Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Блин, девочка, насколько сильные и стройные у тебя ноги? Потому что как иначе им удаётся выдерживать весь тот эмоциональный багаж, который ты носишь?»

Блейк была одна. И, по правде говоря, в этот раз здесь была исключительно вина Жона. Это не какая-то метафора или преувеличение. Он буквально пришёл и всё испортил. Девушка поговорила с родителями, рассказала им о том, что она теперь Охотница, выплакала все слёзы, сожалея о том, что не может с ними обняться, после чего привела себя в порядок и отправилась на занятия. Проблема заключалась в том, что официально команда BASS находится «на восстановлении» после миссии. Это была стандартная процедура для учеников, вернувшихся со сложного задания. Их освобождали от занятий на срок от одного-двух дней до пары недель. BASS дали целую неделю, чтобы восстановиться как морально, так и физически. Вот только Блейк как-то забыли об этом уведомить. Она предположила, что её отгул закончился, когда она вышла из больницы. Лидер команды должен был знать подробности. А лидером их команды являлся Жон. Хотя, учитывая, что сегодня утром тот упомянул в разговоре с Вайсс, что после её звонка они должны отправиться на уроки, то, очевидно, он тоже не в курсе. Парень даже не знал, что им полагается денежная плата за выполнение опасного задания, на которое они потратили почти две недели. Короче говоря, Жон был тем ещё кретином. И речь не только о его навыках лидера. Но в этом и заключалось его очарование. Блейк осознала, что между полной несостоятельностью Жона как человека и причиной, по которой она в него влюбилась, есть на удивление много пересечений. Любой психолог однозначно был бы в восторге от такого клиента, как она. И теперь, оставшись одна в классе, без своей команды, девушка написала Жону. Ну а что ей ещё оставалось? Единственные друзья Блейк в Биконе — это её сокомандники. И после того, как её пробрал истерический хохот после их последнего разговора, Блейк подумала, что если она просто будет изо всех сил делать вид, что ничего не произошло, то, возможно, дела действительно наладятся. Пока она не отправила ему сообщение. Вы: хеей мы можем поговорить? Парень: Да, но потом. У меня на этой неделе много дел, однако обещаю, это того стоит. Как насчёт выходных? Если ты запозднишься, то я зажгу сигарету, чтобы ты смогла меня найти. Парень: Дымовой сигнал. Жон даже поставил точку в конце. Конец разговора. Больше сказать было нечего. Блейк прижала колени к груди и прикрыла глаза. Что заставило её чувствовать себя ещё хуже, потому что она знала, как нелепо выглядит со стороны. В школьной форме, с бантиком в волосах и поджатыми к груди коленями, сидящая в углу кафе. Она уединилась здесь, думая, что ей удастся почитать новую книгу Фелиции Ле-Блю. Девушка заставила себя вздохнуть и открыть глаза, возвращаясь к книге «Облигации Байю». Блейк знала, что пикантные сцены в ней выйдут стоящими, но она пришла сюда не за этим. А ради персонажей. Дожидаясь, пока к ней подойдёт кто-то из персонала, чтобы принять её заказ, она открыла первую страницу и начала читать. История рассказывала о проповеднике Святых, доминирующей и социально приемлемой религии западного Вейла. Проповедник был бывшим ветераном, которого призвали на службу и он обрёл для себя религию после стычек с Гриммами. Сейчас ему за сорок, и он был красивым, обаятельным проповедником в бухтах к югу от Вейла, где большинство исповедует вуду. Он влюбился в девушку лет двадцати, которая оказалась ведьмой и та полюбила его в ответ, не зная, что он на самом деле верующий человек. Блейк как раз дочитала до той части, где ведьма повесила амулет вуду на зеркало заднего вида его машины, чтобы обозначить того как свою собственность, которая теперь под её защитой, и тут внезапно кто-то прокашлялся за её спиной. — Эта книга ужасно недостоверная, — заявила Шэмрок. — В плане, прям до оскорбительного недостоверная. Колдовство и Вауду — это две совершенно разные религии. Блейк с шумом захлопнула книгу и ахнула. — Шэмрок, что ты… — Я тут работаю, — ответила Шэмрок на невысказанный вопрос. И действительно, не считая цилиндра, она была одета в униформу официантки. У неё даже был при себе карандаш с блокнотом, чтобы принимать заказы. Ах да, а ещё сегодня она была девушкой. — Нужно же мне откуда-то брать деньги, чтобы сливать их на азартные игры. Блейк уставилась на неё, широко разинув рот. — Ты нашла работу в кампусе? Почему ты мне никогда о ней не рассказывала! — Иногда друзья забывают упомянуть про всякие незначительные подробности о своей жизни: вроде нынешней работы, видовой принадлежности или бывших связях с террористами. — Эй, эй, потише! — прошипела Блейк, проложив палец к губам. Шэмрок поправила свой цилиндр и крикнула: — ЧЕГО? Я тебя не могу расслышать из-за того факта, что ты никогда не спрашивала! — Ну, прости, прости! — сказала Блейк, махая руками. Девушка взяла в руки меню, натянула на лицо фальшивую улыбку и сделала вид, будто изучает его. — Я, эм, очень хочу пить, а ещё… знаешь, сегодняшняя погода заставляет меня чувствовать себя такой женственной. К чему бы это, хе-хе-хе? Усевшись напротив Блейк, Шэмрок нахмурилась. — Девушкой проще работать в кафе. Тебе платят гораздо больше чаевых. На самом деле, на большинстве работ внутри кампуса предпочтение отдаётся девушкам. — Звучит довольно по-сексистски. Она пожала плечами. — Большинство парней предпочитают работать в Промысловой на профессора Масарика. Ковать, мастерить всякое и вообще потеть во всяких сомнительных местах, чего я предпочитаю избегать. Настоящий сексизм проявляется только во время ежемесячного события, где кафе превращают в кафе с горничными, потому что почти весь персонал тут — девушки. Но именно в эти дни мы получаем самые щедрые чаевые, так что в чём-то ты выигрываешь, а в чём-то подвергаешься сексуальным домогательствам. — Это ужасно! Шэмрок оглядела кафе, после чего облизнула палец и открыла свой блокнот. — Так ты собираешься что-то заказывать или заявишь мне, что мы живём в свободной стране и продолжишь просто так занимать столик? Я пришла сегодня на работу, потому что у меня гибкий график, сегодня нет занятий, и мне нужно вернуть долг этому уроду Джеку. Хочешь верь, хочешь нет, но наше специальное блюдо этой недели — суши. Подозрительно недорогие. Как раз то, что ты любишь. Как насчёт напитка с высоким содержанием молока? Блейк нахмурилась. — То, что мне нравится такая еда никак не связано с наличием у меня ушей. Выражение лица Шэмрок смягчилось. — Я ничего такого не говорила. Я просто хорошо знаю твои предпочтения, — она протянула руку через стол и стукнула Блейк карандашом по голове. — Хватит артачиться, или я добавлю к твоему счёту обязательные двадцатипроцентные чаевые. — Это вообще законно? — фыркнула Блейк. — Хочешь закатить публичный скандал с кассиршей по этому поводу? Блейк почувствовала, как её ушки под бантиком прижались к голове. — Нет… — Тогда что вы будете заказывать? Блейк издала тяжёлый вздох. — У вас суши с тунцом? Шэмрок посмотрела в меню. — Специальное блюдо — радужный тоа-ахи с яйцом попугая. Рыба привезена с побережья, а яйца — из местной стаи, которая обитает в кампусе. Самые свежие ингредиенты из местных источников, а это, как мне сказали, две самые важные вещи в суши. Блейк сложила руки на столе. — Ты не знаешь о суши? — Я из пустыни, — ответила Шэмрок, повертев рукой. — Впервые я попробовала рыбу в прошлом году. Не выношу её запаха, и понятия не имею, как люди вроде тебя способны ей наслаждаться. — Это не из-за того что я… — Блейк осеклась, осознав, что говорит слишком громко. Но, похоже, никто из посетителей не обращал внимания на их диалог. Она продолжила более тихим голосом. — Это не из-за того что я фавн, понятно? Я из Менаджери. — Ого, тавтология. — Да-да, какие умные слова ты знаешь, очень смешно, — сухо ответила Блейк. — Ловить и есть рыбу намного проще, чем выращивать скот. А большинство фавнов страдают от непереносимости лактозы, которая, к твоему сведению, очень редкое явление среди людей. Шэмрок постучала карандашом по блокноту. — И это значит? Блейк провела ладонью по лицу. — Это значит, что я буду суши и чай масала, и сливок побольше, — обиженно протянула она. Шэмрок закатила глаза и поднялась. — Я жду солидных чаевых за необходимость выслушивать историю твоей жизни в моё рабочее время. Блейк просто сидела, уткнувшись лицом в ладони. Девушка продолжала потирать лоб, время от времени бурча себе под нос. Настроения читать книгу у неё больше не было. Ей казалось, что стоит ей открыть страницу, как Шэмрок тут же объявится рядом и начнёт её осуждать за чтение культурно недостоверных романов. Но ведь сама история-то хорошая! На самом деле книга была очень милой, но в немного некомфортной, собственнической манере. Ведьма просто помечала свою территорию, защищая мужчину от других ведьм, которые могли желать ему зла за его религию. Она даже не знала, что он на самом деле проповедник, в отличие от Блейк, которая знала секрет Жона о том, что он бессмертен, но при этом в разы более незрелый, чем она. А это значило, что у неё гораздо более хорошие условия с ним, чем у ведьмы с мужчиной. Блейк задумалась, как в её случае будет выглядеть обозначение своей территории. Может, укусить Жона за шею? В смысле, прям по-настоящему укусить, до крови. Как тот перевёртыш, который чуть не перегрыз Фоксу горло. Возможно, к моменту, когда он выйдет из больницы после травмы шеи, то перестанет вести себя как придурок и параноик и решится поцеловать её в ответ и… Она уронила голову на стол. Звук напоминал удар по пустому кокосу. Потому что так оно и было. Её черепушка была такой же пустой и бездонной, как и её сердце. Её глупое, глупое сердце, которое заставляло её мучиться просто забавы ради. Ей в голову лезли всякие глупые, откровенно жуткие мысли. В книге вся эта ситуация выглядела мило, но если представить те же самые действия ведьмы в реальности, то с тем же успехом можно залезть на самую высокую башню, начать звонить в колокол и кричать: «ПОСМОТРИТЕ НА МЕНЯ, Я НЕНОРМАЛЬНАЯ». Возможно, не всё, что выглядит романтичным на бумаге, будет являться таковым в реальной жизни. Прямо как внутри того фальшивого мира, где Жон схватил её за шею, и всё, на что её хватило — это испугаться и замереть, не найдя в себе силы парировать чем-то издевательским в духе: «Сильнее, папочка». О Боже. О Боже, она только что подумала о том, чтобы сказать это без малейшего намёка на иронию. Она едва сдержала порыв поёжиться от стыда. Всё, на что её хватило, это приподнять голову и ударить ею об стол, надеясь уничтожить ту часть своего мозга, которая была способна создавать такие мысленные образы. Шэмрок принесла еду и напиток. Продолжая лежать лицом в столе, Блейк вяло протянула руку, чтобы взять чай, на что Шэмрок тихо вздохнула и потрепала девушку по плечу. — Слушай, — начала она и затихла. После чего вдохнула и сделала свой любимый жест левой рукой. — Я знаю, что мы не особо близки, и я сейчас на работе, но если тебе нужно кому-то выговориться, то не забывай, что я всё ещё существую и хорошо умею слушать. Блейк приподняла голову. — Ты кроме этого больше ничего и не умеешь. По-моему, это самая длинная речь, которую я слышала от тебя. Шэмрок слегка скисла. — Я уже привыкла, что люди в основном ценят меня за мои уши, а не мой рот. — Прозвучало не очень, — заметила девушка, поднимая голову, чтобы сделать глоток чая. — Мм, вкусно. Вейловские сливки не чета тем, что делают в Менаджери. Ой, прости, я отвлеклась. Прежде чем она успела ответить, колокольчик над дверью зазвенел, впуская нового посетителя. Шэмрок повернулась. — Жизнь всё время находит способы нас отвлечь. Но мне пора возвращаться к работе. Я поделюсь с тобой частичкой своего экзистенциального ужаса, когда не буду занята обслуживанием клиентов. Если захочешь обновить заказ, то следующая порция за счёт заведения. По рукам? Блейк улыбнулась. — По рукам. *** Но девушка вряд ли собиралась пользоваться этим обещанием. Как только Шэмрок ушла, Блейк осталась наедине со своим напитком и порцией. Она разломала палочки и стала ковыряться в суши. Вейловские суши казались неправильными. Рис оборачивался вокруг нигири, а не наоборот, как их делают в Мистрале или Менаджери. На её вкус, получилось сносно, но у них был кардинально другой подход к готовке. В расположенном на побережье Менаджери, суши делались исключительно из только что выловленной рыбы. У большинства местных не было достаточно качественных холодильников, чтобы хранить пищу долго. В Вейле же, похоже, любят эксперементировать. Яйцо попугая, завернутое в сырую рыбу, которое составляло центральную часть блюда, было сырым. Девушка ткнула палочкой в желток, с любопытством наблюдая, как тот лопнул и растёкся по нигири. Она не стала его есть, объедая блюдо только по краям. Одной рукой Блейк время от времени запихивала себе в рот очередную порцию, в то время как другой без особого энтузиазма продолжала листать книгу, иногда потягивая чай. Девушка поняла, что на самом деле она не так уж сильно и голодна, и начала сомневаться, что у неё получится закончить даже эту небольшую порцию. Сосредоточиться на книге тоже не получалось из-за тяжёлых мыслей, от чего она постоянно отвлекалась и начинала витать в облаках. Поэтому, счистив с ролла кусок васаби… который она ненавидела… Блейк достала из рюкзака свою тетрадь. Она стала носить её с собой с тех пор, как занятия отменили. Не до конца понимая, что она хочет сделать, девушка открыла последнюю страницу и вытащила ручку. Записи Блейк представляли из себя ту ещё мешанину. На некоторых страницах имелись нормальные конспекты, связанные с учебной программой, но в основном тетрадь была полона всяких разных зарисовок и каракулей. Она не завалила большинство предметов только благодаря тому, что могла списать у Жона с Вайсс. Не успела девушка опомниться, как восьмёрки, которые она бездумно рисовала на бумаге стали походить на глаза. Она их закрасила. Глаза стали выглядеть злыми. Положив в рот ещё один кусочек суши, Блейк начала дорисовывать маску, будто человек был болен, или, например, пытался держать лицо в тепле, как житель Граада во время зимы. Это позволило ей не тратить силы на рисование рта. Неосознанно, она нарисовала маску на всё лицо. Пока не поняла, что пытается нарисовать маску Белого Клыка. Маску Адама. Блейк начала грызть деревянную палочку. Это был не первый раз, когда он по той или иной причине появлялся в её тетради. Обычно это происходило, когда она была в более доброжелательном настроении. Изображала запоминающиеся элементы его куртки, меча или маски, когда у неё не получалось сосредоточиться на лекции. Адам умел делать обучение увлекательным. В конце концов, именно благодаря нему она так хорошо сражалась.И усердное следование его урокам было одной из причин, почему её приняли в Бикон. Блейк протёрла глаза, пытаясь нарисовать что-нибудь другое. Просто чтобы занять чем-то голову и руки. Сначала она изобразила щит. Затем добавила детали, показывающие, что его можно сложить в ножны. Она нарисовала его под таким углом, чтобы избежать рисования пальцев. Блейк знала, кого она рисует ещё до того, как начала дорисовывать руку. До того, как начала добавлять ремни доспехов и пытаться по памяти зарисовать татуировку. Шестикрылый ангел на фоне звёзд. Символы, аккуратно скрытые манжетами его школьной формы, чем-то напоминающие электрические схемы. Феникс. А ещё кучу разных завитков, для тех деталей, которые у неё не получалось вспомнить. Затем пошло плечо. И часть верхней груди. Без них у девушки никогда не получалось подобрать правильные пропорции для головы. Она не прорабатывала детали, просто нарисовала несколько грубых линий, чтобы приступить к основной части. Блейк ненадолго остановилась, когда дошла до глаз Жона. Она продолжала поглядывать на маску Адама, словно та могла ей чем-то помочь. Глядя на безликое лицо Жона, Блейк задумалась, а не проще ли просто нарисовать тень, чтобы скрыть глаза, сделать как с пальцами и банально прикрыть их, чтобы те не смотрели ей в душу. Это мысль казалось нелепой, и она прекрасно это осознавала. Поэтому Блейк постаралась нарисовать глаза по всем правилам, добавив тени, чтобы создать иллюзию глубины и цвета. Но ничего не выходило. Не хватало того самого je ne sais quoi, чтобы глаза стали выглядеть живыми. Какой у него там цвет глаз? Голубой. Вроде бы. Такой же голубой, как и цвет его лица, когда она душила парня после того идиотского прыжка с обрыва. Девушка потёрла лоб и почти допила свой чай. Возможно, ей стоит вернуться к глазам потом. Так что она начала работать над его другой рукой, пока не дошла до кисти. По совершенно необъяснимым причинам, пальцы у неё всегда получались абсолютно ужасными; у неё никогда не выходило изобразить их по нормальному. Они скорее напоминали когти перевёртыша, или лапы лягушки. Сложно поймать правильные пропорции. Блейк попробовала нарисовать несколько рук вокруг рисунка с Жоном, пытаясь найти дизайн, который ей понравится. Выходило не очень, ногти получались какими-то неравномерными. Может быть, стоит изобразить только пальцы? Попытаться сначала доработать их, и уже потом дорисовать всё остальное. В один момент до неё дошло, что она рисует палец, стиснутый между зубами Жона. Палец Сана. Блейк уставилась на него, в то время как недорисованные глаза Жона смотрели на неё в ответ. С осуждением. Словно это была её вина. Будто она причина тому, что у него во рту были откусанные пальцы. Блейк тут же заштриховала Жона ручкой, да с такой силой, что сделала в странице дыру. — Эй, ты будешь доедать? — спросил парень, садясь напротив Блейк. Она испугано взвизгнула и отпрыгнула. А когда увидела, что напротив неё уселся Сан, то лишь ещё настойчивее попыталась забиться в угол. С другой стороны кафе, Шэмрок отвлеклась от своих дел и взглянула на неё. Когда она увидела парня-обезьяну, её лицо потемнело. Она сунула свой блокнот за пояс и начала уже идти Блейк на помощь, пока девушка не показала ей палец, показав, что всё нормально. Сан насупился. — Ну всего одну сушинку? Ты почти что десять минут ковыряешься в своей тарелке и толком ничего не съела. Меня кстати Сан Укун звать. Мы уже встречались; ты бросила мне в лицо рыбу на причале, — он наклонил голову и улыбнулся. — Но я готов простить тебе эту оплошность, если ты поделишься со мной едой. Шэмрок продолжила хмуро наблюдать за ними. Блейк попыталась что-то ответить, но слова никак не хотели выходить. Она всё так же вжималась спиной в сиденье, глядя на Сана, будто призрака увидела. И в каком-то смысле так и было. Она видела, как парень, которого она любит, превращает лицо Сана в кровавую кашу. Да, тот Сан был не настоящим, а просто перевёртыш внутри зеркала души, принявший облик знакомого им человека. Девушка смутно припомнила, как очень давно пыталась бросить в воду илистого прыгуна, чтобы не дать ему эволюционировать, и случайно заехала в лицо мимо пробегающему фавну-обезьяне. Если так подумать, было в этом нечто ироничное, и теперь, когда она это осознала, Блейк чувствовала себя… странно. Но она также помнила, что хорошо ладила с существом, носящим его лицо. Это было почти похоже на свидание. Он даже флиртовал с ней, если ей не изменяет память, пока не появился Жон, перепугав всех в студцентре. Блейк внезапно охватила неприятная мысль, что Сана туда засунули исключительно для того, чтобы он своими намёками на флирт раздражал Жона, и сама девушка выполняла исключительно роль инструмента, чтобы этой цели достичь. Парень сделал сложное лицо. — Ало. Ремнант вызывает Блейк. Ты живая? Я понимаю, что ты сидишь одна в кафе, но не бывает настолько застенчивых людей. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — прошептала она. Он пожал плечами, изгибая свой хвост, чтобы сделать жест более выразительным. — Новости смотрел. Ты теперь довольно известная личность в кампусе. На самом деле, ты уже второй член команды BASS, которого я встретил за сегодня. Первой была ледяная королева. — Вайсс? Сан отмахнулся. — Невежливо в присутствии дамы обсуждать других девушек. — А разве вежливо вот так вот из ниоткуда объявиться и просить поделиться моей порцией? — с сомнением протянула она. Парень покачал головой. — Да не. Это называется продвинутая экономность. И, говоря начистоту, я не знал, как ещё завязать с тобой разговор. Так что решил пойти ва-банк и просто надеяться, что прокатит! Как считаешь, я пока что справляюсь? Блейк удивлённо посмотрела на него. Он вёл себя почти один в один как тот двойник. Было довольно жутко, что тот монстр сумел настолько достоверно изобразить парня, с которым её команда даже словом не обмолвилась до этого. — Надеюсь, ты сейчас потеряла дар речи от восхищения, а не пытаешься меня игнорировать, правда? — спросил он, складывая из пальцев пистолетики. — Предположу, что всё-таки первое. Мой напарник Нептун говорит, что если после моих слов наступает ошеломлённая тишина, значит я ляпнул что-то совершенно не в тему и мне лучше закрыть рот. Но когда я вообще к нему прислушивался? Девушка взглянула в свою тетрадь и резко закрыла её. Сделав медленный вдох, Блейк спросила: — Почему ты ко мне подошёл? Его взгляд задержался на её бантике, что вызвало у Блейк дискомфорт. Сан улыбнулся и ответил: — Просто увидел симпатичную девушку, которая явно чувствует себя одиноко. Кстати, красивая подводка для глаз. Очень стильно. О чём это я? Ах, да, я увидел тебя и подумал, что либо заставлю эту девушку улыбнуться, либо испорчу её день до такой степени, что хуже уже точно быть не может. Меня устраивает любой вариант! Блейк ошарашено посмотрела на него. Она задалась вопросом, действительно ли другие девушки находят такое поведение очаровательным, или же они, как и она, считают это раздражающим. Прониклась бы она к нему симпатией, если бы на месте парня был кто-то другой? Если бы она не витала в облаках, рисуя картинки с его откусанными пальцами. Она надеялась, что нет. Потому что сейчас девушка была слегка задета тем, что Сан действительно думал, будто такие подкаты на неё сработают. — А что, если я ничего не чувствую? — поинтересовалась она. — Обратись к терапевту. Они для таких случаев выписывают таблетки. Она допила свой чай. — Нет, спасибо. Со мной всё хорошо. Сан изогнул свой хвост в виде вопросительного знака. — Ого! Я и не знал, что так хорошо умею определять, когда мне лгут! Девушка нахмурилась. — А кто ты такой, чтобы знать лучше меня, что я чувствую? Он не выглядел особо задетым. — Если моего мнения тебе недостаточно, то могу принести зеркало. Её лежащая на столе рука сжалась в кулак. — Мне не нужно ничьё мнение. Сан, верно? — Верно, Сан звучит намного лучше, чем папочка, — беспечно сказал он, продолжая улыбаться. — Слушай, я пытаюсь разобраться со своими проблемами, параллельно наслаждаясь посредственными вейловскими суши. И я хочу заниматься этим в одиночестве. Большое спасибо. Он откинулся назад, словно пытаясь выпятить свою расстёгнутую рубашку и, стоило признать, очень выразительный пресс. Он показался ей чем-то странным, пока Блейк не осознала, что через него не проходит глубокая линия шрама, как у Жона, который был для неё, можно сказать ориентиром в области мужского торса. Парень просто пожал плечами, но его глаза снова оказались прикованы к её бантику. Девушка почувствовала, как её пробрал озноб, из-за которого её кошачьи ушки едва не задрожали. — Вейловские говоришь. Хмм. Так и знал, что ты тоже не местная. Я сам из Мистраля, Академия Хейвен. Поспорил, что смогу добраться до Бикона быстрее, чем они. Мы приехали на фестиваль Вайтела. В прошлом году команда CFVY из Бикона неплохо себя показала во время предыдущего фестиваля, который проходил в Хейвене. Я видел по телику, что ты с ними работала. Очень круто получилось. Кожа Блейк покрылись мурашками. — К чему ты это говоришь? Сан грубо положил локти на стол, сцепив перед лицом руки. — Мы с тобой родственные души. Чудаки вдали от дома. Единственное различие между тобой и мной в том, что… — он схватил хвостом сушину и съел её. — Я примат социальный, в то время как ты всё ещё одинока. — Обезьяны и приматы — это разные животные, — неловко заметила Блейк. — У приматов нет длинных хвостов. Тебе следует получше разобраться в своей видовой принадлежности, прежде чем такое заявлять. Он многозначительно посмотрел на неё. — Ты хорошо разбираешься в фавнах, да? Вейл намного круче Мистраля или Атласа. В Вакуо, наверное, получше будет, вот только это скорее территория, чем настоящая страна. — Есть ещё Менаджери, — Блейк сглотнула. — Да, но там живут фавны, которые не хотят взаимодействовать с людьми. Народ, что перешёл через море и продолжает ненавидеть людей, которых оставил позади. — Всё даже близко не так. И не нужно использовать метафоры из сказки. Жители Менаджери не ксенофобы, они просто хотят, чтобы их оставили в покое. Сан снова посмотрел на неё этим знающим взглядом. — Я это к тому, что понимаю, через что ты проходишь, Блейк. Поэтому решил, что тебе не помешает выговориться. Его пристальное внимание к её бантику заставило девушку стиснуть зубы. Все эти разговоры о фавнах, как хорошо она в них разбирается, намёки, что тот прекрасно её понимает. Ей вспомнилось, как фальшивый Сан обсуждал с ней ту неприятную девушку по имени Карточка, говоря о том, что она на самом деле фавн. В отличие от людей, многие фавны были способны легко видеть через маскировку тех, кто подобен Блейк. Неужели Сан решил, что одного этого факта достаточно, чтобы он мог к ней завалиться за стол, съесть её суши, на что она поговорит с ним по душам и откроется ему? — Ты ничегошеньки обо мне не знаешь! — сказала она, царапая ногтями стол. Ей сейчас очень хотелось, чтобы она унаследовала когти отца, вместо ушей мамы. Сан задумчиво нахмурился. — Да нет, я уже видел подобное раньше. Её глаза сузились. — Видел что? — Ты только что вернулась после опасной миссии. Уверен, ты всякое там повидала. Всякое плохое. И теперь ты одна. Вместо того, чтобы пройти через это вместе со своими сокомандниками, ты решила кинуть их и киснуть здесь в углу. Я видел подобное с командами старшекурсников в Хейвене. Некоторые люди находят довольно губительные способы справляться со своими проблемами. Но я думаю, что всё, что им нужно — это другой человек, который готов указать им на наличие проблемы и выслушать. Сан пожал плечами. — Мне хватило одного взгляда на тебя, чтобы это понять. И я ненавижу видеть, как красивая девушка грустит. Ненавижу, что крутая девчонка, которая побеждала всех по телевизору, и за которую я все эти дни болел, возвращается домой и грустит. Блейк усмехнулась. — Выходит, ты решил устроить благотворительность? Сыграть в пожалейку, примешав к этому кучу неловкого флирта? Принимающая заказ Шэмрок снова на них оглянулась, вертя карандаш между пальцами. Сан нервно улыбнулся. — Однажды, когда я был в плохом настроении, ко мне подошла незнакомая девушка. Она просто проходила мимо и сказала, что я хорошо выгляжу, после чего пошла дальше. Я запомнил этот момент на всю жизнь. Он отпечатался в моей памяти как крохотное счастливое событие. И я пытаюсь ей за это отплатить. Так что да, ты очень красивая, у тебя шикарная подводка для глаз и мне нравится твой стиль одежды, Блейк. — Хватит, хватит называть меня по имени, будто мы с тобой знакомы! Словно это выиграет тебе какие-то воображаемые очки, — прорычала Блейк. — Отстань от меня! Я правда не в настроении на разговоры. — Знаешь, ты милая, когда злишься, Блейк. Просто так, к слову. — Да Боже ж ты мой! Я только что сказала тебе отвалить, и ты думаешь, будто после этой фразы я резко захлопаю глазками и засмущаюсь? Что я отвечу: «Ой-ой, мальчик без рубашки и с шикарным прессом, может меня и зовут Блейк, но тебе стоит называть меня компостной ямой». Он заозирался по сторонам, будто боясь, что на них начнут оглядываться посетители. Он увидел, как его буравит взглядом Шэмрок и смущённо отвернулся. — Почему я должен тебя так называть? Блейк наклонилась вперёд, хлопая ресницами так активно, будто у неё начался инсульт. — Потому что я хочу твой помёт! Сан немного отстранился. — Чего, блин? — Это ты. Вот чего ты, судя по всему, от меня ожидаешь. Вести себя как милая и грустная девушка, с которой можно пофлиртовать в ожидании… чего бы ты там себе не напридумывал! В реальной жизни это так не работает, дружок. Он явно потерял дар речи. — Эм, я просто пытался проявить вежливость. Да и сейчас останавливаться не собираюсь. Похоже, ты через многое прошла. — Хватит. Перестань делать вид, будто ты меня знаешь и сопереживаешь мне, Сан. Просто оставь меня в покое, пожалуйста. Он взял ещё одну сушину и задумчиво её пожевал. — Да, вот только в этом весь корень твоей проблемы. Как я уже и сказал, тебя что-то гложет. Пусть я и не знаю тебя лично, но я знаю твою ситуацию. Я не пытаюсь навязываться или что-то в этом роде. Лишь… ну, ты поняла. — Хватит воровать мой кислород и мои суши. Ты не смешной, не очаровательный, и даже близко не милый. Есть разница между тем, когда кто-то грустный и одинокий, и тем, кто хочет, чтобы от него отцепились, — она постучала себя костяшками пальцев по голове. — Можешь вбить эту простую мысль в свою тупую башку? Блейк не знала, почему он так сильно злит её своим присутствием. Она была зла прямо как в тот раз, когда Жон раскрасил Сану лицо. Девушка никак не могла отвязаться от мысли, что там, в ложной реальности ей почти что нравился Сан. Что это место игралось с её эмоциями, пока она не попыталась убить своего напарника. Парень перед ней будто олицетворял собой всё то, что она так хотела забыть. Ну или по крайней мере не вспоминать, пока она сидит в чёртовом кафе! Он опустил взгляд на колени, нервно перебирая пальцы. — Если тебе это нужно, то давай, не сдерживайся. Выпусти пар. Это никак не отменит того, что тебя явно что-то беспокоит, а также того, что ты милая. И я не пытаюсь к тебе подкатывать. Просто… мне не нравится видеть, как другие люди страдают, поэтому я хочу сделать хоть что-то, чтобы помочь, понимаешь? — О, о! Да, ты однозначно что-то делаешь! Ты меня бесишь, вот что! Не знаю, с чего ты вообще решил, будто твоё неумение понимать чужие намёки делает тебя смешным, милым и очаровательным. Я думала, юмор Жона ужасен. Но ты со своими жалкими попытками флирта и игру в рыцаря? Сан, позволь мне кое-что тебе прояснить. Ладно? Блейк взяла пальцами свой подбородок и сделала максимально милое и дружелюбное лицо. — От одной только мысли о тебе с моей киски начинает сыпаться песок! Слышишь этот шорох, напоминающий звук наждачки, когда я двигаю ногами? Это твоих рук дело. Оставь. Меня. В покое! Сан просто уставился на неё с разинутым ртом. Он шевелил губами, делал непонятные жесты руками, но так и не выдавил из себя и слова. Будто он в первый раз слышит что-то подобное в свой адрес, и теперь его самооценка, как мужчины, была только что безнадёжно растоптана. Принесена в жертву на алтаре в виде кафе Бикона. Сан прокашлялся, явно ощущая сухость не только в горле, но и во всей дыхательной системе. Он медленно поднял руки по обе стороны своей головы, будто желая отгородиться от остального мира. Его лицо, как и торс, стали полностью красными. Парень проморгался, не в силах закрыть челюсть. Я… твою же мать, какого хрена, Блейк? — прошептал он. — Не пытался я с тобой флиртовать или… чёрт. Как я должен на такое отвечать? Попытавшись выровнять своё дыхание, девушка до бела сжала кулаки. — Уходи. Сан не двигался с места, всё такой же красный, как сустав, пораженный артритом. Он просто сидел в шоке и молчал. — Боги, Вельвет была права. Ты и твоя команда на самом деле кучка мудаков. Я думал это только Вайсс, но… пипец. — Ты разговаривал с этой фальшивой сукой? — резко спросила она. — Ничего она не… в смысле… по крайней мере она не стала мне грубить, когда я подошёл поговорить с ней! — он вскинул руки. — Да что с тобой не так? Прежде чем Блейк успела в очередной раз сказать ему, чтобы он валил к чёртовой матери, позади Сана объявилась Шэмрок. Она схватила парня за воротник и подняла его на ноги. Сан не успел среагировать и тут же плюхнулся на задницу, пока Шэмрок продолжала держать его в железной хватке. — Если ты не собираешься ничего покупать, то перестань занимать столик, — прошипела Шэмрок. — Продолжишь её доставать, и она точно откусит тебе пальцы. Блин, возможно, мне не стоит её останавливать, ты это заслужил. — Чего? — почти в панике завопил он. Шэмрок потащила его за шкирку из кафе. Ей было плевать, что она устроила сцену посреди бела дня. Ей плевать, будут ли люди задавать вопросы и делать фотографии. Шэмрок просто притащила его к входной двери и вышвырнула на улицу. — Дебил! — прорычала она, закрывая дверь. Девушка оглядела окружающих, которые пялились на неё, некоторые из них даже снимали происходящее на камеру. — Если кто-то всем своим видом говорит, чтобы его оставили в покое, то не надо к нему лезть. И прямо сейчас она очень хочет, чтобы её оставили в покое, намёк понятен? Всё вокруг сделали вид, будто у них нашлись гораздо более важные дела, вроде еды, недопитых напитков или просто усиленно притворяться, будто Шэмрок не существует. Это также избавило от любопытных глаз Блейк, которая свернулась калачиком за своим столиком в углу и пыталась сдержать слёзы. — Эй, — тихо произнесла Шэмрок, усаживаясь рядом с Блейк. Она обхватила её за плечо и обняла. — Я вижу, что ты не в порядке, так что не буду спрашивать. Блейк продолжала хрипло дышать. Всё, чтобы не дать слезам вырваться. Просто заткнуть руками слёзные каналы, вдавив ладони в глаза. Её дыхание стало прерывистым. Ситуацию делал ещё хуже тот факт, что она по-прежнему находится посреди людного кафе. — Ты узнала его, верно? — спросила Блейк. — Да. Подумала, что разговор с ним тебе поможет. — Не помог, как видишь! — ответила она, совершенно точно не всхлипнув. Неправда. Вам послышалось. — Тогда, в той реальности, не знаю, как это лучше описать… мне казалось, будто у меня есть к нему чувства. Но они были не настоящими, и он был не настоящим, то место лишь игралось с моим разумом. А потом объявился Жон и… Шэмрок остановила её. — Я в курсе. Я всё видела. Тебе не нужно снова это вспоминать. — Я тебе не маленькая невинная девочка, которая не может столкнуться с болезненными воспоминаниями! — вскинулась она. — Не думаю, что боль что-то меняет, — ответила Шэмрок. — Важно то, что ты запуталась. Блейк горько рассмеялась. — Он откусил ему пальцы в приступе ревности. Жон ревновал, потому что я миловалась с кем-то другим. Он оправдал это тем, что знал, что Сан ненастоящий, но я уже не уверена. А затем ко мне пришло осознание, что мои чувства никуда не ушли. И даже наоборот, стало ещё хуже. И… Шэмрок лишь крепче её обняла. — Прекрати. — Почему? — Ты у нас должна быть крутой и холодной девушкой. Что подумают люди, если увидят, как ты плачешь на публике? — Шэмрок подмигнула. Блейк закашлялась. — Раньше я думала, что со всем разобралась. Мир стал понятен. Все кусочки пазла сложились воедино. Мне казалось, что я могу доверять своим суждениям. Но теперь я не знаю. И я не могу с кем-то это обсудить, разобраться с проблемой и теперь я больше не знаю ничего. Достав из кармана платок, Шэмрок протянула его Блейк. Девушка вытерла им глаза, оставив неприглядные разводы от косметики. — Ага, — произнесла Шэмрок. Блейк фыркнула. — Ага? Шэмрок пожала плечами. — Ага-ага-ага? Сама не до конца понимая причину, Блейк зашлась смехом. — Я как-то… думаю, в глубине душе я надеялась, что ты поделишься со мной каким-то откровением. Не знаю. Я так привыкла, что душевные разговоры должны приводить к какому-то результату. Шэмрок напустила обиженный вид. — Моя нелицензированная терапия начинается в пять. Подожди, пока закончится моя смена, и тогда поговорим? Блейк шутливо ударила Шэмрок в плечо. — И сколько я должна дать своему терапевту чаевых? — Фьюю! — свистнула Шэмрок. — В Вейле даже медработникам платят чаевые? Неудивительно, что врачи в этой стране меня так ненавидят. Блейк прикрыла глаза, безуспешно пытаясь сдержать лезущую на лицо улыбку. — Все врачи в целом или только твой OBGYN? — Кто? — Гинеколог. Шэмрок скептически посмотрела на Блейк. — Мне его услуги обычно не нужны. В отличие от тебя. Если с твоей вагины действительно сыплется песок, то тебе стоит показаться врачу! Блейк пыталась сдержать смех, но у неё не получилось. Это была сдавленная, короткая усмешка. — Я переборщила, да? Всё как-то случилось… я не собиралась злиться, но не смогла удержаться. Думаешь, стоит подойти к нему и извиниться? — Пфф. Ещё чего. Какой придурок будет продолжать лезть к девушке, которая сказала, чтобы её оставили в покое? — Придурок с IQ комнатной температуры? — предположила она. — Да не. Даже Жон знает, когда нужно прекратить и заткнуться. По крайней мере, обычно, — Шэмрок слегка сжала плечо Блейк, будто ожидая, что разговор снова перейдёт на серьёзную тему. Блейк вздохнула и потёрла глаза. — Мне кажется… кажется, что я теперь совсем ничего не понимаю. Я лишь понимаю, что чувствую, и мне это не нравится. Шэмрок пожала плечами. — Ага, слышала, Вайсс из-за этого чуть не проделала в Жоне новое отверстие. — Правда? — ахнула Блейк. А затем. — Блин, жаль, что я этого зрелища не увидела. Как думаешь, он сильно страдал? — Наверняка плакал как маленькая сучка, — кивнула Шэмрок. Она немного выпрямилась, прислонившись ближе к Блейк. — А попкорн раздавали? — Ммм, там разрешали только со своим. Блейк щёлкнула пальцами. — Отстой. Они переглянулись и зашлись смехом. — И что теперь? — спросила Блейк. Шэмрок достала свой свиток и проверила время. — Ну, я уже достаточно пофилонила, но, думаю, у меня получится выдать это за попытки успокоить клиента. Возможно, меня даже похвалят за усердную работу. Но мне явно следует вернуться к заказам. Какие у тебя планы на вечер? Блейк задумалась. — Наверное, наконец-то поговорить с Жоном, для того чтобы… ну, ты поняла. Либо умереть от разбитого сердца либо переспать с ним. Ты знаешь, как оно, — она махнула рукой, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Шэмрок оглядела её. — Хмм. Что ж. Раз уж ты не собираешься играть в прятки с нами, слоняясь весь день по кампусу, как ты обычно делала до того, как мы стали полноценной командой, то как начёт ненадолго отложить свою личную вендетту? Ничего такого, просто мы кое-что запланировали на вечер субботы. Или пятницы? С деталями пока что не определились, но это важно для Жона с Вайсс, и это имеет отношение к тебе. Приходи в общую комнату общежития. — Зачем? — с подозрением спросила Блейк. — До пятницы ещё далеко. Ты предлагаешь мне слоняться без дела целую неделю? — Нам надо кое-что подготовить. Доверься мне, пожалуйста. — И тем более! — продолжила Блейк. — Мой день только-только начался, ты хочешь, чтобы я просто ждала, занималась всякой рутиной и оставалась наедине со своими мыслями? Я же умру, Джетти! Казалось, Шэмрок была искренне заинтригована. — Хм. Знаешь, для меня день всегда заканчивался к наступлению вечера. В плане, я все равно уже ничего не успею, если только не хочу сбить себе режим сна, так что не стоит и пытаться. — В каком безумном мире ты живешь? — Вакуо, солнце и монстры, населяющие местные пески, явно оставили след на моей психике. — Ха. Справедливо. — В любом случае, не порть наш грандиозный план и просто следуй нашему расписанию, ладно? — Нашему? Чей конкретно это план, позволь поинтересоваться? — Я ничего не говорила! — Шэмрок подмигнула и встала. — Всё либо закончится катастрофой, либо катастрофой. Как видишь, у меня большие надежды на предстоящее событие. Так мы договорились? — Эм, наверное? — с сомнением протянула Блейк. — Шикарно! Моя роль этого злобно плана успешно выполнена, — она в последний раз обняла Блейк. — О, и не думай, что раз уж у нас тут был задушевный разговор, то за еду платить не нужно. Мне же нужно на что-то жить! Блейк рассмеялась. — Ненавижу тебя, Шэмрок. — Я тож тя люблю, — ответила Шэмрок, игриво пошевелив пальцами. — Никто так разговаривает! — Отсоси, — шутливо парировала Шэмрок. — Нечего у тебя сосать. — Это предложение на будущее. Блейк улыбнулась. — Не думаю, что получится. У меня дела. Шэмрок вздохнула. — У меня тоже, сестрёнка. Но я верю, в наш подлый и сомнительный план, о котором я тебе ничего не расскажу. Не если без шуток, ты придёшь? — Да-да. Подмигнув в последний раз, Шэмрок ушла, чтобы продолжить свою смену. Через силу запихнув в себя оставшуюся еду, Блейк поднялась и ушла в уборную, чтобы смыть разводы от её подводки для глаз. Девушка не стала наносить новый макияж. Несмотря на холод, на улице всё ещё было красиво. Она почти готова была потеряться в окрестном пейзаже, гуляя по зимним улицам, возможно, отправиться на прогулку в Вейл. Или, что более вероятно, найти себе какое-нибудь укромное местно, чтобы дочитать книгу и порисовать. А теперь ей ещё и нужно было дожидаться какого-то подлого злодейского сюрприза, который будет на выходных. Несмотря на события последних дней, а также происходящий внутри её души шторм, Блейк всё же нашла что крохотное и незначительное, что заставило её улыбнуться. Это дало ей ощущение, что возможно, всё будет хорошо. Что у неё получится. И Блейк снова сможет стать прежней. Но сначала ей нужно было встретиться с директором Озпином и доложить об итогах задания.