Я - Жон: Или же своевольное проявление

«Бог дал мне депрессию, потому что если бы никто не ограничил мои амбиции, то к шестнадцати я бы уже размотал его на кулаках».

Блейк сидела одна. И это была её вина. Проснувшись в собственной кровати в общежитии, она испытала неожиданный диссонанс. По ощущениям, прошла будто целая вечность с момента, когда она спала здесь, а не внутри непонятной альтернативной реальности, пещер или в разрушенном войной городе. Или в отеле, положив голову на грудь своего напарника. Девушка уставилась в потолок, пытаясь понять, где она вообще находится, пока до неё, наконец, не дошло. Обычно её будил Жон. Она знала, что он ставит себе будильник, но при этом просыпается всегда раньше него. Блейк слышала тихое позвякивание его цепочки, когда тот выбирался из одеяла и застилал постель. После чего молча испепеляла его взглядом за то, что тот посмел прервать её сон, в то время как он совершал утренние отжимания, одевался и отправлялся на утреннюю пробежку. К моменту, когда он уходил, Блейк обычно окончательно просыпалась и решала, что нет смысла валяться дальше в кровати. Это утро ничем не отличалось. И в этот раз девушка изо всех сил старалась его игнорировать и снова провалиться в сон. Она отвернулась лицом к стене и зажмурилась, надеясь отсеять звуки шороха его одежды и едва слышный звон цепочки парня. Она услышала, как Вайсс тоже встала, и постаралась об этом не думать. Она пыталась заставить себя заснуть и дождаться звонка будильника. Блейк настолько привыкла просыпаться до будильника, что она даже слегка удивилась, что по-прежнему не забывает его заводить каждое утро. Блейк приподнялась, продирая глаза, и оглядела невероятно пустую комнату. На мгновение ей вспомнилась ночь, когда она ударила Вайсс и сбежала, спрятавшись в одной из незаселённых комнат, которые сейчас занимали иностранные студенты, приехавшие на фестиваль Вайтела. Когда у неё получилось прогнать последние остатки сна, в её голове на мгновение промелькнула надежда, что весь прошедший месяц на самом деле был всего лишь сном. Что она не признавалась Жону в любви. Что ей хватило мозгов не лезть к нему с поцелуем. И что она не была на грани того, чтобы разрыдаться, когда тот оттолкнул её. Из ванной вышла Шэмрок, её красные волосы выглядели так, будто она прошла через ураган. Казалось, она даже не заметила Блейк, просто плетясь, словно зомби, после чего опустилась на колени у кровати, и начала искать свой рюкзак. Она была единственным источником движения в комнате, и Блейк наблюдала за ней пустым взглядом. — Я чувствую, как ты пялишься, — заявила она, доставая свои туфли и мужскую помятую школьную форму. Шэмрок понюхала её и, похоже, сочла состояние одежды приемлемым. Блейк напряглась. — Чего? Нет! Шэмрок села у подножия кровати, кладя подбородок на ладонь. — В один прекрасный день у меня случится срыв, и ты не будешь знать, что делать, потому что я здесь единственный психически стабильный человек. — Да ты даже физически не стабильна! — крикнула Блейк, после чего подумала, а не переборщила ли она. Девушка уже собиралась вздохнуть и извиниться, как вдруг Шэмрок провела рукой по своему лицу и на её щеке появились веснушки. — Говорит мне девушка, которая прячет свои уши под бантиком, — без особого запала произнесла она. Блейк отвела взгляд, чувствуя, как её уши прижимаются к голове. Она перестала носить бантик внутри их комнаты с момента событий Длинной Ночи. — У меня на это личные причины. Шэмрок не изменила своей позы, кивнув. — Слушай, сейчас я немного не в кондиции, ладно? Терапевт станет доступен только после того, как выпьет почти смертельную дозу кофеина. Так что если я буду давать тебе советы сейчас, то меня по закону нельзя будет привлечь за врачебную халатность. Даже если это будет очень смешно. Блейк поднялась, чувствуя себя непривычно тесно в своей пижаме. В общежитии имелось не самое лучшее отопление. Она считала, что школой предполагается, что если тебе действительно холодно, то тогда ты должен использовать ауру. Но возможно, она просто ищет скрытый смысл там, где его нет, и в академии просто хреновая вентиляция. — Чего тут смешного? Всё совершенно нормально. Просто самое обычное, ничем не примечательное утро. — То есть, ты ходишь, как в воду опущенная не из-за очевидных проблем с парнем? Блейк издала неловкий звук. — Нет! — А. Значит, вспоминаешь своего бывшего? — Прекрати! Шэмрок на мгновение задумалась. — Последствия натянутых отношений с мёртвыми родителями? — Они оба живы, и у меня с ними прекрасные отношения, большое спасибо! Этот ответ застал Шэмрок врасплох. — А? Серьёзно? — Да! — Странно. Я была уверена, что больше половины людей в кампусе при упоминании родителей начинают рассказывать свою трагическую историю. Блейк задумалась. — А знаешь, да, это довольно странно. Словно все тут делят один и тот же мрачный трагический секрет, который на самом деле ни для кого не тайна. Шэмрок пожала плечами. — Я думаю, что это эквивалент той ситуации, когда девушки, росшие без отца, становятся стриптизёршами, а парни, выросшие без отца, начинают западать на этих самых стриптизёрш. Просто добавь к этому сверху ауру, и получимся мы. Блейк не была уверена, к чему это вообще сказано. — Эм, чего? Ты… пытаешься на что-то намекнуть? У тебя всё в порядке? Шэмрок наклонила голову, и, проведя рукой по лицу, он ей улыбнулся. — Нет конечно. Как ты могла во мне усомниться? Блейк потёрла руки. — Знаешь что, кажется, этот разговор заходит куда-то не туда. Я не уверена, шутишь ли ты или… мне немного некомфортно. — Ой, только посмотрите на неё, девушке, у которой есть живые любящие родители некомфортно, — с дружеской усмешкой сказал Шэмрок, снимая свою рубашку, и начиная надевать форму. — Держу пари, ты звонишь им каждый вечер, и они рассказывают тебе, насколько же они гордятся тобой. Блейк хотела обидеться, но слова Шэмрока явно не имели в себе желания её задеть. Он просто, за неимением лучшего слова, стебался над ней. И пусть неидеально, но это помогло ей немного отогнать её грусть. Достаточно, чтобы она не забыла сходить в туалет и почистить зубы, давая себе время собраться с мыслями. Когда она вышла, Шэмрок возился с пуговицами своего пиджака. — Знаешь, — начала Блейк, пытаясь найти собственную форму. Она не надевала её почти как месяц. — Я не общалась с родителями уже, наверное, год. — И тебя это беспокоит? — спросил он, завязывая галстук и поправляя его. — Не знаю. Наверное. У меня никогда не было повода с ними поговорить. Они догадываются, куда я отправилась, но не знают, что я учусь в Биконе, — девушка пожала плечами, надевая школьную юбку и невольно вспоминая историю Коко, про девушку, которая разгуливала без трусиков, чтобы вынудить администрацию сделать её длиннее. — Они живут довольно далеко. В другом часовом поясе. Совсем скоро наша столовая откроется на завтрак, а мои родители, наверное, уже пошли обедать. — Тебе стоит позвонить им, — без предисловий заявил он. — А? Шэмрок помотал рукой. — Если ты пропустишь завтрак, то у тебя будет около часа, чтобы с ними поболтать. Мы тут, вроде как, живём буквально у подножия передающей башни, с которой можно позвонить почти в любую точку мира. События Монлюсона наверняка разнеслись по всему миру, и, вполне возможно, что твои родители увидели тебя в новостях и волнуются. Блейк замерла, когда её руки пытались застегнуть блузку. Ей вспомнилось, что Поющая Леди недвусмысленно намекнула, что Адам видел её по телевизору и именно поэтому приказал ей и местному отделению Белого Клыка помочь её команде. От мысли, что он наблюдал за ней откуда-то издалека и пытался повлиять на её жизнь, у неё по спине побежали мурашки. Но мысль о том, что её также видели родители, и те не имели возможности с ней связаться, потому что не знали, где она находится, и… — В плане, — Шэмрок усмехнулся. — Если бы моя собственная мать не считала меня официально мёртвым ради получения льгот в Вакуо, то я, возможно, позвонил бы ей. Мне не очень понятен весь этот принцип отношений, но, может быть, это поможет тебе сбросить хотя бы часть груза с твоих плеч, и ты сможешь сосредоточиться на том, что вызывает у тебя очевидный саудаде. В итоге Блейк действительно пропустила завтрак, чтобы отправиться в центр связи внутри передающей башни. Девушка не до конца продумала свою идею. Скорее её толкало вперёд смутное чувство вины и нежелание встретиться с Жоном во время завтрака. Со вторым ей придётся иметь дело так или иначе, когда начнутся занятия, но ей было гораздо проще избегать его, пока это возможно. Обычно, команды принимали пищу вместе. При условии, что Жон вообще собирался идти на завтрак, а не пропустит его, как он частенько делал. Центр связи находился довольно высоко. В подобную рань здесь можно было встретить лишь парочку студентов, не одетых в школьную форму. Девушка предположила, что это студенты из мистраля, пытающиеся дозвониться домой в удобное для их родителей время. Она здесь по той же причине: Менаджери находился в том же часовом поясе, что и Мистраль. Разумеется, выяснить, как совершить междугородний звонок в Куо Куану, оказалось не самой простой задачей. В столице Менаджери не имелось своей передающей башни; технически, она связывалась через главную башню на Мистраль Прайм. Вызвать кого-то, кто находится в зоне покрытия той же передающей башни, было довольно просто. Нужен был только основной номер. Но чтобы позвонить в другой регион, нужно было знать код нужной башни, который связывал тебя с другой башней, и затем ты использовал код, чтобы звонить. Чтобы найти нужные тебе коды требовалась карта и очень много терпения. Если бы она просто набрала номер отца, который хранился на её свитке после переноса данных со старого свитка на новый, который выдал ей Бикон, то она бы просто дозвонилась до случайного человека из Вейла, у которого имелся тот же самый номер. Так работали междугородние звонки. Блейк пришлось потратить время, изучая карту расположения башен и ретрансляторов, после чего она набрала номер через радиокомпьютер. Сидя перед экраном с камерой, девушка набрала 00 — две цифры, означающие, что ты звонишь в другой регион. Если бы она проделала это через свой свиток, то счёт за звонок пришёл бы огроменный. Звонить через передающую башню было проще и экономней. Её глаза изучали карту на экране, на которой услужливо показывались коды, необходимые для её звонка. Прыгая с башни на башню, через горы, равнины и океаны по бескрайнему элизиуму. 00-14-14-44-71-11-73-61-45. И вот, наконец, набрав кодовый номер Куо Куана, она ввела номер своего отца: 16-74-51-451. Её сердце взволнованно билось. Она боялась, что где-то опечаталась, и сейчас позвонит какой-нибудь бабушке из захолустного района Солитаса. Или что её отец увидит незнакомый номер, звонящий с другого конца света, и не поднимет трубку. Или что она вообще зря звонила, потому что они не видели новостей и не беспокоились о её благополучии, и в итоге этот звонок только испортит им день. Они расстались не на самой радостной ноте. Ожидание было долгим. Медленно посылая сигнал через всю планету, оборудование пыталось найти нужного абонента. Блейк сидела, обхватив себя руками, и медленно раскачивалась взад-вперёд, пока устанавливается связь. Лифт в помещение открылся, Блейк не обратила на это никакого внимания, продолжая растирать свои руки внутри кабинки для звонков, пока до неё не донеслись знакомые голоса. Её ушки под бантиком навострились, и она осторожно выглянула наружу. Вайсс шла вперёд с решимостью балерины, собирающейся исполнить свой главный номер, со сжатыми кулаками и сосредоточенным взглядом. Она слегка прихрамывала, окутанная мягким светом своей ауры. Но, боже мой, во что она одета? И эта короткая стрижка! Блейк даже не сразу узнала Вайсс, но шрамы её на лице быстро подсказали ей, что ошибки быть не может. А рядом с ней шёл… Блейк пригнулась, ныряя обратно в свою кабинку. Жон. Из всех возможных помещений, которые он мог посетить, он пришёл именно сюда. Она не хотела думать о причинах, и о том, почему с ним идёт Вайсс, в такой же спортивной одежде, и что они оба покрыты потом и… Она крепко зажмурилась, прикрывая глаза ладонью в попытке отогнать мысленные образы. И лишь секунду спустя, девушка осознала, насколько же нелепо и мелочно она себя ведёт, после чего её охватила волна смущения. Это была не рациональная мысль. Это всё нездоровое желание накручивать себя, придумывая самые худшие сценарии, просто чтобы причинить себе ещё больше боли. Блейк снова взглянула на монитор. Сигнал всё ещё не дошёл. — Но разве международные звонки не дорогие? — подметил Жон. — Это вообще того стоит? Вайсс вздохнула. — Пойми, у меня нет выбора. Все мои банковские операции осуществляются через Атлас. Мой отец — это последний человек, которому я буду добровольно звонить, но я не вижу других вариантов. — Мы можем тебе подсобить, — предложил парень. Она фыркнула. — Откуда у тебя деньги? Ты тратишь все свои сбережения на отсутствие одежды, а разницу компенсируешь тем, что ничего не ешь. Блейк слушала, как они проходят мимо её кабинки к одному из других терминалов для звонков. Когда они отошли достаточно далеко, она высунула голову, чтобы понаблюдать за ними. Жон взмахнул рукой. — Ладно, справедливо. Но мне все равно кажется, что нам лучше потщательней обдумать ситуацию, а не браться за самое очевидное решение. К тому же, звонок в Атлас стоит баснословных денег. Вайсс бросила на него раздражённый взгляд. — Если совершать его через межконтинентальную башню, то выйдет гораздо дешевле, чем при помощи вспомогательной башни или, не дай бог, через свиток. Парень покачал головой. — Я это к тому, что даже если это и дешевле, то это ничего не меняет, потому что у нас за душой ни шиша нет. Вайсс внезапно замерла перед одним из терминалов. — Я… ой. Это немного… ха. — Вот это я и пытался до тебя донести, — со вздохом сказал он. Стоя с пустым выражением лица и проводя рукой по своим коротким волосам, Вайсс сказала: — Я… никогда не принимала в расчёт ситуацию, где мне может не хватить денег на что-то. Это… — Вайсс неловко рассмеялась, её щёки покрылись румянцем. — Это как-то даже… ха-ха! Жон положил руки на пояс, уставившись на экран монитора. — Стой, погодь. Кажется, у меня появилась идейка, — он скрылся в кабинке, пока Вайсс осталась стоять снаружи, нервно играя со своими руками, словно не зная, куда их деть. — И что ты придумал? — спросила она. Блейк просто разглядывала спину Вайсс. Тонкий белый свитер и эти нелепо обтягивающие штаны для йоги совершенно портили образ девушки. Будто она пыталась подражать тем фитнес-актрисам, которых Блейк из принципа ненавидела. Она нахмурилась, заметив, как проходящая мимо девушка уставилась на задницы их сокомандников. — Помнишь, как я занимался тут отработками на выходных? — спросил он. — У меня есть права сетевого администратора. Думаю, если у меня получится войти, то я смогу организовать нам халявный звонок. Вайсс изо всех сил старалась не начать грызть ногти. — Написано, что доступ запрещён. Почему у тебя не получается войти? Пауза. — Я тоже умею читать, Вайсс, — озадаченно протянул он. — Возможно, считыватель карт сломался. Погодите, чего? Я могу войти в систему как студент, но не как администратор. Неужели срок истёк? — Срок чего? Он вышел из кабинки, качая головой. — Сертификата. Наши студбилеты используют PIV систему. Она позволяет подключать их к считывателю карт и входить в систему под своим именем. Довольно небезопасная тема, поскольку таким образом можно установить сразу кучу уровней доступа на одну карту, но мы сейчас не об этом. Она молча уставилась на него. — Я почти ничего не поняла. Наклонив голову и глядя в окно, парень заявил. — Что ж, проиграл битву, но не факт, что проиграл войну. Последняя отчаянная попытка, — он достал свиток, зашёл в контакты… по крайней мере, так предположила Блейк, она не могла прочитать отзеркаленный текст… и набрал чей-то номер. Вайсс выглядела как маленькая девочка, которая потеряла маму в людном магазине и пытается не заплакать. Она то и дело переминалась с ноги на ногу, поправляя свою причёску, что выглядело глупо, учитывая, что поправлять было нечего. — Здарова, младший сержант Озрик! — громко произнёс он. — Я тебя разбудил? Отлично, так тебе и надо, скотина. Короче, мне нужна твоя помощь. Жон нажал на кнопку, включая громкую связь, и из динамиков свитка донёсся голос. — Парень, — очень сонно сказал кто-то. — Иди нахуй. Даже больше, не ограничивайся только одним хуем, иди сразу на все. Я так сладко спал, пока ты не позвонил! Озрик. Это имя оказалось неприятно знакомым. Когда-то ей встретился солдат из Первой кавалерийский с похожим именем, перед тем как армия взорвала стены города, в котором она находилась, и впустила туда Гриммов. Он пытался её предупредить. Но голос на другом конце свитка навевал на неё жуть. Разумеется, мир тесен и всё такое, но это точно не мог быть тот же самый солдат, с которым каким-то образом умудрился подружиться Жон. — Лады, — радостно ответил Жон, а Вайсс бросила на него недоверчивый взгляд. — Вот только члены добывать будешь ты. Но если серьёзно, мне нужна твоя помощь. Я тут пытался войти в систему от имени администратора, но мне написали, что доступ запрещён. Не истёк срок сертификата или типа того, а именно что запрещён. Ты в курсе, что за тема? Сержант проворчал. — Даже если бы и знал, то с чего бы мне тебе что-то рассказывать? Ты меня разбудил. Я в дневную смену не работаю, и сейчас моё личное время. Жон щёлкнул пальцами. — Потому что если ты мне не поможешь, то я расскажу Эшвайлеру, что младший сержант — это на самом деле не сержантское звание. Технически, это двойное повышение с E-4, так что на самом деле он старше тебя по званию. — Ах ты, сука, — прошипел солдат, но без особой злости в голосе. Он звучал слишком устало, чтобы полноценно злиться. — Я правда без понятия. Если тебе отказали в доступе, то значит, кто-то вручную внёс тебя в чёрный список, потому что у тебя на карточке всё ещё есть PIV. Это не моих рук дело, и тот зануда из Атласа тоже тут ни при чём; у него своих забот по горло из-за депортации вместе с Айронвудом. Так что, скорее всего, это сделал кто-то из дневной смены. Можешь поспрашивать у них, если у тебя всё ещё есть свайп. — Не. Это слишком много времени займёт, а у меня занятия. — Ладно. Как скажешь. Я попробую разобраться, когда приду на сегодняшнюю смену. Отпишу тебе потом. К пятнице, когда мы будем работать вместе, я точно что-нибудь разузнаю, — он ненадолго замолчал. — Ах да, думаю, мне стоит тебе сказать, что ты молодец, раз не помер в Монлюсоне. Успел поздороваться с моим бывшим полковником? — Ага. Перескажу тебе все подробности, когда вернусь из далёкого пешего, в которое ты меня послал. Солдат рассмеялся. — Отлично. Бывай, сосунок. *Щёлк* Жон со вздохом провёл рукой по лицу. — Мда. Не прокатило, и теперь у меня появилось ещё больше потенциальных проблем. — Что нам теперь делать? — спросила Вайсс, вскидывая руку. Она была на грани того, чтобы растерять всё самообладание. — Не знаю! — ответил парень. — Если у нас нет денег на звонок, то тут ничего не попишешь. — И что мне тогда делать? — Почему ты спрашиваешь меня? Она посмотрела на него как на идиота. — Потому что, технически, ты лидер нашей команды, и у тебя должны иметься идеи о том, как нам выйти из подобной ситуации. — Буквально полчаса назад ты ругала меня за мои паршивые навыки, как лидера. — Я говорила, что ты приемлемый лидер, но ничтожен, как человек. Большая разница. Блейк посмотрела на свой монитор, пока эти двое спорили и пытались что-то придумать. Звонок домой занимал целую вечность, поскольку сигналу приходилось пройти через несколько вышек и маршрутизаторов. А потом ему нужно было ещё найти номер её отца. И это при условии, что он вообще возьмёт трубку, что было далеко не гарантировано. Блейк прикрыла глаза и вздохнула. Она развернула свою ауру и призвала теневого клона, чтобы никто не занял её кабинку. Он должен был являться её точной копией, ну или, по крайней мере, копией её последних действий. Вот только девушка перед её глазами выглядела так, будто готова сломаться от малейшего прикосновения. Блейк стало не по себе, что ещё сильнее подтолкнуло её к тому, чтобы подойти к своим сокомандникам. — Привет! — произнесла Блейк, сосредоточенно смотря себе под ноги или в сторону, чтобы Жон оставался лишь мутным образом на периферии её зрения. Вайсс с Жоном резко замолкли. — О. Эм, — Жон замялся. — Блейк. Давно не виделись. Блейк сглотнула. — Я услышала, что тебе нужно позвонить домой, Вайсс, верно? Звучит как что-то важное. Я права? Вайсс удивлённо посмотрела на неё, после чего закатила глаза на действия Жона. — Так и есть. По сложным политическим причинам у меня сейчас нет денег, и мне нужно дозвониться домой и придумать, как избежать голодной смерти. Жон поник, но все равно попытался беспечно пожать плечами. — Ты можешь взять пример с меня и отказаться от еды? — Жон, ты мою фигуру видел? — спросила она. — Я не могу позволить себе проворачивать такие фокусы. Если я пропущу хотя бы один приём пищи, то тут же зачахну и умру. Ты этого хочешь, Жон? Блейк продолжала избегать смотреть на парня. — Если тебе нужны деньги на звонок, то у меня найдётся немного Лён. Я могу тебе одолжить, если хочешь. Вайсс выглядела полностью подавленной. Она безжизненным голосом сказала: — До чего я докатилась? Выпрашиваю деньги у друзей, чтобы совершить обычный звонок? — Хм, — Жон оживился. — Похоже, Блейк только что помогла тебе снова найти твою гордость. Теперь ты обязана утопить её в своей безграничной любви и восхищении! Потирая подаренный Блейк шрам на лбу, Вайсс ответила всё тем же поникшим тоном: — Да. Ты прав, Жон. Блейк, ты согласна принять моё скромное предложение о браке и завести от меня детей? — Эм, пожалуй, откажусь? — протянула Блейк, делая шаг назад. — Твоя правда, — заявила Вайсс. — У меня и без того достаточно детей. Я играю роль бедной матери-одиночки для этой команды, где все мои дети — кучка неблагодарных сволочей. — Ничего я не неблагодарная, — сказала Блейк, скрестив руки. — Ты моя подруга, Вайсс. И вообще, это пустяк. Я понимаю, что ты шутишь, но я действительно пытаюсь помочь. У меня есть немного сбережений. Пожалуйста, не надо делать из происходящего какое-то большое событие. Вайсс сделала глубокий вдох. Затем, с явной натугой в голосе, она ответила: — А знаешь что? Договорились. Блейк, я буду невероятно благодарна, если ты одолжишь мне немного денег на звонок. В обмен же я обещаю тебе, что праздничный торт, который я собираюсь втайне от тебя приготовить, получится самым лучшим в твоей жизни. И я заставлю Жона мне в этом помогать. По рукам? Блейк ненадолго впала в ступор. — По рукам? — Я в деле, — пробормотал Жон. — Звучит весело. Блейк попыталась проскользнуть мимо Жона в кабинку. Он не отошёл в сторону, чтобы освободить ей проход, поэтому девушка почувствовала, как по её телу пробегают мурашки от соприкосновения с его кожей. Вайсс уже залогинилась в радиокомпьютер через свой студбилет. Блейк отсканировала своё удостоверение, чтобы оплатить звонок и добавила: — Как я уже сказала, не нужно делать из мухи слона. Вернёшь мне деньги, когда нам придёт оплата за выполненную миссию. — Это если я смогу воспользоваться хоть каким-то банком, — пробубнила Вайсс, присаживаясь за терминал. Она набрала 00, после чего заглянула в справочник, чтобы найти нужные кода для звонка домой. — Какая ещё оплата за миссию? — спросил Жон. Блейк посмотрела на него, встретилась взглядом с его голубыми глазами и тут же отвела взгляд. — Мы — Охотники; даже будучи учениками, нам все равно платят за выполнение заданий. Жон сделал сложное лицо. — Погодь, серьёзно? Вайсс отвлеклась от набора номера, взглянув на парня. — Серьёзно! Боже, ты что, не в курсе? Нам же нужно на что-то жить в перерыве между охотой на Гриммов! Если в реальном мире цена устанавливается рынком, то за отправленные запросы в Бикон, академия платит нам комиссионные. Помнишь ту ночь, когда мы изучали наш контракт? Там значилась оплата, и очень солидная, потому что задание считалось довольно опасным. Парень ненадолго замолчал. — Ой. — Жон! — взорвалась Вайсс. Он беспомощно пожал плечами. Вайсс покачала головой, возвращаясь к набору номера, и бормоча что-то неразборчивое себе под нос. Блейк нечего было добавить. Она в принципе не знала, как продолжать разговор. У неё вертелись какие-то мысли на языке, но все они тут же улетучились, когда она вспомнила, что находится рядом с Жоном. С горящим лицом и тяжестью на сердце, она затихла и просто наблюдала за действиями Вайсс. Единственный раз, когда она украдкой бросила взгляд на Жона, тот просто стоял, слегка приподняв руку, будто желая что-то схватить, но резко передумал и остановился. Всё, на что его хватало — это неловко мяться на месте, явно желая провалиться сквозь землю. Он сосредоточенно игрался со своими пальцами, словно это было самое интересное занятие на свете. Одно из её кошачьих ушек дёрнулось под бантиком, прислушиваясь дошёл ли её собственный звонок. Кабинки были спроектированы так, чтобы обеспечить общающимся приватность, но тот, кто строил это место, должно быть, был человеком, и не учёл исключительный слух фавнов. Девушка отвернулась в сторону и продолжила безучастно стоять. Снова повернувшись к Вайсс, она увидела, как та смотрит на Блейк через отражение в мониторе. — Разве у тебя нет никаких других дел? — спросила Вайсс. — Не знаю, — ответила Блейк. — По-моему, она обращалась ко мне? — подметил Жон. — Эм, да, возможно, — сказала Блейк, тут же вздрогнув, в ожидании, что Жон снова произнесёт свою заезженную фразу каждый раз, когда он слышит слово «возможно». Но он этого не сделал, и по какой-то необъяснимой причине, её это задело. Она почувствовала, как заныло её сердце. — Так, вы двое, — страдальчески произнесла Вайсс, обернувшись. — Вы мешаете мне сосредоточиться. Уходите. Оба. Сейчас же. Мне и без того неловко звонить своему отцу в подобном виде. Не хочу, чтобы вы ещё больше всё усложняли. — И чем мне тогда заниматься? — спросил Жон. Вайсс выпихнула их обоих из кабинки. — Понятия не имею. Мне сейчас не до этого. Пригласи её на школьные танцы, как мы и планировали. — Танцы? Чего? — повторила Блейк. — Я с ним? Вайсс проигнорировала её. — Просто прекратите стоять у меня над душой и хоть раз нормально поговорите. Мне нужно сосредоточиться! Выгнав их из своей кабинки, Вайсс бросила на пару последний взгляд и снова повернулась к радиокомпьютеру. Блейк оглядела Жона. От маленького шрама на его щеке, до почти заживших ожогов на руках, оставшихся после того, как его подожгли Вайсс с Коко. И, о боже, как же ей неловко. Они не разговаривали друг с другом с момента её поцелуя и… в общем… да. Многое произошло. Много беготни, чтобы наконец добраться до корабля и вернуться в кампус и снова теперь делить с Жоном одну комнату. Было очень трудно избегать человека, с которым ты живёшь под одной крышей. И тут она услышала его. Тихий щёлчок прошедшего вызова. Её кошачьи ушки дёрнулись, и её охватил жар. — Гира Белладонна слушает, — с полным сомнения, но, тем не менее, деловым тоном произнёс её отец. Из другого конца Ремнанта его голос звучал несколько приглушённо. — С кем имею честь… во имя всего святого. Блейк? Блейк, это ты? Её клон! — Чёрт! — в панике воскликнула она. Блейк отвернулась от Жона, в душе радуясь, что у неё появился повод от него отвязаться, и рванула к кабинке. Мгновение спустя она уже была внутри, пихнув своего неподвижного клона и заставив его развеяться. — Папа! — сказала она. Гира. Лев Белладонны. Бывший лидер Белого Клыка. Избранный представитель народа фавнов в Менаджери. Её отец. Он выглядел совсем иначе, чем во время их последней встречи. Тот сидел за столом, принимая звонки в офисе, в котором она провела бесчисленные часы, будучи маленькой девочкой. На нём были одеты очки для чтения и халат, являющийся аналогом делового костюма из Вейла и Атласа. Вокруг его глаз виднелись морщины, которых она не помнила, а в чёрных волосах проглядывалась едва заметная седина. Но даже в очках и за столом, он оставался всё тем же внушительным мужчиной, который растил её и учил тому, что хорошо, а что плохо, но так и не смог остановить её от ухода из дома вслед за Адамом. Она попыталась что-то сказать, но в её горле встал ком. Девушка пробубнила что-то невразумительное, натянуто улыбнувшись. Её лицо вспыхнуло, а бантик, скрывающий уши девушки, внезапно начал обжигать кожу. Она даже представить не могла, что может подумать отец, видя её взрослую, в школьной форме, совершающую звонок откуда-то из Вейла. Блейк посмотрела ему в глаза, и на секунду ей показалось, что в них промелькнул гнев. Она подумала, что отец сейчас будет кричать, спрашивать, почему она уехала, как она могла так поступить со своими родителями и почему даже не пыталась с ними связаться. Но вместо этого он слегка дрожащими руками снял очки и сложил их. Улыбнувшись, мужчина сказал: — Похоже, загулявшая кошка наконец-то вернулась домой! Она фыркнула. — Прошло уже больше полугода, и ты так и не смог найти себе новых шуток? Это было не смешно и в первый раз. Папа рассмеялся. — Твоя мама до сих пор каждый раз смеётся. — Ну да, — она закатила глаза. — Вот только у мамы довольно сомнительное чувство юмора. Мужчина серьёзно кивнул. — Верно. Иначе она бы не вышла за шута, вроде меня. Блейк не смогла сдержать лезущую на лицо улыбку, пусть и попыталась спрятать её за ладонью. — Ох, папа, я тебя обожаю. Я так по тебе скучала. Я… я не знаю, что сказать. Прости, что так долго не звонила. У меня было нормальной возможности. А теперь… — Гира! — донёсся до неё голос мамы. — Ты ещё долго там? Её отец резко встал. — Кали, Кали! Иди сюда. Ты ни за что не поверишь! Давай быстрее! Видеть, как её отец волнуется и мечется, вызвало у Блейк смешок. Это было так на него не похоже. Он словно помолодел на тридцать лет. Её мама толкнула дверь боком, поскольку её руки были заняты пакетом с чем-то. — Ты звучишь прямо как в наш первый раз, — поддразнила его она, но тут же замолкла, когда увидела изображение Блейк. Она бросила свою ношу и побежала к экрану. Едва не опрокинув папино кресло, женщина затараторила: — Блейк! О боги, Блейк! Ты не пострадала? С тобой всё хорошо? Кто-то сказал мне, что видел тебя в новостях из Вейла, но я им не поверила! Почему ты носишь бантик? Что это за школьный наряд? Ты правильно питаешься? Ты выглядишь тощей. Ой, мы ведь пропустили твоё совершеннолетие! Блейк! Покачав головой, Блейк помахала в камеру. — Привет, мам. Я просто… — у девушки в горле снова встал ком. — Ох, я даже не знаю. Я вообще ничего не знаю. Но со мной всё в порядке. Нахожусь в Вейле. И, если честно, я немного забыла про свой день рождения. Глаза её матери стали широкими, как блюдца. Она выглядела слишком взволнованной для своего возраста, и это учитывая, что она выглядела необычайно молодо. Блейк бы тоже хотела так выглядеть через двадцать лет. — Стоп, что? Ты в Вейле? С людьми? — она внезапно перешла на шёпот и спросила. — Тебе нужна помощь? Гира, мы ведь можем её вытащить оттуда, верно? Клянусь Богом, если кто-то обидел мою девочку… Блейк подняла руки. — Мам, пап, со мной всё хорошо! Честно! Ну, по крайней мере, по большей части. В последнее время дела шли не очень. Но я стараюсь держаться, и, в общем и целом, дела идут неплохо. Можете не беспокоиться обо мне, я могу позаботиться о себе сама. Её отец снова попытался влезть в кадр, но мама его отпихнула. — Ты уверена? — спросила женщина. — В плане, мы так долго не виделись, Блейк, мы так о тебе волновались. Конечно, мы знаем, какая ты самостоятельная, но я всё ещё твоя мать, а теперь ты в Вейле, выглядишь очень странно, и что это за человеческий мальчик позади тебя, и почему я вижу его соски? Сердце Блейк словно пронзили ледяные шипы. Она так сосредоточилась на разговоре с родителями, что совершенно забыла о Жоне. Девушка медленно обернулась, стараясь не выглядеть испуганной, когда поняла, что он, скорее всего, просто пошёл за ней следом, когда та убежала. И да, соски Жона отлично виднелись через неприлично тесную рубашку. Жон выглядел немного удивлённым, когда его втянули в разговор. — О, эм, я? Блейк быстро замотала головой, проводя ладонью по горлу, но он, похоже, не заметил её жеста. — Ну, по сути, я — ходячий термометр Блейк. По состоянию моих сосков она определяет, стоит ли ей надевать перед прогулкой пальто, — он выпятил свою грудь, будто циферблат. — Сейчас на улице три градуса. Идеальная погода для того, чтобы достать свитер. Блейк попыталась что-то сказать, но у неё ничего не вышло. В горле пересохло. Она почувствовала, как её живот скрутило. Несмотря на небольшую прохладу, на её коже выступил пот. Всё, на что хватило девушку — это беспорядочно размахивать руками, жестами прося парня заняться чем угодно, кроме как общаться с её родителями. У Жона было похожее выражение лица, но менее отчаянное. Скорее растерянное. Как у человека, который понятия не имел, что делает, но отказывался отступать. — Эм, Блейк? Кто это… она выглядит как… не знал, что у тебя есть сестра. Мама нахмурилась. — Вообще-то мать. Он осёкся. — А. Что ж. Эм. Я изначально не планировал в это лезть, но теперь я слишком далеко зашёл, чтобы вот так вот взять и уйти. Да и никакой красивой отговорки, чтобы улизнуть, у меня нет. Несмотря на онемевшие ноги, она встала и попыталась его толкнуть. — Жон, пожалуйста! — сказала она. Жон вздрогнул, отводя её руку в сторону. Она резко вспомнила, как внутри зеркала души попыталась ударить его, но он прижал её к стене и начал душить. Но вместо того, чтобы контратаковать, парень просто отступил назад, почти что игриво выставляя перед собой ладони. — Воу-воу, Блейк! — произнёс он. — Сейчас не время распускать руки. Не при матери же! Папа наконец-то смог вернуться на экран, почти прижимаясь лицом к лицу её мамы. — Блейк, это кто? Они прекратили драться и вернули внимание к экрану. — Погодь, если она твоя мама, то значит тот мужик рядом с ней… — протянул Жон. Блейк в мольбе сложила руки вместе. — Жон, нет. Нет, Жон! — Понимаете, мы с вашей дочерью кое-что обсуждали и поняли, что нам нужно вам кое-что рассказать. Она тут же поняла, куда он клонит. Девушка попыталась схватить его и выпихнуть из кабинки, но парень был гораздо тяжелее неё, так что у неё не получилось сдвинуть того с места. Лицо её отца помрачнело. — Блейк, человеческий мальчик, что вы хотите нам рассказать? Почему вы ведёте себя так, будто это какой-то важный секрет? Блейк, у тебя всё хорошо? Дорогая? Мама выглядела так, будто наверняка бы сейчас задушила Жона, если бы он был в пределах физической досягаемости. Она лишь бессильно сжимала и разжимала кулаки, глядя в экран. — Жон, прошу тебя, не смей! — буквально умоляла девушка, повиснув на руке парня. Её родители обменялись взглядами, и Блейк видела все мысли, отражающиеся на их лицах. Их дочь в опасности? Она находится там против своей воли? Возможно, она солгала, и ей на самом деле нужна помощь? Или, что гораздо страшнее, Блейк забеременела? От человека? — Парень, — угрожающе протянул отец, склоняясь над столом. — Что ты сделал? Жон поднял руки, чтобы случайно не коснуться Блейк. Оглянувшись на её родителей, тот ответил: — Эм, да так, мистер Белладонна, просто… ну, мы тут немного пораскинули мозгами… и поняли, что с большой доли вероятности вы гей, так что ваша жена имеет право знать эту информацию. — Чего? — в унисон выкрикнули её родители. Блейк почувствовала, как её тело содрогнулось. Каждый нерв горел огнём. В районе щёк словно лопнули все капилляры. Мышцы перестали слушаться, едва держа её на ногах. Жону пришлось подхватить её на руки, бережно держа в своих мозолистых ладонях. Она пыталась что-то сказать, но выходила лишь бессвязная мешанина из звуков. — Блейк? — с искренним беспокойством спросил Жон. Продолжая держать её в руках, он аккуратно опустил её в кресло перед радиокомпьютером. — Эй, ты в порядке? У тебя инсульт? Сердечко прихватило? — Да, — жалко промямлила она. — Это конец. Где-то на заднем плане раздавались крики и вопли её родителей. Жон продолжал осторожно придерживать её. Когда тот убедился, что она не упадёт, то отпустил её, и где-то в глубине души девушка оказалась раздосадована этим действием. Молча взглянув на монитор, он сказал: — Знаешь, я пошёл за тобой, потому что ты внезапно убежала, и я забеспокоился. Но… в общем, да. — Ты беспокоился обо мне? — с сомнением спросила она. — Я подумал, ты влипла в какие-то неприятности, — неловко ответил Жон. — Испугался за тебя. Но, похоже, я сделал только хуже. — Вот именно… — ответила Блейк, понурившись. Он протянул к ней руку, но остановился, увидев, как её родители кричат на него. — Увидимся на уроках, да? Прости. И так, испортив всё, что только можно, Жон ушёл. Оставив смущённую, опозоренную и нервную Блейк одну. Она не могла заставить себя посмотреть на монитор. Она просто прикрыла глаза руками и сделала глубокий вздох. Даже когда её родители начали спрашивать, всё ли с ней в порядке и выдвигать свои теории происходящего, она не могла ничего ответить. Ей нужно было вернуть самообладание. Даже после всего произошедшего, Жон бросался ей на помощь при малейшем намёке на неприятности. Он продолжал относиться к ней так же, как и всегда. Как обычно действовал глупо, по-идиотски и не думая наперёд. Бросался в неизвестность ради неё, а затем неизбежно всё портил, ведя себя как всегда. Будто между ними совершенно ничего не изменилось. Да, они стали другими, но он вёл себя всё так же. Словно сама основа их отношений осталась прежней. А это, разумеется, означало то, что он выставит её на посмешище перед другими и лишь после осознает, что натворил. Без злого умысла, просто по глупости. Она не знала, что будет завтра или даже сегодня во время уроков. Но какая-то часть её сознания надеялась, что всё будет хорошо, пусть и не так, как она изначально рассчитывала. Что они каким-то образом смогут разобраться в своих проблемах и решить их, или же провалятся, оставив на своей душе моральные шрамы. Так всегда проходили дела между ней и её друзьями, её сокомандниками, людьми, которых она любила. Это чувство вырвалось из её груди. Быстрый порыв воздуха, который из хрипа медленно перерос в смех. Пока руки, которыми она не прикрывала глаза, не опустились к животу, когда девушка согнулась пополам в безудержном хохоте. На глаза стала наворачиваться влага, а живот заболел. Она задыхалась, от чего ей становилось только смешнее: от страданий и выражения лица её родителей. — Блейк? Дорогая! — отозвалась мама, глядя на неё нервным взглядом. — Милая, ты в порядке? — Нет, — ответила Блейк, изо всех сил стараясь отдышаться. Взять свои алые щёки и содрогающиеся лёгкие под контроль. — Нет, я не в порядке. Даже не близко. Но, я бы все равно это ни на что не променяла. Мама, папа, я вас очень люблю. Это был ужасный год и мне нужно вам кое-что рассказать. — Ты ведь не беременна? — спросила мама, кусая ногти. — Кали! — крикнул на неё Гира. — Но если серьёзно, ты ведь не беременна, да? Нам-то ты можешь рассказать правду. И Блейк снова зашлась смехом.