Теперь я ваш король!

Приглушённый красный свет льётся из разбитых ламп. Лев нервно теребит золотую цепочку, прицепленную к карману чёрного костюма, поглядывает на дверь и роскошно убранную комнату. Место в кабинете отца Шрам заслужил потом и кровью, ну, кровью по большей части. Смерть брата стоила того, чтобы запачкаться в ней. В комнате почти полностью темно, льву приходится щурить зелёные глаза, чтобы очертания принимали вид чётких предметов. За деревянным столом он восседает в высоком кожаном кресле, нервно постукивает носком чёрного мокасина по тумбе. Смотрит на арсенал оружия, выставленный на стену напоказ. Он думает о том, как когда-то с братом они здесь играли вместе в ногах у отца. Шрам тогда поклялся, что рано или поздно выстрелит из пистолета, хоть хмурый дон Ахади и запрещал такие вольности своим горячо любимым мальчикам. Мог ли он подумать, что пуля, выпущенная младшим сыночком, окажется в сердце старшего? Злая шутка судьбы, думает Шрам. Но это всё сейчас не имеет веса. Длинный хвост напряжённо бьётся из стороны в сторону. Лев с томным вздохом представляет себе ту, что с минуты на минуту войдёт к нему в комнату. Шрам опускает руку к чёрным брюкам и снова выдыхает. Томительное тепло уже разливается по всему телу, концентрируется у грубой ладони нового дона. Он представляет себе ту самую и с предвкушением наслаждения водит рукой взад-вперёд, чувствуя как натянулась плотная ткань дорогостоящих брюк. Большего лев себе не позволяет — ему хочется впечатлить самую желанную награду за все совершённые убийства. — Дон Шрам? Могу войти? Тяжёлая дверь со скрипом приоткрывается, и в комнату входит хорошенькая голубоглазая львица. Чёрное кожаное платье с глубоким декольте плотно облегает её худенькое тело, делает особый акцент на упругой груди, едва прикрытой одеждой. Несмотря на приход гостьи, Шрам не убрал руки с паха, демонстративно развалившись в кожаном кресле и расстегнув застёжку брюк. — Входи, моя дорогая Сарафина. Что привело прекрасную сеньориту сюда в столь поздний час? Шрам знает, что она отдастся ему не из любви и даже не страсти. Но менее желанной от этого львица для него не становится, напротив, лишает всякой ответственности за «комфорт». Сарафина пристально смотрит на раскрепощённого дона, робко стоит у двери. Она плавной походкой подходит к столу, постукивает шпильками хорошеньких каблучков. Глубоко вздохнув, львица наконец говорит: — Что тебе нужно взамен на то, что ты не прикоснешься к моей дочери? — По-моему, я сейчас показываю достаточно прямо. — Лев требовательнее надавливает на наливающийся кровью пенис под плотной тканью. Вид Сарафины в отчаянии возбуждает до невозможного. — Или мне нужно проговорить вслух? Ты ведь догадливая девочка. Сарафина смотрит сначала с отвращением, но после смиряется с неизбежным. — Конечно, мой дон. Всё что угодно. Львица плавно обходит стол стороной, оказывается один на один со Шрамом. Он убирает руку от брюк, позволяет своей сеньорите опустить симпатичную мордашку к паху. Дон видит, как Сарафина внутренне борется со своим отвращением и презрением к нему, и это лишь сильнее заводит, лаская когда-то задетое эго. Он выдавливает с лёгким рычанием: — Поторопись. Я больше не могу ждать. Сарафина бросает полный ненависти взгляд на дона и принимается за дело. Львица приспускает утончённые брюки с главы Мафии, видит, как из-под тонких боксеров выпирает разгорячённый член льва. Она не сразу высвобождает его. Сначала дразнится в отместку за то, что всё происходящее из-под неволи. Львица сквозь ткань наглаживает пенис своего ухажёра, заставляет того издать нетерпеливый вздох. Шрам делает над собой усилие и наклоняется к сеньорите. Он спускает лямки развратного кожаного платья на руки львицы и оголяет её грудь. Любуется, хочет прикоснуться, но сдерживается. Знает, что сейчас не то время. Просто смотрит на покачивающиеся груди и бьющийся из стороны в сторону хвост этой шлюшки, отдавшейся дону лишь взамен на что-то. Это злит льва, и он как следует накажет за это, но позже. Нельзя спугнуть её в такой прелестный момент. Львица коротко смотрит на дона, когда наконец стягивает его нижнее бельё. У низкого худощавого льва поразительно огромный член, Сарафина с трудом обхватывает его ладонью. Пенис уже налился кровью и стоял колом, ожидая дальнейших действий от прелестной красавицы. Не глядя на Шрама, она добавляет ещё одну руку и начинает растирать натруженную плоть. После — легонько касается головки языком. Дон издает протяжный вздох удовольствия, руками надавливает на голову Сарафины. Вынуждает её опуститься ниже. Львица принимает в себя член почти полностью. Она с причмокиванием вылизывает пенис Шрама, уделяет внимание каждой частичке львиного достоинства. Дон смотрит на Сарафину и думает о том, что хотел бы, чтобы всё это происходило по обоюдному желанию. Не принуждению. Однако в далёкие времена подруга отказала ему, и добиваться её внимания пришлось уже совсем другими способами. — М… ты хороша. — Лев сдержанно улыбается, начинает двигаться в такт Сарафине. — Меня печалит только одно, без удовольствия ты всё это делаешь. Не любишь меня. Маленькая шлюшка готова отдаться, только если предложить что-то взамен. Это неправильно, не находишь? Шрам резко толкается вперёд, заходит и без того огромным членом в нежное горло львицы. Она закашливается, но продолжает дело. На подведенные тушью голубые глазки накатывают солёные слёзки. Шрам думает о том, что был бы рад слизать их с ресниц холодной любовницы. — Где ты научилась так потрясающе отсасывать? У своего Гуву, наверное. — Львица бросила ненавидящий взгляд на зеленоглазого дона, но продолжила ласкать его член. — Неважно, шлюшка. Просто продолжай. Мне приятно. Ты должна считать честью, что твой грязный ротик очищается о плоть дона. Лев находится в незащищённом положении перед львицей, но знает, что она ему не навредит. Не посмеет. Иначе юная тринадцатилетняя дочурка сильно поплатится за наглость матери. Потому Сарафина будет терпеть все унижения, но продолжит ублажать главу мафии. Шрам чувствует, что больше не может сдерживаться, и приказывает Сарафине остановиться. Он притягивает львицу к себе и рывком снимает с неё кожаное платье. Утончённая фигурка львицы несколько полновата, но тем сочнее её округлые бедра, в которые дон с жадностью впивается когтями. Сарафина стонет. — Иди сюда, моя сеньорита, — урчит Шрам. Он с наслаждением разглядывает её обнажённую. — Я же не монстр, в конце концов. Я подарю всю копившуюся долгие годы нежность к тебе. Львица знает, что не может отказать. Она покорно отвечает на движения Шрама. Тот разворачивает её спиной к себе и кладет её пухленькие ручки на подлокотники шикарного черного кресла. С этого ракурса особенно хорошо виднеются ягодицы львицы, которые опьяненный страстью дон безостановочно наглаживает, когда пытается найти нужную точку. Шрам опускает руки на её бедра, тем самым полностью контролируя дальнейшие движения сеньориты. Лев толкает её к себе, и Сарафина со стоном опускается на пенис льва. Дон с восторгом ощущает, как узко внутри бойкой самки, как её лоно сжимает его член. Первое время Шрам не двигается. Заставляет львицу почувствовать то же томительное возбуждение, которое испытывал он во время ожидания. После лев начинает постепенно насаживать опирающуюся на кресло Сарафину на член, смотрит как с громким хлюпаньем ударяются набухшие яички о ягодицы избранницы. Львица тихо постанывает, и этого хищнику мало. Он наращивает темп, но по-прежнему входит мягко и плавно, словно их тела были созданы друг для друга. — Нравится? — зарычал дон на ухо сеньорите. Сквозь стоны и слёзы Сарафина обречённо сказала: — Да. — Неискренне. Пришло время платить за нелюбовь, шлюшка. Шрам резко выходит из лона львицы, толкнув её на стол. Сарафина опускается грудью и руками на деревянную поверхность, но по-прежнему стоит на ногах, выпятив зад перед Шрамом. Лев рукой удерживает сеньориту в похабном положении, с наслаждением глядит на истекающую влагой львицу. Это он довёл её до такого состояния, этот факт приносит немало удовольствия. Лев неспешно снимает с расстегнутых брюк кожаный ремень. Он мягко касается рукой ягодицы львицы, а после по тому же месту проводит разгоряченным членом. Дон подводит пенис к лону львицы. Та почти подаётся навстречу ему, но в этот момент Шрам со всех сил стегает Сарафину ремнём по оттопыренной заднице. Львица громко воет от боли, но дон грубо зажимает её пасть второй рукой. По щекам вновь бегут горькие слёзы. — Тише. Ты же не хочешь, чтобы нас услышали. М? Шрам ударяет ремнём ещё раз. Сарафина выгибается, с трудом подавляет крик. Широкие красные полосы ложатся на тело львицы. Дон наказывает свою сеньориту ремнём, параллельно наглаживая изнывающий от желания пенис. — Сейчас я отымею тебя прямо на этом столе. Уж постарайся, чтобы я остался доволен. Сарафина жмурится. Вместе с очередным ударом ремня в её киску проскальзывает влажный член льва. Он с наслаждением наращивает темп, не переставая подбивать львицу по опухшим, раскрасневшимся ягодицам. Пенис Шрама легко проникает в Сарафину. Вперёд, назад, удар ремнём. Снова и снова. Влажное хлюпанье и рык наслаждения дона разносятся по всему кабинету. Львица молится, чтобы весь этот ужас поскорее закончился. Никогда она ещё не представала в столь позорном положении. Сарафина впивается в деревянный стол когтями, чтобы хоть как-то облегчить боль. Шрам подходит к пику. Он дышит ещё чаще, злобно смеётся и скалится. Стегает ремнём мягкое тело с упоением. — Да, шлюшка! Так! Всё правильно! Будь покорной предо мной, принимай всего! Да! Лев замедляется, делает несколько последних толчков медленными, но сильными. — Это тебе за то, что посмела выбрать того мудака Гуву. — Дон грубо толкается и ударяет ремнём. — Это за то, что родила от него, а не от меня. — Толчок и удар. Слёзы брызгают в разные стороны. Шрам выходит из Сарафины и убирает ремень. Наклонившись к личику сеньориты, он шепчет: — А это за то, что родила такую чудную дочурку. Мы с ней наиграемся позже. — Нет! Лев грубо толкает львицу. Она оседает на полу, дрожит от страха и унижения. Шрам подносит пенис к прелестному заплаканному личику сеньориты и начинает водить рукой от яичек к кончику члена. Сперма брызнула прямо на лицо Сарафины. Дон делает так, чтобы вся белая жидкость оказалась на её лбу, щеках и носике. Шрам издает последний блаженный рык. Он недолго любуется созданным им произведением искусства. Абсолютно нагая Сарафина, вся в его жидкости, сидит под столом в его кабинете и едва сдерживается, чтобы не разрыдаться в голос. Шрам водит горячим влажным пенисом по лицу львицы ещё какое-то время. — На сегодня всё. Я наигрался. Шрам возвращает ремень на брюки, натягивает боксеры на разработанный член. Сарафина так и продолжает сидеть в судорожных рыданиях, не двигаясь. Напоследок дон почти ласково провёл языком по шее любовницы. Самая сладкая награда за все усилия, которые понадобились для того, чтобы стать главой их семьи мафии. Иметь её так грязно. Присвоить себе всех львиц их мафиозной семьи.