Aus den Ruinen

Distant prayers, carved in stone.

The silent words they will still be heard.

How can I see through your eyes my destiny?

I fall apart.

You bleed for me.

How can I see through your eyes our worlds collide?

Open your heart, to close our great divide.

(с) Tarja

Целый караван из запряжённых крупными овнами телег был домом для десятков печенек. Они выгоняли стада на скудные луга, набирали воду в горных реках, черпали молоко из редких источников, собирали цветы и ягоды и засушивали на долгий путь. Исчерпав ресурсы, они снимались с места и шли дальше, и Белая Лилия без труда находила следы их стоянок на всём пути. Скоро она нашла их самих недалеко от спуска в долину. Телеги стояли кольцом вокруг единственного каменного строения. Она уже наблюдала подобные на других стоянках - с каждым разом эти странные святилища становились всё больше и аккуратнее в исполнении. У этого даже были окна с кружевными шторами и довольно аккуратная остроконечная крыша из белого шоколада, которую венчало сливочное знамя с синим крестом. Завидев странницу, кочующие приветливо замахали руками, и многие вышли ей навстречу. - Как радостно видеть ещё одну печеньку, привлечённую божественным сиянием! - заговорила молодая женщина со спящим маленьким мякишем на руках. - Ты ищешь исцеления? - Нет, - Лилия неловко улыбнулась, внимательно разглядывая её и остальных кочующих. Они выглядели очень спокойными, почти просветлёнными, но что-то в них очень настораживало. Что-то противоестественное сквозило в их гипнотической благожелательности. - Я слышала, с вами путешествует великий белый мудрец, прошедший легендарные испытания Несладкой Дороги и обретший благословение создателей. Его слава среди других магов растёт с каждым годом. Как скромная заклинательница, я бы хотела поучиться у него чему-нибудь. - Мы все жаждем быть близ его сияния и пить из его мудрости, - сказала женщина неожиданно твёрдо. - Если ты сможешь быть полезной, мы примем тебя в общину. - Общину? - она не удержалась от смешка. - Как у вас всё серьёзно. Но я не поклоняться ему пришла. Я бы просто хотела с ним поговорить. - Он очень занят, - присоединилась к разговору пожилая печенька с недотканным сливочным плащом в руках. - Забота о счастье всех печенек забирает у него много сил, и сейчас он отдыхает. Нельзя просто так взять и потревожить его. - А если я буду достаточно настойчива? - Лилия приподняла брови. Неожиданные сложности лишь раззадоривали её интерес. - Мы не допустим непочтительного отношения к его светлости. - Светлости… - повторила она и снова усмехнулась, - да, не так я себе представляла встречу со скромным пилигримом.  - Он действительно очень скромен и никому не отказывает, но кто-то же должен его оберегать! Быть проводником божественного света - тяжёлое бремя даже для благословенного теста. Лилия поджала губы и встала на цыпочки, чтобы взглянуть через плечи обступивших её кочевников. Двери святилища за ними отворились, и из-за них показалась печенька в светлых одеждах. Издалека было не разглядеть её черт, но цветок в руках показался очень знакомым. - Печенье Чистая Ваниль! - крикнула она погромче и помахала лилией в руке. Обступившая её толпа в унисон ахнула и развернулась к нему.  - Печенье Белая Лилия! - отозвался он и поспешил навстречу, подбирая на бегу подол мантии. Кочевники расступились, пропуская его, и он ни на секунду не задерживая шаг подскочил к ней и заключил в крепкие объятия. Она глубоко вдохнула аромат ванили, тут же успокоивший нараставшие тревоги. - Как же я рад тебя видеть! - Цветочек, какой ты стал высокий! - она засмеялась и крепко обняла его в ответ, зарываясь лицом в слои одежд. После долгих объятий, он потянул её за руки, увлекая прочь от обступившей их толпы в безопасные стены святилища, в которые никто не посмел бы ворваться следом. Лилия ожидала увидеть внутри алтарь или что-то подобное, но там оказалась лишь широкая кровать, стол и множество книг. На столе стоял букет лилий и чашка чая. В одном из углов дремала кремовая овца, а на подоконнике щебетали черничные птицы. То, что выглядело снаружи как храм, оказалось обычной жилой комнатой. - Так много лет прошло… - Чистая Ваниль взял ладони Белой Лилии и прижал к груди, и только сейчас она заметила, что ленты его орария украшает необычный голубой камень, излучающий огромную скрытую силу. - После инцидента в Академии ты будто в воздухе растворилась. Я уже потерял надежду тебя найти. Как ты? - Прекрасно. Обошла весь континент. Плавала по двум океанам. Но недавно решила вернуться на Хрустию, так как тут, похоже, многое произошло. Древняя магия возвращается, королевства поднимаются там, где раньше была пустыня… кто знает, быть может истина о нашем создании тоже скоро явит себя?  - Что ж, если я случайно её открою, точно дам тебе знать! - А ты как здесь оказался? Тоже искал великого белого мудреца? - спросила она с лёгким беспокойством, заметив, что странная благость, отпечатавшаяся на лицах кочующих, в нём проявилась особенно ярко.  - Если тут такой и был, боюсь мы с ним разминулись, - он пожал плечами. Всё-таки у его просветлённости похоже был иной источник. А может, он всегда был таким, ведь с их последней встречи прошло больше десяти лет. Лилия виновато нахмурилась - принесённые ей разрушения вынудили оставшихся в живых преподавателей закрыть Академию, и это обрекло многих молодых волшебников на скитания, лишив возможности спокойно и безопасно улучшать свои навыки в её стенах. Её имя осталось в истории чёрным пятном, и лишь Чистая Ваниль, похоже, не видел этой черноты.  - Я слышал, там за горами живёт Сахарная Лебедь, и надеялся получить её благословение, но на самом деле у моего пути нет чёткого направления, - продолжвл он. - Сейчас я следую туда, где во мне нуждаются. Несладкая Дорога помогла мне многое понять о самом себе, но мои цели не изменились. Небеса сделали меня проводником исцеляющего света, и я стараюсь донести его до каждого. Чтобы все могли быть счастливы без боли и тревог. Белая Лилия подняла взгляд на его лицо и только теперь заметила, что оно буквально светилось. Мягкие лучи переполняющего его сияния всполохами танцевали вокруг его волос, а на лбу красовалась похожая на ритуальный ожог отметка в виде звезды. На несколько секунд Лилия замерла, заворожённая этим зрелищем, от которого всё внутри неё переполнялось какой-то занебесной радостью, и все её мысли устремились к нему, сплетаясь лишь в одно желание - быть с ним рядом и идти за ним хоть на край земли.  Она тряхнула головой и вспомнила просветлённые лица кочующих печенек. Несомненно, они чувствовали то же самое. - Так это ты? - озвучила она поразившую её догадку. - Тебе они поклоняются? - Нет, что ты. Я не божество, чтобы мне поклоняться. Они… просто ходят за мной, - он кивнул на окно, где за карамельным цветным стеклом выглядывали несколько любопытных голов. - Когда-то я их всех исцелил, и они решили, что хотят быть рядом всегда. Это очень милые и благодарные печеньки. Правда иногда они так усердно пытаются меня благодарить, что я за них беспокоюсь. - Да, мудрец ты явно не во всём, Чистая Ваниль, - Лилия горько усмехнулась. Похоже, Чистая Ваниль был не в курсе собственной славы, вышедшей за пределы континента. - Ты, наверное, долго сюда добиралась. Может быть, останешься? Здесь много места. Я уступлю тебе свою кровать. Она очень мягкая! - И большая, - согласилась она. - Ты спишь на ней один? Или хорошенькие последовательницы напрашиваются к тебе на ночь? - Как ты узнала? - Ваниль удивлённо нахмурился. - Они правда часто это делают, но почему-то огорчаются и уходят, когда я ложусь к своей овечке. На самом деле я просто боюсь случайно их столкнуть, я очень беспокойно сплю. А Сахарочек уже привыкла к моим острым локтям. - Серьёзно? - Лилия рассмеялась. - Ты… не понимаешь? - Ты же знаешь, я всегда серьёзен. А что я должен понять? - Что ж, мудрец, в таком случае, то, что я сейчас сделаю, очень их разозлит, - она положила ладони на его шею и потянула к себе. - О, я бы не хотел… - он не успел договорить. Её губы накрыли его крепким поцелуем. На несколько секунд он застыл с удивлённо распахнутыми глазами, но постепенно его веки опустились, а ладони легли на талию Лилии. Торжествуя, она закрыла глаза и всем весом повлекла его за собой на кровать, слишком большую для одного. Скоро уже не она, а он дал волю разрешённой жажде, осыпав поцелуями её шею. Его руки оттянули её платье вверх и легли на бёдра. Даже через опущенные веки Лилия могла видеть, как лившийся из его тела свет заполнил комнату.  Она чуть отвернулась и снова взглянула на окно, к которому, казалось, прильнула вся община. Смущение в ней быстро уступило злорадному задору, и она сгребла пальцами его шоколадную мантию, стаскивая с шеи через голову. Их гладкое нагое тесто соприкоснулось ближе, чем когда-либо прежде. - Если сегодня ляжешь спать с овцой, я буду в ярости, - шепнула она, зарываясь лицом в сладкие сливочные волосы, обнимая ногой его спину. - А завтра? - Меня не будет здесь завтра. Так что бери сейчас.

***

Спящего короля разбудило пение черничных птиц, слетевшихся к изголовью кровати. Они голосили так усердно, словно задались целью выдернуть его из забытия, в котором он пребывал последние несколько дней.  В этот раз у него наконец нашлись силы ненадолго приподнять веки. Первым что он увидел был лежащий рядом цветок, стебель которого сжимала правая рука. Он почти не чувствовал пальцев, будто их тесто ссохлось и застыло в этой позе, но прекрасно чувствовал растение как продолжение своего тела. В цветке явно было больше сил. Приподняв стебель, он оглядел комнату. Солнечный свет, разбитый на цветные осколки витражами падал на пол из белого шоколада. На столе стоял букет лилий и чашка белого чая, от которой шёл ванильный пар. Всё было в порядке. Всё было на своих местах, прямо как в лучшие дни. И только одна деталь напоминала о том, что ещё совсем недавно произошло кое-что ужасное. В кресле за столиком сидя дремал печенье Заварной Крем. Сын давно погибшего премьер-министра Ванильного королевства, душа которого растворилась в его тесте. Множество причин могли бы объяснить его присутствие, но в мыслях короля всплывали только самые мрачные. - Ваше величество! Наконец-то вы проснулись, - советник Сливочной Республики устремил взгляд прямо на цветок. Он встал и подошёл к кровати, склонившись над почти бездвижным телом. - Знаете ли вы, где вы? Помните ли, как вас зовут? - Я - печенье Чистая Ваниль, - вяло прошептал король в ответ. - И я… кажется, дома. Если только это… не очередная иллюзия или сон. Он вдруг почувствовал, что не может сделать вдох и закашлялся. С каждым приступом его лёгкие сжимались от боли, выплёвывая вместо воздуха невыносимо горькую чёрную слизь. Она же потекла из глаз, застилая их непрозрачной плёнкой, и лишь благодаря цветку он мог наблюдать и осознавать это жалкое зрелище со стороны. - Позвольте вам помочь, - Заварной Крем вытащил его из-под одеяла и усадил так, чтобы слизь свободно стекала на пол. Понадобилось время, чтобы приступы прекратились, вновь позволив хотя бы как-то дышать, а лившиеся из глаз слёзы стали немного прозрачнее.  - Я не заслуживаю… вашей помощи, - прошептал Ваниль. - Я вообще не понимаю… как я… до сих пор… жив… - Вот что бывает, когда проводник божественного света превращают в сосуд мерзости из бездны, - сказал Заварной Крем, качая головой и стирая чёрные пятна с его лица.  - Где… Белая Лилия? - Королева… - Заварной Крем произнёс это слово с напряжением в голосе, - отправилась на переговоры в Республику. Мои сограждане готовились к войне с Ванильным королевством после вашего вторжения, так что это необходимая формальность. Я передал волю Совету и остался здесь. Чтобы убедиться, что вы - это действительно снова вы, и проследить, что вы больше не представляете угрозы. - Угрозы? - цветок моргнул и подтянул к глазу листья. Заварной Крем медленно повернулся к нему, затем снова посмотрел на его лицо. - И позаботиться о вас, если она не вернётся до вашего пробуждения. Так уж вышло, что я оказался единственным, кто не побоялся так долго находиться с вами в одной комнате. - Я не могу найти слов… чтобы сказать, насколько я сожалею обо всём… - Я помогу вам одеться. - О, не стоит, я… - Ваниль попытался выставить вперёд левую руку, и тут осознал, что выставить было нечего. Он посмотрел на левое плечо и обнаружил бинты, скрывающие провал на его месте. Воспользовавшись заминкой, Заварной Крем исполнил задуманное и натянул на него через голову тугой ворот мантии.  Король зажмурился и не пытался сопротивляться, когда его единственную руку вместе со свернувшимся в несколько колец цветком продели в широкий рукав. Второй остался висеть пустым, но Заварной Крем это так не оставил и аккуратно закрепил его поверх правого плеча, накрыв лентой орария, удерживавшей Свет Истины. Закончив с этим, он забросил правую руку короля себе на плечи и, прежде чем тот нашёлся что-то ещё возразить, поднял на руки. Он пронёс его лишь пару шагов и усадил в кресло-каталку из бело-красных конфет. Только в этот момент Чистая Ваниль увидел, что его ноги тоже были замотаны бинтами ниже колен, а дальше отсутствовали. Он нервно вдохнул и снова зажмурился. Заварной Крем поправил его мантию, чтобы скрыть и это увечье, и подкатил коляску к столу, после чего сам снова сел в кресло. - Королева сказала, что это был очень непростой бой. Я рад, что вы всё же остались живы, ваше величество. - Вам не нужно меня так называть. Я не ваш король. - Печенье Чистая Ваниль, вы всегда будете моим королём. Это не изменит ни время, ни тьма, ни, как выяснилось, даже смерть, - улыбка Заварного Крема выглядела во сто крат горше, чем остатки чёрной слизи на зубах. - Вы и ваше наследие были для нашего народа маяком света в самые тёмные времена. Память о вас и вашей доброте согревала меня и моего отца в наших скитаниях, давала волю продолжать жить и трудиться, чтобы сделать счастливыми всех печенек вокруг. Если бы не было вас и Ванильного королевства, никогда бы не появилась Кремовая Республика. - Вы ведь могли… просто уйти. - Мой отец не дожил до вашего возвращения, но мне повезло. И вот, вы наконец-то действительно вернулись. Настоящий вы, - он осторожно коснулся лепестков орхидеи. - Радость и облегчение, вот что я чувствую сейчас. И ответственность, конечно. Вы сделали для всех нас так много, а мы бросили вас. Вы оказались совершенно одиноки перед лицом этой проклятой ведьмы, и вот чем это кончилось. Как я могу уйти? Король снова закашлялся и выплюнул на руку чёрный комок. Лучи солнца из-за витража упали на него, и слизь тут же съёжилась и испарилась. - Я… убил вас и съел… пятнадцать раз, - сказал он, снова опустив веки. - Четырнадцать, - поправил Заварной Крем, мрачно улыбаясь. - Тот, где вы оторвали мне голову и держали живой, не считается. Но я бы хотел спросить вас. Для чего мы - печеньки - были созданы? Чистая Ваниль вздрогнул от этого вопроса, прозвеневшего многоголосым эхо в голове. Он зажмурился, чувствуя как в животе и в груди будто ёрзает что-то живое. В памяти вспыхнули образы пышных трапез, которые они с Тёмной Заклинательницей успели разделить за прошедший год, и с ними в настоящем проснулся разъедающий внутренности голод. С трудом превозмогая эти ощущения, он ответил, стараясь подбирать слова как можно аккуратнее. - Я думаю, что наше существование - прекрасная случайность. С какой бы целью нас ни пекли, мы почему-то оказались здесь. И хотя мы все иногда переживаем ужасные мгновения, я всё ещё думаю, что мы созданы для счастья, - он посмотрел на птицу, перелетевшую к краю стола и опустившую клюв в чашку с чаем, к которой он так и не притронулся. Единственная уцелевшая рука всё ещё не могла разжать сжимающий цветок кулак.. - Мир всё ещё прекрасен. Даже когда у нас нет возможности это увидеть. И после… после всего случившегося я рад, что у меня всё ещё есть эта возможность. - И вы больше не хотите есть живьём себе подобных? Чистая Ваниль согнулся пополам и сжал губы так плотно, как только мог, чувствуя, что нечто изнутри снова подступает к горлу. Заварной Крем снова бросился к нему и успел поймать, не дав свалиться на пол в неуклюжих попытках не дать очередной порции тьмы найти выход из отторгающего её тела. Несколько крупных сгустков вырвались наружу и тут же сгорели, соприкоснувшись с солнечным светом. - Простите, ваше величество. Это было слишком рано. - Как же её много… - простонал Ваниль, отчаянно сплёвывая горечь. Заварной Крем настойчиво поднёс к его рту чашку чая. Он не стал сопротивляться и позволил постепенно влить в себя её содержимое, смывая горькие капли с зубов и языка. С каждым глотком он будто заново узнавал собственное тело, то тут, то там вспыхивающее фейерверком боли. Хотя все наружные раны затянулись, внутри, казалось, всё его тесто было обожжено и расколото.  - Она сказала, что потеряв часть души вы перестали чувствовать боль и из-за этого не замечали, как сильно себе навредили. И что понадобится время. - Без боли невозможно понять, удалось ли исцеление. Сейчас мне намного лучше, чем… - он попытался вспомнить момент, когда снова стал единым целым.. Мысли и чувства Тёмного Целителя всё ещё были где-то там, но сейчас ускользали будто тени от очищающего света, оттеснённые болью и виной. Но воспоминания были такими же яркими. Он вспомнил, как ослеплённый яростью сжимал хрупкое тело до хруста в каменной руке. - О нет, Белая Лилия… Как я мог её ранить… Он открыл глаза, позволив снова пролиться слезам. На этот раз они были почти прозрачными. Заварной Крем шумно выдохнул и покачал головой. - Она сотворила всё это с вами, и вы всё равно думаете только о ней.  - Давным-давно приняв свой дар, я посвятил себя служению другим. Так, как и должен был. Но… как бы я ни старался отстраниться от всех прочих мыслей, у меня самого тоже были… свои желания. Не как короля, не как целителя, а как… простой печеньки. Я просто хотел её. В своей жизни. Рядом со мной. И мой путь был с этим несовместим. Но Тёмный Целитель не оглядывался на мнение других и просто исполнил моё желание… и как бы мне ни было противно случившееся, он… я был так счастлив. Совершенно безумен, но счастлив, как никогда за всю мою долгую жизнь, - признался Ваниль, сглатывая вновь подступившую к горлу горечь. То, что продолжало шевелиться внутри, уже было не физической тошнотой, а чувством, тем самым, названия которого он не мог вспомнить без помощи Тёмной Заклинательницы. Оно клокотало в груди, но боль и вина не позволяли ему заполнить все мысли.  - Вы говорите, что без меня не было бы Сливочной Республики… а без неё не было бы меня. - Именно поэтому я уговорил Совет Республики не разлучать вас, - Заварной Крем отстранился и нахмурился. - Было непросто убедить их, что справедливый суд и тюрьма в её случае приведут лишь к новой катастрофе. По её вине вы потеряли всё, даже самого себя. Поэтому вам решать, каким будет её искупление. - Неужели после того, что я сделал, кого-то ещё волнуют мои чувства? - Даже у вас есть предел того, что вы можете вынести. И я не хочу оказаться тем, кто снова его испытает. Во вновь наступившем молчании скрипнула и отворилась дверь. За ней показалась полосатая морда Эстерхази, и первой мыслью короля было предвкушение обеда, которое тут же сменилось новым приступом отвращения к себе. Из-под ног оборотня выбежал юный Заварной Крем третий и устремился к отцу. - Папа! - малыш буквально взлетел к нему на руки. - Вы уже вернулись? Как прошло? - Заседания Совета всегда такие скучные… но Белая Лилия такая крутая! Её монстры восстановили стены, а ещё она вырастила целый сад всего за минуту! Правда они с Финансье чуть не подрались из-за цветовой гаммы, но… - Заварной Крем старший прервал его речь, наклонившись к уху, но Ваниль всё ещё мог слышать его шёпот. - Что там с репарациями?  - Я мало что понял, но вроде да, - с сомнением ответил младший и скосил глаза на короля, снова провалившегося в пучину всепоглощающей вины за то, что невинному ребёнку пришлось стать свидетелем его падения. -  Он… его тоже расколдовали? - Да. Он снова тот самый король, которым ты так восхищался.  - Правда? Ура! - юный Заварной Крем третий спрыгнул с рук отца прямо в  кресло-каталку, отчего она немного отъехала от стола, и изо всех сил обнял Чистую Ваниль, сминая ткань его одежд. Тот в ответ хрипло закашлялся, и мальчик виновато отстранился. - Ой… какой вы худой! - Сынок, аккуратнее! - Вы ведь больше не будете есть других печенек? - спросил юный Заварной Крем с неожиданной строгостью, тыкая пальцем между глаз Ванили. - Не буду, - ответил Ваниль, горько улыбнувшись. - Я вообще могу питаться светом и водой. - Его точно расколдовали? - спросил мальчик, настороженно хмурясь. - Он целый год был растением. Представляешь как это долго? - Ужас… это же десятая часть всей моей жизни! Вы… - он схватил ткань его мантии и начал настойчиво дёргать. - Чистая Ваниль, очнитесь! Вы - печенье! Отчего-то неуклюжий порыв ребёнка разбил кокон из боли и вины, опутавший и парализовавший мысли, и Чистая Ваниль тихо коротко рассмеялся. Услышав это, Заварной Крем сперва напрягся, но скоро строгое выражение исчезло с его лица. - Спасибо, юное величество, - сказал Ваниль, приподняв веки и заглянув мальчику в лицо. - Вы совершенно правы. Я - печенье. Я скоро привыкну. - Фу, у вас зубы чёрные! - вдруг завопил мальчик и отпрыгнул. - Сынок, ну где твоё королевское воспитание! - Всё в порядке, это и правда выглядит не очень, - Ваниль сжал губы.  - Ах да, - юный Заварной Крем вытащил из поясной сумки что-то, завёрнутое в золотистую фольгу. - Топлёные Сливки просил передать вам это в знак перемирия. - Чуть помявшись, мальчик сам разорвал упаковку. Внутри оказалась пара домашней обуви из шерсти белых кремовых овец. - Это… тапочки? - Ваниль протянул к свёртку цветок и смог поддеть подарок листьями.  - Я… я честно не знал, что там внутри! - начал оправдываться мальчик под осуждающим взглядом отца. - Он сказал ни в коем случае не открывать, пока не передам лично в руки... - Ох я ему потом выскажу, - пробормотал Заварной Крем старший. Чистая Ваниль прислонил один из тапков к лицу и потёрся об него щекой. - Какие пушистые и мягкие! - он расплылся в улыбке. - А эти перламутровые узоры! Они чудесны! Жаль я не смогу их надеть в ближайшее время. Но… передайте печенью Топлёные Сливки мою благодарность!  - Простите эту глупую выходку, Ваше Величество. Топлёные Сливки молод и немного радикален… - Прошу вас, не переживайте! Когда я буду заново учиться ходить, они мне очень пригодятся! Когда я вижу, какие прекрасные вещи создают потомки ваниллиан, моё сердце радуется. - Вы… и правда такой, как рассказывал отец. Ладно. Уверен у нас ещё будет возможность поговорить, когда вам станет лучше, - Заварной Крем старший что-то стёр пальцем из уголка глаза и повернулся к двери. - Эй, оборотень! - Его зовут Эстерхази, - тихо поправил Ваниль, когда морда торто-монстра снова показалась в спальне. - Отвези его величество к королеве, раз она сама стыдится прийти! Эстерхази молча вошёл в комнату. Красноречиво огрызнувшись на обеих иноземцев, он бережно развернул кресло короля и вывез из спальни. - А ты почему всё ещё здесь? - строго спросил Ваниль, когда они отъехали в достаточно безлюдную часть замка.  - Ваши подданные так трогательно отстаивали меня как королевского шеф-повара, что этим сливочным занудам пришлось уступить. Я и мои поварята остались к вашим услугам, Тёмный Целитель. Но пришлось дать клятву больше не готовить блюда из разумного теста. - Меня зовут Чистая Ваниль. И… больше никакой солодки. Никогда! Ни в одном блюде!  - Пожелания учтены, господин, - спокойно ответил оборотень и завернул в оранжерею с лилиями. Королева стояла близ беседки, опустив лицо в крупное соцветие. Вместо чёрно-красного платья на ней теперь был кремовый ваниллианский наряд, а голову украшал венок из лилий. Тесто приобрело свой первоначальный бледно-бежевый цвет, и ничто в её облике не напоминало о тёмном прошлом, но по телу Ванили всё равно пробежало волной напряжение. Эстерхази оставил коляску на расстоянии и почтительно удалился. - Я так и думал, что ты здесь, - заговорил Ваниль. Белая Лилия резко обернулась. Её алые глаза широко распахнулись от испуга. На несколько мгновений она замерла, но постепенно расслабилась и опустила плечи. - Тёмный Целитель!  - Нет, - протест вырвался из него прежде, чем он его осознал. - Я… это снова я. Он ушёл и больше не причинит вреда… никому из нас. - Он никуда не ушёл, - возразила королева, - он всё ещё часть тебя, и это пугает, - опровергая собственные слова, она подошла нему и остановилась в нескольких шагах. - Белая Лилия… - он вытянул руку и расправил стебель цветка, чтобы быть ближе насколько это было возможно. Она натянуто улыбнулась и взяла в ладони светлые лепестки. - Цветочек… - погладив чашелистики, она провела рукой по стеблю, и перебирая по нему пальцами постепенно решилась подойти к креслу. Чистая Ваниль поднял веки и посмотрел на неё родными глазами. - Прости, - она встала перед ним, переминая руку в руке. - Я все склады перетрясла, и нигде не было правильных ванильных бобов. Имбирный Храбрец нашёл в руинах Академии свежие плоды гигантских орхидей, но понадобится ещё год, чтобы их правильно засушить и… - она сглотнула ком и смахнула слёзы, - сделать тебе новую руку и ноги. Так, чтобы твоё тело точно их не отторгло. - Значит, проведу год в этой коляске, - Ваниль улыбнулся, и Лилия не смогла не улыбнуться в ответ. - После всего, что я уже пережил, это… такая малость. Если это цена за то, чтобы вернуть тебя к свету… я готов и голову отдать. - Ничто из этого не должно было случиться… - она взяла его кулак, сжимавший стебель цветка, и попыталась разжать онемевшие пальцы. Безуспешно. - И это всё из-за меня… - Даже наша свадьба? - спросил Ваниль с лёгкой грустью. - Конечно, она выглядела совсем не так, как я мечтал сто лет назад, но… я бы не хотел от этого отказываться. - Я… не уверена, - Лилия нахмурилась и опустила взгляд. - Я в тот момент думала только о том, как хочу, чтобы ты принадлежал только мне, а ты… твоими эмоциями было очень легко управлять. Немного безумия и магии, и твоя любовь превратилась в одержимость, чуть не погубившую нас обоих. Это так… неправильно.  - Но ведь сейчас… на мне нет никакой посторонней магии? Хотя вот насчёт безумия я не уверен… - он развернул к себе цветок и наклонил ближе к лицу. - Раньше у меня было три глаза, а теперь как будто две головы. Белая Лилия положила одну ладонь на его щёку, а вторую на лепестки. Цветок в ответ протянул лист к её лицу и снял с белых ресниц несколько слезинок. - Ты так хотел восстановить связь, что перестарался. И обе твои головы… после всего, что ты пережил из-за меня… хотят, чтобы я осталась? - Больше всего на свете.