Oddinary school

— Ты жив? — послышался знакомый голос сквозь звенящий шум в ушах. — Сам встать сможешь? Джисон с трудом разлепил веки. Ослепительный солнечный свет ударил в глаза, вызвав болезненный стон и заставив зажмуриться. Всё тело ломило. Каждая мышца ныла, словно Хан целый день таскал мешки с песком. — Ты меня вообще слышишь? — голос тяжело вздохнул. — Ну хоть проснулся, балбес. Интересно, если я тебя ударю, придёшь в себя? Нет? Может тогда жуков на тебя посадить? Хан резко подскочил и ударился спиной о стену, пытаясь отползти подальше от человека, который ему угрожал. Ограничитель неприятно впился в шею сзади. Шипение пирокинетика вызвало лишь смех. Когда картинка перед глазами перестала плыть, Джисон увидел перед собой Минхо. Староста сидел на стуле в "позе лотоса", насмешливо приподняв брови. — Выходит, наш самоуверенный прилипала боится жуков. Я это запомню, — хитро улыбнулся Минхо, сделавшись до ужаса похожим на сытого кота. — Может, у тебя ещё и при виде пауков поджилки трясутся? Я наловлю, если что. Для меня это несложно. — И ничего у меня не трясётся, — обиженно буркнул Джисон. Он чувствовал себя помятым и измученным, насмешки старосты делали лишь хуже. — Ну-ну, — было видно, что Минхо нисколько не убедили его слова. — Что вообще произошло? Почему мы здесь? — находиться на улице стало для Хана непривычно, свободное время он проводил либо в библиотеке с Феликсом и Хёнджином, либо в гордом одиночестве в своей коробке. Теперь же они с Минхо сидели на скамейках друг напротив друга в маленьком внутреннем дворике. Растительность тут была менее ухоженной, чем снаружи, росла хаотично, разве что не занимала немногочисленные узкие тропинки. Скамейки без спинок Джисон находил крайне неудобными, поэтому был рад, что за его спиной оказалась стена одного из корпусов, хоть уже и успел удариться об неё. — Эксперимент пошёл немного не по плану, — буднично ответил староста, наклонившись немного вбок, чтобы было удобнее устроить голову на руке, которая упиралась в согнутое колено. — Наверное, доза была слишком большой. Но отец думает, что такая реакция может быть особенностью именно твоего организма, поэтому проведёт ещё несколько опытов. Мы с Чанбином тебя сюда кое-как дотащили. — Доктор Ли твой отец? — раньше Хан не пытался сопоставить, но теперь родство казалось очевидным. — Ага, — староста нисколько не был раздосадованным из-за того, что проболтался, скорее всего это и тайной-то не было. — Сочувствую. Минхо громко и искренне рассмеялся, сильно смутив Джисона. — Обычно все говорят "завидую" или "повезло", — пояснил староста, смахивая проступившие слезинки с ресниц. — Не понимаю. Что в этом хорошего? Ты стабильный, но всё равно вынужден жить в этом мерзком месте. Постоянный контроль, огромное количество обязанностей, которые наверняка могли бы взять на себя другие люди, — Джисон начал загибать пальцы, перечисляя очевидные на его взгляд минусы. — К тому же к тебе предвзятое отношение среди учеников. — А как же учителя, которые завышают мне оценки? — усмехнулся Минхо. — А они правда так делают? — Джисон скептически выгнул бровь. — А вдруг, — поддразнил Минхо. — Откуда тебе знать. — В любом случае мне плевать на успеваемость. Пусть другие парятся из-за оценок. Тебя они разве волнуют? — Я отличник, забыл? — староста этот разговор находил крайне забавным. — Мне кажется, тебе в целом учёба даётся легко, — пожал плечами Джисон, подтягивая к себе ноги. — С чего ты взял? — Не знаю. Разве из нас двоих не я должен задавать вопросы? — возмутился Джисон. — С чего бы это? — хохотнул Минхо. — С того. Ты умный всё тут знаешь, а меня считают главным затупком в группе, — надулся Хан. Минхо покачал головой: — По-настоящему глуп тот, кто не стремится узнать ничего нового и считает себя самым умным. А ты любопытный, зараза. Порой даже слишком. — Это хорошо? — заискивающе улыбнулся Джисон. — Это никак, придурок, — нахмурился староста и встал со скамейки. — Я и так тут с тобой три часа проторчал. Должен будешь. — Ого, так долго. И как же мне с тобой расплачиваться? — Хан поднялся следом. — Потом придумаю, — фыркнул Минхо и быстро зашагал к ближайшей двери. — Иди к своим, сегодня от тебя больше ничего не требуется. А у меня, в отличие от некоторых, ещё куча дел. Уже вечером, за ужином, до Джисона дошло, что он пропустил обед. В этот раз они с Феликсом сидели за столом своей группы. Чанбин ни словом не обмолвился о "маленьком исследовании". Он вообще не смотрел на Джисона. Это было нормальным, если сравнивать с последними днями. Хан просто был благодарен, что старший эмпатик больше не пытался как-либо его задеть. Спорить сейчас совсем не хотелось. Джисона терзало чувство вины. Ведь если Минхо действительно просидел с ним всё время, что пирокинетик был в отключке, то он тоже не смог пообедать. Хан не думал, что когда-то будет искренне переживать за старосту. Интерес к Минхо был своеобразным протестом против обыденности. Джисон зацепился за того, кто сильнее всех выделялся из серой массы, но сделал этот выбор разумом, а не чувствами. А теперь какие-то непонятные чувства возмущались, что Хан подставил Минхо. Теперь же ни старосты, ни его соседа в столовой не было. За их столом одиноко сидел Хëнджун. Он выглядел гораздо более задумчивым, чем обычно. Молчаливый парень и раньше садился отдельно, если были свободные места. Джисон не мог этого понять. У Хёнджуна были хорошие отношения с группой. Над ним не смеялись, его не ругали, к его мнению прислушивались. И всё же аэрокинетик выбирал одиночество. В этом не было протеста. Но во взгляде читалась мольба о понимании, когда он проходил мимо своих к пустому столу. И его понимали. Ну, или просто не осуждали. Джисон не мог понять. Ведь эти же люди, которые отвернулись от него из-за простого желания сблизиться со старостой, так спокойно восприняли дружбу Феликса и Хёнджина и отстранённость Хёнджуна. Джисон не хотел понимать. Однако внутри, где-то на уровне живота, ворочался противный комочек волнения. Он переживал. Хан ненавидел это чувство. У других есть собственная голова, чтобы тревожиться за себя. Ему и так переживаний по горло. Не хватало ещё беспокоиться о ком-то. Он всё равно никому не сможет помочь. От этой мысли стало совсем тошно. В этот день Джисон лёг спать раньше отбоя. Утро встретило Хана холодной пустотой и всё тем же противным волнением в животе. Его разбудил не привычный бас Феликса, а стук Бан Чана, уведомлявший о том, что пора спускаться на завтрак. Джисон напрягся. Феликс всегда вставал за полчаса или даже за час до подъëма и заботливо будил соседа, давая тому время прийти в себя, окончательно проснуться и собраться. Но в этот раз эмпатика в комнате не оказалось. "Что за херня, — подумал Джисон, судорожно натягивая на себя изрядно помятые брюки. — Ушёл без меня? Разве я его чем-то вчера обидел? Да не, бред. Феликс не стал бы просто так уходить. Он вообще ночевал?" Хан не мог вспомнить, что говорил Феликс за ужином и говорил ли вообще. Он был слишком увлечён своими мыслями. Внутри заскребло. Джисон даже не замечал своего соседа весь прошлый день. Нижний ярус кровати был аккуратно заправленным и холодным. Хан несколько минут молча буравил отпечаток своей руки на чужом покрывале. Придя в себя, он побежал вниз, наспех завязав ботинки. В столовой Феликса не оказалось. На вопрос о соседе одногруппники ответили напряжёнными взглядами. — Он не пришёл вечером? — встревоженно спросил Чанбин, забив на своё нежелание общаться с новеньким. — Я не знаю, — честно признался Хан, прекратив кусать нижнюю губу. — Либо вообще не приходил, либо ушёл сильно раньше подъёма. — Твою мать, — выругался эмпатик. — Когда у него экзамен должен был быть? — Вчера, — это слово упало, словно камень в глубокий колодец. — Как и у меня. Никто не заметил, как Хëнджин подошёл к их столу. Хван стоял, как статуя, до побелевших костяшек сжимая свой поднос. — Мне тебя с новой буковкой поздравить?! — взбесился Чанбин. — Обойдусь. Мы оба не сдали, — холодно ответил электрокинетик. — Но тебя, конечно же, наш драгоценный староста прикрыл, — бессилие сводило эмпатика с ума. — Ты слишком хорошего о нём мнения. Минхо плевать на меня, — Хёнджин стойко игнорировал выпады Чанбина. — Вчера вечером Феликса забрал Бан Чан. Я был уверен, что он уже вернулся. — Суки, — все обернулись на Соён. За прошедшую неделю Джисон успел забыть, как звучит её голос. Стакан в руке девушки треснул. Юци испуганно вцепилась в её ладонь, пытаясь аккуратно скинуть осколки. — Онни! Осторожней! — взвизгнула она, отодвинув стекло в сторону. — Если они с ним что-то сделали… — зашипела Соён опасно сузив глаза. — Они сто процентов с ним что-то сделали, — вздохнул Сынмин и телекинезом отправил осколки на свободный поднос, не обратив внимания на возмущённое мигание и треск от ограничителя. — А вот мы ничего не можем с этим поделать. Соён сжала порезанную ладонь, опустив взгляд вниз. Несколько алых капель упало на гладкую поверхность стола. — Онни, — Юци снова схватила соседку за руку, накрыв два длинных кровоточащих пореза салфеткой. — Прекрати, пожалуйста. Повисла гнетущая тишина. Хёнджин вернулся за свой стол и, не глядя на Минхо, принялся остервенело жевать. Без разговоров завтрак прошёл быстро. Соён снова ушла первой.