Aus den Ruinen

Aus den Ruinen meiner Träume Blick ich nun zu Dir empor Zu Dir mein Engel, den die Liebe Mir zum Gegenstück erkor

Аромат лилий разбудил спящего короля. Он потянулся на большой мягкой как зефир кровати и повернулся к ещё дремавшей рядом женщине. Каждый ее выдох обдавал его новой волной сладкого запаха, который нередко отпугивал от неё других. Но Ваниль наслаждался им и считал, что он сочетается с его собственным ароматом идеально. Карамельные витражи преломляли солнечный свет, отчего желто-белое одеяло казалось разноцветным. Голубой отсвет лёг на лицо Белой Лилии, делая его ещё более бледным чем обычно. Во сне она всегда выглядела особенно печальной, словно переживала снова и снова все те несчастья, которым невольно стала причиной в своей погоне за знанием. Но Ваниль знал, что она улыбнётся, когда откроет глаза и увидит его. — Лилия, — прошептал он и провёл ладонью по ее непослушным светлым прядям. Почувствовав его прикосновение, она глубоко вдохнула и потянулась к нему лицом, наощупь ухватив его губы в сонный поцелуй. — Доброе утро, ваше величество, — ответила она и улыбнулась, приоткрыв глаза. Многие считали их красный цвет зловещим, слишком похожим на клубничный джем, вытекающий из глубоких ран. — Не называй меня так, Лилия, — Ваниль неловко рассмеялся. Пусть коронация прошла уже давно и он успел привыкнуть к почету от подданных Ванильного королевства, он совсем не чувствовал себя королём рядом со старыми друзьями. И особенно — с той, кого всю жизнь считал больше, чем другом. — Прости, это… само вырвалось, — Лилия нахмурилась и чуть отстранилась, как и всегда, когда ей казалось, что она в чём-то виновата. Она вжала голову в плечи, но расслабилась, когда Ваниль взял ее ладони в свои. — Всё хорошо. Просто для меня ты намного больше, чем всё это, — он окинул взглядом спальню, выстроенную вафельными роботами по чертежам трудолюбивых инженеров. Каждая плитка шоколада, каждый виток ванильного крема, каждый узор на карамельных стеклах — всё дышало мастерством и искусством счастливых и благодарных ваниллиан. Ваниль прошел долгий путь, чтобы объединить их ради общей идеи и воплотить ее в жизнь, но не единожды он чуть не срывался с него из-за того, что Белая Лилия вновь и вновь появлялась в его жизни одиноким отвергнутым всеми живым призраком, потому что знала — она нужна только ему. И только она. И теперь, как король, он наконец-то смог свести вместе две половинки своей жизни. — Я так счастлива быть здесь с тобой в твоём прекрасном королевстве, — сказала Лилия, но ее глаза по-прежнему были печальны. — Когда мы поженимся, это будет наше королевство. И мы сделаем счастливыми всех печенек на хлебной земле. — Я… все ещё не уверена, — Лилия плавно отняла ладони и поднялась с кровати. Набросив по пути платье, она остановилась перед окном, и в игре света ее силуэт на мгновение принял совсем иные очертания. Ваниль не успел разглядеть их, но каждая крошка его тела сжалась от потаённого ужаса. Ему даже показалось, что небо за окном было красным. Прямо как ее глаза… Король Чистая Ваниль надел мантию из белого шоколада и подошёл к Белой Лилии, обняв ее за плечи. Он украдкой заглянул ей в лицо и увидел привычную горечь, отпечатавшуюся на нем ещё со времён обучения в Академии, будто в ее тесто вместо сахара замешали корень солодки. — Они примут тебя. Не волнуйся. Уже прошло столько времени, и ты сама уже другая. Тем более я же… король, — Ваниль снова неловко рассмеялся. — Подданным придётся уважать мой выбор. — О да, я другая, — повторила за ним Лилия, будто не замечая всех прочих слов. — Сегодня такой солнечный день. Такой же светлый, как ты. Такой ослепительно яркий. — Да, ты права, вид просто прекрасный, — он подтолкнул створки окна и вышел на балкон, увлекая Белую Лилию за собой. Им навстречу с улицы лились волны ванильного аромата смешанного со всеми видами шоколада и молока. Перегнувшись через сахарные перила, Чистая Ваниль снова залюбовался на своё королевство. Улицы были украшены множеством гербовых флагов, а на просматривавшейся из королевской спальни главной площади собирались торговцы из других королевств. Все будто бы готовились к параду. Король вновь почувствовал странную дрожь во всем теле. — Погоди, а что мы празднуем? — А ты не помнишь? — Я… кажется я даже не могу вспомнить, какой сегодня день, — он улыбнулся, скрывая нарастающую тревогу. — Хороший же я король. Пара печенек заметили его и приветственно помахали, выкрикивая его имя. Он помахал в ответ и кивнул Белой Лилии. Та нехотя подняла руку и повторила его жест, но другие печеньки снизу на неё не среагировали. — Мне жаль. Это очень некрасиво с их стороны. — Все нормально, — Белая Лилия снова горько усмехнулась, опираясь на парапет, и этот жест показался Ванили очень властным. Словно на самом деле в глубине души его избранница уже чувствовала себя королевой. А может и кем-то больше. — Я привыкла. Главное, что ты помнишь, что я… Чистая Ваниль? — Да? — отозвался он и тут же схватился за грудь, ощутив навалившуюся слабость. Это не было чем-то необычным — тело часто подводило его, и никакая исцеляющая магия не могла скрыть этого. К счастью, подданные относились к этому с пониманием и заботой. — Ты бледный как мука. — Пустяки. — Он выпрямился, усиленно стряхивая недомогание как пересохшие крошки. — Думаю меня взбодрит завтрак. Правда, готовить придётся самому. Я вижу все повара заняты на площади. Странно только… — он вновь нахмурился, и слабость вынудила его навалиться на парапет. — Почему они делают это без меня? Я ведь тоже должен помогать им с подготовкой. Я ведь… король? — колени подогнулись, и он рухнул на шоколадный пол. На глаза пала темная пелена, и солнечный день растаял во мраке, из которого на него свысока смотрела пара красных глаз. — Я распоряжусь, чтобы завтрак тебе принесли в постель, — ответил голос, совсем не похожий на Белую Лилию. Низкий, надменный, вкрадчивый. — Что…? — Ваниль сделал над собой усилие и раскрыл глаза шире. Он определенно знал эту женщину. — Темная заклинательница? — Ядовитый гриб, твои проклятые споры опять выдохлись! — гневно прокричала она, и эхо разнесло слова по пустому городу. Ваниль не мог видеть, что творилось внизу, но память сама нарисовала ему образы разрухи и запустения, десятилетия назад ставшие единственными гостями Ванильного королевства. — Ой, сейчас-сейчас, — ответил чей-то вялый хриплый голос. Следом раздалось столь же вялое шлепанье маленьких ног по растрескавшейся шоколадной плитке. Образ Темной Заклинательницы скрыла лиловая дымка с грибным запахом. Ваниль снова очутился на кровати и испуганно огляделся. За окном был все тот же солнечный день без даты, в котором жители Ванильного королевства устроили праздник без повода. Разукрашенный витражами свет переполнял восприятие и не давал сосредоточиться на том, что он только что увидел и осознал. — Это иллюзия, — сказал он вслух и вскочил с постели. Ноги подкашивались, но он заставил себя вновь подойти к балкону и заглянуть за парапет, чтобы убедиться — там было все по-прежнему. Счастливые подданные ванильного короля. Никакой смерти. Никаких брошенных вафельных роботов. Никаких руин. Никакой Темной Заклинательницы и ее слуг. Неприятные образы таяли, оттесняемые странным, неестественным спокойствием, разливающимся по телу, и у Ванили не было сил сопротивляться. Мысли путались, сбивая с попыток определить, что из увиденного было реальностью. Он несколько раз сморгнул и убедился — идеальное утро все ещё было идеальным. Только Белая Лилия исчезла из комнаты. Может быть ушла в свой любимый сад? Тяжело вздохнув, он набросил поверх мантии ванильный плащ и надел вафельную корону. Сейчас она казалась особенно тяжёлой, но он не хотел, чтобы подданные — если они всё-таки были настоящими — решили что что-то не так. Тем более в день праздника. — Так что же мы празднуем? — спросил он, спустившись в обеденный зал, где вопреки его ожиданиям было довольно людно. — О, ваше величество! Как вы себя чувствуете? — спросил подбежавший премьер-министр Заварной Крем. — Хорошо, спасибо, — обычная улыбка далась Чистой Ванили тяжело. Самое его тесто протестовало против этой лжи, отзываясь очередным недомоганием. — Так в честь чего все эти гуляния на площади? — Жители Ванильного королевства просто очень счастливы что у них такой мудрый правитель и… это был сюрприз, но от вас ничего не скроешь. — О нет… — король наконец осознал, что могло стать поводом. Ведь такое уже случалось и не раз. — Неужели они решили поставить ещё один памятник в мою честь? — Да, на этот раз наши сахарные мастера превзошли сами себя. Он огромный! Ваниль нахмурился, оглядывая зал. Его скульптурные изображения смотрели из каждой ниши, вылепленные их всех сладчайших материалов, что он мог вообразить, от плавленного сахара до затвердевшего хлебного мякиша со сгущенным молоком. — Прошу вас, присядьте, милорд. У вас очень напряжённый вид. Ваши подданные огорчатся, если вы примете их дар с таким лицом. Король развёл руками и сел за стол. Множество слуг, стоявших вдоль стен, перешептывалось, явно ожидая, когда он закончит утреннюю трапезу, чтобы начать накрывать и украшать этот зал для всеобщих торжеств, которые непременно должны были закончиться во дворце. — Мне это не нравится, Заварной крем. Почему бы им не сделать статую тебя? Или Белой Лилии? — Она уже есть… — возразил Заварной Крем с ноткой недовольства, — да, даже не одна. И ее изображение всегда рядом с вами на витражах среди других величайших героев. Но именно вы… Ваниль стиснул зубы и выставил ладонь перед его лицом. Он уже знал, что министр собирался сказать. Он слышал это сотни раз, и прямо сейчас эхо тех слов будто тонкие карамельные спицы впивалось в мысли. — Пожалуйста. Не надо. — Именно вы наш король, наш целитель и защитник, наш путеводный свет истины через века! Мы верим в вас и в вечное процветание нашего королевства. — Прекрати… — Ваниль закрыл лицо ладонями, скорее пряча подступившие слёзы. Он не мог объяснить сам себе их причины, но и остановить их не мог. Почему-то именно сейчас все то, что прежде воодушевляло, причиняло мучения. — Прекрати, пожалуйста. — Но милорд… это ведь правда. — Нет… всё это… я не заслуживаю, — он снял корону и отставил на стол. — Никогда не заслуживал. Я слаб… я самый слабый из вас… как я могу кого-то защитить? Свет дня вновь померк, и звуки музыки, доносившиеся с улицы, превратились в низкое гудение старых механизмов. Поникший король зажмурился и сжал виски с такой силой, что с кончиков пальцев осыпались несколько крошек. — Чистая Ваниль, что случилось? — аромат лилий коснулся его восприятия, вытесняя мрачные образы. Прохладные ладони легли на его запястья, вынуждая короля вновь открыть глаза. Обеденная зала была такой же светлой и чистой, только теперь в ней не было никого, кроме него и единственной печеньки, которую он желал сейчас видеть рядом. — Белая Лилия? — Все хорошо. Я попросила их уйти, — Лилия улыбалась, сидя подле него, и это заставляло тревогу отступить. — Они еще успеют насмотреться на тебя во время праздника, а сейчас тебе нужно позавтракать. Ваниль опустил взгляд на стол — там его уже ждали несколько блюд и графин чего-то красного. — А что это? — Ванильный пудинг на основе из песочного теста. Сладкий и хрустящий, прямо как ты и твои подданные, — она налила немного красной жидкости в его стакан. — А это разведённый клубничный джем. — Спасибо. Звучит очень вкусно. Хотя… теперь мне будет казаться, что я ем самого себя. Он вспомнил, как года назад они с Белой Лилией изучали запрещённые книги в Академии. Он надеялся понять, почему его собственное тесто всегда было таким хрупким и ломким, и почему всё, из чего сделан он и ему подобные, это разные виды муки и начинок, а не крепкие металл или стекло, но эта загадка отошла на второй план. Желание постичь природу печенек сменилось желанием сделать их жизнь лучше и научиться исцелять их несовершенные тела. Он знал, что именно человеческая магия вдыхала жизнь в тесто, и смог овладеть ей. В этом он преуспел, добившись для себя и всех приближенных почти бессмертия. Этим он заслужил тот почёт, который продолжали воздавать ему подданные. Но Белая Лилия не свернула с пути познания и заплатила за это дорогую цену. — Интересно, едят ли ведьмы других существ, сделанных из мяса и костей? — спросила она в воздух, черпая маленькой ложечкой кусок ванильного мусса со своей тарелки. — Ох, Лилия… иногда ты пугаешь даже меня, — Ваниль сглотнул, и нутро отозвалось неприятной пустотой. Он мог бы попытаться использовать на себе исцеляющее заклинание, но для этого нужно было откуда-то взять силы. Превозмогая отторжение, он принял предложенную трапезу. Белая Лилия разделила ее с ним, улыбаясь непривычно широко, и помогала ему проглотить очередной кусок, зажимая его губы пальцами. Скоро ему стало проще — блюдо и впрямь было необычайно вкусным. Пропитанная кремом основа приятно хрустела, а пудинг так и таял во рту. Чистая Ваниль почувствовал прилив сил, какого не ощущал давно, и потянулся к посоху. Короткое заклинание взбодрило его и на миг наполнило зал светом ярче, чем солнечный, но вместо желанного облегчения король ощутил горечь и тошноту. Вместо желто-сине-белых гобеленов и радужных витражей он увидел стеклянные стенки банки, за которыми из-за отраженного света было ничего не разглядеть. — Что…? — он опустил взгляд. Под ногами его хрустели крошки, среди них просматривались части печенья — пальцы, стопы, осколки вафель, фрагменты шоколадных облачений, пятна клубничного джема, клочья ванильного крема на высохшем песочном скальпе. Это явно был один из ваниллиан, а может быть и не один — так сильно были измельчены останки. Ваниль вдруг осознал, что один из кусков погибшего слуги был у него в руке. Он облизнул губы и с ужасом убедился — крошки и капли джема на губах были оттуда. Он в ужасе закричал и отряхнул руки о края мантии, но красные пятна джема лишь размазались по белому шоколаду вместе с прилипшими крошками. — Нет… Нет… это иллюзия… это иллюзия… — бормотал он, вновь закрыв ладонями глаза. — Мое королевство… мои подданные… они живы. Они живы. Они ведь… — Они мертвы! — громом прогремел голос Темной Заклинательницы, и ее глаза сверкнули за стеклом. — Магия, делавшая их живыми, угасла, и теперь это просто сладкое тесто. Вкусное и хрустящее. Может теперь до тебя наконец-то дойдёт, для чего мы были созданы, печенье Чистая Ваниль? — Нет! — он закричал и замотал головой. — Белая Лилия… где ты… я… ничего не понимаю… — Мне вас почти жаль, ваше величество. Крышка банки приоткрылась, и на голову Ванили вновь высыпалось густое облако спор. Зловещая тишина и теснота сменились грохотом и простором главной площади. Теперь король сидел на троне. Подле него стояла Белая Лилия, позади всегда готовый к новым указаниям премьер министр. Четыре вафельных робота парили вокруг почетным караулом, поддерживая дистанцию между правителем и толпой. Прямо перед Ванилью выстроилась очередь из просителей, прибывших за исцелением из далёких краев. Ближе всех стоял старый пряник, размокший и пахнущий плесенью. Его корочка треснула, из теста сочилась сыворотка испорченного молока. Двое других в едва ли лучшем состоянии поддерживали его за локти. — Мы прибыли из пряничного королевства из-за океана содовой. По всей хлебной земле идёт ваша слава как великого целителя. Нашу землю поразила проказа… Прошу… помогите, ваше величество! — простонал ослабший пряник, и часть корочки с его изъязвленного болезнью лица откололась, упав Ванили на колени вместе с брызгами джема. — Ваше тесто не похоже на то, к чему я привык. Но я сделаю все, что смогу. Король сосредоточенно поднял посох, и свет истины озарил группу пряников. Золотое сияние наполнило каждую крошку их тел, оборачивая вспять гниение и распад. Сыворотка вновь стала вкуснейшим свежим молоком, исчезли трещины на глазури. Лишь несколько ран, самых старых и глубоких, затянулись, оставив о себе напоминание в виде шрамов. Помолодевший чудом пряник выпрямился и сделал шаг вперёд, преклоняя колено. Те, что стояли позади него, пали ниц. — Благодарю вас, ваше величество! Нам предстоит неблизкий путь, и на каждом шагу мы будем славить вас и ваше королевство! И наши земляки точно придут к вам за исцелением! — Пусть ваше тесто всегда будет сладким и хрустящим, — король с улыбкой кивнул в ответ на их поклон, и пряники удалились, уступая место следующим просителям. В короткие секунды заминки он поднял отпавшую от пряника корочку, которую магия не прирастила обратно, но сделала вновь такой же мягкой и ароматной, как ей положено быть. Теперь, когда она уже не была ничьей частью, она выглядела очень аппетитно. — Позвольте, я это заберу, — премьер министр забрал осколок из его руки прежде, чем желание попробовать отмерший пряник на вкус взяло верх над здравым смыслом. Очередь просителей продолжала идти, и с каждым разом Ванили все труднее было прогонять ранее неведомые ему помыслы. Что именно делала его магия? Делала печенье целым и здоровым, наполняя светом и любовью? Или же просто поддерживала ту искру, которая с самого начала наполнила жизнью и разумом тесто, приготовленное, чтобы съесть его, и сделала печенье подобным своим создателям? Быть может эта жизненная сила была лишь побочным эффектом заклинания, призванного сделать еду более красивой и вкусной для людей? Ведь именно это происходило с теми, кого он исцелял. Они не просто становились целыми. Не просто избавлялись от пыли и плесени. Не просто обращали вспять процессы гниения и распада. Они становились вкуснее. — Будь ты проклята, Темная Заклинательница… будь ты проклята за свою правоту… — прошептал Свет Истины в его мыслях. — Разве я знаю печенье с таким именем? — Чистая Ваниль! — женщина в ветхой одежде с причёской из сморщенной виноградной кожуры решительно заставила расступиться уже немного поредевшую очередь и прорвалась к трону. Она словно была не из этого мира, и никто не реагировал на ее присутствие. Даже роботы-стражи и премьер министр не шелохнулись, когда она упала перед королём и схватила его руку, и только тут он заметил, что второй руки у неё не было вовсе. И следом за ее появлением словно туча заслонила яркое солнце, освещавшее праздник, а музыка стихла. — Печенье-Целитель! Очнись! Очнись! — Кто вы? — Ваниль отстранился, не в силах отвести от неё взгляд. В ней было что-то очень знакомое, но он не помнил ее ни среди ваниллиан, ни среди благородных гостей из других королевств. — О нет… Ты не узнаешь меня? — голос ее дрожал, но притом то не был голос раненой и страждущей. Ее перебинтованная рука явно знавала не одну битву, и в ней пульсировала знакомая магия. Он точно исцелял ее не однажды. Но где и когда? — Что они с тобой сделали? — Я не могу вспомнить, где я видел ваше лицо. Вы хотите, чтобы я вылечил вашу руку? — Это моя вина! Я не должна была оставлять тебя с этими болванами из дурного теста… я ведь знала, что они не смогут тебя защитить! — она не отступила и принялась трясти его за плечо. — Прости, я не должна была выходить из себя… это ведь твое королевство, конечно ты не мог просто взять и уйти… Чистая Ваниль, прошу, очнись! — Ты сделала то, что было необходимо… — сказал Ваниль сам не понимая почему. К глазам снова подступили слёзы. — Чёрный Изюм… я… вспоминаю… — Бой ещё не закончен! Темная Заклинательница очень сильна. Ты нужен нам! — Очнись, печенье Чистая Ваниль. Ты не можешь убегать вечно. Свет Истины обжигающе засиял на груди. Раздался грохот разбитого стекла. Несколько крупных осколков будто из ниоткуда упали под ноги короля, и он увидел своё отражение. Вместо чистого плаща на плечах болтались ошмётки, завитки кремовых волос распались на неровные пряди, протертая мантия из шоколада была измазана крошками и клубничным джемом, вафельная корона лишилась нескольких кусков, а тесто выглядело бледно-лиловым от пропитавших его ядовитых спор. Среди осколков лежали тысячи хлебных крошек. Негде было ступить и шага, чтобы не попасть в разлитый всюду клубничный джем. А трон, на котором сидел король павшего Ванильного королевства был склеен из размокшего в молоке теста, когда-то бывшего частями тел. Осознание произошедшего раздавило Ваниль тяжелее, чем упавшая крышка разбитой банки. Чёрный Изюм с несколькими соратниками поспешили поднять с него тяжёлые куски стекла, но отчаявшийся король вновь перестал видеть их, стараясь вернуться в рассыпавшуюся иллюзию. Воспоминания о славном прошлом, даже самые раздражающие, были во много раз лучше реальности, но концентрация спор падала, неумолимо возвращая в сознание. Здесь и сейчас посреди кремово-вафельно-шоколадных руин некогда самого прекрасного из королевств его душа разрывалась на две части. И он упустил момент, когда одна из частей просто исчезла. Невдалеке под разрушенными стенами зала аудиенций лежал поверженный монструозный торт, созданный волей Тёмной Заклинательницы. Вспышка Света Истины помимо его воли решила исход боя, который видимо происходил здесь уже давно. Гости издалека, решившие сразиться с теми, кто уже однажды поверг хлебную землю в хаос, получили долгожданную передышку. — Вы думаете, это конец? Знаете ли вы, глупцы, зачем мы, печеньки, были созданы? — кричала Тёмная Заклинательница, набираясь сил, чтобы очевидно снова оживить послушного ей монстра. — Ведьмы пекут нас в печи, чтобы съесть! Такими хрупкими и хрустящими, чтобы нас приятнее было разжевывать! И такими сладкими, чтобы каждый кусочек приносил наслаждение! — Остановись! — Ваниль оперся на посох и приблизился к ней, почти не чувствуя ног. — Я наконец-то понял. — Чистая Ваниль? — Все дело в магии! — заговорил он, переполненный внезапным энтузиазмом. — В ее природе, которую даже ведьмам не дано постичь целиком. Ты права. Они очень любят… есть печенье. Они вкладывают магию в то, чтобы выпечь нас ещё вкуснее, ещё приятнее, думают о том, как бы… угодить друг другу, и увлёкшись случайно вдыхают в нас жизнь. Эта магия полна радости и любви, каким бы ни было их намеренье. Мы им очень нравимся, поэтому они создают нас снова и снова, и мы снова и снова сбегаем из печи, и уже… заселили целый мир! — Что он такое говорит? — тихо спросил юный Заварной Крем третий. — Этого не может быть! — О нет! — воскликнул печенье Волшебник. — Она что-то сделала с ним, пока он был в плену! Печенье Чистая Ваниль никогда бы не сказал подобное! — То, что мы, куски хрустящего сладкого теста, вдруг стали живыми и мыслящими подобно людям, это случайность… — продолжал он, — но разве это не прекрасная случайность? Разве это как-то противоречит тому, что мы все можем быть счастливы… — он заглянул в глаза Темной Заклинательнице, — вместе? — Печенье Чистая Ваниль… — прошептала она пораженно, и надменная улыбка исчезла с ее лица. Монструозный торт окончательно замер за её спиной. — Ради святых изюмных булочек… Я хочу думать, что это грибные споры попортили желе в твоей голове, а не твои настоящие мысли! — воскликнула Чёрный Изюм, снова встряхнув его за плечо и развернув к себе. — Мой разум ясен как никогда, Чёрный Изюм, — губы Ванили растянулись в широкой улыбке, увидев которую защитница Изюмных пустошей сделала шаг назад. — Свет Истины наконец-то открыл мне то, от чего я отворачивался всю жизнь. Моё упрямство многим стоило жизни, но теперь… столь многое ещё предстоит узнать и… принять. Не повторяйте моей ошибки, — он развернулся к Имбирному Храбрецу и его друзьям. — Не отворачивайтесь от правды! — воскликнул он надорванным голосом, и все попятились. — А что она меняет? — спросил Имбирный Храбрец со свойственной ему простотой. — Да, я знаю, почему я был в печке. Я не хотел, чтобы меня съели, и убежал. И сама идея, что мы печеньки можем построить целые королевства кажется мне невероятно крутой! Какая разница, зачем эти ведьмы нас слепили? — В смысле ничего не меняет? — закричал Волшебник. — Я отказываюсь в это верить! Я годами постигал магию только чтобы узнать, что я — просто потерявшаяся заколдованная еда? Не-е-ет, это полный бред! Печенье Чистая Ваниль, ты уже сражался с ней раньше, ты же знаешь, какая она коварная обманщица! — Она? — Ваниль снова взглянул на Тёмную Заклинательницу. В её искажённых злобой и тьмой чертах всё ещё оставались следы её прежней, и в груди короля поднялся неведомый прежде гнев. — Почему всегда все во всём винят её? Соученики в Академии боялись её. Мои подданные не принимали её. Она осталась наедине с этой ужасной правдой, и даже я отказался выслушать её! — Очнись, она уничтожила твоё королевство! — воскликнула Изюм. — Нет. Это сделал я. Если бы я не ввязался в войну… всё было бы иначе. Все были бы живы. А теперь… — он наклонился и подобрал кусочек безжизненного теста, — …они просто закуска. Улыбнувшись, Ваниль отправил его в рот и прожевал, наслаждаясь каждой сладкой крошкой. Несколько голосов разом вскрикнули и ахнули. Один из жителей Изюмных пустошей упал в обморок. Заварной Крем Третий разрыдался. — Это… это мог быть мой дедушка! Этого не может быть… величайший король всех времён… ест моего дедушку! — Не смотри, Заварной Крем, — Имбирный Храбрец заслонил телом плачущего наследника. — Я не знаю, чем занимаются короли, но явно не этим. — Вы каждый день едите собственные ингридиенты! — Ваниль сделал шаг к нему, и на его пути тут же встала Клубничная, угрожающе выставив вперёд леденец. — Тесто, молоко, джем и желе! Когда жизненная сила уходит из тела, оно становится просто едой! — Я не смогу этого вынести. — Изюм тяжело дышала, голос её дрожал. — Целитель… ты сошёл с ума! Ваниль бросился к ней и отщипнул от своей причёски небольшой клочок ванильного крема, протягивая ей. — Просто попробуй и ты поймёшь! Ты ведь ешь булочки с изюмом, это то же самое, что есть тебя! А ещё… я могу взять любые крошки, смочить молоком и сделать тебе из них новую руку! Она прирастёт и будет не хуже прежней! Больше никаких шрамов, никакой боли! — Не подходи ближе! — на глазах её выступили слёзы. Она подняла меч к его горлу, вынуждая остановиться. — Не подходи… или я тебя убью! — Чёрный Изюм… я думал, ты мой друг. Она покачала головой и крикнула своим последователям. — Вставайте! Все! Мы уходим! Здесь больше некого спасать! — Но… печенье Целитель! — Вы что, не видите? Это больше не он! Мне очень, очень жаль… Все печеньки, сражавшиеся с Тёмной Заклинательницей, один за другим уходили. Некоторые оборачивались, другие стремились убежать как можно скорее. Некогда величайший из королей вдруг будто перестал для них существовать. — Да что с вами! Почему вы отворачиваетесь от меня! Я… помог вам в битве! Я такой же как был, просто… — Они больше не слушают тебя, — рука в чёрной перчатке коснулась его плеча. Он обернулся и его взгляд встретили широко распахнутые алые глаза. — Белая Лилия… Тёмная Заклинательница… Если бы только я послушал… — Тш-ш, — она коснулась пальцем его губ, собирая крошки. — Я знаю, Тёмный Целитель. Я знаю.