Я - Жон: Или же своевольное проявление

«О Бог Формы, О Непостоянный Бог цвета, изрежь нашу щедрую плоть своими прекрасными лезвиями».

Это была далеко не первая моя смерть. Возможно, уже третья или четвёртая, в зависимости от того, как считать. Первый раз был… Нет, как-то не то. Попробую ещё раз. Мои колени чувствовали себя так, будто я пробежал марафон после дня ног. Я мог продолжать двигаться вперёд, ощущая холодный зимний воздух, но стоит мне только приостановиться и задуматься о том, чем я занимаюсь, и куда вообще иду, то идти сразу же становится тяжелее. Это… Зараза, да нет же. Все и так знают, что я помешан на качалке. Поддерживать себя в форме это считай моя единственная отличительная черта характера. Мы это уже проходили. Однажды я завёл с Руби пространный разговор о «Корабле Тесея». Обсудил с ней то, что узнал о себе после драки с отцом и встречей с её дядей. Она тогда сказала мне, что такова природа оружия и людей. Каждый день мы уже не тот человек, что были вчера и… Я ударил щитом по дереву, вложив в это всю свою ауру. Невероятная сила столкнулась со старым дубом, заставив его ствол трещать и скрипеть. Дерево накренилось и рухнуло на груду разбитых пивных бутылок. Это было павер фэнтези в чистейшем его проявлении. Не то, где я неустанно совершенствовался, стремясь стать лучше как личность ради тех, о ком я заботился. Нет, это была слепая и бессмысленная ярость, демонстрация силы без какой либо реальной цели. Привалившись к сломанному дереву, обхватываю голову руками. Горло сдавило. Мои мысли хаотично метались, и у меня не получалось собрать их в кучу. Найти в себе сил похвастаться, отпустить шутку или высказать остроумное замечание. Всё смешалось в кашу. И всё из-за этого взгляда, которым на меня смотрела Блейк. Чистая, ничем не замутнённая ненависть и отвращение. Поджав колени к груди, я зажмурился. Я застонал и начал бормотать нелепицу себе под нос в попытке отвлечься. Но у меня не получалось отогнать от себя эту мысленную картину. Это то самое чувство, которое посещает тебя по ночам при воспоминаниях о всяких нелепых поступках, которые ты совершал в детстве, но в тысячу раз сильнее. Леденящее до самой души чувство, как от проглоченной сосульки. Я уже видел этот взгляд раньше. Или же нет? Нет, точно видел, но не такой ярко выраженный. Во время нашей первой встречи Блейк чувствовала раздражение, неприязнь, но она меня не ненавидела. Когда я обломал её планы на выходные и Блейк из-за меня отправили на отработки, она была зла, сказала, чтобы я покончил с собой, но она меня не ненавидела. И когда она притащила меня обратно в нашу комнату после сбора крови у дока Крокера, и та, рыдая и жалуясь на свою жестокую судьбу, сказала мне оставить её в покое, это тоже не было ненавистью. Это… поднимаю голову, ловя рукой снежинку. Январь. На улице всё ещё январь. Во время моих прошлых смертей меня всегда кидали заметно раньше по времени. В Броктон-Бей я попал за год до начала сюжета. Здесь так же, пусть я и мало что помню из-за длительного запоя, я оказался в этом мире за неделю до того, как закрутилась вся история с поступлением. Но сейчас был январь. Та же самая дата, как и в момент моей смерти. Какой-то час назад я держал в руках Блейк и помогал ей стоять на ногах. Она пыталась защитить меня от своих видений. А затем Симона нас всех убила. Симона вместе с этой… Я выдохнул сквозь зубы, пытаясь отогнать воспоминание. Зарываю лицо в ладонях, умоляя, что это всё прекратилось. Ненависть. Сегодня был тот же самый день. Вот только в этом мире я так и не наладил отношения с Блейк и своей командой. Другого объяснения у меня нет. Это просто мир, где я был Жоном Арком — пьяницей и наркоманом. Между моей первой встречей с Блейк и моментом, когда она открыла мне ауру прошло чуть больше месяца. А затем ещё несколько месяцев до сегодняшней даты. Через что ей, чёрт возьми, пришлось пройти, если все эти четыре месяца я так и не прекратил вести себя как беспечный дебил? Ненависть. Что бы я ни сделал, похоже, этого оказалось достаточно, чтобы девушка, которая была мне дороже всего на свете, возненавидела меня до глубины души. Я поднялся и побрёл… куда-то. Неважно куда. Мне все равно. Что ещё я успел испоганить в этом мире? Сколько ещё косяков мне предстоит исправить? Смогу ли я вообще, блин, что-то исправить? Хватит ли мне на это моральных сил? Прохожу мимо Коко, праздно болтающей с Фоксом. Они выглядели как обычно. Позвоночник девушки не был сломан, и она не ходила босиком, одетая в модное зимнее пальто. Они оба не обратили на меня никакого внимания. Лишь Фокс сделал несколько удивлённое лицо и затих, пока Коко не толкнула его локтём, после чего они оба продолжили разговаривать. У меня не было сил поднять голову, поэтому я просто шёл вперёд, внутренне надеясь, что меня никто не окликнет. Так и случилось, и я продолжил плестись дальше в одиночестве, куда глаза глядят. Похоже, не решившись наладить отношения в своей команде, я так и не сошёлся с Коко. Ещё одно вычеркнутое имя из списка друзей. На неком умозрительном уровне я всегда понимал, что могу столкнуться с подобным исходом. В глубине души я знал, что смерть — это просто очередная глава в моём путешествии. Я шутил об этом с Кроу и Блейк, разумеется, не прямо, а говоря максимально обтекаемыми выражениями. Но какая-то часть меня надеялась, что в этот раз я не умру. Что смогу преодолеть невзгоды и просто жить. Это ещё хуже, чем проснуться в совершенно новом облике, прибавив очередную душу к той длинной веренице, которая уже покоится у меня в голове. И, возможно, добавив к этому ещё один набор воспоминаний с Земли. Читатели будут смотреть, как я появлюсь в каком-нибудь, ну не знаю, Ши-Ра, например, с пятилетним опытом сержантской службы, который у меня никак не получилось бы объяснить. Когда я был Грегом, то помнил колледж. Когда стал Жоном, то помнил годы службы в армии, несмотря на то, что между смертью в теле Грега и пробуждением здесь субъективно для меня прошла всего какая-то пара минут. Но вместо этого я снова оказался в том же мире, в тот же день, без друзей, которых полюбил и о которых заботился. Это была односторонняя связь. Представьте эту ситуацию с их точки зрения: парень, которого они ненавидят больше всего на свете, внезапно начинает вести себя дружелюбно, будто они знакомы всю жизнь; жуть полнейшая, как не посмотри. Их дружбу мне пришлось сначала заслужить. Нет, не «их», нашу дружбу. Она была взаимной. Я, Блейк, Вайсс, Шэмрок, даже Коко с Кардином, хотя с ними всё не так однозначно. А также Руби, мелкая сопля. Поднимаю голову, пытаясь понять, куда меня принесли ноги. Моя рука сжимала ключ от нашей комнаты общежития. На табличке на двери значилось имя знакомой мне команды. Единственным отличием было то, что здесь Руби не зачеркнула мою фамилию, написав вместо неё Жон Роуз. Я стоял, размышляя, сработает ли моя ключ-карта, и хочу ли я вообще заглядывать внутрь комнаты. Заполненной пивом, наркотиками и всем остальным. Прислушавшись, мне удалось различить шум за дверью. Скорее всего, там были Шэмрок или Вайсс. Вайсс меня ненавидела в особенности. Она была последней, кто согласился по-настоящему меня принять. Даже Шэмрок всегда хоть как-то, но умудрялся терпеть меня. Я вспомнил, как мы ели бублики с Вайсс, болтая о всякой чепухе, вроде еды и любовных делах, а затем она пригрозила кастрировать меня. Если за этой дверью находится Вайсс, смогу ли я выдержать и её ненависть? Учитывая, как я себя чувствую прямо сейчас. Что бы я ответил, если бы она сказала мне уйти? Назвала мерзким извращенцем? Я… я не смогу. Не смогу этого вынести. Захожу в общую комнату общежития и включаю кран. Вода показалась мне тёплой, когда я плеснул ею себе в лицо, потирая невидимые раны. Всего час назад моя кожа отслаивалась и кровоточила, а сейчас с ней всё в полном порядке. Гладкая, как во времена, когда Вайсс решила украсть мои средства по уходу за кожей. — Я тебя вижу… живо отойди от микроволновки! — крикнула Руби. С огромным трудом поворачиваю голову, слыша отчётливый скрип своих суставов, и сталкиваюсь взглядом с мелкой пигалицей. Она сердито стояла, уперев руки в бока. Из меня вырвался короткий, жалкий смешок. — Нет… Только не говорите, что ещё и ты. — Всё верно, это я! — сказала она. — Единственная и неповторимая. Что ты делаешь с микроволновкой? Вяло закрываю кран. — Не ем. Девушка нахмурилась. — Ты меня не обманешь. Я недавно нашла брокколи в своём ланчбоксе. — У тебя есть ланчбокс? — Я храню там оружейное масло и детали для оружия, — быстро выпалила она, надувшись. — Ты подумал о моих чувствах, если во время смены ствола Кресент Роуз я случайно заряжу в неё брокколи? Моя бедная винтовка! — Это ещё и коса, — прохрипел я, чувствуя, как слабеют мои колени при одном только взгляде на девушку, и то недоверие в её серебряных глазах. Руби нахмурилась, скрестив руки. — Ага-ага. Спасибо, что заметил. Чего ты тут рыдаешь над раковиной? Выглядишь жалко. Это нарушает всю гармонию на кухне. — Руби, — слабо протянул я. — Да, меня так зовут. Не думала, что ты знаешь моё имя, — отозвалась она, щёлкнув языком. — У тебя что, похмелье? Пытаешься выблевать нормальную еду, которую в первый раз в жизни решился съесть? Клянусь оружейным богам, если ты съел мой торт, то я заплачу! Это угроза, Жон. Я берегла этот торт на чёрный день… а именно, на четверг. — Руби, — повторил я чуть увереннее. Даже несмотря на то, что всё моё тело дрожало. — Погоди, это что, моя цепочка? — спросила она, скорчив недовольное лицо и ощупала свою шею. — Нет, она всё ещё на месте. Зачем ты меня копируешь? Я, конечно, знаю, что у тебя нет никакого стиля, но серьёзно. Это выглядит жалко. Купи себе собственные модные шмотки. И отойди от моей микроволновки. Мне пришлось купить новую после того, как ты в последний раз приготовил в ней рыбу. Ещё раз так сделаешь, и я тебя прирежу. Это не шутка, Жон. Я сказал, нет, я взмолился, используя все оставшиеся во мне силы: — Руби, пожалуйста, прекрати. Враждебность на её лице сменилась чем-то близким к беспокойству. Её серебряные глаза пробежались по мне, окинули мои татуировки, одежду и вернулись к лицу. — Жон? Фыркаю. — Да. В последний раз, когда я проверял, меня именно так и звали. Руби продолжала растерянно смотреть на меня, широко раскрыв глаза. — Ты… в порядке? Качаю головой. — Нет, Руби. У меня сегодня откровенно дерьмовый день. — А. — Ага. Руби принюхалась. — Странно. От тебя не пахнет алкоголем. — Я больше не пью. Девушка скривилась. — Мой дядя, Кроу, говорит то же самое при каждой нашей встрече. — Он хоть раз сказал правду? Руби покачала головой. — Нет. Кроу добавляется в список людей, с которыми мне следовало бы свести счёты. Вроде бы, у меня всё ещё осталась его фляга. — Ну, а со мной всё иначе. — Ты выглядишь по-другому. Непривычно, — заметила она, поджав губы. — Это не моя вина, — ответил я. — Мне пришлось стать лучше, потому что меня обручили против моей воли. — Ого, звучит паршиво. — Я знаю. — Нет, я говорю про твою жену. Представь выйти замуж за кого-то вроде тебя. Фу. Я бы точно никогда так не сделала. Я отвернулся, невесело усмехнувшись. — В её защиту скажу, что это было сделано ради налоговых льгот. — О. Думаю, это довольно прагматично? — Ага, она та ещё штучка, — пробормотал я с улыбкой на лице. — Она уговорила меня, что, когда нам обоим исполнится восемнадцать, то я стану её оператором для JustFans. Мы собирались разделить прибыль с её голых фоток и купить игровую приставку. Она ненадолго замолчала. — Я не могу понять, разыгрываешь ты меня или нет. Это всё звучит достаточно глупо, чтобы оказаться правдой, и это меня пугает. — Я много кого пугаю. Мы просто стояли в тишине. Я не знал, что ещё сказать. Что сделать. Но тот факт, что девушка разжала свои кулаки и теперь смотрела на меня практически как на человека, помог мне выпрямиться, стоять крепче на ногах, делая ритмичные вдохи и выдохи. — Эй, — тихо донеслось от Руби. — Это у тебя татуировки? Раньше их не было. — Они для символизма, — пояснил я. Девушка сглотнула. — Довольно круто. В плане, я знаю, что тебя нельзя назвать крутым, но начало хотя бы положено. У моего папы почти удалось отбить у меня любовь к татушкам, когда он набил себе одну, но я не поддалась. Я так и не решила, какую себе хочу, и хочу ли вообще. Поэтому я их чередую, гляди, — Руби оттянула рукав и показала мне свою руку. Наклоняюсь, изучая рисунок. — У тебя… есть татуировки? Руби покачала головой. — Не. Я пробую стираемые наклейки, чтобы решить, какая из них круче. Думаю, остановлю свой выбор на той, которая испугает Янг больше всего. Так что думаешь? У меня паук; мы, считай, почти одинаковые! — её восторженная, полная надежды улыбка делала мне больно. Протерев глаза, я улыбнулся. — Ого, он делает трюк. Шикарно! Девушка радостно кивнула, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Ага… он умеет кататься на скейтборде! Я не удержался и разразился хохотом. Просто видеть улыбку Руби во время нашего разговора ни о чём и наблюдать, как она постепенно меняет своё недоверие на что-то близкое дружелюбию… это заставило меня вспомнить. О том, как я смог приятно побеседовать за суши с Вайсс, и о её полном отсутствии социальных навыков. Пустые разговоры с Шэмроком о религии, Прахе и камнях. Это напомнило о том, за что я сражался и зачем проливал кровь. Не для того, чтобы спасти их жизни или весь мир, или нечто такое же бессмысленное, но невероятно великое. А просто для того, чтобы я мог общаться с людьми, которые мне нравились, чтобы они смеялись и наслаждались нашей дружбой. Я умер. Но разве это что-то меняет? Люди, которых я любил, всё ещё оставались собой. Руби была балбеской. Вайсс всё та же неудачница, пытающаяся стать лучше. Блейк по-прежнему целеустремлённая и эмоциональная. Коко одевалась по последнему писку моды и старалась вести себя как лидер. А Кардин, скорее всего, оставался таким же дебилом, домогающимся до женщин, но я мог его исправить. Было больно. Почти невыносимо. Они ненавидели меня. Но под всем этим скрывались те же люди, о которых я заботился и за которых готов был умереть. Уже один раз умер. И не задумываясь, сделаю это снова. И даже если меня снова вернули к началу, я проделаю всё заново. Стану другом, которого они заслуживают. Человеком, которым я хотел быть. Не буду себя обманывать, легко не будет. Но ничто, ради чего стоит бороться, никогда не даётся легко. В плане, посмотрите на меня. Сама Королева Тьмы, которая явно лицом не вышла, лично прикончила меня, но я стою здесь. Без единой царапинки на теле. Теперь, когда я больше не плавлюсь заживо, мне стало намного лучше. — Что я тут делаю? — спросил я. Руби оживилась. — Рыдаешь в раковину? Фыркаю. — Пф, знаешь что? Забудь. Пошло оно всё к чёрту. Ты знаешь, кто я такой? — Парень, который испортил мне микроволновку? — Да! — крикнул я, подтаскивая к себе ближайший стул, чтобы поставить на него ногу в стиле Капитана Моргана и занести кулак над головой. — Я парень, который испортит тысячу микроволновок, прежде чем наконец-то усвоит свой урок и перестанет! Меня зовут Жон Арк, и я самый крутой чел во всём Биконе! Девушка отвела взгляд. — Эм, я купила эту микроволновку после того, как ты испоганил старую. Пожалуйста, не заставляй меня покупать ещё одну. — Я Жон Арк! Я МОГУ СВОИМ ПРЕССОМ РАЗДАВИТЬ АРБУЗ. Я НЕПОБЕДИМ! Оглянувшись по сторонам, словно желая позвать на помощь кого-нибудь из взрослых, Руби медленно и очень нерешительно похлопала в ладоши. — Эм, да! Всё, как он и сказал. Показываю пальцем на Руби. — И вот ещё, Руби. В следующую Длинную Ночь я прихожу к тебе в гости. Она сложила из пальцев пистолетики и со смехом мне ответила: — Ни за что! — Поздно! — сказал я, высунув язык. — Я уже решил, что приду и совокуплюсь с твоим отцом. — Эй, у меня есть идея получше! Как насчёт того, чтобы сделать всё с точностью до наоборот? Я громко вздохнул и рассмеялся. — Боже, мне явно нужен был этот разговор. Спасибо, мелкая. Девушка скривилась. — Знаешь, кто-то однажды сказал мне, что девочки психологически растут быстрее мальчиков, и я думала, что это просто миф. Но чем больше мы разговариваем, тем сильнее я убеждаюсь, что это правда. — За микроволновку извини, кстати, — добавил я. — Возможно, потом приготовлю тебе что-нибудь во фритюре, чтобы загладить свою вину. Больше никакой рыбы в печке. — Тааааак, а теперь ты меня пугаешь. — Если ты можешь чувствовать страх - значит ты всё ещё жива! — парировал я, играя мускулами. Она удивлённо на меня посмотрела, а затем тоже решила поиграть мышцами, согнув руки в угрожающей позе. — Тогда я жалею, что жива, ррр! — Никто не умеет красоваться так же, как это делает Жонстон! — прорычал я, пытаясь изобразить Джонни Браво. — Станьте свидетелями моей способности напоминать человеческую матку на стероидах. Наблюдайте, как я схвачу любой член в поле моего зрения, и раздавлю его голыми руками! — Странный повод для гордости, но ладно! — рассмеялась она. — Привет, Руби, — произнесла Янг, заходя на кухню в трениках и майке. — Ты не видела мой… о, тебе тоже привет! На что я, блин, сейчас смотрю? Резко выпрямляюсь, начав тяжело дышать. Но через секунду задаюсь вопросом, а чего я, чёрт возьми, так испугался? Даже в худшие времена Янг не могла причинить мне вреда. В основном лишь орала, кричала и впрягалась за свою младшую сестру. Два часа назад у меня буквально расплавилось лицо. Как после такого меня вообще должно хоть что-то испугать? — О, привет, Янг, — отозвалась Руби, помахав рукой. — Я тут пытаюсь установить свою доминацию. Пришли помощь. Вместо того чтобы разозлиться, на что я уже готов был закатить глаза и начать защищаться, Янг лишь бросила на меня полный сомнения взгляд. Мне не понравилось, как она осмотрела меня с ног до головы. — Кто этот твой друг? Один из приезжих студентов? — В каком-то смысле, да, — отвечаю ей. Глаза Янг превратились в два блюдца. Её голова слегка дёрнулась в серии ошарашенных, судорожных вздохов. — Погодите. Этот голос. Жон?! — Единственный и неповторимый, — произнёс я. — Как жизнь туманная, Янг? — Плохо, — вмешалась Руби, сузив глаза. — Мы пытаемся сделать вид, что всё нормально, но в глубине души знаем, что в нашем обществе полно социально-экономических проблем. Глажу её по голове. — Как скажешь, милая. Янг подняла руки и указала на меня пальцами. — Стоп. По-по-подождите. Жон. Жон Арк. — Да, меня так зовут, — сухо ответил я. — Принеси мне арбуз и я тебе докажу. — Не надо! — воскликнула Руби. — Он угрожал мне лопнуть его своим прессом. Янг кинула на мой торс скептический взгляд. — Я… готова заплатить за подобное зрелище. Звучит как бомба. — Если аннулируешь мой долг за микроволновку перед твоей сестрой, — протянул я. — То считай, что мы договорились. Она усмехнулась. — Даже не знаю. Она была очень зла после твоей выходки. — В свою защиту скажу, что ничего не помню об этом событии, — оправдываюсь перед ними. — А значит, его никогда не происходило. — Мне нравится твоя логика. Руби надулась. — А мне нет. — Но, если серьёзно, — сказала Янг. — Ты всегда так выглядел? Одни только твои татуировки чего стоят. И что это вообще на тебе? — Моя мама сказала, что так я выгляжу как её хороший мальчик, — я демонстративно нахмурился. — Твоя мама пытается с тобой переспать? — девушка фыркнула, подходя к холодильнику. Она открыла дверцу и заглянула внутрь. — Ты первая подняла эту тему. Может, это ты пытаешься? Наблюдающая за нашей перепалкой Руби издала полный отвращения звук. Она сделала жест, будто копает что-то лопатой, с отвращением качая на нас головой. Я не мог её винить. Мне вспомнилось, как при знакомстве с Индиго я подумал о том, что она для меня как Янг для Руби, и содрогнулся от ужаса при мысли о том, что моя другая версия могла понравиться Янг. Это была скользкая дорожка к тому, чтобы начать думать о Янг как о «вспыльчивой горячей блондинке», или чем-то ещё столь же кринжовом. Девушка с шумом выдохнула. — В рубашке или без неё, ты всё ещё Жон, а у меня, вообще-то, есть стандарты. Ты тот же самый неудачник, с которым я разговаривала сегодня утром. Эй, Руби, ты не видела мой левый сапог? Он куда-то исчез, и я нигде не могу его найти. Руби лишь нервно посмотрела на неё, стоя со слегка приоткрытым ртом. — Эээ… Не знаю, какой розыгрыш пытается провернуть Руби, но я пришёл ей на помощь, спросив: — Мы с тобой никогда ни о чём не разговаривали, Янг. По-моему, это наш первый диалог, где мы не пытаемся убить друг друга. Вытащив из холодильника диетическую газировку, Янг сказала: — Эм, вообще-то разговаривали. Насколько ты пьян сейчас? — Не по-сезону трезв, — с хмыком говорю ей. Янг недоверчиво прищурилась. — Утром ты говорил мне совсем иное, прежде чем отправиться за своей напарницей. Удивлённо смотрю на неё. — Я сделал что? Она пожала плечами. — Ты убежал, напоследок сказав что-то в духе: «эта неверная баба подбивает клинья к новеньким» или нечто похожее. — С каких это пор я цитирую Megan Thee Stallion? — Кого? — Предполагается, что ты должна игнорировать мои неуместные отсылки! — Ладно, — безразлично сказала она. — Но если серьёзно, Блейк? Когда это я за ней гонялся? Янг потянула язычок банки и сделала глоток. — После завтрака. Ты украл мой бекон. Выглядел очень потерянным, но по какой-то причине целеустремлённо искал свою напарницу. А теперь стоишь здесь, практически голый. Неплохо, кстати, выглядишь. — Но… я ведь единственный Жон? Я умер, а не появился в виде клона, — пробормотал я. Она пожала плечами. — Угу-угу. Но вернёмся к теме, Руби, где мой сапог? — Мне откуда знать? Делаю шаг назад, пока сёстры спорили, украл ли кто-то сапог Янг или нет. Янг встречалась с другим мной, который выглядел иначе, был пьян и обозвал Блейк бабой? Это… звучит как что-то в духе старого меня. Моё привычное поведение, до того как я завязал с веществами и научился любить. Стало немного яснее и слова Блейк начали иметь больше смысла. «Я уже сказала тебе. Иди прочь». Сказала когда? И ещё: «Я всё ещё чувствую твой запах». Будто я уже с ней разговаривал. И она разозлилась, потому что сказала мне уйти, а я тут же объявился снова. Опускаю взгляд на свои металлические перчатки и сжимаю пальцы. Я был Жоном — искупившимся парнем, и с багажом в виде парочки лишних душ. Но Янг и Блейк уже общались со мной сегодня. Люди по-прежнему относились ко мне так, словно я никуда не пропадал и оставался всё тем же уродом, что никак не соотносилось с тем, если бы я просто вселился в тело Жона, как в первый раз. В смысле, на мне всё ещё были те же доспехи, меч с татуировками, а на бедре покоился Поцелуйчик. Я умер. Но тогда почему я оказался здесь так поздно по времени, со всеми своими вещами, со всеми результатами упорной работы над своим телом? Это шло вразрез с опытом моих двух предыдущих смертей. Здесь всё иначе. Из носа пошла кровь. Я сделал шаг назад, ноги онемели. — Погоди, Жон, я беру свои слова обратно! — воскликнула Руби. — Не оставляй меня с ней. Ты куда? Останавливаюсь, чувствуя, как в моих венах бурлит кровь, а в ушах отдаётся звон. — Я только что осознал, что я, вроде как, оказался злым клоном с суперсилами. Мне… мне нужно найти свою другую копию и избавиться от него. — А, — она сделала сложное лицо, а затем махнула рукой. — Ну, удачи, наверно? Когда доберёшься до преисподней — отправь мне открытку. Так я смогу узнать адрес, на который нужно отправить фактуру. — Руби, ты хоть знаешь, что такое фактура? — Возможно. Это то, что позволит мне получить бесплатную микроволновку? Болтовня девушек ушла на задний план и превратилась в фоновый шум. Мне нужно кого-то найти. Выяснить, что на самом деле происходит. И поговорить с тем, кто уже общался с другим Жоном. Мне нужно найти Блейк. *** Мне нужно, чтобы эти шалавы, наконец-то, заткнулись. Найдя ключ от своей комнаты, единственное, чего мне хотелось — это поспать в тепле. Кроватка, моя родимая. И, похоже, я подхватил себе пневмонию или чего похуже, потому что мне постоянно казалось, что у меня вот-вот пойдёт кровь из носа. Но вместо обещанного сна мне пришлось слушать, как через стену от меня переругиваются какие-то девки. Я пытался их игнорировать, честно, но похмелье наделяет тебя настоящими сверхспособностями. А конкретно, суперслухом. Малейший шум был подобен звуку жирного англичанина, надрачивающего мне прямо в ухо на фотки Королевы Англии, как и положено всем британцам. Но они никак не хотели прекращать пиздеть, сначала в два голоса, затем в три, затем снова в два, и тогда я бросил ждать, пока им надоест и те разойдутся. Скатываюсь с кровати, задумываясь над идеей выйти к ним в одном нижнем белье, но опустив взгляд на свой живот, я передумал. Не то чтобы я растолстел — это было трудно сделать, когда ты сидишь на диете из амфетаминов и болеутоляющих. Просто, ну знаете. Мне было намного спокойнее, когда чуждое мне тело было спрятано под рубашкой. А вот до штанов тянуться было слишком далеко. Подобно Голлуму, я со скрипом отпёр дверь. — Эй, шлюхи подзаборные, ебальники свои завалите. Я тут спать пытаюсь. Сегодня, сука, суббота. Через резь в глазах от яркого света я увидел Руби, а также вспыльчивую красавицу и её сестру Янг. После моего окрика, они почему-то выглядели ошарашенными. Я надеялся, что те разбегутся, как тараканы на кухне, но они просто уставились на меня. Выхожу за порог, демонстративно разводя плечами. — Да, вы всё правильно услышали. Зззззавалитесь. Янг указала на меня, а затем в противоположном направлении, на лестницу. И снова на меня. — Жон? — Ага, единственный и неповторимый. А что, у тебя какие-то проблемы? Притихните уже. — Почему ты стал иначе выглядеть? — спросила Руби. — Я думала, мы сблизились из-за наших татуировок. — У тебя есть татуировки? — спросила Янг, приподняв бровь. — Нет! — быстро выпалила Руби. Захожу на кухню, скрестив руки. — Хорош уже строить из себя живой пример теста Бехделя и mira aca. У меня слишком сильное похмелье, чтобы в этом разбираться. Свалите. Идите, спорьте и впадайте в депрессию где-нибудь не здесь. — Иди и стой без штанов где-нибудь не здесь! — парировала Руби, показав язык. Выгибаю спину, как кошка. — Я мог бы выйти вообще без одежды и начать гоняться за тобой. Даже не сомневайся, у меня нет стыда, я исполню свою угрозу. Янг скривилась. — Шутки в сторону, куда пропали твои татуировки, как и твои, ну, мускулы? Скучающе смотрю на неё. — Я прячу их под рубашкой. Хожу по комнате голый и останавливаюсь у каждого зеркала, чтобы поглазеть на свой зад. — Так вот почему никто из твоей команды не хочет с тобой общаться, — добавила Руби, скрестив руки. — Вот именно. Мои ягодицы так шумно хлопают при ходьбе, что все бабы в округе разбегаются в страхе. Руби нахмурилась. — Мне больше нравилось, когда ты плакал, как маленькая девочка. Я фыркнул. — Я? Плакал? Когда это? Мои слёзные каналы усохли от многолетнего неиспользования. Поэтому я защищаюсь от инфекций при помощи пипетки. — Это было буквально пять минут назад, — самодовольно сказала она. — Ты рыдал в раковину. Как маленькая девочка. А потом начал кричать, что можешь лопать арбузы своим прессом. — Я могу лопнуть твои арбузы свои прессом! — Жон! — вмешалась Янг. — Твоя правда, — спокойно сказал я. — У неё их нет. Как и причин орать тут. Янг толкнула меня. — Ладно, это уже перебор, парниша. — Всегда пожалуйста. Я стремлюсь найти любую границу и бесцеремонно переступить её, — закатываю глаза. — Не могу поверить, что я пыталась с тобой общаться! — сказала Руби. — А ещё шмотки у тебя безвкусные. Хватит носить копию моей цепочки. — Я не ношу цепочки… высокий риск удавиться. — Готова поспорить, ты так же носишь левые женские сапоги! — воскликнула Руби, тяжело дыша. — Прости? — Наверное, это он украл твой сапог! — добавила Руби, указывая на меня. — Сама подумай! Янг нахмурилась. — Вряд ли, он, конечно, странный, но это уже перебор. — Мило, что ты думаешь, будто у меня есть границы и здравый смысл, — прикладываю руку к груди. — Просто глянь на него! — продолжала Руби. — Две минуты назад он был одет как совершенно другой человек и с заметным прессом. А теперь от выглядит как сморщенный изюм. Готова поспорить, он мастер перевоплощения. Он украл твой ботинок, чтобы переодеться в женщину и выпить в баре на халяву. Опускаю взгляд на свои ноги. — Блин, думаешь, моя задница достаточно стройная и женственная, чтобы меня кто-то угостил в баре? Руби ехидно на меня посмотрела и хихикнула. — Ха. Гей. — Руби! — зашипела Янг. Обдумываю её слова. — Погоди, в каком смысле «одет как другой человек»? Я всё утро провёл в своей комнате. — Неа! — возразила Руби. — Ты стоял здесь, плакал, а потом сказал, что собираешься совокупиться с моим отцом. У тебя не получится обмануть меня, мастер перевоплощения Жон! Смотрю на Янг в поиске подтверждения её слов. Девушка лишь потёрла переносицу, будто откровенно устала от своей жизни. От неё какой-либо помощи ждать не приходилось. Я молча стоял, озадаченный. Пока не вспомнил ту евразийскую цыпу в дорогом платье с завтрака. Я всё ломал голову, что в ней такого необычного. Почему она и её команда никак не хотели вылезать у меня из головы. Она явно одна из приезжих студентов и… твою мать, это была Синдер. Ах, точно, я ведь знаю будущее. По крайней мере, частично. Синдер намеревается сделать что-то плохое. Я не помнил, в чём заключался её план и сработал ли он вообще. Вроде бы, нет. Но это всё неважно. Я уже достаточно испоганил канон, чтобы полагаться на сюжет. Главным является то, что я всегда узнаю её плохо анимированные ноги и стремление вести себя как злобная, малополигональная сука! Зараза, Синдер Фолл теперь в Биконе, а та девушка-доппельгангер пыталась меня подменить. Зашипев, я развернулся на пятках. Мне нужно добраться до своей комнаты и надеть доспехи, причём быстро. — Ладно, я унижу вас за то, что вы женщины как нибудь потом, а сейчас мне нужно надеть штаны и убить одну коротышку. Чао, пока, люблю вас. Мне никто не поверит. Проблему с доппельгангером я должен решить сам. В прошлый раз, когда я попытался спросить помощи у моих сокомандников, в смысле по-настоящему попытался, Блейк решила, что я пытаюсь подкатить к ней и откровенно послала меня нахер. С Белым Клыком так ничего и не выгорело. Но сейчас? Ну, по крайней мере, рана на груди уже затянулась. Я могу драться, и это будет момент моей славы — буду бить вайфу по лицу, пока она не станет доброй!