще, как вдруг заметил на стене тень. Вокруг уже было достаточно темно. Большинство из нас успели достать фонарики, пытаясь рассмотреть внешний вид туннеля, прямо как когда мы рассматривали туннель через старую станцию метро наверху. Но в этот раз всё было по-другому. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на вход, и там оказался всё тот же фавн-горилла. Он посмотрел на меня и без слов поднял свой автомат. Протягиваю ему пачку. — И десяти минут не прошло, а тебе снова хочется курить? — Как я уже сказал, парень, извини. Но мы не обязаны тебе ничего объяснять. Очередь из пуль поразила естественные кристаллы Праха в стенах, и последовавший за этим взрыв обрушил нам на головы всю пещеру.