Лето, изменившее жизнь

      Сухое ещё небо над городским парком грохочет всё сильнее, но люди прибывают и прибывают.       Их много, очень много.       Одетые в беззащитно-смелое гражданское и в поношенную солдатскую форму, они рассаживаются среди молодой травы на лавках, стульях, принесённых с собою пледах.       Порою — на простых картонках.       Эйлин с искренностью улыбается каждому.       Она вглядывается в их лица — старые и юные, с разным цветом кожи и разным разрезом глаз, столь различные и парадоксально-похожие в одночасье.       Меченые войною.       Многоликая толпа на мгновение расступается, давая дорогу десятку островных солдат, давешнему юноше, всё ещё одетому в военное, и высокому худому мужчине в светлом почти вечернем костюме. Тот сердито мотает головою, с неудовольствием оглядывая собравшихся, а после усаживается на поданный ему стул, будто на трон.       Солдаты чинно следует его примеру.       Встретившись глазами с Эйлин, юноша улыбается с лукавой теплотою, а после вновь переводит взгляд на своего спутника, и сколько во взгляде этом нежности, гордости, любви, что Эйлин… становится больно.       Ей тоже хотелось бы любить, дышать, гордиться… живым.       Хотелось бы пройти этот путь вместе, рука об руку.       Хотелось бы обнять, обхватить, прижаться, не отпуская уже никогда.       Эйлин знает: его, как и многих, уже не вернуть.       Знает и другое.       Эйлин подносит к губам микрофон и начинает петь.       — Там, где кончается радуга       Нет золота.       Эйлин поёт — словами, душою, жестокой-нелечённой болью.       — Мне грезится, что горе        Станет преследовать меня,        Покуда я не стану тенью.       Голос её набирает силу, сливаясь с первыми каплями упавшего на мир дождя.       — Но я не проиграю,       Потому что ты рядом со мной.       Эйлин поёт, и боль её становится исцелением.