Aus den Ruinen

It waits for the day I will let it out

To give it a reason, to give its might

I fear who I am becoming

I feel that I am losing the struggle within

I can no longer restrain it

My strength it is fading

I have to give in

©Within Temptation

Синие птицы слетались в западное крыло сада Магической Академии, влекомые знакомым запахом. Они тревожились и стеснялись в обществе других юных печенек, обитавших здесь, но рядом с ним было всегда спокойно и безопасно. Чистая Ваниль опустился на заросшую плющом скамейку, спрятавшуюся в тени глазастых ив за маленьким декоративным прудом. Большинство учеников даже не знали, что она там есть, и он пользовался этим, когда хотел побыть один. Он сам нашёл её случайно, когда ещё будучи совсем маленьким потерялся в растительном лабиринте. Одна из птиц доверчиво села ему в ладони и звонко щебетала, пока он наконец не ответил ей улыбкой. - Спасибо, птичка-черничка. Хотя бы вы от меня не убегаете, - тихо сказал он и ласково провёл пальцем по перьям на её голове. Сегодня улыбаться было особенно трудно. Группа печенек, которых он считал друзьями, вдруг выговорила ему в лицо множество неприятных вещей и под конец их главная - печенька Корица - настойчиво попросила его держаться от них подальше. Он не знал, в чём было дело. Эти ребята с первых дней в Академии приняли его и, хоть порой подшучивали, были очень милой компанией, и он держался их, несмотря на намёки преподавателей, что они на самом деле его терпеть не могут. Он в это верить не хотел. Хотя факты были всё очевиднее. Одна из их последних шуток чуть не стоила Чистой Ванили жизни и кончилась огромным скандалом. Лучшим волшебникам Академии пришлось объединить усилия, чтобы не дать мощной огненной отраве, которую смеха ради добавили ему в ланч, не расплавить его тесто в массу неидентифицируемого мякиша. Он почти не помнил, как всё происходило - помнил только, что было больно и грустно оттого, что он не справился с очередным испытанием сам. Он повертел в руке карамельную иглу, которую забрал себе после другой шутки. Не такой болезненной и смертоносной, но тоже включавшей в себя насилие. Та была одной из первых, и с тех пор он научился скрывать боль так, что можно было подумать, что он и вовсе её не чувствовал. Правда, друзья восприняли это как вызов и принялись нарочно придумывать что-то более жестокое и изощрённое, словно хотели, чтобы вместо всепрощающей улыбки он выдал слёзы, жалобные крики и злость. Но он взял за правило показывать это только самому себе.  Он снова огляделся. Рядом не было никого. На большой перерыв между занятиями почти все уходили в обеденный зал, и никто не должен был его здесь застать. - Да что с тобой, Ваниль? Тебе впрямую надо сказать? Ты нас бесишь! - Но… почему? Что я делаю не так? - Ты всё делаешь не так! Ты должен нас ненавидеть, давать отпор, ябедничать, как все другие! Мы об тебя ноги вытираем, травим, бьём, а ты улыбаешься, извиняешься, весь такой миленький! Подставляешься ради нас, защищаешь перед учителями… У тебя вообще нет ни капли самоуважения? Или эта ваниль в твоём тесте постоянно дурманит твои мозги? Тьфу. Жалкий слабак. Так и хочется столкнуть тебя с лестницы! Он сильнее сжал иглу в руке. Чувства неопределённости и непонимания будто наполняли разум красным дымом, и даже собственный ванильный аромат, так зливший многих своей неуместностью, не в силах был его успокоить. - Почему, почему… - повторял он терзавший его вопрос, и оттого, что никто не знал на него ответа, он злился только сильнее. - Почему я такой… - он замахнулся и вонзил иглу в ступню, пробив насквозь. Синие птицы, испугавшись резкого жеста, вспорхнули на ветви ивы. Боль незамедлительно заставила его вскрикнуть, но он тут же совладал с порывом и, сжав зубы, выпрямился. Рана пульсировала, пуская по тесту волны, которые сметали все тревожные раздумья. На несколько коротких минут все иные проблемы потеряли значение. Чистая Ваниль глубоко вдохнул и улыбнулся, наслаждаясь этим как долгожданным облегчением. Ветер донёс откуда-то запах лилий. Их не было в этой части сада. Здесь вообще не было цветов, кроме нескольких чахлых тёмных орхидей, свисавших завесью из лиан с широких ветвей. Чистая Ваниль поспешил опустить подол мантии так, чтобы случайно забредшая сюда печенька не увидела последствий его эмоционального срыва.  Однако незнакомка даже не заметила его присутствия. Пройдя мимо скамейки, она направилась к клумбе и принялась что-то с интересом в ней копать. Её длинная, немного неопрятная белая коса спадала почти до земли, и сидя на коленях, ей приходилось подбирать волосы, перекидывая через плечо. В её облике и увлечённости было что-то столь очаровательное, что иные чувства, охватившие Чистую Ваниль, оказались куда сильнее продолжавшейся боли. Девушка положила рядом с собой две книги, обе почти размером с неё, и поочередёно заглядывала то в одну, то в другую, дорисовывая маленькие сигилы на бумаге. Потом она стала что-то шептать, активно двигая руками, и Ваниль мог видеть магические искры, опадавшие с её ладоней на землю. Скоро там, где она только что копала, показались тонкие зелёные ростки, и она радостно засмеялась, трогая растущие с каждой секундой молодые листья. Ещё совсем немного, и на вытянувшихся над её головой стеблях налились продолговатые бутоны и раскрылись белыми цветами. - Красиво… - прошептал Ваниль, и девушка резко обернулась, только сейчас осознав, что у неё был зритель. - Ой, - она растерянно уставилась на него большими алыми глазами, похожими на крапинки тычинок на только что распустившихся бутонах лилий за её спиной. - Я думала, здесь никого нет… извини. - Нет-нет, я… это… это так красиво. То есть ты… красивая. То есть… ты и цветы… то есть… и ты, и цветы, и вы вместе, и по отдельности… прости, - Чистая Ваниль почувствовал, что краснеет. - Я не хотел отвлекать. Вместо ответа девушка тихо смущённо рассмеялась. - Ты забавный. Как тебя зовут? - Печенье Чистая Ваниль, - он нервно помял ладони одну в другой, опасаясь, что узнав его имя, она тут же узнает кто он, и идиллия рассыпется. - Печенье Белая Лилия, - она протянула ему руку и он несмело пожал её. - О, так это от тебя так приятно пахнет! - Ваниль широко улыбнулся. - Ты новенькая? Почему я раньше тебя не видел? - Нет, я здесь давно, - ответила Лилия с лёгкой грустью в голосе. - Просто занимаюсь отдельно от всех. Обычно другие ученики не переносят мой запах. А ещё завидуют и злятся. - Завидуют? - Я лучшая ученица Академии, - она хмыкнула. - По-крайней мере так говорят учителя. Мне нет нужды посещать общие занятия, так как они просят меня помогать им и учат в процессе.  - Здорово. А я, наверное, худший из всех. Слишком легко отвлекаюсь, быстро устаю… Даже простейшие заклинания умудряюсь запороть. Но я никогда и не думал никому завидовать. В том, что я такой, никто не виноват, кроме меня, так что… - он опустил веки и улыбнулся, - я очень рад что я могу быть здесь и видеть все чудеса, которые делают другие волшебные печеньки. - Да ты сам я смотрю то ещё чудо, - она снова тихо рассмеялась. - Ты первый, кто заставил меня улыбнуться за последние несколько лет. А ещё… твой запах так успокаивает. - Она опустила взгляд и по её лицу вдруг волной пробежал испуг. - О нет, твоя нога! - Что? - Ваниль проследил за её взглядом и обнаружил, что его раненая ступня показалась из-под ткани и испачкала край мантии красным. - Ах, это… ерунда. Не обращай внимания. - Какая ужасная рана! Кто это сделал? - Это… - он сжал зубы от боли, напомнившей о себе, когда пальцы обеспокоенной девушки коснулись краёв раны, - просто недоразумение.  - Я позову профессора Черноплодку, - продолжала взволнованно причитать она. - Моих навыков в исцелении на это не хватит, а идти с такой раной ты не сможешь! - Нет-нет, я сам с этим справлюсь, не нужно его беспокоить. Он и так видит меня слишком часто. - Как ты с этим справишься? Твоя нога пробита насквозь! Чистая Ваниль раздражённо выдохнул, вынимая иглу из раны, после чего джем брызнул из неё коротким фонтаном. Он отбросил орудие и поспешил зажать её руками.  - О нет, что ты делаешь! - дрожащим голосом пропищала Лилия. - Нельзя так вынимать орудие из раны… - Всё в порядке, правда, - заверил он её и постарался улыбнуться. - Пожалуйста, не поднимай шум, я не хочу создавать никому проблем. Он поспешил воззвать к той единственной силе, наличие которой в нём определила его когда-то в эту Академию. Силе, которой было недостаточно, чтобы творить серьёзную магию, но которой вполне хватало, чтобы скрывать от всех последствия его срывов и неудач.  Его ладони засветились мягким тёплым сиянием, которое постепенно разлилось по всему телу. Скоро боль ушла, а осколки теста и джем подтянулись обратно к источнику. Дыра в ступне исчезла, будто её и не было, и ни на одежде, ни на плитах не осталось красных пятен в напоминание о ней. - Так нельзя, ты ранен! Нужно хотя бы перевязать… что?  - Видишь… всё в порядке, - он приподнял ногу, чтобы она точно могла убедиться. Лилия поражённо взяла пальцами его ступню и долго разглядывала с обеих сторон, будто это был магический артефакт, а не чья-то конечность. - Этот свет… я никогда не видела ничего подобного. Ты… как это сделал? - Как обычно, - Ваниль пожал плечами, пряча глаза. - Разве не все это умеют? - Нет, - на этот раз смех Белой Лилии был немного нервным. - Иначе профессор Черноплодка остался бы без работы! Чистая Ваниль… ты целитель! - воскликнула она с придыханием и решительно схватила его за руку. Прежде чем он успел возразить или напомнить ей о забытых на земле учебниках, она уже протащила его через половину сада. - Идём-идём, он должен это увидеть! - Что? Нет, пожалуйста, он и так видит меня слишком часто! - Уверена, узнав то, что знаю я, он захочет, чтобы ты всегда был с ним рядом! - Я не понимаю… подожди! Она остановилась только тогда, когда они оба ворвались в большой высокий кабинет профессора Черноплодки, в котором он изучал и преподавал всё про жизненную силу и её циркуляцию в телах печенья и иных десертов, населявших хлебную землю. - Белая Лилия? Что за спешка… а. Чистое Ванильное Происшествие, - профессор поджал губы и покосился на доску за спиной. Прежде чем Лилия успела что-то сказать, он стёр с неё цифру восемь и заменил нулём. - Что с ним на этот раз не так? - Ну вот. Я же говорил, - мрачно прошептал Ваниль, пытаясь отобрать руку из крепкой хватки лучшей ученицы. - Простите, профессор, со мной правда всё в порядке, Белая Лилия всё не так поняла. - Оу, так вот что означал этот счётчик… - задумчиво протянула она. - И он почти подошёл к рекордной отметке, - раздражённо бросил профессор, склонившись над ними. - Итак, я слушаю. - Профессор… он целитель! - Чего? - Помните, вы рассказывали мне об исцеляющем сиянии, которого так искали многие волшебники, изучая ингридиенты печенья? И о пророчестве, которое принесёт всем счастье? - Лилия, ты же умная девушка, ты же понимаешь, что это старые сказки? - Вы не видели то, что видела я! Его нога была пробита насквозь, а он просто взял и вылечил её, и он весь светился! Этот свет точно такой, как было написано! - Настоящий исцеляющий свет? - профессор сдвинул брови. - Тебе, должно быть, показалось. Я работаю в этой Академии уже десятки лет, и я ни разу не видел такой магии. Исцеление это долгая кропотливая работа, требующая дисциплины и знаний, а ещё полной самоотдачи. Этот же бестолковый мальчик талантлив только тем, что постоянно попадает в неприятности! Лилия недовольно сжала кулачки, но промолчала. - Можно я пойду? - подавленно спросил Ваниль, когда его руку наконец отпустили. - Я всё равно ничего не понимаю. - Нет, Чистая Ваниль, ты никуда не пойдёшь, пока я не удостоверюсь, что ты себя опять не покалечил, - профессор потянул его на себя и принялся тщательно осматривать каждый участок его теста. Ваниль смущённо зажумрился, когда щека Черноплодки прижалась к его груди. - Ох, как колотится. Прямо клокочет. Опять Корица с приятелями довели? Тебе явно нужен ванильный чай, а то опять сорвёшься. Лилия, принесёшь? Ваниль резко вдохнул, вдруг почувствовав вспышку боли. Такое часто бывало, когда кто-то рядом случайно ранил себя во время магических тренировок. Он резко развернулся к Лилии. Та стояла на месте с выражением мрачной решимости на лице. В руке её была карамельная игла, а из второй ладони сочился клубничный джем. - О нет! - вывернувшись из заботливых рук профессора, он, позабыв обо всём, бросился к ней и обхватил рану руками. - Нет-нет-нет, ты не должна так делать… - не жалея энергии, он обнимал её ладонь, пока чужая боль не ушла из его мыслей. Лишь после этого он медленно выдохнул и отстранился. Лилия торжествующе протянула полностью зажившую руку профессору. Тот явно был поражён. - Теперь вы видели, - удовлетворённо сказала она. На несколько секунд между ними повисло молчание. Черноплодка открывал и закрывал рот, жестикулируя в беззвучной беседе с самим собой. - Это… действительно исцеляющий свет! - он долго смотрел на её ладонь, а потом резко перехватил запястья Чистой Ванили и смотрел на его руки ещё дольше, будто видел впервые. - Это вообще всё объясняет! Эти руки просто не созданы для молний и огненных шаров!  - Я же говорила! Он целитель! - Да, чтоб меня, ты целитель, Чистая Ваниль! Вот значит зачем в твоём составе эти проклятые бобы! Ну и ну! А ты можешь вылечить мою мигрень? Чистая Ваниль растерялся, испугавшись столь неожиданно предложенной ему ответственности. Любой шум вокруг его персоны вызывал желание убежать, но он понимал, что новая знакомая не даст ему шанса. - Я… Я не знаю… - он повернулся к Лилии, но та лишь кивнула, улыбаясь от предвкушения. - Давай. Сделай как с ней, - Черноплодка снова развернул его к себе. - Положи на меня руки и светись!  - Профессор… до сегодняшнего дня я никогда не делал это с другими печеньками, - признался Ваниль. - Только с собой. Вдруг что-то пойдёт не так и я сделаю хуже? - Глупости, - возразил профессор. - Исцеляющий свет не может навредить!  - Если пророчество верно, природа могла одарить такой силой только самую добрую и чистую печеньку, которая точно никогда не использует его во зло, - добавила Лилия. - Ну же, попробуй! Ваниль положил пальцы на виски Черноплодки. Он всегда чувствовал его боль, но никогда прежде не думал о том, что мог бы её облегчить. Он призвал всё своё сострадание к этой уставшей пожилой печеньке, столько раз спасавшей его самого, и это сработало. Из его ладоней снова полился свет, и с каждой секундой лицо Черноплодки становилось спокойнее и добрее. Но вдруг на него снова вернулось беспокойство. - Пожалуй, тебе надо остановиться, - профессор снова взял его запястья и мягко отнял от головы.  - Но я не закончил. - Я уже чувствую себя лучше, чем в любой из дней за последние тридцать лет. А вот ты побледнел. Даже солнцу нужно топливо, чтобы светить, а ты всего лишь маленькая юная печенька. Чистая Ваниль не стал возражать. Он ещё никогда прежде не исцелял так много за столь короткое время, и непривычная нагрузка после работы с мигренью профессора дала о себе знать. Его колени подрагивали и готовы были подогнуться, а руки, когда лившийся с них свет погас, похолодели и почти потеряли чувствительность. Но всё это окупалось тем, что мигрень профессора, раздражавшая восприятие каждый раз, когда он оказывался рядом, наконец-то почти сошла на нет. - Я рад, что смог облегчить вашу боль, - сказал он, устало улыбнувшись. - Никогда не думал, что скажу это, но… спасибо, Чистая Ваниль. Лилия, отведи его в подсобку. Пусть выпьет чаю и хорошенько поест. А мне нужно всё осмыслить и переговорить с директоркой. Этому юноше нужна особая программа. Старый волшебник покинул кабинет, и Ваниль позволил себе наклониться и опереться на стол, чтобы не рухнуть от накатившей слабости. Лилия мягко взяла его за локоть и увлекла за собой в маленькую комнату, полную баночек с травами и порошками. Скоро перед ним на столе стоял чай, как маяк привычного во внезапно перевернувшейся жизни. Чистая Ваниль сделал несколько глотков и закусил солёными палочками. - Ты можешь рассказать мне… что это всё значит? - спросил он, когда слабость немного отступила и мысли стали яснее. - Исцеляющий свет, пророчество… почему это вас так взволновало? - Ты ведь не раз был в кабинете Черноплодки, - ответила сидевшая напротив Лилия. - Все эти настои из трав, книги, разбавки и загустители для джема, крахмал, бинты и мучные присыпки… он знает всё о том, как починить наше тесто, но правда в том, что в том что он делает магии почти нет. Кроме случаев когда нужны ритуалы вроде радикальной регенерации или тёмные оккультные практики с жертвоприношением чужой жизненной силы. Но к счастью это происходит редко. - То есть… он не умеет так, как я? - Никто не умеет. По крайней мере в этой Академии. Чтобы овладеть чистой белой магией мало просто усердия и упрямства. Нужно быть готовым отдать ей и тесто и душу, не отвлекаясь больше ни на что, пожертвовать собой и своей свободой, полностью посвятив себя служению другим… поэтому я даже не пытаюсь. Требовать такого от себя - тяжело, а от кого-то другого - жестоко. Но ты, кажется, был создан для этого. Тебе не нужно делать ничего особенного. Ты просто такой, твои сердце и душа сами стремятся к тому, чтобы дарить другим свет и… похоже, твой путь предопределён. - Значит… если я научусь лучше это контролировать, я смогу помочь всем печенькам стать немного счастливее? - Конечно. Здоровые печеньки - счастливые печеньки. Но… теперь я чувствую вину за то, что втянула тебя в это. Если они решат учить тебя по особой программе прежней твоя жизнь уже не будет. Хотя, может твои злобные дружки наконец-то начнут тебя уважать. Он глубоко вдохнул густой аромат чая, так похожий на его собственный, и сделал ещё один большой глоток. Его сердце всё так же колотилось, отдаваясь пульсацией в каждой крошке. Злость, клокотавшая внутри в момент, когда он пронзил иглой ногу, снова давала о себе знать. - Ты на меня сердишься? - спросила Лилия, очевидно заметив эти чувства на его лице. - Я пойму, если да. Ты ведь не просил об этом. - Нет, что ты… я бы очень хотел быть твоим другом, Белая Лилия. И я рад, если я действительно смогу стать чем-то большим, чем самый слабый ученик Академии. - Что ж, уверена, теперь мы чаще будем видеться. Профессор Черноплодка постоянно просит меня помочь ему вырастить лекарственные травы. А теперь ему есть кому передать всё, что он знает о целительстве. - Ты думаешь, он возьмётся лично меня учить? Я думал, он меня ненавидит… Он столько раз меня лечил… если я могу помочь ему лечить других печенек, это будет так здорово… - Чистая Ваниль… - Лилия коснулась его ладони, - зачем ты воткнул иглу себе в ногу? Ваниль вздрогнул, пристально уставившись на неё, но не разглядел в её лице осуждения. Ей действительно было просто интересно. - Чтобы не злиться, - он опустил глаза на пустую чашку, и Лилия тут же подлила туда порцию напитка. Он сделал ещё глоток. - Мои друзья больше не хотят со мной дружить. Я злюсь, потому что не могу понять, в чём была моя ошибка. Что я сделал не так… Я начинаю хотеть, чтобы им всем было плохо, и ненавижу себя за это. А когда больно, злость уходит, и я снова могу быть таким, как всегда. Но это крайняя мера. Обычно мне хватает выпить чаю, послушать пение птиц и понюхать цветы, чтобы вспомнить, как я люблю этот мир, и как неуместна моя обида. Я не хочу быть злым. Со злыми никто не дружит. - Но ведь мы все иногда злимся. - Лилия улыбнулась так нежно, что он не смог не улыбнуться в ответ. - В книгах пишут, что все наши чувства достались нам от создателей, и каждое из них нужно для чего-то. - И для чего нужна злость? - Для того, чтобы мы понимали, когда нуждаемся в защите. - А что если она никогда не проходит?  - Я не знаю. Но я знаю, что если кто-то тебя разозлит, у меня найдётся для него пара запретных проклятий. *** На северо-восточной границе Ванильного королевства день ото дня становилось всё оживлённее. В полумили от него, скрывшись среди холмов, разбили лагерь дозорные из королевства Тёмного Какао, и каждый день на закате их жрецы творили ритуалы, сдерживающие тьму. Над стеной беспрестанно носились перламутровые птицы-дроны, и те, что успевали увернуться от тёмных щупалец, приносили скромные донесения о происходившем внутри. Но мало чем они могли дополнить уже имевшиеся живые свидетельства. - Он совсем замкнулся в себе и больше не выходит из замка. Я не знаю, что произошло, но опасаюсь худшего, - сказал Заварной Крем. Он стоял на побегах цветущей лозы, недавно появившейся на стенах. Она будто специально поддерживала его на безопасном расстоянии, позволяя оставаться живым, но вне досягаемости воли короля, а широкие листья и цветы заслоняли от глаз, то и дело пытавшихся разведать происходящее на границе. - Худшего? - Топлёные Сливки с небольшим отрядом паладинов стоял внизу. Осада Сливочной Республики из самого её сердца неожиданно прекратилась, и все призванные Тёмной Заклинательницей твари разбежались, лишённые воли, и были быстро перебиты. Немного восстановившись, воины наконец освободились и набрались сил для ответного удара. - Он разрушил Дворец Советов и убил сотни печенек! И тебя! И ещё треть членов Совета Республики! Куда уж хуже! - Видишь эти тёмные прожилки на стене? - Заварной Крем указал под ноги, где из сахарного камня почти незаметно выступало нечто, похожее на пульсирующую каплю кипящей карамели. - Они уходят в землю. Ищут субстрат. Я боюсь, что эти границы скоро не смогут больше сдерживать его голод. Нам нужно это остановить. - Извините, но я не могу не спросить, - подала голос Чёрный Изюм, до последнего сомневавшаяся в своём праве присутствовать на этом собрании заговорщиков. Она сидела на стене близ главного оратора в компании верных ворон. - Можно ведь избежать насилия? В конце концов, пока Заклинательница не прикажет, он не нападает. Если их друг от друга изолировать… - Это только если его не злить, - возразил детский голос с металлическими нотками, принадлежавший магиханическому драгуну из клубничных блинчиков. Когда заговор стал заметен, этот робот внезапно дал о себе знать. Как оказалось, юная любительница машин не исчезла бесследно - Тёмный Целитель запихнул её душу в одного из обожаемых ей питомцев, когда она в очередной раз назвала его слабаком. - А разозлить его всё может что угодно. Он такой серьёзный! Одна ошибка и ты… ошибся. - Но ты правда дошутилась, - бросила Чёрный Изюм. - Я бы конечно не стала делать такого с тобой, но за то, что нападала на мою деревню, порку ты заслужила. - Ой кто бы говорил! Это ведь тебя он угощал моей головой? - Хватит препирательств! - окрикнул их Заварной Крем. - Его величество околдован проклятой колдуньей. Он никогда бы не обидел ребёнка, даже самого капризного! Ничего из этого не должно было произойти! Хотя… за них я почти радуюсь, - он мрачно взглянул на группу пастушек, танцевавших в поле недалеко от стены, отвлекая на себя любое внимание к происходящему здесь. Ванильный Сахар, убитая старухой и возрождённая здоровой и молодой, не могла не радоваться, встретив подруг, давно погибших, хоть и оставалась верна Совету Республики.Он перевёл взгляд на тех, кто собрался снаружи стены. Впереди прочих стояла группа совсем юных на вид печенек, среди которых был и его собственный сын Заварной Крем Третий. Трое других были знакомы лишь из его сбивчивых рассказов - мальчик слишком тяжело переживал случившееся с отцом и едва мог связать вместе два слова. - Я хочу снова услышать это от вас, так как вы всё видели своими глазами. Чтобы увидеть полную картину. Как всё произошло? Как пал король Чистая Ваниль? Имбирный Храбрец, как самый смелый и решительный из них, сделал шаг вперёд и неловко почесал спину сахарной тростью. И хотя его внешний вид внушал скепсис, о делах его уже ходили пересуды по всему континенту. - Ну… Мы нашли купол, под которым увидели Белую Лилию. Да, ту самую, которая одна из пяти великих героев. Мы видели её на фресках вместе с остальными и были уверены, что она хорошая! Мы с ней очень мило путешествовали какое-то время до этого, она рассказывала нам о своих… близких отношениях с печеньем Чистая Ваниль… Мы были уверены, что раз она его близкий друг, ей точно нужно помочь! - сбивчиво оправдывался Храбрец, хотя его уже давно перестали винить за эту неосторожность. - Конечно, мы её освободили! Надо сказать, разбить купол было непросто… А потом оказалось, что это Тёмная Заклинательница. - Он развёл руками. - И что всё это было большим обманом. Мы дали ей бой, и даже справились, ведь она была ослаблена после пробуждения, но она прыгнула на свою страшную палку и улетела. Сказала, мол, ха-ха-ха, встретимся наверху! А потом… мы забрели сюда. Вошли в небесный город, а там роботы, вот это всё… - он кивнул на драгуна из блинчиков.  - Ты про Целителя забыл, - встряла Чёрный Изюм. - Ладно я, но он-то наш главный герой. - А, точно. Я уже даже забыл, что он был… такой. Он пошёл с нами, замешкался, попался в плен. Его засунули в банку, представляете? Я такие видел у ведьмы дома, там были десятки безжизненных печенек внутри! Ух! И с ним там тоже лежали… чьи-то обломки. У меня всё тесто от одной мысли содрогается!  - Храбрец, ты отвлекаешься, - снова встряла хозяйка пустошей. - Удивлюсь, если в твоём рассказе хоть кто-то уловил нить повествования. - Ой. Да! К счастью Чёрный Изюм вовремя подоспела на своих воронах и вытащила его оттуда. Он сделал какую-то магию, появился щит, колдунье прилетело всё, что она в нас накидала, и она вроде как сдалась, но… потом он был немного не в себе. - Это неудивительно, ведь он… только что очнулся после десятилетий в пустоте и тут же оказался лицом к лицу с той, кого как думал победил? - добавила Клубничная печенька. - Не представляю, какой хаос у него в мыслях. Мы и сами тогда до конца не понимали, что происходит. - Думаю, он был… в шоке, - продолжил Имбирный Храбрец. - Наверное, похуже чем я в день побега из печи. Типа… ты только появился, а тебе уже нужно от кого-то бежать, спасаться, нет времени даже подумать… Но все так осиропились от этих разговоров про поедание печенья, что мы решили уйти. Теперь я думаю, что не стоило, наверное, вот так бросать его. - Я хочу знать, как. Что он делал. Что говорил. - Он подбирал с пола чужие крошки… и ел, - сказал Заварной Крем Третий дрожащим голосом.  - Да. Было такое, - подтвердила Чёрный Изюм. - А потом предложил мне попробовать свои волосы.  - Сказал, что мы все - чья-то еда, которая сбежала со стола, - добавил печенье Волшебник. - Ну то есть почти то же самое, что Тёмная Заклинательница, только… в позитивном ключе? Мол, нам очень повезло, что нас не съели? Бр-р. Бред какой-то - А может, он просто есть хотел? - бросила стоявшая поодаль Карамельная Стрела, и все резко обернулись к ней. - Что? У нас в армии правило - если кто-то начинает слишком много и неуместно говорить о еде, значит нужно дать ему пожевать горьких бобов и чайных листьев, а то потом в бою будет желудком думать и меч не удержит. - Я десять лет с ним жила, и могу сказать - Целитель из тех, кто постоянно голоден. Но раньше он этого стеснялся. Делал вид, что ему ничего не нужно, а потом падал в обморок после очередного заклинания. Пришлось приучить себя давать ему булочку перед каждым исцелением, - глаза Изюм вдруг расширились. - О небеса… там в банке было полно крошек! А он был весь покрыт чьим-то джемом. Она держала его там и насильно кормила! Как же до меня раньше не дошло… Теперь все изумлённые взгляды обратились к ней. Несколько секунд все собравшиеся стояли в тишине, осмысляя услышанное. - Это просто… отвратительно, - тихо сказал Топлёные Сливки. - Но как нам это поможет? - Тёмной Заклинательнице не удалось сломить его даже уничтожив всё королевство. Король Чистая Ваниль очень силён, хоть и кажется хрупким. Даже потеряв всё, он не дрогнул и оставался верен свету. Дело не может быть просто в еде. В этом есть что-то глубже… - Всё ещё надеешься на дипломатическое разрешение конфликта? - Это то, чему он учил нас всех, когда ещё был собой, - печально ответил Заварной Крем. - Конечно, я хочу надеяться. - Постойте, кто-то ещё идёт сюда! - прозвенел металлический голос драгуна. - Сканирую состав… сахарная вата, нектар белой лилии, клубничный джем, гренадин, лакрица… ну и смесь! - Королева! - прошипел Топлёные Сливки, приподнимая орудия. - Неужели у тебя поворачивается язык её так называть? - удивился Заварной Крем. - Она единственная законная супруга легитимного монарха, как ещё её называть?  - Всегда поражался твоей дотошности. Но я не желаю верить в легитимность этой проклятой колдуньи! - Она идёт сюда! - чуть испуганно протянула Клубничная. - Сейчас, когда рядом нет Целителя, она может быть уязвима. К оружию! - Отставить, Топлёные Сливки, - одёрнул его Заварной Крем. - Но будь наготове. Нужно дать ей приблизиться и окружить. Заклинательница спускалась с холмов и явно не могла их не видеть, но её как будто не пугала перспектива встречи с теми, кто ненавидел её всей душой. Без своих рогов и доспехов, одетая лишь в платье и подколотый зелёной брошью плащ, она выглядела совсем как обычная печенька, а не как воплощение зла, которым всё ещё несомненно являлась. Она молча прошла мимо расступившегося собрания и остановилась под стеной, разглядывая толстую лозу, покрытую цветами. Вид у неё был отрешённый и задумчивый, и отчего-то никто не решался ни сказать, ни сделать что-то, чтобы обратить на себя её внимание. Зато ванильная орхидея, завязанная будто обруч на её голове, озиралась вокруг беспокойно. - Опасно бродить в одиночестве по пустошам, ваше величество, - нарушила тишину Чёрный Изюм и прыгнула на землю перед ней, приставив меч к её горлу. Тёмная Заклинательница не шелохнулась и не сказала ни слова, продолжая задумчиво смотреть на стену. - Порождение Тьмы! Назови хоть одну причину не убивать тебя! - печенье Финансье повторила её жест, и добавила свой меч. Топлёные Сливки следом активировал орудия. Королева лишь тихо выдохнула, выпячив нижнюю губу. Скоро уже каждый из собравшихся направил на неё оружие, но это похоже беспокоило только цветок на её голове. Имбирный Храбрец встал прямо перед ней и тоже направил карамельную трость ей в лицо, перекрыв обзор. Заклинательница оказалась вынуждена опустить взгляд. - Ах это снова ты, имбирная печенька без штанов, - она хмыкнула. Несколько других собравшихся тоже не удержались от смешка. - Эй! Почему все так любят комментировать мой внешний вид? - возмутился Храбрец. - Я не осуждаю, - добавила Заклинательница. - Чистая Ваниль тоже любит, когда тесто проветривается, если вы понимаете о чём я. Я видела его в брюках только раз, и то на коронации. Неожиданно одно из орудий - огромный розовый клубничный леденец - покачнулся в руках Клубничной печеньки и обрушился Заклинательнице на голову. Но в последний момент поперёк удара дёрнулась ванильная орхидея, из-за чего снаряд пролетел перед её лицом едва не касаясь. В итоге леденец приложил цветок о землю, и только это вызвало у неё наконец реакцию. Но совсем не ту, что ожидали собравшиеся. - О нет, цветочек, что же ты делаешь! - вскрикнула она, упала на колени, оттолкнула леденец и бережно подобрала с земли растение. Тому, судя по выражению глаза, было явно плохо. Она молча сделала несколько пассов руками над ним, и тусклое зелёное сияние броши на её плаще вошло в повреждённый стебель. Когда тот восстановился, она прижала его к груди и склонила голову так, чтобы ни один следующий удар его не коснулся. - Этот цветок только что… защитил её? - пробормотал Заварной Крем. - Быть может, он так же безумен, как его хозяин, - холодно возразила Финансье. - Нет. Точно нет. Должно быть другое объяснение. - Эта печенька - не Тёмная Заклинательница, - уверенно сказал драгун. - Состав похож, но не идентичен. Появились новые ингридиенты, и их процентное отношение к прочим постепенно растёт. - О нет, к сожалению это я, - возразила она, и в её голосе не было прежней скучающей надменности. - И если вам охота избить меня до смерти, я пойму. Только… не обижайте цветочек, - она сжала зубы, тяжело дыша, и Имбирный Храбрец мог поклястья, что увидел блеснувшую на её лице слезу. - Вы не представляете, сколько ему досталось… - Так давай его сюда, нечего за ним прятаться! - приказала Финансье. - Только если кто-то из вас умеет поддерживать жизнь в умирающих растениях без корней, - Заклинательница усмехнулась. - Что, нет таких? Я так и думала.  - Никогда бы не подумал, что такой твари как ты может быть дело до растений, - процедил Заварной Крем сквозь зубы. - Ты стоишь на моей изгороди, и только это позволяет тебе не рассыпаться. А она красивая выросла. Нравится? Я знаю много заклинаний, но это, пожалуй, моё любимое. И если бы я хотела, эта лоза задушила бы вас всех в колючих объятиях. Но правда в том, что я не желаю вам зла. И даже не буду толкать речь о смысле жизни. - Так что ты здесь делаешь, если не ищешь смерти от нашей руки? - Я? Думаю. Ну, знаете. Строю свои злодейские планы по захвату Ванильного королевства. Снова, - она попыталась рассмеяться, но смех получился не жутким, а жалким и сдавленным. - Эй, кажется я понял… - сказал Имбирный Храбрец. - Ты снова стала Белой Лилией! - Что? - воскликнули сразу несколько печенек. - Точно! Поэтому цветок защищает её! - согласилась Клубничная. - Это печенье Белая Лилия! Так романтично… - Белая Лилия? Одна из легендарных древних героев? - Вся многоголосая толпа подхватила и стала повторять её имя. Белая Лилия накрыла уши ладонями. - Лучше бы я была цветком, - прошептала она. - Это было бы проще объяснить. - Надо же. Прямо как наш принц… он тоже очень сожалел о том, что был охвачен тьмой, - сказала Карамельная Стрела. - Теперь я понимаю, почему Лакричное море успокоилось. Главный источник тьмы иссяк! Кто-то взял и сделал за нас половину работы. - Тебя расколдовали! Как это вышло? - спросил Волшебник. - Никто меня не расколдовывал, - она коснулась зеленоватой броши. - Тёмный Целитель вернул мне душу. Без неё я была лишь осколком самой себя. Он даже сам не понял, что произошло. И теперь я всё чувствую и осознаю иначе. Появились сожаления, сострадание, понимание… сколько всего я натворила. И как весело мне было там, где сейчас бы я плакала. Но у меня нет на это времени. Я должна исправить хотя бы одну ошибку. А потом… делайте со мной что хотите. - Главная твоя ошибка это то, что ты существуешь, - прошипел Топлёные Сливки, потрясая орудиями. - Мне многие это говорили. Но сейчас я имею в виду его, - она снова уставилась на стену, на которой за завесой из листьев бурлила тьма, пытаясь пробиться за пределы очерченных ранее границ и дотянуться до неё. - Ты - могущественная колдунья, и ты как никто знаешь, что происходит там внутри, - сказал Заварной Крем. - Если наши цели совпадают… не верю, что говорю это, но ты могла бы стать нашим союзником в этой борьбе. - Я не знаю ваших целей. Я знаю только свою. Я остановлю Тёмного Целителя и верну его к свету, либо погибну и потеряю свою свободу навсегда. - Не похоже, чтобы ты надеялась на дипломатическое решение. - Он обезумел от ненависти к себе, - пояснила Лилия, печальна глядя на цветок. - Он думает, что всё, что он делал во благо других, принесло лишь боль и разрушение. Что вся его жизнь - большая ошибка, проклятие, посланное на хлебную землю чтобы умножать страдания, и всё, что с ним происходило за последний год лишь укрепляло его в этом ощущении. Он принял тот факт, что он абсолютное зло, проклятое, забытое и отвергнутое всеми, и будет вести себя соответствующе. Переговоры со злом - пустая трата слов и обещаний, пока ты не пробьёшь толстую корку, под которой оно прячет свои слабости. А я о его слабостях знаю всё. - Неужели ты думаешь, что мы позволим тебе пойти на это в одиночестве? - спросил Имбирный Храбрец. - Вы видели, на что он способен. Сейчас, когда он думает, что потерял меня, а заодно и последнюю связь со светлой частью души, его настоящая сила не сдерживается больше ничем. В небесном городе его власть абсолютна. Я бы не хотела видеть, как он сожрёт всех вас. - И ты готова убить его? - спросила Финансье. - Это не понадобится, - уверенно сказала Лилия. - Но даже если понадобится… я не смогу. В этом случае, не сомневаюсь, среди вас найдутся более решительные. - Она снова окинула взглядом собравшихся, и многие в ответ опустили оружие. - Да чего вы все такие кислые? - нарушил тишину Имбирный Храбрец. - Нам нужен план! Я беру на себя всё, связанное с быстрым бегом! - А я диверсии! - отозвалась Клубничная. - За этот год он здорово научился быть одновременно в нескольких местах, - отметила Лилия. - Понадобится много диверсий, чтобы отвлечь его силы от защиты. Прямая атака бесполезна, Свет Истины заблокирует любую магию или дальнобойное оружие. Необходимо физически оказаться прямо перед ним. Имбирный Храбрец, я доверяю тебе пробраться в замок и найти его. А потом подать мне сигнал. - Я и мой отряд останемся здесь, - заявила Карамельная Стрела. - Если он может нас видеть, он явно не сможет игнорировать присутствие солдат на границе. Так мы сможем оттянуть его внимание, не подвергая никого опасности и не нарушая мирных договорённостей. - Разрешаю стрелять этой стене в глаза, - Лилия хмыкнула. - Он всё равно не чувствует боли, но будет сильно злиться, что не может вас достать. - Я могу отрубить вафельных роботов, - сказал драгун из клубничных блинчиков. - Их защитные протоколы и так выключены, но мне будет спокойнее, если они точно не пострадают в этом бою. - Я отвлеку замковую стражу, - вызвалась Изюм. - Они меня уже знают. Думаю, смогу заболтать и убедить не вмешиваться.  - А я помогу вам добраться до небесного города минуя портал, - предложил Топлёные Сливки. - Думаю, пары дирижаблей хватит для высадки. - Мне это не понадобится. Я полечу на посохе. Он быстрее, маневреннее, и ему труднее будет удержать внимание на движущейся цели, если создадите достаточно отвлекающих факторов. - К сожалению, я и другие воскрешённые печеньки не сможем активно участвовать, - сказал Заварной Крем. - Наша воля свободна лишь частично, и я могу только надеяться, что ему не придёт в голову превратить нас в армию нежити. - Ваниллиане безоружны, из них не выйдет боеспособной армии, - Лилия пожала плечами. Тёмный Целитель не раз хвалился ей, что готов лишить воли всех своих подданных, если для этого появится повод, но контекст был совсем иной. - Но дам совет - стойте на траве. - Это ведь ты превратила его в это чудовище. Как ты собираешься остановить его?  - Так же, как он остановил меня, - она ласково погладила лепестки орхидеи. - Я верну ему его душу. *** Собравшиеся под стеной печеньки долго и с интересом наблюдали, как заклинательница, усевшись на костяном посохе, летала над бесплодной поляной, и следуя воле её рук земля трескалась, превращаясь в очертания огромного сияющего алым сигила. Чем законченнее выглядел магический круг, тем живее и чернее становилась почва под ним. Скоро край сигила вспыхнул, и всё, что было внутри круга, закрутилось в спираль и провалилось в бездну. - Почему мы должны просто стоять и смотреть как эта ведьма опять призывает какую-то тварь? - нетерпеливо проворчала Финансье. Она и прочие диверсанты наблюдали за происходящим с борта уже поднявшегося над пограничной стеной дирижабля.  - Она же сама сказала. Хотела бы - убила бы нас ещё раньше, - ответил Топлёные Сливки и отшатнулся от иллюминатора, когда в небо ударил столп тьмы. Следом за ним в воздух вырвался огромный красно-белый дракон. - Вот же… - Давно не виделись! - поприветствовала Белая Лилия давнего слугу. Тот завис в воздухе и придирчиво обнюхал её. - Ну да, пахну я по-другому. Но я всё ещё твоя госпожа. И мне нужно, чтобы ты немного пошумел в Ванильном королевстве, прямо как раньше, только без убийств. Сломай пару домов, напугай жителей, овечек не трогай. Вперёд! - она махнула рукой в сторону небесного города, и тварь из клубничных бисквитов и сливок устремилась к цели. - Во имя света, почему мы позволяем этому происходить… - воскликнула Финансье - Чтобы у нас была фора. Вперёд, следуем за драконом! - приказал Топлёные Сливки, и воздушные корабли Республики отправились в путь. Белая Лилия устремилась в небо, обгоняя их всех. Взмыв над воротами города, она раскрыла под ними ещё два портала, из которых выбежали десятки не настроенных на насилие, но устрашающих тортомонстров. Сахарная брусчатка под их ногами тут же забурлила, и из щелей потянулись зловещие чёрные щупальца. Убедившись, что вторжение привлекло внимание, заклинательница снова взлетела повыше. Появление дракона на улицах быстро посеяло панику среди ваниллиан, помнивших свою смерть от его дыхания. Она почувствовала укол совести за то, как сломала судьбы этих печенек, и как жестоко теперь заставляет пережить заново худшие в их жизнях мгновения. - А ведь они счастливы… даже так. Даже с ним, - тихо сказала она сама себе и тряхнула головой, отбрасывая сомнения. Скоро крики прекратились, и перепуганные горожане с необыкновенной слаженностью принялись давать монстрам отпор. Поражённые твари падали на брусчатку, и тут же ожившие камни поглощали их без остатка. Мелким повезло быть проглоченными целиком, крупных же воля Целителя медленно разрывала на куски, перед этим поражая зловещими чёрными опухолями. Всё, что имело в составе сахар и муку, подчинялось его воле и было его едой. Он расправлялся с ними быстро. Слишком быстро, чтобы эффективно отвлечь короля от подступающих к замку диверсантов. Невдалеке взревел дракон. Белая Лилия развернулась, зависнув над площадью перед замком, и успела увидеть лишь как чудовище тонет в камне, оплетённое чёрными нитями, высасывающими из него жизнь. Ей снова стало совестно, на этот раз перед печеньем Красный Бархат, который с такой заботой выращивал этих чудовищ. Неожиданно прямо в воздухе что-то ударило её, тяжёлое как стена. Она на несколько мгновений дизориентировалась и потеряла контроль над посохом, и этого хватило, чтобы огромная сахарная рука схватила её неодолимой хваткой. Белая Лилия огляделась и осознала - перед ней была статуя, та самая огромная статуя, украшавшая центральную площадь королевства. Монументы, которые Чистая Ваниль считал излишними, неожиданно оказались ему полезны. - Ты вернулась, любовь моя, - заговорило ожившее сахарное изваяние, распахнув сияющие глаза. Движением большого пальца он сломал навершие её посоха, давая понять, что заклинательница больше не сможет улететь. Её сердце забилось с бешеной скоростью. Она много раз с ужасом представляла, каково это для печеньки оказаться в руках человека, и это было очень похоже на её самый страшный кошмар. - Да. Как и обещала, - она выдавила улыбку, но губы её дрожали. - Побыла наедине с собой, подумала… - Лгунья! - он сжал каменный кулак сильнее, и она вскрикнула, чувствуя, как хрустит её тесто. Клубничный джем брызнул изо рта. - Я видел, ты что-то замышляла вместе с этими предателями!  - Они тебя не предавали! - хрипло возразила она, откашливаясь. - Они хотят тебе помочь. Я хочу тебе помочь, Чистая Ваниль! - Что бы ты ни говорила, знай, ты больше не сможешь от меня уйти. Никто больше не сможет… от меня уйти! - он сдавил её так сильно, что стало невозможно сделать вдох. Она хватала ртом воздух, стремительно перебирая в голове варианты действий, но какую бы тварь она ни призвала, её срок жизни на этой земле был короче десятка секунд. - Неужели это… моё поражение? - Лилия! Растения! - прозвучал в голове тихий голос Чистой Ванили, исходивший не от статуи, но от цветка. - Что? - Я не могу контролировать растения! Она закрыла глаза и обратилась к Свету Свободы. Камень души засветился. Потоки магии направились к её ладоням, а затем ворвались в каменную руку, превращаясь в толстые стебли. Твёрдый сахар тут же раскрошился под напором волшебной растительности, и Лилия наконец смогла вдохнуть, когда сжимавшие её белые пальцы раскололись. Она снова призвала лозу. Та вырвалась из-под вымощенной улицы прямо ей под ноги, позволяя безопасно спуститься. Но безопасность была лишь относительной - ожившие осколки камней уже летели в неё градом снарядов. Ещё одна лоза смогла заблокировать большую их часть. Ощутив прилив уверенности, Лилия призывала новые и новые ростки разрывать безопасный путь через одержимое королевство. Она подняла глаза на приближающийся замок в поисках условного сигнала и увидела его - красные подтёки гранатового сока под окном обеденного зала. Где-то там раздался грохот, и из окна, уворачиваясь от тянущихся к ней алых лент, выпрыгнула печенька, очертаниями похожая на Имбирного Храбреца, и Лилия тут же вырастила новую лозу ему навстречу. Огромные стебли вытянулись и сплелись в прямую дорогу, на которой никакими усилиями одержимого теста и шоколада павший король не мог достать её. - Как же я от этого отвыкла, - подумала она вслух, опьянённая неожиданным успехом так сильно, что уже не чувствовала боли. Почти добежав до окна, она остановилась, и призвала ещё две лозы, чтобы не дать стенам обрушиться на неё, и только после этого заглянула внутрь. Внутри было темно, но не от того, что с улицы не проникал свет. Всё помещение бурлило тёмной массой, подобно лакричному морю, в сердце покоя которого стоял утративший остатки рассудка король. Сердце Лилии сжалось. Видеть его таким было невыносимо. - Ты был прав… - сказала она, замерев на краю лозы. - Тебе совсем не идёт чёрный. Не успела она закончить фразу, как море тьмы угрожающе всколыхнулось и потянулось к ней. Она незамедлительно призвала несколько побегов, и густая масса ожившей сладости схлестнулась в битве с растениями. Это мог бы быть долгий бой, ведь оба они знали, откуда черпать почти бесконечную силу. Но она точно знала, как его закончить.  Ещё одна призванная ей лоза разрушила стену позади Тёмного Целителя и обхватила его левую руку прежде, чем он успел прочитать защитное заклинание. - Прости меня, - прошептала она. Прежде чем Целитель осознал опасность, раздался хруст, и проклятая конечность отломилась. Он закричал, не от боли, но от злости. Море тьмы забурлило, но без левой руки он уже не мог контролировать его так, как прежде. Но его тело было настолько пропитано тёмной магией, что этого было недостаточно. Лоза обхватила его целиком и подняла над полом так, чтобы он не мог коснуться его ни одной своей частью. Он вырывался так отчаянно, что от его тела с каждым движением отламывались крупные куски. Он снова закричал в бессильной злобе, когда тонкие побеги отделились от стебля и разорвали его одежду, лишая последней возможности напасть. Свет Истины повис на лентах плаща вне досягаемости, и Тёмный Целитель лишённый всех источников энергии быстро выдохся и обмяк в крепких объятиях растений. Утратив связь с его жизненной силой, пол обеденного зала принял прежние очертания. Пульсировавшие тёмные аберрации превратились в сломанную мебель, гобелены и колонны. Тут и там виднелись полупереваренные крошки и части тел печенек, встретивших здесь свой конец. - И что же теперь? - тихо спросил цветок. - А теперь твоя очередь, - Белая Лилия вынула из волос орхидею и распрямила стебель, внимательно глядя в единственный глаз. - Моя? Но я весь этот год был рядом с ним, и это никак не помогало! - Сделай то, что умеешь лучше всего, Чистая Ваниль.  - Исцелить его? Но я не могу использовать заклинания в таком виде! Я могу быть лишь проводником белой магии, а не её источником. - Нет, я не об этом. Исцеление это просто магия. Не она делает тебя тобой. Но ты… ты умеешь видеть свет даже в самой непроглядной тьме. Ты можешь понять и простить… даже такую бессердечную тварь, какой была я. Так сделай это… для себя. Прости себя. Прими себя таким, какой ты есть, - она кивнула на зависшего в тисках над полом Тёмного Целителя, продолжавшего немигающим взглядом смотреть на неё. - Ты сильно пахнешь ванилью. Ты бываешь очень невнимателен и непонятлив. В тебе много боли, которую ты никогда никому не показывал, чтобы тебя не оттолкнули и не ранили ещё сильнее. Ты принял свой дар и выбрал путь самоотречения, чтобы быть… хорошим. Ты так долго делал это, что это стало для всех естественным, так что ты сам поверил в свою избранность и непогрешимость. Но эта тьма всегда была глубоко в тебе. Все твои подавленные желания, обида и злость, жадность и страсть. Я её лишь выпустила и раскормила. - Я так хотел думать, что я лучше этого. Что всё это зло где-то снаружи, а уж во мне-то его не должно быть. Верил, что всё, что я делаю, я делаю во благо всех печенек, а не потому, что я просто не хочу быть один... Прошёл все испытания, стал королём, потому что стыдился собственной немощности и хотел, чтобы все о ней забыли… А теперь ещё и оказывается, что я всегда хотел есть чужое тесто! Я не уверен, что смогу… принять такого себя. - Я верю в тебя, Чистая Ваниль. И знай, ты не один. Что бы ни сказали другие… я больше не оставлю тебя, я… - Лилия закашлялась и почувствовала, как с неё осыпалось несколько крупных крошек. Кураж схлынул, и все нанесённые раны и переломы разом дали о себе знать болью и слабостью. Она пошатнулась, но удержалась на ногах, заставляя себя концентрироваться на лозе, опасаясь, что лишённый боли и страха Целитель попытается атаковать вновь. - Белая Лилия… ты ранена! Проклятье, я не могу тебя исцелить! - Сначала себя… потом меня, - сказала она, тяжело дыша. - Давай же. Она поднесла цветок к лицу Тёмного Целителя. Тот вяло подался вперёд, когда зелёные листья медленно потянулись к нему и коснулись истрескавшихся щёк. Он раскрыл правую руку и нерешительно коснулся стебля. Белая Лилия почувствовала всё возрастающую слабость. Одна из её ног хрустнула и надломилась. Она вскрикнула и упала, отпуская стебель орхидеи, и последним, что она видела, прежде чем сознание оставило её, была опадающая без её воли лоза. Потом был свет. Очень много света, в который хотелось завернуться как в мягкое одеяло. Воздух наполнился ароматом ванили. Белая Лилия открыла глаза. Боль отступила, покрывавшие тело трещины затянулись. Она поднялась и попыталась оглядеться, но кроме света кругом не было ничего. Она приметила лозу, за которой чуть темнее, чем всё остальное, обозначался провал окна. Выглянув на улицу, она обнаружила, что свет не был ограничен стенами замка. Он разливался повсюду, и на улицах Ванильного королевства тут и там можно было увидеть удивлённых печенек, подставляющих ему руки. - Чистая Ваниль… - она развернулась на месте и долго моргала, прежде чем глаза привыкли и распознали в облаке света коленопреклонённый силуэт с цветком в руке. Постепенно сияние померкло. Белая Лилия успела подхватить Чистую Ваниль прежде, чем он упал на спину, и мягко уложила его голову себе на колени. Его тесто вернуло свой прежний цвет, а всклокоченные бесцветные волосы вновь стали аккуратными прядками ванильного крема. Он медленно открыл глаза, из которых тут же пролились чёрные слёзы. - Белая… Лилия… - он застонал, закашлялся и сплюнул пару вязких тёмных капель. Исцеляющий свет не смог целиком исправить весь урон, нанесённый пропитавшей тело тьмой. - Ты жива… как я… рад… - Милый мой цветочек, - она горько улыбнулась и погладила его похолодевший лоб. - Ты в порядке? - Нет, - прохрипел он, продолжая почти на каждом слове слёвывать чёрную слизь. - Мне очень больно. Словно сотни мечей разрывают изнутри… И эта тьма… во мне… как много… не понимаю, как я ещё жив… как я мог сделать это с собой… Во что я превратился… что я натворил… как я мог… я ужасен… я так ужасен! - он болезненно зажмурился и отвернулся. - Прости, - голос Лилии задрожал, и глаза наполнили слёзы. - Прости-прости-прости… - она коснулась ладонью его груди, тихо ужасаясь тому, насколько близко нанесённые лозой раны были к его сердцу. Лишь удачная случайность позволила им обоим пережить эту битву. - Чистая Ваниль… это всё я. Я всего тебя переломала… -  Белая Лилия, мне страшно. Я не знаю, как жить с этим дальше… - Я тоже. Но мы есть друг у друга. Мы справимся… как-нибудь.