(don't) cross the line

– На, – Бакуго на ходу впихивает высокий стакан в руки Тодороки и, зевая, направляется к своему столу. Отчёт сам себя не напишет. – Надеюсь, передозировка сладким тебя всё же настигнет. – Спасибо? – чуть удивлённо отзывается Шото, провожая его взглядом. – Ты не с той ноги встал с утра? – Это за вчера, – Кацуки зевает в кулак ещё раз. Несмотря на ранее время, большинство героев, работающих здесь, уже были на месте. Где-то звонил телефон, за углом клацала клавиатура и трещала кофемолка. Совершенно обычный день, как и все до этого. – И за кошку. – Приятно, что ты помнишь, что пьёт твой грёбанный напарник, – дразнит его Тодороки. – Твой новый костюм привезут после обеда, но отец перенёс твой вечерний патруль на другой день, если ты ещё не видел расписание. – С какого хера? Я вполне могу выйти в патруль, не надо со мной носиться как с пострадавшим, я же сказал, что в порядке. – Я знаю, Кацу, – чуть тише отвечает Шото, игнорируя пару редких взглядов. Большинство вокруг уже привыкли к характеру Бакуго и манере общаться, но всё равно иногда обращают внимание на их споры. – Но, знаешь, ты тут тоже не один работаешь, за один день ничего не… – Ребята, срочный вызов! В соседнем квартале захватили заложников в банке, надо, чтобы кто-то отправился туда немедленно. – Ничего не произойдёт, говоришь? – скептически фыркает Бакуго, сворачивая так и не начатый отчёт и поднимаясь. – Погнали, нам ближе всего. – Твой костюм ещё не привезли, – возражает Тодороки, но всё равно встаëт следом. – Мы можем отправить Камиджи и Кидо. – И пропустить всё веселье? – Кацуки хватает ганлеты, которые Шото ещё вчера оставил у его стола, и машет ассистенту, чтобы тот скинул ему все подробности. – Мне хватит и этого. Ты же знаешь, что я не буду возиться с бумажками, пока мы где-то нужны. Тодороки вздыхает, явно не собираясь продолжать заранее проигранный спор, и идёт за ним, на ходу набирая сообщение в чат с бывшими одноклассниками. У оцепленного здания банка их встречает Урарака. Она отвлекается от разговора с полицейскими всего на мгновение, чтобы помахать им, а потом вновь смотрит на частично разбитые окна второго этажа и хмурится. Тодороки направляется к ней первым, а Бакуго останавливается на месте, боковым зрением уловив что-то странное, и поворачивает голову. Ему на мгновение кажется, что он увидел зелёные волосы, выбившиеся из-под капюшона, и довольную улыбку. Они пересекаются взглядами всего на секунду, Деку салютует ему и исчезает в толпе взволнованных гражданских. Бакуго уже делает шаг в ту сторону, но ничего не успевает, на него налетает Урарака и обнимает. – Тебя быстро выпустили, всё в порядке? – Пончик, ты думаешь, что какой-то холод удержит меня надолго в постели? – ухмыляется он, мягко щëлкая по её опущенному шлему и приобнимая за плечи. – Всего полдня без меня и город в хаосе. Ты же вроде обычно в другом месте патрулируешь? – Шото написал в чат, а я как раз была недалеко, так что решила присоединиться и взглянуть в твои честные глаза. Так и знала, что ты не будешь сидеть на месте. – Кацу! – Да иду я, иду, – ворчит он, идя за Уравити и в последний раз кидая взгляд туда, где он заметил Деку. Бакуго так никому и не рассказал, что произошло на самом деле, в итоге сославшись на то, что злодей был в маске и из-за причуды временного ослепления он не успел рассмотреть его внимательно. Он старается не думать обо всём этом, когда Урарака подкидывает его вверх, к крыше здания, пока Тодороки стеной льда выбивает двери главного входа, чтобы отвлечь на себя внимание. Не думать, когда перемахивает одним плавным движением через перила, чтобы спрыгнуть на злодеев, отступивших от льда, сверху. "Не думать" стучит у него в голове, сопровождая каждое действие, каждый удар. Он старается использовать причуду точечно, чтобы не разнести банк к чëрту, но успевать уворачиваться и атаковать, и к моменту, когда всё заканчивается, а преступники закованы в наручники, тяжело дышит. – Ты молчал почти всё время, – Тодороки останавливается рядом с ним и легко сжимает плечо. Бакуго невольно вздрагивает, очнувшись от мыслей, и непонимающе смотрит в ответ. – Никаких угроз? Даже не "найдите себе работу, грëбанные тупицы"? – Настроения нет, – хмуро отзывается Кацуки, лёгким движением сбрасывая чужую ладонь и утирая со лба пот. – Гражданские? – Все в порядке, никто не пострадал. Хорошая работа, Дайнамайт. – Как же, – Бакуго оглядывает царящий вокруг хаос и чувствует непривычное после хорошей драки стылое раздражение, как будто он что-то упустил. Или был недостаточно быстр и хорош. – Идëм, дальше тут без нас разберутся. Он машет Урараке на прощание, даже не пытаясь выдавить из себя хоть какое-то подобие улыбки, и хлопает дверцой тачки Тодороки, чтобы следом сразу закинуть ноги в тяжëлых ботинках на приборную панель. За последние полгода они привыкли использовать днём его машину, если нужно было куда-то доехать на вызов или по делам, а потом, после работы, разъезжались каждый на своей. Иногда Бакуго кажется, что Тойотой Шото он пользуется даже больше, чем своей Ауди, но в этом есть смысл. – Ноги, – Тодороки садится рядом и на автомате негромко врубает радио. – Голодный? – Как тварь, – фыркает Бакуго, даже не шевельнувшись. – Зачем ты позвал круглолицую? Мы бы и вдвоём справились. – Я думал, по близости окажутся Каминари или Киришима, если он уже вернулся, – пожимает плечами Шото, даже не глядя на него. – Тебе бы не помешал кто-то более разговорчивый, чем я, если захочешь поделиться. – Ты сейчас не вылетел в окно по двум причинам. Первая, ты явно везëшь меня за острым раменом. Вторая, это всё-таки твоя тачка. Надеюсь, мы закончим на этом обсуждать мою хрупкую несчастную психику, пострадавшую от одного от… – он на мгновение запинается, едва не проговорившись, и дëргает коленом, уставившись в окно. – Неважно. Если я захочу что-то обсудить, я открою бутылку пива и поболтаю с Дымкой. – Кошки не умеют разговаривать. – Вот именно, Загрей. Они молчат, а ты пиздишь за пару минут столько, сколько не пиздел весь наш первый курс. И, кстати, за обед платишь ты. Тодороки только лениво фыркает в ответ, когда они заходят в маленькую уютную раменную. Они так часто тут бывают вдвоём во время обедов или между миссиями, что хозяйка встречает их сама с широкой радостной улыбкой на лице. Кивает им с "как всегда?" и "ваш любимый столик свободен". Бакуго усаживается в углу, развалившись на мягком стуле, и переводит взгляд на распахнутое окно. Вокруг всё… обычное. Бессмысленные разговоры вокруг про работу, школу и грядущие выходные, тёплый летний ветер, заносящий внутрь лепестки цветов и запахи уличных стоек со сладостями. В мире абсолютно ничего не изменилось, и это одновременно злит и успокаивает. – Как Дымка? – интересуется Тодороки, беря палочки и подвигая к себе собу. Его неизменный выбор почти на всех их обеды. – Кстати, Фуюми звала нас заехать в субботу. Обещала приготовить для тебя мапу тофу. – Мне иногда кажется, что этот маленький монстр любит тебя больше, чем меня, – хмыкает Бакуго, наконец переводя взгляд на Тодороки. Он коротко выдыхает и направляет одну из палочек на Шото, проигнорировав приглашение. – Что бы ты сделал, если бы твоё прошлое пришло за тобой? – Я буквально сейчас провожу кучу времени со своим прошлым бок о бок, – Тодороки склоняет голову, выражение его лица становится серьёзным. – Я до сих пор не простил отца. Но знаешь, если бы кто-нибудь мне сказал на первом курсе, что я буду героем в агентстве Старателя, я бы превратил его в кусок льда и оставил так. Мало того, что я работаю здесь, так ещё и мой напарник – самый взрывной мудила всего нашего курса. – Ты тоже тот ещё придурок, – не удерживается Бакуго от комментария. – Фестиваль многое изменил, – Тодороки легко пожимает плечами. – Наши дополнительные курсы, твоё похищение… Мне кажется, наш класс в Академии был самым специфичным за все времена, учитывая активную деятельность Лиги Зла. Но я за это время понял, что бежать от себя смысла нет. Всё равно прошлое за тобой придёт. Бакуго чуть вздрагивает, вспоминая летний лагерь и то, как одноклассники притащились за ним. На самом деле, он до сих пор не понимает, почему. Ладно, Киришима, который сразу решил, что они будут бро навек и Бакуго в какой-то момент с этим смирился, но остальные? Он смотрит на Тодороки, неторопливо едящего собу, такого спокойного и чуть усталого, и не понимает, что в нём нашли люди, которые называют его своим другом. На первом курсе его ответ был бы однозначным – он охуенный и сильный герой, лучше всех работающий со своей причудой и никогда не проигрывающий. Но сейчас? Сейчас Бакуго сомневается. – Кацуки? – Всё ок, – отзывается Бакуго и достаёт телефон. Чат, в который он очень редко пишет, но читает почти всегда, улетает сообщение. – Ты же свободен в вечер пятницы, Половинка? Я хочу нажраться. ****************************** – Кресло в углу с плюшевым Дайнамайтом моё! – с порога заявляет Урарака и обнимает Бакуго так, что едва не хрустят рёбра. – Жаль, ты не видел моё лицо, когда я увидела сообщение. Чтобы сам великий мистер "я всегда занят" позвал всех собраться? Мне готовиться к апокалипсису? – Слишком много слов, Пончик, – Бакуго обнимает её в ответ, и вечная энергичность и болтливость Урараки немного отвлекает его от бесконечных мыслей. – Я купил тебе моти. – Ты лучший, – Урарака хлопает его по груди и наконец направляется в гостиную. – Знаешь, как порадовать девушку в конце тяжёлой недели. О, Шото, ты уже здесь, привет! Бакуго остаётся у двери, вполуха слушая последние новости, вываливаемые на Тодороки, и усмехается. В последний раз они собирались вместе несколько месяцев назад, и чудо, что в этот раз рабочие графики сложились так, что все оказались свободны. Кацуки даже готов признать, что он соскучился по этим придуркам. Но только после пары бутылок хорошего алкоголя. Киришима, Каминари, Мина и Сэро приезжают вместе. Говорят почти одновременно, хлопая его по плечу, обнимая, умудряясь впихуть в руки звенящий пакет с ещё парой бутылок, что-то спрашивая и сразу же отвечая на другой вопрос. Бакуго теряется в хаосе разговоров, смеха и полных бокалов, и впервые за последнюю неделю чувствует себя спокойно. – Вы бы видели лицо этого придурка, когда он поскользнулся, пытаясь от меня сбежать! – Мина звонко смеётся, одной рукой обнимая плюшевого Бакуго в геройском костюме, которого она стащила у Очако. Сам Бакуго никогда бы не купил мерч с самим собой, но Урарака буквально насильно впихнула ему подарок. – Уронил сумку со всем, что он успел украсть в магазине и рассыпал вокруг. Я думала, я прямо там умру со смеха. Кацуки сидит, опёршись спиной о край кресла, в котором свернулась Урарака с коробкой моти, и лениво наблюдает за происходящим, мало вмешиваясь в разговоры. Ему нравится слушать глупые истории и знать, что они в порядке. – Ладно, раз у нас сегодня вечер позорных вещей, – Киришима взмахивает бутылкой, кажется, третьей или четвёртой по счёту, – вот вам ещё одна. На первом курсе у меня был краш в Бласти. – Чего? – давится пивом тот и закашливается. – Какой бля ещё краш, тупица? Вспомни, как мы тогда общались. – А что изменилось? – Киришима салютует ему, широко улыбаясь. – Ты вообще себя видел, бро? Я пиздец как умирал по твоим рукам и спине. Про мозги и прочее я молчу, тут и так понятно. – Вы посмотрите, чуть не увёл моего жениха сам того не зная, – ухмыляется Каминари, легко толкая ногой Бакуго, сидящего напротив. – Разбиватель сердец. – Вы… – Кацуки невольно смущается, теряя дар речи, и взрыв смеха вокруг не делает ситуацию лучше. – Прекратите ржать, бля! Тодороки, какого чёрта ты вместе с ними? – Ты просто не видишь своё лицо, – задыхаясь, бормочет Урарака. – Жаль, я не засняла этот момент, это было потрясающе. Тодороки, ловя его взгляд, только склоняет голову и лукаво улыбается, ничего не отвечая. Честное слово, Бакуго их ненавидит всей душой. И именно поэтому он кормит их домашней едой перед выпивкой, а под конец дня вызывает Мине и Урараке такси. Только для того, чтобы ненавидеть их дальше, само собой. Тодороки остаётся последним, он сидит на диване, обнимая довольно мурлыкающую Дымку, и сонно зевает. – Помочь тебе прибраться? – Не, сиди, – отмахивается Бакуго, собирая всё в мусорный пакет. – Сейчас вернусь. Он выходит на улицу, и свежий ночной воздух, тёплый и пахнущий близким дождём, кажется тихим благословением. Бакуго задерживается на несколько минут, чтобы просто подышать и успокоиться, и решает проверить почтовый ящик. В руки падает плотный крафтовый конверт с аккуратной печатью без каких-либо подписей, и Кацуки не думая вскрывает его. Внутри полароидная фотография, сделанная, кажется, несколько часов назад, где он сидит на полу с бутылкой пива среди друзей и улыбается. Кацуки переворачивает снимок и всё спокойствие лопается как мыльный пузырь. "Судя по всему, тебе очень весело. Позовёшь в следующий раз, Каччан? Мы же тоже друзья". – Твою же… Фотография с шипением загорается от крошечного взрыва в его руке. И, глядя на пламя и сыпящийся к его ногам пепел, Бакуго понимает, что больше не сможет чувствовать себя дома в безопасности. *********************** – Кофе в обмен на завтрак? – Тодороки ставит на барную стойку две чашки и достаёт апельсиновый сок. – Два кубика льда, я помню. – Угу, – просто соглашается Кацуки, глядя как Дымка бодается о ноги Шото, выпрашивая обнимашки. – Маленькая предательница. Он подхватывает кошку под животик, поднимая одной рукой, и легко чмокает её в макушку. А потом усаживает на один из стульев и сам перемещается к плите. Тодороки потягивает свой бамбл, зевая и почëсывая Дымку между ушек, пока Бакуго ловко поджаривает бекон и яичницу к горячим тостам. – Вот они, привилегии, – фыркает Шото, забирая протянутую тарелку. – Спасибо. – Не обольщайся, – Бакуго щедро посыпает свой завтрак хлопьями чили и засовывает в рот половину яичницы, продолжая с набитым ртом, – просто из этой квартиры никто не уйдёт голодным. Они замолкают, неторопливо заканчивая завтрак и допивая кофе, и только потом начинают собираться. На самом деле, про обещание приехать на обед Бакуго забыл ещё вчера вечером, но он смутно надеется, что смена обстановки и хорошая компания сотрут вчерашнюю глупую тревогу из-за такой незначительной мелочи. Это не первый раз, когда ему кто-то угрожает, так с какого хера он должен придавать этому большое значение? Это не стоит его времени. Фуюми счастлива их видеть. Она обнимает Кацуки так, будто он её младший брат, и тащит на кухню, по дороге жалуясь на непоседливых учеников из её класса, и Тодороки негромко смеëтся, идя за ними. – Я звала ещё отца, но он сегодня занят, но скоро приедет Нацуо. – Что за семейный сбор, я вроде не Тодороки, – шутит Кацуки, легко перекидывая нож из руки в руку и принимаясь мелко нарезать зелёный лук. – Для меня ты уже как часть семьи, – Фуюми легко толкает его бедром. – Уверена, Шото тоже так думает, вы столько времени проводите вместе. Спасибо, что заботишься о нём. – Я не забочусь, мы просто работаем вместе, – чуть смущëнно ворчит Бакуго, опуская голову и кромсая лук агрессивнее. – Мы напарники. Я не собираюсь подыхать, если он налажает. Фуюми мягко смеëтся, вытирая руки о передник и снимая его. – Я отнесу тарелки и еду, Шото, поможешь? Идёмте есть. Каждый раз, когда они приезжают сюда, Бакуго видит на лице Тодороки лëгкую грусть и в то же время надежду. Он помнит их первый совместный ужин, когда Старатель, не предупредив, привëз их домой и всё чуть не обернулось громкой ссорой. Сейчас, спустя пару лет, их общение уже больше похоже на нормальное, а не на обмен едкими подколками, но если бы не Фуюми, мечтающей снова видеть семью целой, ничего бы никуда не сдвинулось. И Бакуго, на самом деле, искренне этому рад. Он лениво слушает последние новости, давая Шото самому рассказывать про их дни на работе, и нагло подвигает всю тарелку мапо тофу к себе, не планируя ни с кем делиться. Да, у него давно уже есть рецепт, но когда это готовят специально для тебя – другое дело. – Кстати, по новостям показывали про банк, вы были хороши! – Ерунда, – отмахивается Бакуго и, посмотрев на часы, чертыхается. – Половинка, мой перенесëнный патруль через пару часов. Ты можешь задержаться, если хочешь, я поеду сам. – Уверен? – чуть хмурится Тодороки. Кацуки только неопределённо дëргает плечом, вставая, и кивает Нацуо и Фуюми. – Спасибо за приглашение, твоя еда как всегда хороша, Фуюми. Сосулька, встретимся уже в агентстве в понедельник, я собираюсь проспать весь завтрашний выходной. Он коротко салютует, усмехнувшись, и оставляет всех Тодороки одних. Патрули, во время которых ничего не происходит, одни из самых скучных по мнению Бакуго, если не брать в расчёт документы и отчёты. Он просто бредёт по улице, автоматически вслушиваясь в происходящее вокруг и кивая тем, кто его узнаёт и машет. Для них, обычных людей, он профессиональный герой, готовый в любой момент защитить от любого зла. "Герой?" насмешливо звучит в его голове голосом Деку. И Бакуго не может понять, почему его это настолько зацепило, что до сих пор не отпускает. Да, теперь он готов признать, что вёл себя по отношению к Деку как ебаный мудила, но не он подтолкнул его на этот путь. Каждый выбирает свою дорогу, и если этот придурок так просто сдался, то это не проблемы Бакуго. – Ох, Дайнамайт! Можно автограф? Я ваш фанат! – Угу, – Бакуго останавливается, беря протянутый блокнот и карандаш, даже не глядя на поклонника. – Для кого подписать? – Изуку. – Изу… Стой, – он поднимает голову и сердце пропускает удар, когда он видит сияющие зелёные глаза под низко надвинутым козырьком кепки. – Деку. – Привет, Каччан! Я проходил мимо и просто не смог удержаться. Ну что, подпишешь? По-моему, твоя работа обязывает тебя быть дружелюбным с гражданскими. – Ты не гражданский, – негромко рычит Бакуго, едва не ломая в пальцах карандаш. – И ничто не мешает мне арестовать тебя прямой сейчас. – За что? За то, что я подошёл к любимому герою? – голос Мидории звучит чуть растерянно и невинно. – Хороший заголовок дня утренних новостей: "про-герой Дайнамайт вспоминает годы в Академии. На самом ли деле он изменился или по-прежнему ведёт себя как будущий злодей"? – Иди нахуй, – Бакуго впихивает блокнот обратно ему в руки и хватает за воротник, притягивая к себе ближе. – Я взорву твоё грëбаное лицо и превращу тебя в фарш, а потом сдам в таком виде полицейским и ты составишь компанию Все за одного до конца своей жалкий жизни. – Вау, полегче, Каччан, – Деку упирается ладонью в его грудь и тихо смеëтся. – Сколько экспрессии. На нас смотрят люди. Мм, интересно, – он легко ведёт кончиками пальцев ниже, к животу, – что ты сделаешь, если я поцелую тебя прямо сейчас? Бакуго отшатывается от него за секунду, краем глаза улавливая, что некоторые прохожие останавливаются, чтобы поглазеть на происходящее, и зло, шумно выдыхает. – Ты красивый, когда злишься и смущаешься, знаешь? – Мидория отступает на шаг назад. Потом ещё. – Жаль, что мне уже пора, как насчёт увидеться позже? Не волнуйся, я знаю, как тебя найти. Бакуго окликает знакомый продавец лавочки, чтобы спросить что-то, и когда он оборачивается, Деку уже нигде нет. Остаток патруля проходит спокойно, если так можно сказать, и Кацуки ловит несколько мелких преступников, излишне жëстко обойдясь с ними даже для себя самого. Чужой разбитый нос и несколько выбитых зубов не дали ему почувствовать себя лучше, но помогли немного выпустить пар. Он игнорирует все сообщения в чате – кажется, вышел фильм, который очень ждали Мина и Каминари – и просто мьютит их, слишком измотанный, чтобы поддерживать хоть какой-то диалог. Сообщения от Киришимы и Тодороки тоже остаются непрочитанными. Он только отправляет Урараке недовольный стикер в ответ на "Спасибо за вчерашние моти, огонëк :* " и вваливается в квартиру. Внутри ожидаемо тихо, его встречают мягкий топот коротких лапок и гордо поднятый хвост. – Привет, – негромко бормочет Кацуки, оставляя ганлеты у двери и подхватывая кошку на руки. – Соскучилась? Или ждала, что я приведу для тебя Половинчатого придурка? Дымка лижет его в нос с коротким мявком и Бакуго, так и не отпуская её, одной рукой пытаясь расстегнуть штаны, идёт в сторону ванной. ************ Выходные – единственные дни, в которые Бакуго приучил себя не ставить будильники. Поэтому когда под соседней подушкой начинает орать телефон, он раздражённо вытаскивает его и на секунду думает кинуть куда-нибудь в стену, но видит, кто звонит и всё же отвечает. – Какого хрена? – сонно бормочет он. – Ты видела время? Я собирался проспать полдня. – И тебе привет, детка, – голос Мицуки для одиннадцати утра воскресенья звучит неприлично бодро. – Я не собиралась тебя будить, но я тут встретилась с утра Инко и Изуку, представляешь? Он как раз только что зашёл на чай, как же я давно его не видела! Подумала, ты захочешь присоединиться, я поставила твоё любимое печенье в духовку. – Изуку? – переспрашивает Кацуки, и через секунду он резко садится на постели, случайно сталкивая с себя сладко спящую кошку. – Какой к чëрту чай, о чëм ты? – Подожди, поболтай с Изуку, я поставлю чайник, – в трубке слышится шуршание и негромкие переговоры. – Каччан! Прости, я не ожидал, что Мицуки всё же решит тебя разбудить, я просил её этого не делать, чтобы ты отдохнул. Я вернулся буквально утром, подумал, будет неплохо увидеться, я так давно тут не был. – Ты… Не смей, Деку. Передай, что я скоро буду. Бакуго бьëт собственные рекорды по сборам, всего несколько минут, и он уже за рулём, вдавливает педаль газа в пол. Конечно, он мог бы воспользоваться и причудой, но дороги в такое время были достаточно свободны и он бы не хотел вызывать у родителей лишние вопросы. Дверь ему открывает Мидория, окутанный сладким запахом коричного теста и только что заваренного зелёного чая. Тянется, чтобы обнять, и Бакуго уже готов его отпихнуть, но в проëме кухни появляется отец, и ему приходится смириться с тем, как Деку к нему прижимается на бесконечно долгое мгновение. – Ты быстро, Каччан, печенье только испеклось, – говорит он и неторопливо отстраняется. – Мама тоже пришла пару минут назад, не смогла удержаться от приглашения. Идём, не заставляй всех ждать. Бакуго вымученно улыбается Инко, радостно потрепавшей его за щёки, и кивает матери, разливающей чай. Весь идиллический моментвоссоединениядавно дружащих семей кажется ему таким глубоко абсурдным, что хочется перевернуть грёбаный дубовый столик и рассмеяться. Ему приходится сесть рядом с Деку, игнорируя все вопящие инстинкты, требующие защищаться, и просто кивать. Чай обжигает язык, когда Инко рассказывает, как Изуку – блядский, сумасшедший Деку – прекрасно закончил одну из престижных школ с отличием и теперь работает консультантом-аналитиком в одном из агентств. Гордость в её голосе словно ещё один тяжёлый камень, непрошенно упавший на плечи Кацуки. Консультант, как же. – Ох, да, Изуку пока так себе никого и не нашёл, – мягко сетует Инко, держа крошечную чашечку в ладонях и делая ещё глоток. – А Кацуки? Такой же своенравный? – Я всё жду, когда он позовëт Очако на свидание, – усмехается Мицуки, – помнишь, я когда-то тебе про неё рассказывала? Бакуго закатывает глаза, слыша это уже милионный раз за все их домашние встречи, и просто молчит. Его мысли лихорадочно мечутся от "как выкинуть Деку из его дома" до "какого хера происходит в его жизни и почему". – Детка, если тебе скучно, ты можешь сходить с Изуку в твою старую детскую, если хочешь, – предлагает Мицуки, – я так и не убрала старые фотографии, вдруг вы захотите их посмотреть. – Я с удовольствием, – первым отзывается Мидория и встаёт, совершенно намеренно опираясь ладонью о колено Бакуго. – Я помню, куда идти. Кацуки медлит, медленно выдыхая и считая до десяти. И, залпом допив чай и засунув в рот печенье, направляется следом. Он на мгновение задыхается, когда закрывает дверь и только разворачивается, как Деку припирает его к ней, несильно надавливая предплечьем на горло. – Шшш, – шепчет он прямо в губы Бакуго, – ты же не хочешь, чтобы нас услышали? – Какого хуя, Деку? Что ты тут забыл? – хрипит Кацуки, впиваясь пальцами в его бок и обжигая искрами. – А разве нужны какие-то причины, чтобы навестить семью и старого друга? – усмехается Деку, совершенно игнорируя лëгкую боль. – Даже у злодеев бывают выходные, знаешь ли. Он жмëтся ближе, бесстыдно пропихивая колено между бëдер Кацуки, и кусает его за нижнюю губу, надавливая на горло чуть сильнее. Бакуго упирается ладонью в его плечо, уже готовый устроить взрыв побольше, но слышит смех снизу и замирает. Он представляет разочарованные лица родителей, испуганную, ничего не понимающую Инко, и жмурится, выдыхая через нос. Горячие губы Деку касаются скулы, спускаются ниже и вместо них в шею несильно впиваются зубы. – Тебе бы пошли следы, – лихорадочно шепчет Деку, зализывая несильный укус. – Жаль только, что это расстроит твоего напарника, да? Бесит, что он ходит за тобой везде как щенок. – Отъебись от моих друзей, – Бакуго дëргается, вырываясь из на мгновение ослабевшей хватки и бессознательно делает шаг назад, глубже в комнату. – Это между нами, а, Деку? Мидория улыбается, коротко облизывая губы, и шагает к нему. Загоняет в угол как дикого зверя и тянется, чтобы снова коснуться. Лëгкий взрыв чуть обжигает пальцы, и Деку совершенно по-детски ойкает, встряхивая рукой. На его лице на доли секунды появляется обиженное выражение, сменяющееся недовольным. – Принимать гостей ты тоже не умеешь, Каччан. Тебе бы не мешало поучиться дружелюбию у милой Урараки. – Если я хотя бы увижу, что ты с ней разговариваешь, я переломаю тебе руки и ноги, – низко рычит Бакуго. – Даже если это будет на улице при свидетелях, мне будет похуй, что подумают остальные. – Может, я передумаю за поцелуй, – задумчиво тянет Деку, постукивая кончиками пальцев по губам. – Что скажешь, Каччан? – Отсоси, – грубо отзывается тот, взвинченный и раздражëнный до предела. – Как же ты меня заебал, почему ты не сдох раньше? – Так я уже, разве нет? – взгляд Мидории опускается ниже, на пах Бакуго, губы изгибаются в самодовольной ухмылке. – И тебе понравилось, ты так быстро кончил. Если тебя связать, ты даже можешь быть послушным мальчиком. Когда Бакуго шагает вперёд, чтобы вписать яростно сжатый кулак в чужое лицо, он чувствует себя как на первом курсе. Злым на весь мир, почему-то не восхваляющим его просто за то, что он есть. Он испытывает мрачное удовлетворение, когда голова Деку откидывается назад, глаза удивлëнно расширяются, а на его собственных костяшках остаëтся несколько капель крови. – Скажешь, что ударился о дверцу шкафа, – шипит он. – Тебе же не привыкать пиздеть, да? Кацуки не ожидает, что Деку громко, почти захлëбываясь, рассмеëтся и просто утрëт нос рукавом своей зелёный толстовки. – Знаешь, я начал думать, что ты хоть немного изменился. Но нет, ты всё такой же самодовольный и агрессивный, Каччан. Как и все про-герои, говорящие, какие они хорошие и добродетельные, а сами погрязли в своих жалких желаниях в погоне за славой и деньгами. Даже твои друзья. Пошли бы они в ЮэЙ, если бы это была обычная, не престижная академия? – Какой же бред ты несëшь. – Разве? Не ты ли сам хочешь стать героем номер один, чтобы тебя все обожали, великий Дайнамайт? Деку бросается вперёд, заставая Бакуго врасплох и впечатывая в стену прямо рядом с детским столом. Тот скрипит, покачнувшись, и с одной из полок падает детская фотография с маленькими Кацуки и Изуку, счастливо держащими карточки со Всемогущим. Стекло под рамкой не выдерживает и идëт трещинами, расходясь паутиной во всё стороны. Деку, хмыкнув, отпихивает фото ногой и снова вжимается всем телом, на удивление сильный, и впивается в рот грубым поцелуем. Бакуго мычит, хватая его за волосы и морщась от болезненного укуса, и за доли секунд удерживает себя, чтобы не применить причуду снова. Он хочет ударить ещё раз, но Мидория перехватывает его запястье, ногтями впиваясь в тонкую кожу и пришпиливая руку к стене словно только что пойманную экзотическую бабочку. Бакуго задыхается от напора и стремительно заканчивающегося воздуха и головокружения. – В следующий раз, – шепчет Деку ему в губы, кусая до крови, – я прихвачу наручники, если ты будешь так активно сопротивляться. Его свободная ладонь опускается вниз, накрывая пах и сжимая, заставляя вздрогнуть. – В следующий раз я сверну тебе шею, – отзывается Бакуго, и на мгновение замирает, когда чужие пальцы скользят под резинку спортивных штанов, под бельё, чтобы коснуться горячей кожи. Его мозг впадает от прикосновений в ступор, не понимая, как реагировать на смешанные сигналы, и Бакуго ощущает себя глупо. Он хочет чувствовать боль, что-то привычное и узнаваемое, что-то, на что он может – и знает, как – ответить. На это у него нет выработанного паттерна или условного рефлекса, и организм отказывается подчиняться. – Горячий, – бормочет Деку, утыкаясь носом ему в шею и смыкая пальцы вокруг члена, чтобы резко и грубо огладить. Его шëпот похож на липкую паутину, коконом обвивающуюся вокруг как смертельная ловушка. Большой палец чуть царапает головку, посылая острый импульс какого-то отчаянного, сладко-горького удовольствия. – Даже корица не перебивает твой карамельный запах, – Деку кусает его за плечо сквозь футболку, двигая рукой резче и полубезумно ухмыляясь. Все мышцы кажутся заледеневшими. Или превратившимися в камень, Бакуго не знает. Его мутит, и единственное, на чëм останавливается его мозг, это позволить происходящему случиться, чтобы всё закончилось как можно быстрее, и он мог вернуться домой и залезть под кипяток. Он до неприятного скрипа сжимает зубы, удерживая дрогнувшие бëдра на месте, и тяжело дышит, под зажмуренными веками пляшут разноцветные звëзды как салют на летнем фестивале. Когда он кончает и сползает по стене вниз, чтобы сесть, Деку хмыкает. – Каччан. Бакуго распахивает глаза, не понимания, почему ресницы липкие, и видит, как Деку облизывает испачканные пальцы. – Я бы попросил тебя оказать ответную услугу, но тебя, кажется, ноги не держат, – невозмутимо говорит Мидория. – Мне кажется, мы слишком задержались, нельзя заставлять всех ждать. Хочу ещё чаю с печеньем. Если будешь тут долго сидеть, тебе ничего не достанется. Следующее, что фиксирует мозг Бакуго, это мягкий хлопок двери. Он смотрит на солнечного зайчика на полу и плавно оседающие на паркет пылинки до тех пор, пока гул в ушах не прекращается окончательно.