Корабли, вино, курение

***

На удивление Жени её не просто пропустили как очередного клиента, пришедшего в часы приёма, - охрана, хоть и её добрая половина сменилась, женщину узнала и часть "прежних" с доброй улыбкой даже умудрились спросить "случайно не возвращаться ли сюда на работу она надумала?" А только появившись на пороге родной приёмной рыжеволосая и вообще замерла в ностальгическим припадке: смахнув невольно появившиеся слезинки в глазах она видит, что ничего не поменялось. Зоя как и прежде болтает по телефону, рядом лежат по порядку: раскрытый журнальчик - видимо на этой странице чтение Зои было прервано звонком - также пилочка, на выбор несколько лаков для ногтей и помада, а папки с информацией о делах были расположены в самом дальнем углу стола. Закончив телефонный разговор, заведующая канцелярией обращает свой взор вокруг и замечает молчаливую гостью, после чего эмоционально вскрикивает и подрывается к ней. — Женечка! Вот это неожиданность! — Тише, тише, Зой, — смеясь, произносит Евгения Анатольевна, принимая объятия. — Что-то распоясался Виктор Иванович, уже должен был выглянуть, — она строго качает головой. — Да тут даже не сомневайся, конечно уже бы вышел. Точно начал бы ругаться: что за радостные возгласы, Зоя, будто Филонов ушёл в отставку. А вообще, шеф уехал в городскую... — поясняет секретарша, не упуская возможности спародировать Ковина. — Ты, кстати, к нам, и это я имею ввиду город, просто так в гости или по делу? Давно прилетела то? — Дела, дела житейские... Всё то, Зоя, тебе нужно знать, — Ох, Женя, ну ты и язва. Хоть здесь всё стабильно, — отмахивается Зоя. — Я обязательно вернусь и мы поболтаем! — обещает Женя. — А сейчас мне нужно к Швецовой, она на месте? — получив в ответ утвердительный кивок, женщина направляется в знакомый кабинет и, предварительно постучавшись, открывает дверь. — Евгения Анатольевна. Не верю своим глазам, — от удивления Маша поднимается с места. Пока Швецова вглядывалась в пришедшую, уверяя себя, что это не галлюцинации, рыжая мысленно чертыхается: что за дурацкую привычку тут все выработали, сговорились что ли: называть её по отчеству, когда было столько всего пройдено вместе. Ещё спасибо на том, что от Зои она такого официоза сегодня не услышала. — Марья Сергеевна, не стоит, — с акцентом предупреждает Евгения, не прерывая зрительный контакт, а затем поворачивается в сторону, где всегда располагалась вешалка, и проводит ладонью по форме Маши, дотрагиваясь до плеч, где прикреплены звёздочки. — Как пожелаешь, — проследив взглядом за махинациями гостьи, произносит Швецова, зная о чём речь. Зам прокурора встаёт, нажимает на кнопку электрического чайника и приближается к подруге, дабы обняться по-человечески. — Женька, я рада тебя видеть! Сейчас сделаю нам чай и расскажешь мне всё, — доставая кружки, хитро стреляет глазками Швецова. — Ну же, рассказывай, как ты, — сделав один глоток горячего напитка, интересуется темноволосая. — Как Финляндия? — добавляет она, затаив дыхание и сгорая от нетерпения, приготовясь слушать. — Финляндия, Финляндия... — задумчиво протягивает гостья, отставляя чашку. — Сначала была эйфория: вау, другая страна, как чудесно! Вроде хорошо себя чувствовала, когда его друзья заваливались домой без повода. Даже подругу завела, правда, она из Питера приехала поэтому её можно не считать. Вывод: не складывалось у меня общение с коренными жителями. А потом... что Финляндия - тот же Питер. Погода, скверики, парки. Только чужое. В некоторых аспектах, я тебе скажу, наш родной город получше будет. Маша слышит как дрожит голос рыжей - понимает, ей тяжело раскрыть душу, но ещё тяжелее этой бойкой девочке признавать свои ошибки - Швецова одобряюще похлопывает Женю по плечу, пока та, в свою очередь, набирается сил и продолжает рассказ. — Просто в один момент, представь: выхожу как обычно, гуляю с Васей и смотрю вокруг. Резко возникает мысль, что я себя здесь теряю... Иду и вспоминаю то, как просто было раньше. Не здесь, а дома. И словно кинолента перед глазами наш адмиралтейский райончик и вы все. А сколько памяти осталось в этих зданиях Питера Людей в прошлом, простите, если обидела. Себя прощать сложней От девочки внутри осталась только тень. — И... решаю для себя, что серые финские будни меняю обратно на невские волны и белые ночи, — заплаканным голосом Евгения усмехается. — Слушай, я ведь, даже на следующий после прилёта день скинула Васю няне и пошла проветриться. Бродила до ночи. Я в тёплой куртке и очках, чтоб не узнали. Хочу побыть одна, Я - человек, и так бывает. Дым сигарет, Нева, мосты, и я на дворцовой. Курю, только, когда я тут. Чисто по приколу. — А в мыслях одно: я вернулась туда, где примут такую заблудшую душу как моя. Здесь всё как-нибудь да вернётся на свои места, а, главное, на сердце стало легко. — Кто знает, может судьба у тебя такая. Побывать и понять, что именно здесь твоё. — по-матерински отмечает Маша и смотрит прямо на Женьку, любуясь, давно ведь не видела. Но Евгения Анатольевна даёт понять, что хочет закрыть тему, произнеся решительное "всё, хватит лирики". И пока рыжая допивает чай, она не видит как лукаво Швецова улыбается, решаясь спросить — Винокуров то знает, что ты вернулась? — Винокуров... — мягко смеётся Женя, растягиваясь в улыбке — Ещё как знает. Уже оставался с сыном. Гуляют по Питеру, а я потом Васю уложить спать не могу, он полон впечатлений! Причем не знаю что на него так действует: архитектура или всё же Володя, — чуть смущаясь, жалуется. — Винокуров скучал по сыну, и тебя любил, думаю, он наслаждается отцовством, — вырвалось у Швецовой прежде, чем она сообразила, но кажется Евгения её не услышала, увлекшись быстро сменяющимся потоком мыслей, и продолжает: — Я, собственно, чего пришла. По его душу потрепаться надо, — подруга заглядывает своими ясно-голубыми в карие Маши, и, не давая ей возможности возразить, продолжает — Я беременна. И мне нужен совет — Чегооо? — Швецову пробивает на кашель, она мысленно радуется, что в этот момент не пила чай. Затем смотрит на рыжую, а та невинно улыбается и пожимает плечами. — Тааак, сейчас разберёмся... — вздохнув, Маша, ещё пребывая в шоке, прикладывает руки к голове. — Прости, пожалуйста, но... от Винокурова? — тихо спрашивает Маша, зажмуривая глаза, будучи уверенной, что сейчас её ударят. Евгения вообще является феноменом как для всей их прокуратуры, так в последствии и для адвокатской консультации. Рыжая бестия всегда ассоциируется со спичкой: быстро вспыхивает, заполняя своим огнём и теплом, исходящим от него, всё пространство рядом, затем резко остывает, понимая что и кому она делает/говорит и что можно было решить вопросы по-другому, задействуя меньше масштаба. Но кредо Жени - я была бы не я, если б не устроила этот масштаб - близкие это знали и впринципе даже привыкли к именно такой, их родной, пробивной и шебутной Женьке. — Да, — шепотом отвечает подруга, но через секунду продолжает, повышая голос — Только ты меня ещё поупрекай. Не было у меня ничего с финном! Мы поцеловались то первый раз на его родине. — Ааа? — Я тогда к Володе пришла сказать о нашем с сыном отъезде, — понимая вопрос с полуслова, объясняет Женя. — Ну мы и поскандалили, — Представляю... — у Швецовой картинками в памяти всплывают ссоры лучшего друга и его рыжеволосой любви. — Нет, ты совсем не представляешь... — Евгения Анатольевна повторяет жест Маши, прикрывая глаза и вспоминая тот день. — Дело не обошлось привычным: он кричит, я бью тарелки... — Ты то сама хочешь этого ребёнка? — нарушая образовавшуюся тишину, интересуется зам прокурора и, получив ответный кивок, негодует — Тогда в чём проблема, я не понимаю? — Да хотя бы в том, что я, хоть и неосознанно, повторяю вашу судьбу. Ну посмотри: я узнаю о втором малыше будучи в ужасных отношениях с его отцом... — выдаёт Женька и, как умеет только она, вгоняет Машу в ступор. Та тяжело вздыхает и, поскольку тема для неё неприятная, а воспоминания навевают ужас, решает перевести тему первым попавшимся в голову вопросом, на который Евгения Анатольевна быстро находит что сказать. — А кого ты больше хочешь? — Мальчика, — отмечает рыжая, радостно улыбаясь — Чтоб, вот представь: муж, старший, младший сын, и ты такая одна принцесса для них, — мечтательно произносит она, думая о том, что из перечисленного комплекта у неё пока лишь Вася. В этот же момент, примечая огоньки в глазах собеседницы, за ней наблюдает Швецова. — И всё же, мой совет, который ты так ждёшь. расскажи ему. Лучше пусть он узнает от тебя, чем от кого-то другого, — Марья Сергеевна включает свой голос разума. — Вообще-то пока знаешь только ты. Сама до сих пор не понимаю, почему пришла именно к тебе, — Евгения Анатольевна не хотела как раз именно этого: жалеть о том, что раскрыла карты перед Швецовой и выслушивать как учат уму разуму. — Признайся и всё. Уверяю, почувствуешь себя лучше, гора с плеч, — снова эти материнские интонации Швецовой. — Проблема в том, что он точно меня не простит.

***

Очередной рабочий день. Начальник убойного отдела сегодня явно не в духе. Это Курочкин приметил сразу как они вернулись с происшествия. В последнее время быстро меняющееся настроение шефа Фёдор впринципе не мог объяснить. Особых нагрузок и новых дел не было, поссорился со Швецовой? Тоже мимо, они вчера мило ворковали сначала по телефону - Курочкин стал невольным свидетелем части их разговора - а потом на общем совещании буквально дополняли друг друга фактами о расследовании. Где-то спустя неделю, Феде удалось узнать причину такого поведения Винокурова. В этот раз обошлось без слежки и случайно услышанной в коридоре или кабинете чьей-то беседы, потенциальным участником которой должен был быть Володя. Всё оказалось куда проще. Стоило вернуться в контору не вовремя - а точнее в обеденный перерыв, когда его, оказывается, никто не ждёт - и получите, распишитесь, как говорится: застал шефа с бутылочкой коньяка. Винокуров как на духу всё выложил. И о том, как забывал её, как не думал о ней, как не вспоминал сколько боли принесли эти отношения. И, не вдаваясь во все подробности, про их последний день: шёл дождь, когда она ушла. И как одна запрятанная в закромах дома фотография чудом образовалась в поле его зрения некоторое время назад. Обманывает себя. Он не забывал. Он скучает. Наше фото на память, момент, Где ты меня нежно обнимаешь. Всё безупречно: в глазах твоих Я тону в них, растворяюсь. Мы думали навечно, на всю жизнь, И верили друг друга обещаниям. Что никогда не будем расставаться Не попрощавшись, на прощание. День за днём, день за днём, Вспоминаю тот день как сон, Я так и не сказал тебе постой, Ты убегала молча под дождём. Я без неё не в силах летать, И жизнь как будто криво пошла, Хотел ещё так много сказать Но молчал, но молчал.

***

И сейчас, Винокуров, безусловно, не может контролировать свои эмоции. Видясь каждый день с Женей сыном он будто обрёл крылья или возродился фениксом. Слово опер держал: Федя действительно ничего не знает о круто изменившейся - вернувшейся на круги своя - жизни адвоката Евгении. Хотя иногда, Володя даже не спорит, на весь мир хотелось кричать о том, как он счастлив и почему. Совесть опера иногда просыпалась: казалось, что он предаёт коллег-верных друзей, которые искренне переживали за него после развода. Предаёт молчанием, тем, что не делится событиями личной жизни. Но у Володи если что будет наготове заученный ответ: разделял рабочее и личное. Однако возвращаясь к рыжей бестии, он, не воспринимая её угрозы всерьёз, всё равно молчал. А то мало ли. На расставание закроем глаза мы, Но не закрыть души; В сердце моём будут новые раны, Временем не зашить; Может прощаться уже слишком поздно, Истины не поймёшь, Без меня сейчас ты уплывёшь. Корабли уходят на закат, Дай руки твоей коснуться, Я здесь останусь ждать тебя, Корабли уходят, чтоб вернуться. Силы во мне остаётся немного, Чтобы тебя держать Слово одно и молчать у порога, Что-то ещё решать. Нам в темноте хватит света ночного, Губы ответ найдут Знаю я, обратно приплывут.

***

За окном как обычно моросил дождь. Такая погода не располагает к выходу на улицу: в поисках окружения жертвы или опросов свидетелей. Потому Винокуров устроился в кабинете, спокойно заполняя всякие отчёты, до которых всё руки не доходили что у него, что у Фёдора. Пока со всей силы не открывается дверь, пропуская не меньше чем ураган. — Женя! Как ты зашла? И почему Вася с тобой? — восклицает начальник убойного, особенно не скрывая волнения на последних словах. — Винокуров, ты такой глупый, — Евгения Анатольевна, аккуратно отодвинув документы, усаживается на край стола — Что-то я не заметила очередь из новеньких, желающих устроиться к вам на посты. А Славик, узнав меня и увидев сына, рассыпался в комплиментах, — Надо же, а я успел забыть, что все мои подчинённые очарованы тобой, — мечтательно растягивается в улыбке Володя. — С удовольствием бы ещё с тобой поболтала, но некогда, я спешу. Степаненко рвёт и мечет, — поясняет рыжая. — Жень, ты с ума сошла? Маленького сюда. Я б приехал домой, там посидел. — возмущается Винокуров, усаживая ребёнка на стул. — Я буду ровно через час. Володь, совсем недолго, — женщина берёт сына, бежавшего в её направлении, на руки — Вася тихо поиграет с игрушкой, — малыш гордо показывает прихваченную из дома машинку, разумеется с синими проблесковыми маячками. — А ничего, что уже пол отдела видело тебя? И так-то, я работаю в одном кабинете с Курочкиным, — опер намекает на её давнюю просьбу, связанную с Федей. — Конспираторшы из тебя хватило совсем ненадолго, — деловито качает головой Володя. — Так, не начинай, — хмурится Женька, прежде чем поцеловать на прощание сына и отпустить его. — Пока! За женщиной закрывается дверь, оставляя Винокурова наедине со своими мыслями - даже присутствие сына в первые минуты не ощущается - малыш умолк, рассматривая разные шкафчики и папки с документами. Володя спешит к окну - взглядом следит как рыжеволосая выходит из РУВД и садится за руль. Он наблюдает как отъезжает знакомая машина и, как только та исчезает из поля зрения, поворачивается к Ваське. Поболтав с сыном и проведя для него шуточную "экскурсию" по кабинету, опер придумывает, чем занять Васю: удаётся найти среди кучи бесполезного пару цветных карандашей и, что редкость, пустые листы. Сам начальник убойного отдела чертил очередную схему - новое дело уже несколько дней числится в ранге самых запутанных. Изредка мужчина посматривал на развлекающегося рисованием малыша и удивлялся: неужели Ваське достался его характер. Ведь будучи в новой обстановке он не громит всё вокруг, а спокойно сидит на месте. Ожидая подвоха, Винокуров недоумевал, где же и когда наконец проявится женькина взбалмошность. — Володь, вот принёс... Откуда у тебя второй ребёнок то? — зашедший опер, увидев мальчика в кабинете, забывает зачем пришёл. — Андрей, да ты бы ещё дольше ходил за заключением. У меня бы уже трое ей богу было! Котов быстро кладёт листок на удачно расположенный рядом стол Феди, не рискуя приближаться к рассерженному шефу, и удаляется быстрее, чем Винокуров успел бы что-нибудь ещё съязвить в ответ. Володя, в очередной раз зачёркивая фамилии жертв и подозреваемых, изучает кто где сейчас находится и где искать тех, кого нужно представить следователям на допросы. Устало прикрывая глаза, он отбрасывает ручку в сторону и с нежностью смотрит на ребёнка. Вспоминая в какой суматохе сын был доставлен сюда, опера кое-что заинтересовало: — Вась, а много раз ты уже бывал на работе мамы? — Винокуров старший огибает рабочее место и встаёт напротив Винокурова младшего. — Ни разу, пап. Я только знаю, что мамочка адвокат. — А теперь будешь знать, где работает папа, — Володя наклоняется, чтоб поцеловать сына, но резко отстраняется, слыша как хлопает дверь. — Ооо, шеф! — на пороге собственной персоной появляется Курочкин, быстро дожёвывающий очередной перекус — А кто тут у нас? — опер равняется с Винокуровым и внимательно смотрит на ребёнка — Неужели это то самое чудо, которое я забирал из роддома вместе с твоей женой? — оборачивается на начальника с хитрой улыбкой. — Ну привет, малыш, — Так, Фёдор, не умничай, — отрезает Владимир Васильевич, про себя отмечая как спокойно сын реагирует на присутствие чужих людей. — Шеф, а теперь объясняй. У нас что, запустили электрички из Финляндии прямо в северную столицу? И, главное... Где Евгения Анатольевна? И, своими глазами увидя Ваську, Федя наконец разгадывает ребус, посвященный непонятному поведению шефа. Что хорошо: это довольно убедительная версия, ведь Курочкин уже боялся за шефа, не зная что и думать, кроме как - шеф сошёл с ума. Стали объяснимы абсолютно все изменения, половина из которых занимала статус особо странных, в работе Винокурова. На происшествие вместо себя он отправлял Фёдора со стажёром, аргументируя это возможностью для Курочкина проявить себя в командовании ещё "зелёным" опером. Однако Володя всё также охотно участвовал в выдвижении гипотез и внимательно слушал о находках Фёдора и его помощника. Не желая посвящать Курочкина во все тайны своей личной жизни, окутанной туманом, Винокуров тянул с объяснениями - ещё и Вася так удачно решил рассказать Фёдору буквально обо всём, что знает сам. Потому шеф стоял в стороне, лишь наблюдая за беседой сына и подчинённого, периодически нервно посматривая на наручные часы. — Володь, я вернулась! — неся прохладу с улицы, дважды за день врывается в кабинет рыжеволосая. — Мама, — радостно кричит Вася с места, махая ручкой в знак приветствия. Женя посылает сыну воздушный поцелуй, но, кинув взгляд на Володю и прочитав в бывшем нескрываемое негодование, замолкает. — Женя, ты... — совсем не обращая внимания на присутствие Курочкина, закипает от злости шеф — Винокуров, остынь, всего на десять минут опоздала, — Евгения Анатольевна профессионально строит глазки. — Пробки, сам понимаешь, — успокаивая, дотрагивается рукой по лацканам его пиджака. Не стесняясь Фёдора, Женя, как бы извиняясь перед Володей, целует его в щёку. Затем, восстановив зрительный контакт с мужчиной, сама наклоняет голову, чтоб Володя зеркально повторил её жест. Винокуров вздыхает, не сдерживая улыбки, еле слышно произносит "чудо" и целует в щёку, прикасаясь губами к женькиной бархатной коже. — Ладно, мы уже уходим, — берет за руку подошедшего ребёнка — Если хочешь, приезжай вечером, навестишь сына, — Евгения разворачивается и, видя Курочкина, мягким голосом здоровается с ним, прежде чем уйти — Привет, Федя. Всем пока! На несколько секунд в помещении повисает тишина. Оба опера не знали с чего начать разговор. Володя вернулся на кресло, начал нервно перекладывать бумаги по столу и потом досадно прикрыл ладонями лицо. Федя, казалось, застыл в одном положении - с момента ухода рыжей ни разу не шевельнулся, пытаясь отойти от шока. — Шеф, эм... Спасибо вам большое, за то, что вы внесли такое разнообразие в скучное течение моей жизни.