☁️Please fuck ̶ɟ̶ɟ̶o̶ ☁️

☁️💔☁️

Страх и паника витают в воздухе,

Я хочу быть свободным от

Запустения и отчаяния.

Я чувствую, что всё мной увиденное

Ускользает от меня,

Когда я отказываюсь отпустить тебя...

Жизнь пробегает у меня перед глазами

Всё уже почти разрушено.

Я так хочу прикоснуться к тому, чего не касался раньше...

Никто не хочет брать вину на себя,

Но как мы не поймём,

Что мы все одинаково чувствуем боль...

Я не могу понять, что правильно, а что нет...

Что правильно, а что нет...

С тех пор, как я встретил тебя.

Одиночество закончится...

Когда это одиночество закончится?

Одиночество закончится...

Когда это одиночество закончится? (Map of the Problematique – Muse)

Map of the Problematique – Muse

      Ещё тогда, когда Ёнбоку было одиннадцать, и они всей семьёй переехали из солнечной Австралии в шумный Сеул, он начал обращать внимание на часто появляющегося гостя в их со старшим братом и родителями доме. Тогда восемнадцатилетний Шин учился в старшей школе, а незнакомцем оказался его друг и ровесник Хван Хёнджин, с которым их свела судьба в выпускном классе. За год подглядывания за старшими младший Ли приметил множество интересных особенностей в поведении, внешности и общении хёна. Он очень сильно захотел с ним подружиться, но брат вечно посылал его идти к себе, говоря что-то вроде «малышне здесь не место». Феликс обижался, но не сдавался и не прекращал попыток побыть в обществе интересующего его старшеклассника.       После выпускного оба парня поступили в один университет и, так как Шин продолжал проживать в родительском доме, Хёнджин всё так же иногда заглядывал к ним отдохнуть после пар. Но сколько бы младший ни пытался подступиться, всё время что-нибудь да мешало. Казалось, что с ним не хотят общаться, и старший просто-напросто бессовестно динамит, то подпуская слишком близко и одаривая ослепительными улыбками с почти что братской заботой, то сразу же отстраняясь и обрывая любые контакты. Это обижало, но малец был не из робких и не отставал. Правда, всему рано или поздно приходит конец. Вот и в жизнь милого наивного мальчика пришёл этот самый переломный момент. Он перестал так сильно навязываться и по большей части следил издали. Даже в отношении других начал вести себя крайне сдержанно и тихо.       На третьем курсе родители оплатили отдельную съёмную квартиру брату и он благополучненько съехал. С тех пор мало того, что Ёнбок с Шином стали видеться только раз в месяц, когда тот приезжал навестить родных, так с Хваном пересекаться и вовсе выходило раз в год, если повезёт, когда старший приводил друга в родительский дом. В то время Хван так же продолжал не обращать внимания на Ли младшего, и это почему-то отзывалось сильнейшей болью в юном сердце.       Спустя долгие месяцы Феликс начал задумываться о собственных неоднозначных чувствах в отношении друга брата и познавать некоторые детали своей заинтересованности с другой стороны. Именно так он понял, что совсем не хочет дружить с Хёнджином, а желает скорее встречаться с ним. Естественно, о своей необычной влюблённости он никому так и не рассказал, и ещё очень долго все вокруг истинно верили, что Ёнбок чистейший прожжённый гетеро. Ага, как же.       Но существовали и другие вещи, которые никак не давали покоя младшему, пустившемуся по дебрям своих воспоминаний. Он не мог с уверенностью сказать, что хён его не замечал, ведь тот не раз проявлял в сторону Ли знаки внимания, которыми обычно одаривают только самых близких людей. Феликс совершенно точно понял, что небезразличен Хвану, но вот что именно за чувства у старшего к нему – ещё предстояло разузнать.       Когда Шин закончил обучение в институте, то пошёл работать в какую-то совершенно обычную фирму, где сидел в офисе и корпел над бумажками. А Хван внезапно осознал, что не хочет заниматься наугад выбранной ранее профессией. Так как он раньше очень любил рисовать, то пошёл обучаться на тату-мастера. К тому году Феликсу уже исполнилось шестнадцать, а хёнам по двадцать три. Они все встретились снова на празднике по случаю открытия отцом братьев своей цветочной лавки и, конечно же, на общем праздновании не обошлось без Шина. А тот, в свою очередь, привёл с собой и старого доброго друга.

☁️💔☁️

      С самого утра Ликс пытался успокоить себя как мог. Собираясь в школу, он понимал, что скорее всего придётся прямо так, в форме, идти на общий праздник, и поэтому максимально кропотливо подбирал образ. Ещё около недели назад он покрасился в ярко-алый, почти бордовый цвет, напугав родню. Ну а что такого? Юношеский максимализм не дремлет. Да, он больше ни внешне, ни внутренне не напоминал того загнанного, но милого тихого мальчишку, которым являлся в детстве. Жизнь надавила, заставила измениться и перетёрла в прах прошлого Ёнбока. Теперь он больше походил на нелюдимого хулигана, общающегося лишь с избранными. И даже вкус в одежде стал более развязным со временем.       Сейчас на нём была кипенно-белая рубашка и тёмно-синяя оверсайз кофта с широким вырезом, поверх которой небрежно висел галстук в тёмно-сине-чёрную клетку. Стройные ноги облегали чёрные джинсы и цепь, выглядывающая из-под подола рубахи, а ещё ниже – высокие чёрные конверсы. Также он в кои-то веки решил нанести макияж. Но была одна проблема. Недавно он подрался с одним из своих одноклассников. Парень обзывал его девчонкой ещё с младших классов, а теперь, когда они оказались в средней школе, внезапно начал нелепо к нему подкатывать. Но из-за того, что Ликс отказал, тот попытался настроить всех против и буллить младшего. Такого Феликс стерпеть уже был не в силах. Прежде чем потасовку успели заметить учителя, парни успели нанести друг другу по паре хороших таких ударов. В итоге Ли не повезло с тем, что теперь на его лбу красуется яркая царапина от кольца того пацана. Замазывать тоном он её не стал, а потому и веснушки оставил. Глазам придал выразительности, волосы уложил назад с выбивающимися прядями по бокам, а губы немного подкрасил тинтом с лёгким оттенком приглушённого винного цвета. Посмотрел в зеркало и понял, что не хватает блестяшек. Быстро нацепил несколько серебряных брошей и значков на кофту, а в уши пару-тройку серёжек в несколько проколов сразу. Вот теперь точно всё.       Благо, день в школе сегодня был тихий и без происшествий. Поэтому Ёнбок мог спокойно обдумать своё поведение перед старшим.       Быть дерзким и нахальным? А не отпугнёт ли это Хвана? Может, тогда мягким и отзывчивым? Да нет, Хёнджин точно подумает, что он тряпка какая-то половая, о которую все ноги вытирают, и царапина эта получена не на поле битвы, а, допустим, он случайно поцарапался учебником. Совсем тухло, не пойдёт. Значит, требуется что-то среднее. Не сильно налегать, но и вести себя более спокойно и ненавязчиво. Да, то, что нужно.       И вот уже шесть часов вечера, Ли пытался не сильно спешить домой, чтобы ненароком не вспотеть по пути. Он расслабленно шёл пешком от станции метро до их дома, где и планировалось нынешнее торжество. Руки убраны в карманы брюк, через плечо перекинута сумка с учебниками, а в ушах тонкие проводные наушники с остервенелыми битами песни любимой группы «Time is Running Out – Muse». И как чертовски точно эта случайно попавшаяся в плейлисте песня описывала его нынешнее состояние. Ликс правда не желал отступать от своего и был готов обратить внимание Хвана на себя во что бы то ни стало. И даже соблазнить того, если понадобится.

Думаю, я тону, Задыхаясь, Я хочу развеять чары, Что ты сотворил.

Ты нечто прекрасное, Противоречие, Я хочу поиграть в игру...

Хочу выяснения отношений!

Ты доведешь меня до погибели...

Похоронить её (любовь),

Я не дам тебе похоронить её!

Я не дам тебе задушить её!

Я не дам тебе убить её!

Наше время истекает!

Ты не способен загнать её под землю!

Ты не способен остановить её крик!

Я хотел свободы, Связанный и ограниченный, Я попытался отказаться от тебя, Но я зависим...

Теперь, когда ты знаешь, что я в ловушке,

Испытываешь восторг...

Ты и не подумаешь о том,

Чтобы положить конец этой одержимости!

Ты будешь высасывать из меня жизнь... И как до этого дошло?

(Time is Running Out — Muse)

      Чем ближе парень подходил к двухэтажному дому, тем сильнее его потряхивало от нервов. Но Феликс достаточно умело маскировал это за лёгкими ритмичными движениями в такт музыке. Приблизившись ко входу, он открыл дверь ключом и только чуть приоткрыл её, как до слуха сразу донёсся гул чужих голосов. Видимо, все уже давно собрались, и остался только один младший. Сделав глубокий вдох и размеренный выдох, Ли выключил музыку, снял наушники, пихнув их в карман штанов, и ступил дальше за порог, где заканчивалась стена и начинался широкий проём гостиной.       По разным сторонам небольшой кухни, совмещённой с большим залом, стояло человек десять, не меньше. Все они расползлись по углам и поверхностям кто куда. Одни стояли за барной стойкой и потягивали вино из бокалов, другие отдыхали, расположившись на диване и что-то активно обсуждая, а кто-то уже сидел за обеденным столом, сплошь заполненным тарелками со всевозможными закусками, и тихо переговаривался. Младший сразу же заприметил Шина, но вот его друга нигде не было. Странно.       Сначала никто не обратил на Ликса внимания, и юноша уже хотел подниматься к себе наверх, но госпожа Ли, наконец, увидела сына. Приветливо заулыбавшись, женщина направилась прямиком к нему.       – Привет, милый. Давай быстрее оставляй вещи в комнате и спускайся вниз за стол. Мы только тебя и ждём.: похлопала матушка Феликса по плечам и мягко подтолкнула к лестнице.       На это Ёнбок кивнул матери и стал подниматься. Домик у них был небольшой, и на втором этаже было всего три двери, первая из которых вела в спальню родителей, вторая в комнату самого младшего, которую он долгое время делил с братом, потому что та была достаточно просторна для двоих, а третья в ванную комнату. И вот она уже заинтересовала его намного больше.       Из приоткрытой двери тонкой линией струился золотистый свет, говорящий о том, что в комнате определённо точно кто-то есть. Логически поразмыслив и поняв, что все предполагаемые гости уже собрались внизу, младший осознал, что не видел лишь одного человека среди всех остальных. Не успел Феликс сообразить, что делать дальше, как дверь внезапно открылась, и из неё показалась до трепета в юном сердце знакомая фигура. Это был молодой, атлетически сложенный парень с приятными чертами лица, чей лисий разрез глаз подчёркивался миниатюрной родинкой под одним из них. Ровный аристократичный нос хорошо сочетался с пухлыми соблазнительными губами, а взгляд двух шоколадных омутов беспощадно будоражил сознание каждый раз, когда Ликсу случайно перепадало встретиться с тем глазами. Ранее натурально-каштановые волосы Хвана очень сильно отросли, ныне достигая плеч, и были затонированы в светло-серый оттенок. Одежда же казалась довольно нетипичной для человека, работающего в тату-мастерской. Но, скорее всего, всё обуславливалось праздником. На высоком молодом человеке младший увидел бежевые классические брюки со стрелками, что прилегали к крепким бёдрам и нисходили вниз, чуть сужаясь к щиколоткам. Тонкая талия парня была подчёркнута высокой посадкой этих штанов, а сверху в них была аккуратно заправлена такая же бежевая, но чуть более кофейно-пепельного оттенка рубашка. Младший шумно сглотнул. Попытавшись сделать вид, что старший его совершенно не волнует, Ликс направился к своей комнате.       – Даже привет не скажешь?: внезапно раздалась мелодия голоса Хёнджина, и Ёнбока снова окатило волной мурашек, а ноги сами собой остановились около самой двери.       – Привет.: кратко произнёс Ли огрубевшим из-за переходного возраста и генов отца басом, бросая взор на хёна, который отчего-то сложил руки на груди и смотрел на него удивлёнными глазами. И зачем он требует эту банальность? Старшему же никогда не нравилась навязчивость, вот младший и не спешил возобновлять активные действия так сразу. А тут такое.       Сказав всё, что хотел, Феликс отвернулся и спешно скрылся в комнате-убежище.

☁️💔☁️

      Ещё никогда парень не ощущал себя настолько странно, ведь за весь тот вечер в компании друзей своей семьи он постоянно замечал пронзительный взгляд старшего на себе. Где бы ни находился и что бы ни делал, подняв глаза со своих пальцев, усиленно перебирающих ворс кофты снизу, Ли сразу же спотыкался о заставляющие кровь в жилах бурлить в неистовстве обсидиановые очи. Зачем старший это делал – было совершенно неясно. Ладно бы ещё первое время. Ну, понятное дело, младшенький повзрослел и сильно изменился – можно понять интерес.       Но не три с лишним часа подряд!!!       В десять вечера, когда некоторые гости уже начали разъезжаться по домам, Ёнбоку вконец осточертело всё время отводить глаза, как какая-нибудь пубертатная шестиклассница. Взяв себя в руки, он начал отвечать старшему таким же пристальным взором. Было сложно неотрывно наблюдать за тем, как изменился сам Хёнджин. А ведь там действительно было на что смотреть. Любимые черты приобрели более чёткие линии и формы, делая из некогда молоденького паренька действительно по-взрослому привлекательного мужчину. Но нынешний Феликс совсем не так прост и не намерен отступать от неоднозначной игры в гляделки так быстро. Решив спровоцировать хёна, он поднял одну бровь и чуть склонил голову с лёгкой лукавой улыбкой на губах. На эти движения Хван лишь бросил смешок и встал из-за стола, предупредив всех, что отойдёт. Теперь уже Ли провожал спину старшего внимательным взглядом. А после, выждав пару минут, он тоже сказал, что отлучится и отправился вслед за Хваном на задний двор.       Неспешно ступая по каменистой брусчатке дорожки небольшого сада, раскинувшегося прямо под окнами их дома, Феликс старательно выискивал высокую фигуру парня. Воздух наполняли самые различные ароматы цветов, начиная от кустовых бледно-коралловых роз до сиреневых гортензий и белоснежных лилий. Но был в этом скоплении дурманов ещё один, более резкий и неприятный запах.       Пройдя ещё немного вперёд, Ли заглянул за угол, где была, можно сказать, слепая зона как для соседей, так и для всех остальных, ведь высокий забор располагался ближе всего к кирпичной стене здания, а на ней с этого края не было ни единого окна. Прямо там стоял Хёнджин. Оперевшись спиной о стену, вложив одну руку в карман брюк, а другую держа на весу с зажатой между длинных пальцев сигаретой, он задумчиво курил, устремив взгляд куда-то в заросли обвившего забор винограда. Хван был словно не здесь. Будто витал в своём собственном калейдоскопе мыслей и вселенных, но одновременно с тем казалось, что точно знал, что Ли младший последует за ним. Абсолютно не удивившись и не удостоив Ликса взглядом, он расслабленно спросил:       – Откуда рана?       Феликс фыркнул и протянул руку. Хёнджин таки обратил внимание на юношу и эту самую вопрошающую ладонь.       – Ты что, ещё и куришь? В хулиганы заделаться реш...: не успел договорить старший, как Ёнбок вытащил сигарету прямо из его губ, оставляя парня обескураженно пялиться на нахального подростка. А следом Ли и вовсе подошёл так близко, что в понимании любого человека это называлось вопиющим нарушением личных границ. Поднеся наполовину выкуренную сигарету уже к своим губам, аловласый сделал затяжку и медленно выдохнул прямо в обескураженно приоткрытые уста старшего.       – Фу, как ты этим давишься? Гадость.: скривился Ли, чуть закашлявшись. Тут же отстранившись от старшего, он ловко затушил сигарету о холодные кирпичи, фыркая.       – Да есть один ублюдок в классе, который меня бесит. Ничего особенного.: пнул камушек носком кеда Ликс, на минуту отвлёкшись от хёна. Но совсем скоро снова возвратил свой взор к Хёнджину. Растягивая покусанные губы в хитрой улыбке, он вновь произнёс: А что? Переживаешь?       – В последний раз ты был совсем другим. Что-то произошло?: отмер Хван. Слегка помотав головой, словно отгоняя ненужные мысли, он зачесал волосы назад длинными пальцами, открывая вид на красивую линию скул, после чего вновь пристально уставился на Ёнбока, ожидая ответа.       – Нет, хён. Просто раньше ты не обращал на меня внимания. Но стоило поменять имидж на более броский и яркий, добавить бунтарской остринки в виде ссадины и перестать навязываться, как ты тут же заинтересовался моей скромной персоной. Вот это да!: высказал то, что так давно желал, младший и сделал смелый шаг к Хёнджину.       – Что? Нет-нет, постой. Ты не так всё понял, видимо. Мне не безразлична твоя жизнь. Просто раньше я видел, что с тобой всё вполне хорошо и не волновался так сильно. А сейчас приехал и передо мной будто другой человек стоит.: постарался оправдаться старший.       – А может нет больше того робкого и невинного Ёнбока, и я действительно стал другим человеком?: он сделал ещё один шаг ближе, и вот парни снова оказались непозволительно близко, а Ли всё напирал: Может мальчик вырос и больше не будет наматывать сопли на кулак, а возьмёт ситуацию в свои руки.: ещё один неполный шаг и одна рука с глухим ударом упёрлась в стену рядом с головой парня. Сейчас даже разница в росте на полголовы не мешала сконцентрированному на своей цели младшему.       – Слушай, Ликс...остынь.: пытался отстраниться старший, но путь ему тут же преградила вторая рука, столкнувшаяся со стеной прямо перед его лицом, когда Хёнджин уже повернулся боком.       – Может быть, ему надоело играть в непонятные игры, не думал? А, Джинни?: заглядывая в глаза Хвану, смотрящему куда-то вперёд, и наклоняя голову, пробасил Ли.       – Феликс...: запнулся на полуслове старший, не зная, что ответить. Но Ёнбок ему помог, приблизившись к уху и прошептав тихое, опаляющее прохладную кожу "Позже поговорим." А затем Ликс отстранился от остолбеневшего парня и ушёл обратно в дом.

☁️💔☁️

Ты помнишь

Той ночью в "контексте"

Я выдумал всякие небылицы,

Как будто мы были животными.

В нас не было смысла.

Никакого смысла

У нас не было секса.

Ты видишь, ты видишь, ты видишь?

Луна такая пустая.

Что толку от твоих "нет",

Когда я вижу тебя насквозь?

Что толку,

Когда наши сердца, почти касаются кожи друг друга.

Как они стучат, как они пылают, как они смущают.

В них нет смысла, нет смысла, нет смысла.

Никакого смысла, у нас не было секса...

(No Sense – Cat Power)

No Sense – Cat Power

      Миссис Ли настояла на ночёвке старшего сына с его лучшим другом, и к двенадцати ночи все уже разошлись по своим комнатам. Феликс дожидался, пока брат заснёт на своей старой кровати в другом углу спальни, что не было особо сложной задачей, так как тот всегда вырубался буквально за минут пять-десять, и хрен разбудишь. После первой преграды на своём пути в виде Шина Ли отправился вниз, в гостинную, где постелили уже самому Хёнджину. Ликс был уверен, что хён не спит, ведь незадолго до этого незаметно подложил ему записку в карман с надписью «Жди меня после полуночи. п.с.Феликс.»       И не прогадал. Появившись в проёме комнаты, во мраке Ли заметил сидящего Хвана, который услышал тихое шарканье чужих длинных пижамных штанов по полу и повернулся на звук. Не было видно ничего, кроме тёмной широкоплечей фигуры, но Ёнбок самой кожей ощущал прожигающий взгляд чёрных глаз старшего. Оторвавшись от места, где застыл на какое-то время, аловласый двинулся вперёд. Преодолев расстояние до самого дивана, он тихо сел рядом.       – Хочешь что-то сказать? Или всё придётся делать мне?: гипнотизируя статный профиль парня, уже более чётко просматривающийся сквозь пелену темноты с приглушённым белым светом искрящегося серебром месяца за окном, произнёс младший.       – Что делать, Феликс? Я не понимаю, к чему ты ведёшь и зачем вообще затеял весь этот цирк.: развернулся к Ли Хёнджин, одаривая разгневанными горящими глазами. Но Ликс научился смотреть глубже и теперь отчётливо видел, что это была лишь очередная маска.       – Не притворяйся, пожалуйста. Хотя бы сейчас.: младший взял ладони Хвана в свои и начал поглаживать изящные костяшки пальцев, неотрывно смотря тому ровно в глаза: Скажи честно. Что ты ко мне чувствуешь?       Хёнджин неподдельно удивился такому прямому вопросу, но не стал увиливать. Повернувшись к Ли всем корпусом, он чётко ответил ровным тоном:       – Ты младший брат моего лучшего друга, и я ценю тебя, как собственного брата.       – И всё?: нахмурился Ёнбок.       – Да.: как-то напряжённо ответил старший и добавил: А что ты ещё хочешь услышать?       Естественно, этот ответ не устроил Феликса, и он решил использовать план «б», раз уж Хван сам отказывается говорить правду. Ли резко отпустил руки старшего и, упираясь ладонями в крепкие плечи, воспользовался элементом неожиданности и стремительно повалил того спиной на мягкий диван. Расставив ноги по бокам, парень навис над Хёнджином и стал медленно приближаться своим лицом к его.       – Ты уверен, что это всё?: мечет взгляд от бездонных глаз напротив, где неукротимо загораются огни сильнейшего влечения, что с потрохами сдают своего владельца, к пухлым алым губам Ликс.       – Что ты делаешь?: в беспомощности от переполняющих чувств прошептал Хван, отчаянно желая продолжения и одновременно ругая себя за запретную тягу к тому, кто для него недосягаем.       Ли сорвался, не стерпел, приблизился ещё сильнее и прильнул к губам в мимолётном нежном касании. Однако сразу же отстранился и прошептал надломившимся от возбуждения, что шло от дьявольского притяжения их обоих, голосом:       – Целую.       И пусть Хван отрицает вслух, но как только Феликс снова приник к его губам, тот сразу же схватил его узкую талию цепкой хваткой и притянул к себе вниз. Уже в поцелуе, понимая, что младший слишком неопытен, он начал вести и смело сминать поочерёдно манящие пухлые уста. Небольшая терпкая кислинка и разливающаяся по рецепторам сладость яблока, что было любимым лакомством младшего, пришлись по вкусу Хёнджину, и он не на шутку увлёкся процессом. А Ёнбок таял от столь головокружительного напора парня и пытался перенимать его технику, следуя и не отставая.       Ещё более серьёзные обороты ситуация начала набирать, когда Хван мягко прошёлся вверх под его майкой по оголённой чувствительной коже спины и одновременно пустил в ход зубы, дерзко оттягивая нижнюю губу. Из уст Феликса вырвался несдержанный тихий стон, и старшему этого малейшего вздоха сполна хватило, чтобы в момент распалиться до предела и перевернуть Ли на лопатки, поменяв их местами и углубляя поцелуй так, чтобы мальчишка под ним начал в прямом смысле задыхаться от ощущений горячего языка, сплетающегося с его собственным. Голова безжалостно кружилась, глаза застилала непроглядная пелена жажды быть ещё ближе, ещё громче, ещё горячее и опаснее. Окунуться в этот запретный омут с головой и ни за что не останавливаться.       Ликс млел от того, как жадно старший обхватывал его губы своими, как развязно посасывал их и сминал. От понимания реальности происходящего, что всё это не сон. До сих пор чуть отталкивающие Хвана руки Ли тот порывисто перехватил и прижал по обеим сторонам от красных, отдающих розоватым отливом в полутьме волос. Совсем скоро Феликс захотел большего и сначала попытался облизнуть губы напротив, но старший отстранился, а он продолжал тянуться к нему, чуть высунув блестящий в лунном свете язык. Даже приподнялся с дивана одним лишь корпусом, на что Хёнджин усмехнулся и, осторожно приблизившись, провёл кончиком своего языка вдоль по его, невесомо обводя тот вокруг. Но не выдержав сладкой пытки над самим собой и бедным невинным парнем, Хёнджин достаточно быстро вновь углубил поцелуй, удобнее повернув голову, и одним своим напором приложив Ли обратно к мягкой поверхности.       Ликс не успел осознать произошедшее за считанные секунды и ещё парочку из них приходил в себя, начиная отвечать парню над ним, всё равно не поспевая за огненным ритмом юрких движений в своём рту. А Хван не останавливался, будто насыщал свою самую потаённую внутреннюю жажду в этот момент. Это было в каждом его порывистом движении тела, ненасытном страстном поцелуе и в глазах, что тот иногда приоткрывал, где даже в нескончаемой тьме можно было узреть дикое неоспоримое влечение.       В момент, когда нервишки и всякая выдержка Хёнджина начали давать заметную трещину и сыпаться осколками былой неприступности прямо к ногам юного демона-искусителя, старший выпустил одну руку Феликса из плена своих пальцев и запустил их в волосы цвета мерло́, что на ощупь оказались мягче любого шёлка. А рука младшего тут же оторвалась от дивана и схватилась за безразмерную футболку на широкой спине Хвана, с силой сжимая ту от переполняющих душу эмоций и жара чужого горячего языка, что стремительно провоцировал в нём самые низменные из желаний.       Когда младший начал тянуть за майку, пытаясь отстранить от себя парня, так как кислорода начинало значительно не хватать, Хёнджин с трудом, но всё же поддался, снова перебираясь в сидячее положение. Но это было ненадолго, ведь спешно стянув с себя верх, старший возжелал вновь приникнуть к чувственным губам милейшего в мире создания. Ёнбоку же и этой половины минуты хватило, чтобы чуть позорно не кончить без единого прикосновения. Начиная с картинного движения рук, стягивающих ткань, словно парень сбежал со съёмки какой-нибудь высокосортной BL дорамы, продолжая подтянутым спортивным телом с проступающими кубиками пресса и соблазнительно выделяющимися косыми мышцами, продолжая неземными пропорциями, где плечи плавно перетекали в точёную талию, а руки с чёткими линиями аккуратных бицепсов совершенно безобразным образом сводили с ума...       Впрочем, о восхитительности этого мужчины можно было говорить без умолку целую ночь. Но младшему и увиденного за каких-то тридцать секунд в несильно ярком оконном освещении с поволокой синевы и таинственности, так как немногочисленные полоски теней скрывали некоторые части тела, хватило, чтобы возбудиться настолько, что Ли уже был в прямом смысле готов на что угодно.       Хёнджин придвинулся в этот раз ещё ближе, перекинув одну ногу юноши через свой торс и разведя его бёдра пошире для себя. Он упоённо продолжал целовать Ликса, уперевшись руками в края дивана и прижимаясь к промежности младшего затвердевшим членом через лёгкую ткань спортивок, чем заставлял того глухо постанывать от столь новых ярких ощущений и ёрзать на месте, потираясь о возбуждение старшего своим собственным. Феликс оплёл Хвана руками, несмело исследуя каждый участок обнажённой кожи тонкими пальцами и подтверждая все до единого свои представления о том, какая же немыслимо восхитительная мускулатура у старшего.       Ли бы, наверное, не думая ни секунды, отдался Хёнджину здесь и сейчас, но в этот самый момент они оба услышали какой-то стук на втором этаже, похожий на открывание двери. Замерев, они прислушались. Кто-то медленно, но неумолимо шёл по межкомнатному коридору, приближаясь всё ближе и ближе. Парням больше ничего не оставалось, кроме как отпрянуть друг от друга, стараясь быстро привести себя в порядок. Было бы странно, увидь кто-то младшего ночью в темноте на постели друга Шина, поэтому Феликс быстро юркнул за спину Хвана и укутался в одеяло, а тот натянул на себя майку и уже заметил на лестнице мистера Ли. Мужчина не обратил внимания на бодрствующего парня и спокойно прошёл к холодильнику, достав из него бутылку воды. И только оборачиваясь после того, как уже открутил крышку и сделал освежающий глоток жидкости, он всё же заметил Хёнджина.       – Не спится?: спросил отец Феликса, вновь закручивая бутыль и убирая ту обратно в дверцу холодильника.       – Немного.: стараясь придать голосу невозмутимости, произнёс Хван, наблюдая за тем, как мужчина начинает идти обратно к лестнице.       – Сходи проветрись. Мне помогает.: бросил он напоследок, поднимаясь на второй этаж.       Хёнджин лишь согласно промычал. Дождавшись, пока звуки совсем не утихнут, парень повернулся к младшему, стягивая с его головы покрывало.       – Ликс, иди лучше к себе.: тяжело выдохнул он, переводя взгляд в пол.       – Подожди. А...       – Забудь. Это была ошибка.: прикрыл глаза старший и заиграл желваками от напряжения.       – Что? Нет!: откровенно охреневал Ликс, всматриваясь в парня перед собой и не понимая, тот ли это человек, который так чувственно целовал его буквально пару минут назад.       – Да, Феликс. Ты ещё ребёнок.: встал со своего места старший и, не оглядываясь, направился к двери на улицу, видимо, решив последовать совету мистера Ли.       – Пару минут назад ты так явно не считал.: горько усмехнулся Ёнбок от болезненной правды. Им воспользовались. Нагло и безответственно украли первый поцелуй.       Старший же промолчал и скрылся за дверью прямо так, в майке, лишь обув какие-то первые попавшиеся тапочки.       Хван Хёнджин стал не просто первой любовью Феликса, но ещё и первым человеком, что безжалостно растоптал возвышенные чувства Ли, разбив юное сердце на бесчисленное количество песчинок, тут же развеянных над когда-то ещё верящим и надеющимся наивным ребёнком, унося по ветру абсолютно всё, вплоть до себя старого. В этот день умер глупый доверчивый мальчик, а на его место пришёл парень, который впредь ни за что на свете не позволит насмехаться и пользоваться собой.

☁️💔☁️

Бьюсь головой о стену, Ничто не имеет смысла, вообще никакого смысла, Ничто не может заглушить боль от того, что я познал, Демоны, утяните меня вниз, испытайте меня. Ты сводишь меня с ума, Толкаешь меня к краю, Я пытаюсь сохранять хладнокровие, Но из-за тебя я теряю чёртову голову. Я хочу любить тебя, Но из-за тебя же мне безумно трудно, Я пытаюсь сохранять хладнокровие, Пока ты играешь с моим грёбаным сердцем.

(The Wall – PatrickReza)

The Wall – PatrickReza

      Спустя почти четыре года усердных перенастроек исходного кода в пропащем наивном сознании Ёнбок таки смог стать тем, кем хотел. (А хотел ли?) У него даже получилось почти полностью направить своё внимание в музыкальную сферу, куда его практически затащили несколько друзей из института, когда заметили необыкновенно глубокий бархатистый бас голоса, что с возрастом стал ещё ниже и красивее. Только вот внешность парня до сих пор не вязалась с подобными голосовыми данными. Но от яркого цвета волос он отошёл ещё после того злосчастного дня. Сейчас же девятнадцатилетний Феликс очаровывал платиновыми волосами, отросшими чуть ниже лопаток, и извечным множеством украшений в виде серебряных колец, серёжек и ожерелий с чокерами. Да и стиль в одежде у него стал куда изящнее. Цепи заменились на ремни или бархатные вставки, джинсы на брюки из качественных материалов, а вечные оверсайз кофты и майки на воздушные рубашки и облегающие тоненькую талию удлинённые пиджаки. Хоть на первый взгляд и казалось, что парень разгуливает в одной лишь классике, присмотревшись, среди его одежды легко обнаруживалось множество нетипичных вещей интересного кроя и дизайна, а иногда даже некоторых полностью кожаных элементов, что безумно шли Ли. Подчёркивали его неординарность ещё и грамотно подобранные цвета, вроде изысканного полуночно-фиолетового или благородного кобальта. Иногда, правда, он экспериментировал со смешением более спортивных элементов, но даже они на нём смотрелись по-прежнему гармонично.       Но всё это было несравнимо с приобретённой строптивостью, из-за чего он отпугивал преимущественное большинство клюнувших на красивую, глянцевую и переливающуюся в свете софитов, когда тот изредка выходил на сцену, обложку. Хотя было всё же пару человек, сумевших завоевать внимание парня на какой-то промежуток времени. С одним богатеньким симпатичным обладателем почти что голливудской внешности он провстречался около четырёх месяцев, а с другим ровесником, который был лишь на один курс старше и увлекался продюсированием, чуть больше – семь месяцев. Но всё будто было совсем не то. Как бы сложно и неприятно это ни было признавать, но первый поцелуй, подаренный сраным трусом и безответственным говнюком, оказался самым приятным моментом в его жизни. Но ничего не поделаешь. Нужно продолжать жить. Чем он активно и занимался до одного единственного момента, сбившего к чертям все настройки, что он с таким трудом вырабатывал столько лет.       На то время Ёнбок уже полтора года как съехал от родителей в небольшую квартирку близ университета и преспокойненько себе делил её и квартплату со своим одногруппником и лучшим другом Чон Хва. Это был до безумия активный и весёлый рыжеволосый парнишка с явным шилом в заднице. Тому никогда не сиделось на месте, и, начиная со старших классов, когда строгие родители, наконец, отпустили жить отдельно, он начал отрываться по полной программе. За пару лет Чон успел пробить себе не меньше тринадцати проколов, семь из которых потерпели нападение на мочки ушей, а остальные пришлись на крыло носа, бровь, нижнюю губу и даже, мать его, соски, которыми он так откровенно хвастался, щеголяя голышом по общему жилищу. Но это далеко не всё, ведь цвет волос этот бесстрашный парнишка менял почти каждый месяц. А что больше всего удивляло Феликса – ещё чаще тот ходил на сеансы в тату-салон на другом конце города. Ли не понимал, зачем он ездил туда так часто, да ещё и настолько далеко, но ответом на все вопросы служило лишь "Ты не понимаешь. Тату – это искусство. А в том салоне работают настоящие профи." В ответ Ликс только пожимал плечами и продолжал наблюдать, как друг постепенно всё больше и больше начинал походить на расписную матрёшку. Правда, в его защиту стоило заметить, что покрывался Чон графичными, но действительно качественными рисунками, надписями и плавными линиями, складывающимися в интересные абстракции.       Однажды этот прожжённый неформал даже попытался убедить самого Ёнбока на хотя бы одну маленькую татушку, но Ли долго отпирался и отстаивал неприкосновенность и чистоту своей кожи. Долго, да. Но всё равно в конечном итоге сдался. Где-то глубоко внутри пепельноволосый всё же тяготел к красивым рисункам на теле и сам не замечал, как в том же инстаграмме или пинтересте мог часами залипать на необычные творения мастеров, невероятно выгодно украшающих тех или иных людей различными татуировками. Теперь же наступил момент, когда и Ликсу предстояло распрощаться со своей тату-девственностью и таки согласиться на очередную замануху своего друга. Но Феликс к задумке подошёл со всей серьёзностью. Он ещё около недели сидел и выбирал то, что могло бы смотреться на нём не вычурно, а в меру изысканно, да и, к тому же, в некоторой мере выражать его личность. И выбор пал на красивые чуть растушёванные облака в исключительно-голубых тонах с недвусмысленной чёрной надписью «Please fuck off.», на которую чуть заходит одна из фиалковых воздушных линий. Эту тату он решил сделать снизу живота. Но не посередине, а чуть ближе к правому боку.       И вот настал тот самый день. Стояла приятная вечерняя свежесть, остужающая нагретый жарким июльским солнцем воздух, и Феликс с Чоном уже направлялись прямиком в студию по записи. Так уж вышло, что у мастеров время осталось только в самом конце рабочего дня, а друг Ли ни в какую не соглашался на сеанс в другой день. В итоге Ликсу пришлось уступить и принять как должное, что домой они приедут скорее всего уже ближе к двенадцати, а может и вовсе глубокой ночью.       Блондин по-прежнему не отходил от своей мании вечно выглядеть если не на все сто, то хотя бы выше среднего. Именно поэтому он сейчас стоял в наполовину полном вагоне метро так, словно вот-вот должен выйти не на обычную станцию, а прямо на чёртов подиум. Ли был в чёрной свободной кофте, укороченной спереди и образующей небольшое оголённое пространство на шее в узком разрезе, напоминающем чокер. Под неё он надел белоснежную майку по фигуре, на которой красовался широкий пояс, подчёркивающий осиную талию, с тонкой серебряной цепочкой поверх и уходящий в белые брюки свободного кроя, что были заправлены в высокие чёрные ботинки на шнуровке, плотно обтягивающие узкие щиколотки. На руках же поверх длинных рукавов с одной стороны был окольцовывающий изящную кисть серебряный браслет, а с другой прямо по водолазке обвивался тёмный кожаный ремешок, уходящий в довольно необычную перчатку без пальцев, укрывающую лишь четыре из них. По обычаю: кольца, серьги и ещё множество маленьких колечек, заплетённых в тонкие косички на длинных прямых волосах. Всю эту красоту увенчивал лёгкий макияж, скрывающий пятнышки на лице, дабы внешность выглядела, по мнению самого парня, более благородно. А также манящий шлейф духов со свежим и в меру сладким ароматом его любимых яблок.       Друг рядом тоже старался не отставать и оделся в полосатую красно-чёрную водолазку и тёмные кожаные штаны с ботинками. Выглядели парни со стороны, с их-то подтянутыми фигурами, на которых практически любая одежда смотрелась восхитительно, как модели модного журнала, на кой-то чёрт решившие удостоить обычный общественный транспорт своим присутствием. Но тех эти косые или восхищённые взгляды окружающих только забавляли.       Ровно к восьми вечера они подошли к яркой вывеске тату-салона и заглянули внутрь. В нос тут же проник запах краски и каких-то, по всей видимости, аромамасел. Помещение оказалось на взгляд Феликса очень даже презентабельным. Всё было выполнено в чёрно-белой стилистике минимализма, где самым ярким стало огромное множество разномастных эскизов, развешанных по одной из самых длинных светлых стен.       Пока друг обговаривал запись со своим знакомым, выбежавшим на приход посетителей, Ли прошёлся к эскизам и стал рассматривать изобилие цветов, абстракций, летучих созданий, лиц и ещё очень-очень много всякого рода искусно выполненных артов. Сразу было видно, что человек, который всё это создавал, знал своё дело, имел отменный вкус и массу впечатляющих идей. Вполне возможно, что Ёнбок бы даже как-нибудь набил себе что-то из-под руки этого впечатляющего художника.       Парень, оказавшийся тату-мастером Чон Хва, не забыл и о Ликсе. Подозвав его поближе к небольшой стойке регистрации, тот попросил некоторые его данные на всякий случай и признался, что в такое позднее время обычно у них не принимают, а так как Чон его постоянный клиент, то он чисто сам по доброте душевной идёт на уступки. Поэтому на ночь глядя только один мастер согласился принимать ещё одного посетителя. Но мужчина уверял, что он знаток своего дела. А, как только рассказал по секрету, что тот и главный художник у них в студии, который выполнил большинство эскизов на той самой стене, то Феликс даже воодушевился и подумал, что ему реально в кои-то веки повезло.       Но радость его продлилась недолго, ведь, чуть погодя, в общее помещение вышел и сам мастер, о котором парень рядом только что рассказывал. Всё бы ничего, но Ли с ужасом узнал в нём того самого Хван Хёнджина! Кто бы мог подумать, что через целых четыре года они встретятся в каком-то грёбаном тату-салоне... Выглядело, как самое настоящее безумие. Либо это судьба решила так над ними поиздеваться, не иначе.       По лицу старшего было отчётливо ясно, что он тоже не на шутку удивлён неожиданной встрече. Но Хван всё же постарался вести себя более естественно и, улыбнувшись одними уголками губ, он произнёс:       – Привет.       У Феликса моментально образовалась целая буря мурашек, чуть подрагивающие пальцы и неистово дробящее рёбра сердце. Однако, он тоже изо всех сил пытался не показать вида своей обескураженности. Немного напряжённо улыбаясь, Ли пробасил ещё более низким от волнения голосом:       – Добрый вечер.       Парень напротив тут же сощурил глаза и знакомо сложил руки на груди, а попавшие в сквозящую недоброй накалённостью атмосферу друг и его мастер переглянулись, не понимая, откуда между этими двумя вот так вот с ходу взялось столько неприязни.       – Вы что, знакомы? : озвучил свою догадку Чон, кладя руку на плечо товарища.       – Нет.: твёрдо выдал Ли, продолжая сверлить Хёнджина недобрым взглядом.       Хван заглушил смешок в кулаке, на момент отведя взор, но тут же возвратил его исподлобья, одарив младшего заинтересованными, но чертовски холодящими кожу чернильными глазами. А после выпрямился и совершенно буднично пригласил пройти в одну из комнат для того, чтобы уже приступить к делу. Ликс нехотя, но всё же зашёл в небольшое помещение, визуально меньше которое делают две из четырёх стен, что были полностью чёрными с белым рисунком тонких волнистых линий, выполненных вручную. Смотрелось стильно, но это не помогало отвлечься от ситуации, в которую Феликс сам же себя по случайности и загнал.       Теперь парню придётся провести с Хёнджином не менее трёх часов, да ещё и позволять касаться своей кожи. Он уже даже подумывал сменить место нанесения тату, а то как-то слишком интимно для данного случая получается. Но потом дал себе мысленную пощёчину и вспомнил, что уже не тот нерешительный малец, а вполне взрослый парень, который в случае чего сможет дать отпор даже этому сукину сыну. Ну и уступать ему тоже не хотелось, трусливо поджимая хвост и идя на попятную только из-за какого-то там смущения. Нет уж. Так не пойдёт. Это его тело и его правила, а значит тату будет именно там, где и было запланировано.       Жестом пригласив Феликса на тёмную мягкую кушетку в центре комнаты, Хван придвинул столик с оборудованием и всеми нужными элементами для будущей работы. Следом же попросил отправить выбранный парнем эскиз на общую почту салона, что Ёнбок и сделал, уточнив сразу, что размер того будет где-то десять сантиметров. Взглянув на рисунок, Хёнджин усмехнулся и прошёл обратно к столу регистрации, дабы тот распечатать. Возвратился он быстро и принялся доставать из небольшого шкафчика нужные цвета красок, после чего выставил все на рабочий столик и, усаживаясь напротив кушетки в своё кресло, спросил:       – Где же наш клиент хочет видеть этот эскиз? Надеюсь не на руке – слишком скучно.       – О нет. Поверьте, скучно точно не будет.: лукаво улыбнулся Ли. Немного приподнявшись, он спустил штаны до резинки белья, а белую майку завернул так, чтобы она почти что не была видна из-под укороченной чёрной кофты. Было слишком забавно наблюдать за тем, как на глазах напрягается старший, а беззаботная улыбочка сменяется серьёзностью и чем-то подозрительно напоминающим надломленную выдержку.       – Вот тут, будьте добры.: провёл пальцами неподалёку от выпирающих тазовых косточек по зоне низа живота, где проглядывающийся пресс плавно уходил под нижнюю часть одежды, Ликс.       Хван тяжело сглотнул и гипнотизировал указанное место явно лишнюю минуту, прежде чем смочить заранее обрезанный по краям эскиз и аккуратно приложить его к молочной коже Феликса. От малейших прикосновений Хёнджина юношу будто током прошибло. Он даже представить себе не мог, что будет тогда, когда мужчина уже всерьёз станет трогать его, набивая тату.

☁️🖤☁️

      Только сейчас, когда старший решил прерваться на перекур, а потом пришёл и начал готовиться к процессу, попутно натягивая чёрные латексные перчатки на крупные, но изящные кисти с длинными тонкими пальцами, Ли позволил себе осмотреть старшего в полной мере детально.       За эти несколько лет Хван стал ещё более мужественным и явно начал посещать зал, так как взгляд сразу же притягивала впечатляющая мускулатура рельефных рук и части торса, выставленных на обозрение его чёрной майкой без рукавов с белым рисунком и готической надписью «vetements unicorn». Футболка же была свободной, но снизу края слегка заправлялись в такие же чёрные кожаные штаны, что выгодно подчёркивали крепкие бёдра, с утягивающим талию ремнём, а ниже шли тёмные ботинки. Помимо красивого тела Хвана ещё украшали: крупные цепи на шее, несколько цепочек в виде браслета вокруг одной из кистей, кожаный ремешок на другой с чёрным напульсником выше и несколько серебряных серёжек в ушах. Нельзя было не отметить изменившийся цвет волос, что стал чистейше белым. Вся эта густая копна была собрана в хвост сзади с выпущенными прядями спереди и снизу.       Если отбросить все за и против, то Хёнджина хотелось. Пиздецки хотелось, если уж говорить начистоту. Но младший ни за что не отступит от своих принципов и многолетней обиды, поэтому и сидит сейчас как вкопанный, молясь не возбудиться от этих нереальных рук на себе. А они появились довольно скоро. Как только старший взял спиртовую салфетку, то прошёлся по коже ещё раз, увлажняя ту. Когда же машинка была включена, Хван положил левую ладонь на бок Феликса чуть ниже талии и прошёлся первыми линиями по чувствительной коже. Множество тонких игл, что очень быстро двигались и вбивали голубой пигмент, ощущались Ли практически лёгким покалыванием. Больше всего в данный момент Ёнбока волновала совсем не возможная боль, а то, как крепко и даже властно блондин удерживал его своими умопомрачительными руками в чёрном латексе.       – Не больно?: поднял взгляд Хёнджин, и первое, что подумал младший, было что-то вроде "Блять, почему он так близко???" А всё потому, что мужчина действительно находился меньше, чем в полуметре от лица Ли, и немного нависал над его оголённым торсом.       – Всё нормально. Продолжайте.: прикрыл глаза и глубоко вздохнул Ликс, стараясь догнать свою убегающую в неизвестном направлении уверенность.       – Это не самое безболезненное место. Так что, если будет совсем нетерпимо, то говорите.: произнёс Хван, проницательно наблюдая за реакциями Ли и с улыбкой подмечая то влияние, которое производит на парня.

☁️🖤☁️

      Только после первого получаса Феликс уже готов был лезть на стену. И нет, причиной этому стали не неприятные ощущения. Как раз таки наоборот. Чем дальше старший продвигался по рисунку и чем ближе он уходил к так называемой небольшой светлой блядской дорожке, ведущей вниз под боксеры, тем сильнее нависал над стройной фигурой младшего, и вторая его рука, не обременённая тяжким трудом, ненавязчиво так блуждала по талии, косым мышцам и кубикам пресса Ли. Но то, как оказалось, были только цветочки. Через ещё полчаса экзекуции Хёнджин попросил ещё ниже спустить ткань штанов и резинку белья, чтобы краска не попала на них, ведь та уже начинала размазываться по коже, и до конца не спасали даже салфетки. На свой страх и риск Ёнбок сделал, как попросил старший, и, честно говоря, начал ощущать себя практически голым. Буквально ещё один сантиметр и здравствуйте, не к месту растущая эрекция, будем знакомы. Хван же нескрываемо улыбался с умилительного личика и ушек Феликса, стремительно покрывающихся пунцовым цветом без ведома своего владельца. А всё время бегающие глаза, столь отчаянно старающиеся занять себя рисунками на стенах, так вообще выглядели до безобразия мило.       – Как тебя, говоришь, зовут? Давай познакомимся что ли.: всё так же улыбаясь и продолжая наносить разные оттенки небесно-голубого цвета, сказал старший, опаляя особенно чувствительную сейчас кожу горячим дыханием.       – Тц.. Ли Феликс.: подыграл младший, стараясь вести себя обиженно и неприступно до конца.       – Хван Хёнджин.: облизал свои пухлые до невозможности вишнёвые губы блондин и продолжил: Как поживаешь? Есть парень?       Феликс даже перевёл взгляд на старшего, охренев от прямолинейности последнего вопроса, но недолго думая ответил:       – Поживаю лучше некуда. А вот насчёт второго – не твоё дело.       – Воу. Так мы уже на ты? Быстро, однако.: растянул губы в хищной улыбке Хёнджин: Это значит "нет", я правильно понимаю?       – Мне повторить? Не твоё дело, Хван.: раздражённо почти что прошипел Феликс, пальцами сжимая кушетку по краям.       На это блондин как-то загадочно хмыкнул и, закусив губу, продолжил наносить облака в тишине.       Через ещё сорок минут на телефон Ли пришло сообщение от Чон Хва, который умолял простить его за нарушенные планы и сообщал, что новый парень, по которому парнишка сходил с ума уже давно, наконец согласился с ним встречаться и пригласил сейчас на ночное свидание, а Чон просто не может отказаться. Вот так друзей на мужиков и меняют. Но Феликс не стал обижаться, ведь понимал, как для соседа это важно, и просто пожелал хорошо провести время. Через ещё двадцать минут в комнату зашёл и второй мастер, предупреждая, что закончил и тоже идёт домой.       Как-то так два парня остались в небольшой студии один на один в десять часов вечера. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь мерным жужжанием тату-машинки и негромким альтернативным роком из телефона старшего, который он включил не так давно для разбавления атмосферы.       Ёнбок уже даже успел привыкнуть к рукам, беспрепятственно лапающим его по оголённым участкам кожи, но он не знал, что чем дальше в сумерки – тем сильнее сгущаются тени, не предвещающие ничего хорошего. И как только с голубой небесной картинкой было закончено, пришло время основной части задумки – желанной надписи. Блондин дочиста протёр остатки цветной краски с кожи и отстранился от Ликса, принявшись убирать лишние принадлежности. Когда же промыл иглы и уже был готов приступить, то серьёзно посмотрел на Феликса и произнёс:       – Чтобы надпись получилась ровной, мне нужно набивать её в прямом положении, поэтому тебе придётся сесть напротив и пододвинуться ближе.       Сначала для Ли это прозвучало довольно-таки невинно и он без вопросов сделал, как было велено, устроившись прямо перед Хваном и облокотившись на выпрямленные руки сзади для удобства. Но он точно никак не ожидал, что Хёнджин возьмёт и раздвинет его ноги резким движением, вклиниваясь между ними так близко, что начал касаться своим торсом промежности Ли. Он даже не успел ничего сказать, только приоткрыл рот в удивлении и непонимающе уставился на старшего, а тот определённо наслаждался шоу и, подхватив острый подбородок Феликса пальцами, прошептал "Шучу, можешь прилечь." После чего мужчина надавил на грудь парня так, что он, как податливая тряпичная кукла, сполз вниз, ложась на кушетку.       Хёнджин вновь отстранился, но только чтобы удобнее нависнуть над пахом Ли, где в считанных сантиметрах от лица креп бугор растущего возбуждения Ёнбока, которое он, хоть убей, всё никак не мог остудить. Ведь, чёрт возьми, один взгляд вниз на то, как этот ходячий секс устроился между его ног, и всё – пошла-поехала фантазия в далёкие и не очень невинные (вообще пиздец какие не невинные) дали. А на старшего смотреть хотелось до безумия. Слишком долго они находились в столь опасной близости, а оставшись в практически интимной атмосфере наедине – вообще крышу начало рвать с неистовой скоростью. Ли уже не сводил глаз, наблюдая за тем, как умело работают руки Хвана, как соблазнительно перекатываются мышцы на обнажённых бицепсах, как красиво сосредоточенное лицо блондина, а губы без сомнений пытаются уничтожить в младшем последние остатки разума, особенно, когда парень их поминутно облизывает, и те начинают призывно блестеть.       Старший чувствует, как под его пальцами напрягается изящное тело, но поначалу не подаёт вида, лишь только раззадоривает Феликса ещё сильнее, гуляя рукой вдоль талии и усиленно её сжимая, прекрасно понимая, что для работы это совершенно не требуется. Он также заметил недвусмысленный бугор перед собой, который, на самом-то деле, уже было слишком сложно игнорировать. Хёнджин и сам возбудился от вида младшего. И началось это ещё с момента, когда юноша зашёл в эту комнату, обдав блондина до боли знакомым и будоражащим воспоминания о том самом поцелуе яблочным флёром. Просто Ли тогда был слишком взволнован, чтобы заметить подобное. А сейчас Хван, просидев целых два часа в таком состоянии, казалось, мог сорваться буквально в любой момент. Добивало ещё и то, что теперь Ёнбок, приподнявшись на локтях, уже без стеснения пялился на него и будто даже не пытался скрывать своего желания, бегущего горящей строкой «выеби меня, блять, уже наконец» в затуманенных карамельных глазах.

Боль и удовольствие,

Любовь и утрата,

Похоть и воспоминания,

Среди вещей, которые не имели значения

Наш огонь, когда мы вместе

Вперемешку с параноидальными манерами

Создал идеальный шторм и нам было суждено упасть.

Сомнения и уроки,

Доверие и это разрушение,

Ад и рай,

Используй свое прошлое как рычаг давления.

Ты знаешь, что я солгал,

Ты знаешь, что я не прав,

Ты знаешь, что я под кайфом.

Я знаю, что ты сопротивляешься,

Я знаю, ты надеешься,

Я знаю, что ты прячешься,

Кого ты хочешь, малыш?

(Ex Habit — Who Do You Want)

Ex Habit – Who Do You Want

      От долгого вождения машинкой по одному и тому же месту болевые ощущения начали проявлять себя намного ярче, но почему-то это даже сильнее заводило, а бёдра младшего то и дело непроизвольно подавались к Хёнджину. Блондин же просто не мог остановиться на полпути, так как тату – это очень серьёзная процедура. Крепко схватив одну ногу под коленом, он потянул Феликса на себя так, что поясница начала чуть свисать с кушетки, не имея опоры и возможности подниматься. Но бурлящее в венах возбуждение и не думало останавливаться, продолжая посылать изнемогающему телу Ли новые и новые импульсы, из-за чего тот непроизвольно подрагивал и извивался, всё никак не в силах удобно устроиться на своём месте. Тогда Хван разрезал активно накаляющийся воздух недовольным вздохом, больше походившим на рык, и произнёс предельно чётко, окинув Ликса строгим взором:       – Если не прекратишь ёрзать, то мне придётся привязать тебя к этой грёбаной кушетке.       Только вот для Феликса этот властный тон и довольно соблазнительная перспектива стали настоящей бомбой замедленного действия, что вот-вот, да всполохнёт дьявольским пламенем, послав куда подальше все предрассудки, и заставит парня умолять Хёнджина сделать с ним уже что-нибудь. Ликс закусил губу и без тени стеснения улыбнулся, более детально рассматривая лицо старшего с проявившейся на виске испариной и взбухшей венкой, что так старательно пытался строить из себя саму серьёзность, хотя было прекрасно видно, как Хёнджина дико тянет переступить незримую черту.       – Даже так? А Вы не превышаете свои полномочия, господин мастер?: приподнял подбородок Ли, окидывая старшего томным взглядом из-под длинных ресниц, а губы так и стремились исказиться в ухмылке, оголяя острый клычок.       – Знаешь, Ликс, ты же так доиграешься...: тяжело выдохнул Хван, прикладывая последние силы, чтобы не смотреть вверх на всё это блядство, гуляющее в тумане глаз напротив.       – И что? Накажете меня за неподчинение?: рассмеялся бархатным тембром Феликс, закинув голову назад и тем самым машинально притянув два плотоядных обсидиана, сиюсекундно впившихся в перекатывающийся бугорок кадыка и соблазнительную кремовую кожу, чистейше-невинное полотно которой так и просило надругаться над ним самым изощрённым из способов.       – Блять.: отвёл взгляд в сторону блондин: Я нихуя не шучу сейчас.       Ёнбок немного приподнял голову, наклонив её к одному из острых плечей, а длинные, блестящие серебром волосы начали красиво спадать вдоль рук и груди, что тяжело вздымалась, ожидая действий от старшего. Он перестал улыбаться и хрипловатым голосом произнёс полностью осознанно:       – А вот четыре года назад Вам было очень весело.       Воспоминания полоснули Хвана по живому, и он отстранился от кожи младшего, так и не дописав фразу. После минуты размышлений он таки произнёс:       – Я не смеялся над тобой. Просто было не время.       – Ну конечно. Думаете я Вам поверю? Так и скажите, что струсили.: вернул на своё миловидное личико насмешливость Ли: Один раз Вы уже не смогли меня трахнуть. Сомневаюсь, что сейчас что-то изменится.       У Феликса стояла вполне чёткая цель – вывести Хвана и отомстить за годы разрушения своей хрупкой психики из-за каких-то там им наспех брошенных слов. И смотря сейчас на то, как на глазах что-то сдерживающее крепкие стены выдержки Хёнджина рассыпается песком здравомыслия и неумолимо ускользает сквозь пальцы, а тот уже никакими мыслимыми и немыслимыми средствами не может остановить глобального дестроя всех внутренних преград и систем, Ликс с садистским наслаждением поднял одну бровь, как бы говоря «Уже всё? Как легко оказалось тебя совратить.»       Ли протянул руку и подцепил старшего за подбородок. Нарочито медленно, растягивая удовольствие, он провёл по соблазнительно-пухлой нижней губе Джина большим пальцем. Чуть оттягивая её вниз, он усмехнулся и окончательно сполз на бёдра Хвана.       Большие ладони сразу же легли на талию, сжимая её так, словно Хёнджин боялся упустить свой последний шанс. Впрочем, так и было. Если бы не нынешняя нескромно удачная встреча, возможно, они никогда даже и не увиделись бы больше, идя по разные стороны судьбы, чей график не планировал ни единого пересечения. Но, о чудо, что-то свело обиженного юношу с запутавшимся мужчиной вновь, и если в этот раз парни снова налажают, то вряд ли благосклонности госпожи Фортуны хватит на то, чтобы организовать им едва ли ещё одну встречу.       Итак, сейчас, когда младший без тени стеснения тёрся своим возбуждением о член блондина; когда тонкими пальчиками очерчивал линии рельефа на руках и, поднимаясь до безрукавки, дразнился, чуть залезая под ткань; когда другой рукой опускался от алых губ вниз по подбородку и вёл ещё ниже по шее ноготком, его чертовски возбуждало наблюдать, как Джина откровенно вело от каждого его действия. Феликс хотел поиграть и сполна насладиться тем, как будет изнывать Хван, умоляя его о продолжении. Вот и настал час расплаты. Своеобразный, конечно, но ему определённо нравилось.       – Почему же Вы замолчали?: приблизился к шее старшего Ли, пуская раскалённые мурашки по опалённой дыханием коже.       – Я уже и не знаю, что от тебя ожидать, если честно. Несколько лет назад я помнил милого улыбчивого мальчишку, больше походившего на ангела, а сейчас передо мной сидит какой-то ёбаный демонюга.: осипшим голосом повествовал блондин, пока не почувствовал на своей шее чужие необычайно мягкие губы.       – Пóлно Вам, мистер Хван.: наслаждался состоянием Хёнджина Феликс. А на сладкое решил добить окончательно, бесцеремонно отодвигая ткань майки в сторону и проводя языком по трапециевидной мышце вверх до самой мочки уха, после чего прикусил её, тихо почти что простонав грязное: Пока что не ёбаный, но очень бы хотелось это исправить.: а затем прошептал последнее слово ещё тише и выразительней: Сейчас.       – Я ничего, блять, не понимаю... Где тот невинный Боки? Это точно ты?: громко сглотнул старший, находясь, мягко говоря, в ахуе от происходящего. Не такого завершения рабочего дня он ожидал сегодня, подписавшись на дополнительные часы работы. Хотя точнее было бы сказать, что Хван самолично подписался на грёбаный садистский акт продажи своей души этому чертовски пленительному чертёнку, восседающему на его коленях и с невероятной скоростью сводящему блондина с ума.       – Не думали же Вы, что я навсегда останусь тем самым малюткой, что напрашивался поиграть с вами и братом? Время идёт, а мне уже не двенадцать.: подул на свежую влажную дорожку прохладным дыханием Феликс, вызывая в Хёнджине рефлекторное желание отстраниться. Но парень не дал и малейшей возможности, запуская тонкие пальцы в на удивление мягкие осветлённые волосы и резко оттягивая их назад, заставляя до сих пор находящегося в немом ступоре и нервном ожидании старшего запрокинуть голову.       – Что ты...: не успел возмутиться Хван, как вторая рука Ликса легла аккурат на его горло, надавливая.       – И не думали же Вы, многоуважаемый господин мастер, что только Вам можно неоднозначно касаться и раздевать взглядом подростка, а когда дело доходит до чего-то большего, просто взять и слиться?: эти слова младшего отрезвили блондина, и он попытался вырваться, но хватка Ли на волосах была слишком крепка, а шею ещё сильнее сдавили, принуждая продолжать слушать: Да, Хван Хёнджин. Я не глупый и замечал абсолютно всё, что Вы делали в отношении меня. И такое уж точно не совершают с просто маленькими невинными братишками лучших друзей. И знаете что?: Феликс направил голову старшего на себя, заглядывая ровно в его чёрные глаза, где давным давно пропало всякое подобие зрачков, и продолжил, хищно оскалившись и почти что шипя: Я получаю всё, что захочу. А я уже слишком давно, чёрт возьми, хочу Вас в себе.       Пока Хёнджин переваривал полученную информацию, Ликс, не дожидаясь вразумительных комментариев, провёл сжимающей нéкогда горло старшего ладонью вниз по ключицам и снова запрокинул голову старшего так, что перед ним открылась картина бесподобного вида жилистой шеи, на которой капельками росы собирался естественный конденсат. И почему-то даже блядский пот на этом мужчине выглядел поразительно сексуально. Ли не стал отказывать себе в удовольствии и подался вперёд, обхватывая губами участок бархатистой шеи и выцеловывая на нём небольшую краснеющую отметину, вместе с чем особенно сильно прошёлся по чужому стояку. Хван не смог сдержать стон, а руки резко вцепились в бёдра Феликса, не позволяя тому двигаться дальше.       – Фе..ликс. Остановись. Ты не знаешь, чего хочешь.: пытался оставаться в себе блондин, но получалось крайне хреново, ведь грозившийся разорвать ткань узких штанов член говорил об обратном, а руки незамедлительно поползли от стройных бёдер к ягодицам младшего, крепко прижимая за них к своему возбуждению.       – О нет. Я.: Ликс прикусил кожу и оттянул её: Знаю.: а далее пустился во все тяжкие, пальцами пробираясь под футболку блондина и упоённо оглаживая его точёный бесчисленными тренировками пресс. Видимо, за годы порознь старший обзавёлся ещё более рельефным телом.: Чего.: И тут та же рука уже спустилась к эрекции Хвана.: Хочу.: В следующее мгновение юркие пальцы уже с нажимом обхватили каменный член через грубую ткань джинс, и это стало поистине последней каплей для выдержки Хёнджина.       С неожиданно подскочившими от адреналина в крови силами старший быстро стянул с рук мешающий латекс перчаток и вырвался из рук Феликса. Пока младший успел только вскрикнуть, он снял с себя юношу, грубо переворачивая его и заставляя обнажённой грудью лечь на кушетку, но так, чтобы свежая тату не касалась плоскости, а с худых ног резко и полностью стянуть ненужные тряпки в виде штанов и белья.       – Какого, блядь, хрена?!: выругался от неожиданности Феликс, пытаясь подняться, но широкая ладонь тут же легла на спину и властно приложила его обратно к прохладной мебели.       – Ну давай поиграем, малыш.: ухмыльнулся Хван и уместил одну ногу младшего на своих коленях, а другую крепко обхватил за бедро и закинул к себе на плечо. Пепельноволосый пытался брыкаться, но позиция была крайне неудобной, поэтому он быстро сдался, лишь грозно рыча в ткань кушетки.       – Что ты собрался делать??: пытался устроить руки так, чтобы они не затекли, парень, ожидая чего угодно, но никак не шлепка по ягодице, отчего сразу же закричал: Эй!!!       – К старшим нужно обращаться на Вы. Запомни, мелкий засранец.: проскандировал серьёзным тоном Хёнджин, а Ли уже начинало становиться не по себе. Это он тут хотел развратить мужчину, выставив свои правила и водя того за нос. Но что-то явно пошло не по плану.       – Блять... Хорошо. Что Вы задумали?: закатил глаза Ёнбок и попытался оглянуться, но цепкая хватка не давала ему этого сделать. Всё, что получалось – только на грани видимости рассмотреть фигуру, что находилась опасно близко к его промежности, что в добавок ещё и была распластана в довольно компрометирующей позе. Уши сразу залил румянец, как, собственно, и щёки, видимый даже через слой тональника, а парень резко отвернулся, чтобы старший не увидел всего этого стыда. Феликс отдалённо понимал, что именно сейчас может произойти, но то было настолько за пределами его влажных фантазий, что он буквально не верил в ситуацию, в которой оказался.       – А я думал, чертёнок Ликси уже достаточно взрослый, чтобы понимать.: свободная ладонь Хвана легла на одну из ягодиц и одним пальцем оттянула её, раскрывая себе узкую дырочку.       – Н..не говорите загадками...: дрогнул голос Феликса, а парень от одного только этого прикосновения поплыл куда-то за грань реальности, бесполезно цепляясь за редеющие ниточки разума, которые то и дело рвались, утаскивая младшего всё дальше вглубь бездны.       Сзади послышался смешок, а сразу после Ли пробрало на томное мычание, что тот не успел заглушить ладонью, ведь Хёнджин этими своими невозможными губами поцеловал гладко выбритое местечко, так непозволительно близко находящееся к жаждущему входу.       – Я буду вылизывать тебя, Ликси, до тех пор, пока не начнёшь умолять меня войти в тебя своим членом. А я настойчив и доведу своего дерзкого чертёнка до оргазма одним лишь языком, после чего возьму прямо на этой кушетке. Я вытрахаю из тебя всю непокорность и заставлю стонать моё имя до потери голоса. Так достаточно понятно, малыш?       После произнесённых слов Ликс моментально застыл на месте, не в силах противостоять своему организму, который от бурно сменяющихся эмоций разбушевался настолько, что неожиданно впал в оцепенение, словно беззащитный зверёк перед смертельным прыжком хищника. Единственное, что парнишка сумел из себя выдавить осипшим голосом, уже совершенно не похожим на свой привычный глубокий уверенный бас:       – Вы не посмеете...: жилка бунтарства всё ещё отчаянно боролась за выживание прямиком в цепких лапах несоизмеримого с ним по силе плотоядного зверя.       – Проверим?: прошёлся поглаживанием подушечек пальцев по нежной коже ягодиц Хёнджин и оставил пару невесомых поцелуев совсем рядом с ложбинкой.       Сознание протестовало против неизвестности, того, на что способен этот мужчина, и всеми силами взывало к разумности. Оно безбожно кричало «Прекрати это сейчас же!», но до помутнённого мозга не доходили эти заглушенные звуки. Невиданные ощущения меняли восприятие в свою сторону и умоляли не останавливаться. А животное начало неистовствовало, моля выпустить на волю, погрузиться в выгребную яму похоти с головой и сполна насладиться муками, так сладостно доставляемыми первой и единственной любовью парня. Но вместе с тем оно ещё не наигралось и сделает всё для того, чтобы доказать властителю обратное, отобрав поводья в самый неожиданный момент. Ли совсем не обычный простачок. Скорее тот, кто стал неуязвимым благодаря своей боли, натачивал зубки долгие годы, дабы однажды повернуть нынешнее положение вещей в свою пользу.       – Т..ты...: тщетно пытался возмущаться Ликс, но тут же задохнулся от горячего языка, влажно прошедшегося от чувствительного местечка сверху тестикул до самого колечка мышц. Но это было лишь начало, ведь потом Хван с силой сжал упругую кожу рядом, растягивая младшего сильнее для себя, и скользнул по узким, с трудом поддающимся стеночкам. Феликс уткнулся в материю кушетки, заглушая любые странные звуки, и изо всех стремительно ускользающих в небытие сил старался не забыть, как именно нужно делать вдохи и выдохи, иначе попросту рисковал не дожить до рассвета.       Старший заметил напряжение Феликса и мягко провёл ладонью по упирающейся в его колени худенькой ножке. Он незаметно пробрался к внутренней части бедра и начал медленно подниматься вверх, с улыбкой ловя судорожные вздохи парнишки, что не смогла скрыть простынка, которая, к слову, сползла с кожаной обивки и заметным комом собралась в пальчиках младшего около его пунцового личика. А когда рука дошла до налившегося до предела члена, что уже во всю истекал смазкой, блондин аккуратно обвил его кольцом изящных перст и без нажима плавно опустился с самого влажного кончика до основания. От действий мужчины юноша что-то неразборчиво прошипел и непроизвольно начал уходить от ласки, подавшись бёдрами назад. Так Ли практически самолично приблизился к лицу старшего, а мужчина не смог отказать себе в удовольствии и припал к дырочке, смакуя парня, пахнущего яблоками и отчего-то казавшегося сладким даже в таких интимных местах.       Хёнджин не останавливался и водил по возбуждению Ёнбока, одновременно вылизывая чувствительный вход. Это незамедлительно повлияло на младшего, и всякие протесты уже не могли сдержать оборону, сдаваясь всепоглощающему блаженству, что расслабило тело. А Хван, получив желаемое, начал самым кончиком языка проникать в податливое колечко мышц. И с тем, как старший активно стал растягивать стеночки, входя всё глубже и дальше, Ликс только сильнее давал волю голосу, распространяя по мастерской хнычущие и порой небывало высокие постанывания. Если бы прямо сейчас какие-нибудь напрочь отбитые извращенцы спросили у Феликса – как бы он описал то, что ощущает в моменте, то Ли сначала, конечно же, послал бы их к херам, ну а потом, если бы только рассудок позволил, ответил, что это совсем как порция высококачественного наркотика. Он не наркоман и даже не пробовал ни разу, но что-то внутри, на уровне тех самых неподдающихся объяснению инстинктов, подсказывало, что подобная эйфория сравнима лишь с галлюциногенным веществом. Оно притупляет ненужные уровни чувств, сосредотачивая внимание лишь на концентрированном удовольствии от малейших прикосновений мужчины. А эти прикосновения были совершенно далеки от слова «малейшие». Блондин будто всецело и безвозвратно подчинил себе разнеженного парня, пустил по венам чистейший самозабвенный кайф, а следом, как изысканное завершение трапезы, вознёс мальчишку к самой вершине безграничной вселенной, ускорив движение ладони по его эрекции и начав в разы усерднее вылизывать нежную узость. Естественно, неподготовленное тело отреагировало довольно быстро, побуждая Феликса бессильно извиваться от адского наслаждения с глухим скулежом и оставляя обильное количество семени прямиком в ладони старшего.       – Ну-ну, малыш. Мы только начали.: прижал бедро сползающего на кушетку младшего к своему плечу блондин и ухмыльнулся, замечая как неровно тот дышит, стараясь прийти в себя.       Хван собрал всю смазку с члена Феликса, что, как и сам парнишка, подёргивался от сверхстимуляции, которую доставляли прикосновения пальцев к оголённой плоти, и поднёс один свой перст к дырочке, начиная растирать жидкость круговыми движениями по краям. Совсем скоро в Ли вошла пара фаланг, после чего движения не прекратились, и старший сразу же начал возвратно-поступательные фрикции, погружаясь уже на всю длину своего пальца. А пальцы у того чертовски длинные, как оказалось. Нет, Феликс и раньше залипал на эстетично красивые руки Хёнджина, действительно отмечал их исключительную величину, что была в разы крупнее миниатюрных ладошек самого Ликса, но никогда и предположить не мог, что ощущаться эти же пальцы, почти что трахающие его сейчас, будут настолько глубоко. Им также не составило труда рекордно быстро найти простату парня, заставив Ли взбрыкнуться и с громким полукричащим стоном на прямых руках оттолкнуться вверх от плоскости. А блондин будто этого и ждал, вожделенно облизывая губы и медленно вводя ещё один палец следом в расслабившееся колечко мышц.       Пока Феликс бесконтрольно выстанывал внезапно-громкие "ещё, пожалуйста ещё", Джин увеличил амплитуду движений, выходя почти что полностью, после чего до самих костяшек проникая в жаждущее нутро, периодически прямо внутри разводя пальцы, чтобы ускорить растяжку. Он старался не проходить по комочку нервов слишком часто, понимая, что мальчишка сейчас чересчур чувствителен, но зато добавил к толчкам возобновление вылизывания. Кончиком языка мужчина посылал импульсы зарождающегося умолишающего наслаждения, недолго кружа снаружи и раз за разом вторгаясь снова в пространство меж разведённых перст, исследуя растянутые стеночки уже более качественно и детально. Кулачки Ли стискивали ткань, нéкогда бережно расстеленную для него на холодной коже кушетки, так и норовя разорвать её в клочья. А от уже третьего пальца, упрямо растягивающего послушные стеночки, парня пробило на мелкую дрожь. Тем временем старший встал со своего места, уместив обе ноги Ликса на стуле и приблизился к покрасневшим ушкам, начиная покусывать мочки. Вторая ладонь пустилась вдоль по красивой линии талии вверх, залезая под немного растрепавшуюся ткань майки и, одновременно удерживая устойчивое положение младшего в своих руках, Хван коснулся нежнейшего ареола соска, обводя возбуждённую горошинку вокруг.       – Вот так. Хороший мальчик. Постони для меня своим сексуальным голосочком.: гипнотизировал Хёнджин юношу сладким шёпотом, ускоряя толчки так, что пальцы начали безостановочно вбиваться в Ли до развратного хлюпанья вперемешку со шлепками кожи, чем доводил Феликса до исступлённых вздохов и чарующих сознание мужчины стонов.       Затерянное в беспросветной сладостной неге желание действовать вопреки старшему неожиданным образом вернулось к Ликсу, когда пальцы покинули его тело, а Хван подхватил того под коленями с корпусом и целиком перенёс на кушетку, словно парень совершенно ничего не весил. Разгорячённое влечение переросло в чёткий план, где Феликс самолично доведёт блондина до точки невозврата. Ёнбок прекрасно видел, что как бы Хёнджин не старался показать свою власть над ситуацией, всё же какими-то неведомыми усилиями себя сдерживает. Оставалось всего лишь надавить на нужные точки и вуаля, тот неминуемо сорвётся, падёт, потеряет здравый рассудок перед лицом искусителя, коим лично для него с неимоверным удовольствием предстанет Ликс.       – Неужели Вас так легко заполучить?: облокотившись на одну свою руку и усевшись полубоком, закусил губу Ли, голодным взглядом следя за тем, как старший снимает майку, оставаясь в цепочке на шее и одних только штанах с недвусмысленным крупным бугром в тех.       – Всё ещё играешь?: усмехнулся мужчина. Обратив внимание, как карамельные глаза откровенно скользят по его обнажённому прессу, он задал вопрос, изначально зная на него ответ: Нравится?       – Бывало и лучше.: отвёл предательски-восхищённый взгляд в сторону и показательно зевнул Ли. Как он и ожидал, действия старшего последовали незамедлительно.       Хван за долю секунды стянул остатки верхней одежды Феликса. Крепко обхватив парнишку за точёную талию, он стремительно поставил того в коленно-локтевую, в которой Ликс не удержался и грудью повалился на твёрдую поверхность. Следом мужчина резко раздвинул согнутые стройные ноги своими коленями. Предвосхищая неустойчивость позиции Феликса, старший так же быстро захватил одно предплечье юноши в плен своих пальцев, принудив Ли выпрямить руку до предела и пытаться держаться хоть за что-нибудь. И тут, так некстати, единственной адекватной точкой опоры стал сам Хёнджин, на джинсы которого идеально уместилась попка Феликса. А так как блондин ещё и тянул Ликса на себя за ту саму злосчастную руку, парень уже фактически сидел на чужом пахе, где твёрдый член упирался ему прямо меж ягодиц.       – Так наш Ликс и не малыш уже вовсе.: понизил голос Хван, удерживая Ёнбока на себе.       – А что? Ваше высочество хотело, чтобы я ждал его до скончания времён?: едко огрызнулся Ли, пытаясь выдернуть руку, но даже развернуть её в цепкой хватке мужчины не представлялось возможным, из-за чего с уст несдержанно сорвалось терпкое: Блядство...       – Какой всё-таки грязный рот у малыша.: сиюсекундно тяжёлая ладонь Хвана с хлёстким шлепком прошлась по молочной коже бедра близ ягодиц.       После громкого визга Ли Хёнджин пальцами провёл по расцветающему на юношеской коже отпечатку и, довольный своим творением, убрал ладонь, произнеся:       – И сколько парней успело побывать в этой попке?       Младший хотел уже было возмутиться, как услышал звон пряжки ремня позади. Расфокусированным взглядом он попытался повернуть голову, но лишь сильнее упёрся в кушетку. А тем временем, за, по всей видимости, полностью снятым и отброшенным в сторону ремнём последовал сопровождаемым подталкиванием парня вперёд звук расстёгивающейся молнии. Всё это заставило Феликса сглотнуть вязкую слюну и начать неумолимо терзать нижнюю губу в ожидании того, насколько далеко в действительности готов зайти мужчина.       На самом деле, ни с одним из партнёров Ликс ещё не заходил дальше оральной стимуляции. Все его два парня, конечно же, желали получить куда большее, но Ли и сам не понимал, почему вечно шёл на попятную. Он не боялся секса, но с каждым из них юноше казалось, что что-то идёт не так. Словно внутреннее естество молило об одном единственном, кто так вероломно вторгся в жизнь мальчишки девять нестерпимо долгих лет назад и изводил того в любовных мучениях вплоть до момента, когда внезапно подпустил слишком близко, вознеся подростка к самим небесами, а потом с этой же высоты скинул за ненадобностью. Было нечеловечески больно, но тело уже запомнило мягкие касания старшего, записало их на подкорке и с любым другим парнем снова и снова воспроизводило в млеющем сознании, жестоко напоминая, что это не он.       На упругую ягодицу пришёлся ещё один смачный удар, следом за которым последовало резкое трение об обнажённую влажную промежность до безумия твёрдого члена через незначительную ткань боксеров. Старший опустился к изящно прогнутой спине Ликса и мазнул вдоль по выпирающей лопатке мокрым языком, сразу же опробывая нежную кожу на вкус, цепляя ту зубами.       – Я задал вопрос. Не слышу ответа.: взглядом наблюдая за уже порядком искусанной губой Ёнбока и подрагивающей мимикой милейшего личика, Хван продолжил имитировать неспешные фрикции через одну лишь ткань белья и красноватыми метками с поцелуями исследовать восхитительное полотно сливочной кожи.       И Феликс не будет собой, если не попытается позлить Хёнджина, чем собственно и занялся, отойдя от минутного онемения.       – Какая разница? Это не Ваше дело.: пытаясь скрыть лицо от пристального взора хищных чернеющих омутов в своём локте Ли, но блондин тут же схватил того за подбородок и повернул обратно.       – О нет, Ликси. Здесь и сейчас это именно моё дело, потому что теперь ты принадлежишь мне.: на последних словах Хван особенно сильно вжался пахом в безвольное тело, придавливая то к импровизированной постели своим весом.       – С чего бы это?: выдавил из себя Феликс, закатывая глаза не то от удовольствия, точечным шквалом прошедшегося по каждой частичке бренной оболочки, не то от выраженной недовольной реакции на реплику старшего. Всё настолько смешалось в душном пространстве, отделяющем их двоих от шумного мегаполиса, что чувства Ли то и дело плутали от переизбытка эмоциональной и осязательной составляющей.       – Хах. Не хочешь сам ответить на этот вопрос?: оскалился Хёнджин, с нажимом ведя рукой по извилистой линии талии к бёдрам, между тем приподнимаясь и снова возвышаясь над юношей своим массивным телом в сравнении с аккуратными пропорциями нижнего.       – Кажется, я не имею понятия, о чём Вы говорите, господин мастер.: интерес брал своё, и Ли не сбавлял оборотов своей игры, однако же продолжал безостановочно плавиться в сильных руках старшего.       – Ну хорошо. Тогда я сам это скажу.: послышался отдалённый непривычно низкий тембр мужчины сверху, а от развратной позы, в которой сейчас находился младший, ко входу, выставленному на обозрение Хвана, прижалась уже в разы более горячая и влажная плоть: Потому что сучка Ликси течёт от любых моих прикосновений.: по промежности несколько раз скользнула крупная головка, а мужчина всё продолжал: Потому что твоё тело предаёт своего же хозяина, буквально выпрашивая опорочить его.: собрав с мокрой ложбинки смазку и на всякий случай дополнительно смазав ладонь слюной, блондин проводит по своему естеству и заворожённо наблюдает за тем, как собственный член прижимается к дырочке Феликса, начиная медленно проникать внутрь, чем растягивает узкие стеночки: Потому что ты хочешь меня и всегда хотел.       Приоткрыв рот в немом стоне и зажмурив глаза, Ли не верил ощущениям, а они подло дурманили с бешеной скоростью, заставляя концентрироваться лишь на том, как головокружительно приятно колечко мышц натягивалось под давлением твёрдой плоти и идеально принимало длину старшего, что неторопливо входила внутрь.       – Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, хитрец.: ловил кайф от сжимающей его горячей узости Хёнджин и постепенно вошёл на половину.       – Т..ты п..первый...: вновь задрожал голос Ли и, чтобы не позориться дальше, он сразу же поспешил заткнуть себя ладонью, коей плотно зажал рот.       Услышав ответ, блондин остановил движения и перевёл взгляд на изо всех сил сдерживающегося младшего. Только сейчас он заметил, как тот подрагивал всем телом, а в уголках глаз скопилась блестящая влага. Это охладило пыл мужчины, и он начал не на шутку беспокоиться о состоянии Феликса. Всё-таки первый раз может быть достаточно болезненным, а он просто взял и чуть ли не натянул беззащитного парня на свой член, что был не хилым таким по габаритам и даже в обычной ситуации с завидной частотой усложнял проникновение.       – Ты серьёзно? Почему только сейчас об этом говоришь? Глупый, я же тебя и порвать мог...: уже хотел выйти из юноши Хван, как задней частью бёдер почувствовал ноги Феликса, прижимающие его обратно.       – Даже...не смей...: тихим охрипшим басом произнёс Ликс, тяжело сглатывая, и устремил янтари глаз из-под густых ресниц прямо в чёрные очи старшего, после чего с трудом, но закончил предложение:...не смей останавливаться.       – Ты уверен? Если тебе больно – мы можем прекратить.: сейчас же Хёнджин совсем другим взглядом посмотрел на Ли. Для человека, который ещё ни разу не практиковал подобного, тот ведёт себя удивительно самоуверенно, и если бы младший так и не сказал ему правду, то Хван, может быть, даже и не понял бы этого. Настолько сексуально в своей упрямости и уверенно-стойко выглядел парень.       – Хван, блять, если ты сейчас же меня не трахнешь, то, поверь, уже я нагну и трахну тебя. Понятно выражаюсь?: выделяя отдельные слова, грубо проскандировал младший так, будто это не он сейчас еле держался на бёдрах мужчины без шанса на какое-либо адекватное движение.       Произнесённое Ёнбоком раззадорило блондина, и хитрая усмешка снова вернулась на своё законное место, а из уст послышались ласкающие слух слова:       – Как пожелаешь, Ликси. Но будь готов к тому, что ближайшие несколько дней сидеть ты не сможешь.       И знаете, именно этого Феликс в данную минуту и желал. Сверхчувствительное тело пришло к апогею своего возбуждения и уже ни за что не было намерено сворачивать назад. Через столько томительных лет дорвавшись до запретного плода, Ли готов отдать всё, что угодно, дабы наконец-то вкусить его и в полной мере насладиться нисходящими сладкими соками, готовыми тут же оплести шёлк молодой кожи своими загребущими лапами ядовито-сладких рек наслаждения.

Yellow Claw – feat. A$AP Ferg & Creek Boyz — Fake Chanel

      Старший незамедлительно принялся выполнять желание своего драгоценного клиента. Выйдя полностью, он снова смазал свою плоть и, не дав Ли сделать и вдоха, вогнал член по основание, тем самым выбив все последние остатки воздуха из его лёгких. Сжав одну из алеющих ягодиц в ладони и поудобней ухватив тонкое предплечье второй, Хван вышел наполовину, но тут же подал юношу к себе и снова проник в узость, воспользовавшись рукой Ёнбока в своих пальцах. А затем отстранился и встал ещё дальше так, чтобы младший опять терял точку опоры и вновь находил её лишь в объятиях Хёнджина.       Вот только теперь объятия эти были особенно глубокими. Настолько, что Феликсу приходилось самолично насаживаться на каменный член до чавкающих от смазки прикосновений ягодиц к коже паха пошлых звуков. Но в одном из таких заходов почувствовав будоражаще-разливающееся по венам наслаждение от сильной стимуляции комочка нервов, Ли уже не мог остановиться и со стонами снова и снова опускался на эрекцию под собой, ища этих же ощущений. И находил. Головка из раза в раз цепляла центр удовольствия, и Ёнбок никакими силами не мог совладать с приподнимающимися домиком в блаженстве бровями, неестественно порозовевшими щеками, с которых уже почти целиком стёрлось тональное средство, а детские веснушки на которых будто бы делали его ещё младше; затянутыми беспросветной поволокой вожделения глазами с подрагивающими ресницами; грязно стекающей дорожкой слюны с уголка приоткрытого рта и исконно-порнушными несдержанными стонами, что определённо стали выше ещё на несколько октав. Как бы соседи не прознали, что за разврат сейчас происходит в обыденно культурном заведении тату-мастерской. Но а впрочем, ни Джину, ни Ликсу не было никакого дела до кого бы то ни было, пока существует этот момент, в котором два до безобразия долго влюблённых друг в друга парня сливаются в неистово-долгожданном экстазе.       От скачущего на его члене Феликса у Хвана натурально начинала кружиться голова, а как только глаз падал на выражение лица Ли, так крышу вообще начинало сносить вплоть до основания. А блондин всё ещё хотел вести в этой затянувшейся игре, где ставки повышались буквально с каждым новым толчком в разгорячённую узость. Он по-прежнему был настроен показать Ёнбоку совсем другие горизонты наслаждения, которых тот ну никак не сможет добиться самостоятельно. Для этого он мягко остановил младшего и, выйдя из него полностью, перевернул юношу на спину. Глаза Ли не сразу, но стали снова фокусироваться на окружающей обстановке, и, облизывая пересохшие губы, он начал пристально наблюдать за действиями мужчины уже с более удобной позиции.       Взгляд старшего упал на торс перед собой. Совсем рядом с прижатым к животу эрегированным аккуратным членом, что за всё то время, пока Ликс прыгал на члене Хвана, стал ещё сильнее истекать естественной смазкой и прямо-таки переливаться в комнатном освещении, он заметил что-то особенно интересное и начал увлечённо всматриваться. Но, вопреки всем ожиданиям Феликса, Хёнджин внезапно засмеялся таким ласковым сахарным тенором, что Ёнбок снова впал в ступор от противоречивости чувств, ведь бархатистый смех старшего туманил и обезоруживал, а странная реакция вызывала одни лишь вопросы.       Заметив вопрошающий объяснений взор младшего, Хёнджин поспешил объясниться:       – Ты хотел набить «Please fuck off.», а в итоге получилось «Please fuck».       От полученной информации глаза Феликса расширились и он как-то довольно быстро вынырнул из прежнего состояния эйфории, попытавшись сказать осипшим тембром хоть что-то. Но мужчина сразу же пресёк эти попытки, опускаясь над телом Ли и, упираясь локтями по разные стороны от рассыпавшихся по чёрной коже мебели длинных пепельных волос, заткнул сладким поцелуем. Пухлыми губами сминая раскрасневшиеся от постоянных укусов уста Ли, Хван с лихвой перевёл внимание парня на себя. Пользуясь обескураженностью младшего, что всё ещё держал рот приоткрытым, он быстро проник своим языком внутрь и начал вылизывать нежные стеночки, стараясь вовлечь в процесс и язык Феликса. А Ли же, почувствовав нестерпимое желание приникнуть к старшему, с упоением начал отвечать, после чего провёл по рельефу рук сбоку одними кончиками пальцев. Скоро он дошёл до крепкой шеи и сцепил на ней руки.       Пока они целовались, Хван успел протиснуться меж ног младшего и захватить те в плен рук, жадно сминая в своих пальцах. Убедившись, что Ёнбок вновь расслабился и забылся, он выпутался из кольца объятий Ликса и выпрямился, прижавшись всё ещё стоящим на пределе членом к ложбинке парнишки.       – Ну раз ты так просишь, малыш, то я, конечно же, трахну тебя по высшему разряду. Только держись покрепче, сладкий.: облизнулся мужчина и направил головку в растянутую дырочку, а следом подался вперёд, заходя совсем немного. Крепко припечатав одно из аппетитных бёдер к кушетке ладонью, Хёнджин моментально вошёл в простонавшего фальцетом от неожиданности Феликса одним яростным движением.       И этот голос стал сигналом зелёного света для старшего, ведь в следующий момент он отпустил себя и уже намного более грубо начал вбиваться в тело Ли, быстро набирая хорошую скорость. Ладони юноши бесцельно метались по кушетке, пытаясь схватиться хоть за что-нибудь, но напрочь измятая ткань уже успела сползти на другую часть мебели, почти что спадая с неё на пол от частых толчков, принуждающих ту качаться из стороны в сторону. Но потом Феликс нашёл им применение в распалении старшего, который своими совершенно-чёрными глазами наблюдал за каждым его движением. Юноша руками оплёл своё стройное тело, проводя по краям небольшого пресса и задевая стоячие соски, куда после и переключил особенное внимание, словив ещё больший кайф. Поднеся пару пальцев к губам он погрузил их в горячий рот и, немного поиздевавшись над мужчиной имитацией фрикций, вытащил, напоследок смачно пройдясь вдоль языком. Далее эти же обласканные, блестящие от слюны перста опустились к набухшему ореолу соска и принялись массировать твёрдую горошину, а Ликс то и дело выстанывал "да...продолжай" и "господи, как же блядски хорошо".       Хван, не выдержав этой сладкой пытки, сгрёб обе руки младшего в охапку и, вжимая своей крупной ладонью оба прижатых друг к другу предплечья к кушетке над головой Ли, наклонился к розоватым бутонам, размашисто проходясь по одному из них языком. Вместе с тем он ни на секунду не прекращал движений в юноше и от немного сменившейся позиции начал невероятно сильно давить на концентрацию нервов внутри Феликса, отчего младший тут же стал заходиться в криках и запрокинул голову в двойном удовольствии ещё и от влажного языка на чувствительных сосках.       Хёнджин понял, что устроился в самой нужной позиции для того, чтобы вытрахать из Ли непозволительную строптивость, но даже так неожиданно осознал, что ему отчего-то чертовски по вкусу пришлась эта острота характера, и решил полноправно вступить в игру Ёнбока. Он последний раз оставил мокрый поцелуй на соске, перебравшись рукой к другому нетронутому, и стал перекатывать горошинку меж пальцев, а сам устремился вверх к подрагивающему кадыку, влажно проведя языком от самых ключиц вверх по молочной коже до чёткой линии челюсти, тут же отстраняясь. Отпустив предплечья Феликса и выпрямившись в спине, он замедлил движения, с улыбкой наблюдая, как хнычет парнишка. Но не долго тот пребывал в смятении. Не успел Хван и глазом моргнуть, как младший привстал на одном локте и, пальчиками подцепив крупную цепь на шее мужчины, напористо потянул его на себя, полностью ложась на лопатки. Перекинув одну руку через его плечо, он быстро прижал того к своему торсу, а второй спешно зарылся в белую копну волос, утягивая в развязный поцелуй. Таким образом, блондин снова оказался в нужном Ли положении и вновь начал проходиться по чувствительному местечку. К тому же неожиданным ведущим в нынешнем поцелуе стал именно младший, довольно скоро проникнув сквозь хлипкую защиту зубов Хёнджина и, кончиком пройдясь по их кромке, тут же оплёл язык старшего.       Напряжённые руки Хвана опять оказались по обе стороны головы Феликса, и мужчина начал постепенно ускорять ритм толчков, забываясь в любвеобильном юноше. Правда, самому Ёнбоку, видимо, этого оказалось недостаточно, и он специально сильнее сжался вокруг члена мужчины, наслаждаясь тем, как Хёнджин сходит с ума. Джин чуть отстранился и шумно выдохнул через плотно сжатые зубы, чем обжёг кожу уст юноши жаром воздуха из недр лёгких.       – Нарываешься.: рычит старший, на что Феликс расплывается в хитрой улыбке на одну сторону.       – Именно.: закусывает нижнюю пухлую губу блондина и оттягивает её парень, пристально смотря прямо в глаза, где роился беспросветный сумрак из похоти и страсти.       Впившись в манящие уста, Хван пустился в совсем уж бешеный темп, даря блаженную столь заветную сверхстимуляцию Ли и не прекращая терзать его раскрытые губы своими. Феликс начал извиваться под мужчиной от ощущения трения торса старшего о свой давно истекающий член и диких толчков. Юноша пытался стонать прямо в поцелуй, но Хёнджин забирал каждый из них жадным проникновением языка. Блондин буквально вдалбливался в Ёнбока, сильнейшим образом дурманя рассудок до закатывающихся глаз и ярких полос на крепкой спине, что оставляли небольшие ноготки младшего.       Совсем скоро Ликса застал такой невообразимый пик удовольствия, что на целые долгие несколько минут он потерял всякую связь с реальностью и не вспомнил бы собственного имени. Да что там. В пограничном состоянии восприятия, куда так усердно отправлял его непрекращающимися фрикциями Хван, парнишка вряд ли бы вообще смог сказать что-либо. Прямо сейчас Ли мог только нетипично для него долго и обильно изливаться на свой живот, попутно пачкая и торс старшего, что продолжал тереться об его подрагивающее тело.       От сильно сжимающего член внутри извивающегося в оргазме Феликса Хёнджин очень скоро догнал и свою разрядку, в последний момент выходя из юноши и оставляя своё семя на уже порядком перепачканном собственной спермой плоском торсе парня.       Чтобы ненароком не упасть на Феликса, Хёнджин собрал остатки сил и уместился на стуле рядом с кушеткой, точно загипнотизированный наблюдая за тяжело вздымающейся грудной клеткой младшего перед собой.       Какое-то время в помещении были слышны лишь тяжёлые загнанные вдохи и выдохи, пока каждый из парней не начал приходить в себя. И первое, о чём подумал Ёнбок, свежим взглядом посмотрев на сложившуюся ситуацию, это то, что он просто взял и преподнёс себя на блюдечке для парня, в которого был действительно влюблён. Он просто отдался Хвану и теперь тот уж точно получил всё, что хотел. Осталось только тихонько собрать манатки и свалить в закат, сделав вид, что ничего не было. Взрослому мужчине незачем какие-то там детские игры в чувства с любовью, и Феликс это знал лучше многих, ведь успел пройти через подобное в обоих своих отношениях, где его бросали тогда, когда окончательно понимали, что Ли просто так не дастся и не раздвинет перед ними ноги, как бы парням того ни хотелось. Потому он неспеша встал, стёр с себя лежащими рядом с кушеткой салфетками следы преступления и спокойно попросил Джина заклеить тату плёнкой. Старший кивнул и покорно сделал это, дав некоторые рекомендации по её носке, после чего они оба в оглушающем пространство молчании оделись.       Ликс ещё очень многое хотел бы сказать Хёнджину. Было бы всё проще, он бы без зазрения совести кинулся тому на шею, самоотверженно топя парня в признаниях и ласке, но точно не в этой жизни. Сейчас Ли молчит точно также, как и Хван. Сделав перевод денег за работу в приложении банка, парень мнётся лишние пару минут, запоминая восхитительные черты лица мужчины и прокручивая в голове все возможные исходы событий, если бы один из них остановился и сделал всё иначе. Юноша снова начал нервно кусать губы. Бросив несмелое "Спасибо за тату. И..ну...пока.", он начал подходить ко входной двери.       Уже на пороге, когда Ёнбок полностью отвернулся от блондина и почти что сделал шаг за пределы мастерской, старший вдруг взял его за руку и притянул в крепкие объятия, зарываясь носом в шелковистые пепельные волосы с так давно полюбившимся яблочным флёром.       – На самом деле, я безумно боялся своих чувств к тебе. Думал, что это неправильно, и поэтому старался отдалиться всё это время.: прошептал старший, мягко прижимая парня к себе за талию и пропуская струящиеся длинные локоны сквозь пальцы. Джин глубокого выдохнул и заключил: Только сейчас я понял, что это было бессмысленно и врать себе вечно я не в силах. Феликс, я правда тебя люблю.       – Ты, конечно, мудак...но я тоже люблю тебя, Хван Хёнджин.: наконец сдался в полноправный плен мужчины Ли и обвил его руками, всем трепетным телом прижимаясь к родному теплу.

☁️💙☁️