Семнадцать поцелуев

Был теплый летний вечер. На чистом небе стали проглядываться еле уловимые очертания светлых огоньков — звёзд. Ветер был как никогда мягок и нежен, словно материнская рука поглаживала тебя перед сном. — Та-ак... — пьяно воскликнул один из парней, подняв указательный палец вверх. — А кто у нас следующий? Началась бурная болтовня: кто-то злился, что никто не следил за ходом игры, другие забивали большой болт на правила и предлагали просто начать раунд с них. Хотя, возможно, они просто хитрили, желая слиться с кем-нибудь в жарком поцелуе. — Крутит Феликс, — промямлил Хёнджин, уткнувшись в шею веснушечного. Оказывается, лежать на этом парне очень даже удобно, а особенно тогда, когда он ещё и обнимает тебя, каждые пять минут заботливо уточняя, в порядке ли ты. Названный удивлённо опустил голову на пьяницу, что разместился на нём. — Джинни, ты следишь за игрой? — Ёнбок, поглаживая чёрные волосы юноши, не отводил от него взгляда. — Воды не хочешь? Или спать? Хёнджин отрицательно хмыкнул, не размыкая глаз. Ребята вокруг пожали плечами, решив, что лучше просто поверить ему, чем продолжать бессмысленный спор. К веснушечному пододвинули пустую стеклянную бутылку от дешевого спиртного, а затем сразу же стали с вопиющем интересом наблюдать, как та кружится от легкого касания руки Феликса. Она делает первый, второй круг... пятый, шестой. Наконец, она останавливается. Чуть потрескавшееся горлышко указывает на одну знакомую девушку, которая, между прочим, давно уже сверлит парнишку застенчивым взглядом. Все тут же начинают громко взвывать, хлопая в ладоши так сильно, что те краснеют. Хёнджин приоткрывает один глаз, пытаясь по чужим взглядам найти того человека, который выпал Феликсу. Как только он находит, брови начинают недовольно сводиться к переносице, а тело само собой начинает сильнее вжиматься в тело под собой. Руки крепче обнимают талию парня, а лицо погружается глубже в светлые, приятно пахнущие волосы. Наверное, если бы не вся обстановка, то он бы еще и замычал недовольно во весь голос, чтобы его Ёнбок-и точно услышал и точно пожалел. — Феликс, что выбираешь? — подскочил рыжий парень, пьяно щуря глаза. — Целуешь её? Или она целует тебя, но в щеку? Однако тогда ты должен будешь крутить бутылку ещё раз! И только давай без твоих вечных пропусков хода... Надоел уже! Светловолосый потемнел лицом, о чём-то задумавшись. Целоваться с мало знакомым человеком он не хочет, но и по непонятным причинам испытывать стыд за очередной пропуск хода — тоже. К слову, если бы не его смущение или брезгливость, то ему пришлось бы за игру обменяться слюнями практически со всеми в этой комнате. Ёнбоку выпадал даже Хван, которому, к сожалению, он тоже отказывал. Но не потому что не хотел, а потому что на то были причины: во-первых, тот был давненько уже не трезвый, а значит никто не знает, чем это вообще может закончиться, во-вторых целоваться с лучшим другом — это дело, ну, такое... В-третьих... ну, на самом деле, он очень хотел. Однако сам сопротивлялся этим мыслям, ссылаясь на то, что он просто много выпил и алкоголь так странно влияет на него. — Поцелуй в щёку, — вздохнув, Феликс поворачивается на милую девушку, которая вся раскраснелась и боялась вовсе взглянуть в его сторону. Через пару секунд толканий друзей и подбадривающих выкриков подруг, она делает пару неуверенных шагов к нему, наконец уменьшая расстояние между ними. Присев на корточки рядом с диваном, на котором валялись двое парней, девушка наклоняется к ближайшему, что смотрел на неё максимально нерадостно. Легкое касание пухлыми губами белоснежной щеки и все вновь вспыхивают возгласами и хлопками, пока раскрасневшаяся особа убегает обратно на своё место, закрыв смущенное лицо ладонями. Кажется, выражение лица Ликса скоро навсегда запечатается в этом недовольном оскале. Не кстати, однако он еще минуты три назад заметил, что ему что-то тяжеловато дышать становится. Знаете... будто камень на грудь положили, хотя, скорее, даже груду огромных камней. Сравнивать ревнующего Хёнджина с грудой камней — умно, потому что оба могут вдарить в голову так, что запомниться на всю жизнь. Пока все были заняты своими нахлынувшими эмоциями, Ёнбок озадачено опускает голову на парня, который зачем-то вжался в него так сильно, словно желает слиться с ним телами. — Джинни? — шепотом начинает веснушечный. — Что-то случилось? Тот, подняв своё лицо на него, ответил лишь одним крайне возмущенным взглядом, потом сразу же возвращаясь в прежнее положение. — Феликс, ты не забыл, что крутишь снова? Давай-давай! — навязчиво лыбиться рыжий, пошатываясь. Вернувшийся во всё внимание Ёнбок замер, не зная как ему поступить. Его друг, явно, недоволен и ему что-то нужно. Однако одновременно каждый в этой комнате ждёт его действий касательно игры в бутылочку. — Ладно... — вздохнув, Ликс быстрее тянется к стекляшке, дабы крутануть, а затем просто сбежать куда-нибудь далеко. Конечно, хочется на берег моря с мохито в руке, но сейчас такой возможности не предвидится, так что хотя бы в соседнюю комнату. Бутылка крутится быстро, наворачивая все больше и больше кругов, словно даже и не планирует останавливаться. Время идет также неумолимо скороходно, так что та всё же прекращает свой ярый танец на полу и горлышком указывает на лежащего на нем Хван Хёнджина. Резко уныло воскликнувшие ребята заинтересовывают пьяницу, заставив опять открыть глаза и узнать, кто же выпал Ёнбоку. Устремленные взгляды на него, не сразу дают понять, с кем же его мальчику нужно будет поцеловаться. Лишь спустя пары мгновений недовольных лиц девчонок, а также пары безумно быстрых стуков сердца парня, на котором он лежит, вдруг понимает, что горлышко указывает на его персону. — Семнадцать... — негромко произносит Джинни, повернув лицо на Феликса. — Семнадцать раз я выпал тебе. — Чего? — непонимающе взглянул на друга, чувствуя, как в животе всё щекотно переворачивается вверх дном несколько раз. — В теории, мы должны поцеловаться семнадцать раз, — спокойно поясняет Хёнджин, начавший вдруг подниматься. По-прежнему не догоняющий Ликс ошарашено смотрит на пьяного парня над собой. — Отведи меня в комнату, — шатаясь, Хван оперся руками об стену рядом с диваном, смотря на веснушечного почти что в лоб. — Что? А, ладно, хорошо, — Ёнбок подскакивает, взяв друга под локоть. Затем он оборачивается на ребят, которые, явно, не оценивают эту выходку. — Я скоро вернусь... Извините. Придерживая темноволосого, Феликс принимается заботливо отводить Хёнджина в ближайшую комнату, пытаясь выбросить из головы внезапный вброс про поцелуи от, вроде как, просто друга. Все больше наседавший Хван на крошечного Ликса чуть вовсе не повалил его, стоило им дотяпать до лестницы. — Ты тяжелый! Не забывай, что у тебя и свои ноги есть, которыми ты должен ходить! — буркнул веснушечный, остановив Джинни у стены, которая была рядом с дверью в спальню. — Ты хоть и пьяный, но всё такой же упрямый кабан, как будь ты трезвым. — Не ругайся, Ликси... — глупо расплывшись в улыбке, высвободил свои руки из чужих, перемещая их на талию впереди. — Я не специально таким родился. Честное слово. — Я не ругаюсь... — отведя взгляд, шепнул Феликс. Переходить на тихую монотонность он, уверен, что не собирался, однако что-то его заставило. — Пошли скорее в комнату. Меня всё же ждут ребята. Недовольно скривив лицо, словно услышал что-то из вон выходящего, Хёнджин фыркнул, быстрыми движениями убрав руки с чужого тела, а затем скрестив их. Ликс, решив не ждать какого-либо ответного действия, просто силой затолкал внутрь парня, спешными шагами ведя его к кровати. — Спать. Тебе пора спать, — коротко сказал Ёнбок, насупившись. — Да погоди, погоди, — усевшийся на матрас, он схватил чужую руку, а после сразу же повалил его на себя. — Не уходи. — Почему это? — оказавшись на чужих коленях, он клянется, что пытался выглядеть невозмутимо, словно такой опыт у него происходит каждый божий день, но вот дрожащие коленки и раскрасневшиеся лицо выдавало его волнение и смущение перед Хёнджином. Может, ранее выпитый алкоголь или какое-то манящее предчувствие чего-то грешного для невинного Феликса, заставило его не слезать с чужих коленей как можно скорее. — Потому что ты должен мне семнадцать поцелуев, — совершенно спокойно пояснил Хван, постепенно расплываясь в подозрительной ухмылке. Ёнбок, если быть откровенным, ожидал услышать именно что-то подобное. Но вот успеть сообразить, как ему реагировать на такое — он не успел, оставшись молчать с глупым выражением лица. Путей отступления не было. По крайней мере, таких Феликс не видел. — О чём ты?.. Я ведь пропускал их, поскольку ты не участвовал игре. Хван удивленно вскинул брови, медленно опуская свои ладони вниз по талии парня. — Я не говорил, что не участвую. И ты не пропускал их, а просто дальше крутил бутылку. Так что формально... ты должен мне семнадцать поцелуев. Светловолосый подозрительно сощурил глаза, подмечая внезапную трезвость в друге. — Ты что, не пьяный? Хёнджин не стал отвечать. А лишь быстро пожал плечами, подхватив юношу, чтобы кинуть его на кровать. Воздух рывком выходит из лёгких Ёнбока, а сердце сваливается в пятки. Он почувствовал, как атмосфера в комнате накаляется всё сильнее с каждой секундой. Тяжело сглотнув остатки слюны, он зажмуривает глаза. Ухо опаляется горячим дыханием, а через мгновение слышится смешок. Хёнджин мягко касается его виска губами, подмечая, как сжимается тело под ним. — Чего зажмурил глазки? Феликс приоткрывает один глаз, встретившись с насмешливо-ехидным взглядом. Он тут же жмурится. Он сам не успевает понять, когда температура вокруг становиться невыносимо жаркой, а одежда — как будто лишней. Хван наклоняется к его кукольным губам, начиная их сминать в нежном поцелуе. — Первый, — шепнул он, отстранившись от желанных губ. Затем он повторяет прошлое действие, однако на этот раз более интенсивно, раскрывая чужой рот, чтобы проникнуть в него горячим языком. Ликс в тот же момент упирается руками в грудь парню, пытаясь его отстранить. Спустя некоторые попытки, ему удается. С их губ тянется нить слюны, когда они размыкают соприкосновение. — Что ты... делаешь? — с придыханием восклицает веснушечный, жалобно хмуря брови. Его руки стали словно ватными, отчего упирать их в парня становится всё труднее. — Забираю свой второй поцелуй, — буднично объясняет темноволосый. Феликс, глубоко дыша, расслабляет свои руки, которые падают ему на лицо, прикрывая его красные щёки. С горла срывается рваное постанывание, когда чужие холодные ладони проникают под его футболку. Хван аккуратно отнимает его руки от милейшего лица, чтобы вновь наклониться и впиться в немного опухшие губы. Поцелуй получается более активным, так как Ёнбок пытается на него отвечать. Их обмен слюнями затягивается настолько, что после него они жадно глотали воздух. — Осталось ещё четырнадцать поцелуев, — оповещает Хёнджин, говоря ему в губы. Его руки гуляют по впалому животу юноши, исследуя каждый сантиметр досконально. Услышав это, Феликс запрокидывает голову, ощущая затягивающийся узел у себя снизу. Словив страшнейшее чувство стыда, он мычит, вновь прикрыв лицо рукой. — Что такое? — ухмыляется парень, вдруг задрав его футболку, оголив белоснежные изгибы, а также розовые соски, что стояли колом. — Ладно, помогу. Так и быть. Он касается языком его немного покрасневших сосков. Обводя их и засасывая, парень услышал тихое хныканье сверху. Ощутив волну наслаждения от того, что он сейчас заставляет Феликса сдерживать стоны, начинает ещё интенсивнее всасывать и прикусывать едва набухшие жемчужины. Ёнбок закусывает кисть руки, чтобы подавить звуки, вылетающие из его рта. Хван подмечает это краем глаза. Оторвавшись от занимательного дела, Хёнджин смотрит на то, как юноша кусает себе руку. — Голодный, что ли? Ликс вскидывает бровь, освободив себе рот. На кисти слабо отпечатался след зубов. Феликс только приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, как ему в рот пихают край собственной футболки. — Закуси это, — объясняет своё действие парень. — Руку кусать больно, да? Феликс лишь нахмурился, отведя взгляд на розовый след от зубов. Он максимально пытался игнорировать колючую пульсацию в сосках, которым, видимо, не понравилось, что им перестали уделять внимание. Бугор в штанах Ёнбока привлёк внимание старшего. И как бы он, возможно, не хотел выглядеть слишком самодовольно, всё равно не смог удержаться от ехидной улыбки во всё лицо, мол говоря, смотри, как быстро я заставил его встать. Ликс, чувствуя дискомфорт от узких джинсов в пахе, максимально уводил глаза, отвечая тому на улыбку, что раз он не видит своего возбуждения, значит его и нет вовсе. Ну и балбесы. Хван расстёгивает чужую ширинку так быстро, чтобы тот не успел сообразить, что происходит. Стянув штаны, а после и отодвинув розовые боксеры, парень берёт в руку горячий член. Как только он сделал это, тело младшего дёрнулось, будто того шибануло током. Он приподнялся с закусанной футболке во рту, с широкими глазами и поднятыми бровями. Спешно выпустив слюнявый край ткани изо рта, его сразу затыкают поцелуем, чуть ли не впившись в губы. Хёнджин свободной рукой силой заставляет лечь юношу обратно, а другой начинает ходить вверх-вниз по стволу. Выделившийся предэякулят на розоватой головке он растирает большим пальцем, чуть надавливая. Дыхание Феликса сбилось, стало рваным, почти жалким. Его пальцы дрожали на простыне, а бёдра едва заметно подрагивались в такт чужой руки. Кожа стала чувствительной до безумия, из-за чего каждый раз, когда футболка Хвана хотя бы кончиком проходилась по его животу — внутри вспыхивал хоровод, переворачивающий всё разом. Поцелуй был жадным, чего-то требующим. Скорее всего, послушания и молчания. И Ёнбок подчинился, словив от собственного желания поддаваться на силу старшего — сильнейшую волну возбуждения. Само осознание, что он позволяет и что правда хочет, чтобы Хёнджин его трогал — сводит с ума. — Четвёртый, — разомкнув поцелуй, говорит Хёнджин. Его голос заметно охрип, а тембр стал ниже. — Стой... Меня ведь ждут... Хёнджин, полностью игнорируя слова Ёнбока, начинает ускорять движения рукой, уже видя, как тот начинает дрожать. Светловолосый запрокидывает голову и до крови закусывает губу, сдерживая вылетевший стон, что звонко ударил об стены комнаты. Он изливается семенем на свой живот, а так же запачкав пальцы парня. Хван ухмыляется, когда его посещает интересная идея. — Ликс, не хочешь испытать на себе пытку оргазмами? Феликс резво опускает на него раскрасневшееся лицо, на котором яро отражалось возмущение смешанное со смущением. — Совсем... рехнулся?! Хёнджин пожимает плечами, с досадой откинув идею в дальний ящик. Затем он оставляет короткий чмок на щеке юноши, пока руки его выполняют секретную миссию — до конца снять низ Ёнбока. Наконец на нём из одежды остаётся лишь задранная и пожёванная футболка. Темноволосый с некой победой в глазах рассматривает худое тельце перед собой — эти изгибы и рельефы рёбер так и манили пустить на них слюни, оставить поцелуи и своё семя. И желательно обильно. Хёнджин опускается ниже к его ляжкам, проведя на них тонкую и мокрую полоску языком. Феликс сдался, полностью отдавшись этой ситуации. Его белоснежная кожа покрывается мурашками, стоит парню снизу начать всё досконально исследовать. С блестящих и алых, от долгих поцелуев, губ слетают глухие постанывания. Он самостоятельно вновь зажимает между зубами ткань футболки. Хван начинает медленно раздвигать ноги младшего. Но тут вдруг понимает, что те не поддаются. Они дрожат, пытаясь сопротивляться его силе. Парень в непонятках выглядывает на того, обидчиво нахмурив брови. — Чтобы получить очивку, сначала пройди испытание, — с каменным лицом отвечает Феликс. Лишь его кончик губ подрагивает, чтобы не разойтись в улыбке. Хёнджин громко ахает, решив подыграть. — Да ты что? Ну, а я игрок нечестный. У меня свои читерные програмки есть, — говорит он и сразу наваливается всем телом на юношу. Чуть помогая себе руками, он карабкается по кровати вперёд, чтобы их лица были друг над другом. — Что это вдруг глазки отводим? Админ не предусмотрел таких бессовестных игроков, как я? — Да всё, помолчи, — цокает Феликс, ощущая, как его плющит от тяжести груза на себе. — Заткни меня пятым поцелуем. Ёнбок косо смотрит на парня, у которого не сходила довольная ухмылка, как у кота, который совершил какую-то пакость. Задумчиво промычав, он дует губы уточкой, закрыв глаза. Однако не поднимая головы с подушки. Хван сдерживается, дабы не расхохотаться. — То есть даже так? — хихикает старший, а после припадает к этим губам, начиная их жестоко сминать в наказание за то, что тот так нагло прервал их интимную атмосферу! Феликс жалобно мычит, когда в его рот грубо проникает язык, начиная вести себя там по-хозяйски. Одновременно Хёнджин рукой приподнимает ногу Ликса, чтобы свободной прильнуть пальцами к комочку мышц. На его удивление, там куда влажнее, чем он предполагал. Настолько, что можно даже было обойтись без смазки. Он проникает сразу двумя пальцами, начиная ими двигать, как ножницами. Тело под ним болезненно выгибает спину, от чего их животы соприкоснулись. Ёнбок впервые ощущал такие странные чувства и касания. В него будто засунули не две тонкие фаланги, а что-то гораздо больше, что чуть ли не рвало на две части. Сдавленно мыча, он обнимает руками шею парня, чуть приподнявшись, чтобы его губами вновь завладевали с большей страстью. Скольжения внутри юноши становятся более медленными. Пальцы тщательно надавливают на стенки, в поисках нужного места. Проходит всего несколько секунд, после которых Феликс почувствовал, как что-то глубоко в нём щёлкнуло, пустив тело в странное горячее ощущение. Он на мгновение забыл, как дышать, когда пульсация от точки внутри разошлась волной наслаждения, заставляющая отлипнуть от губ, чтобы застонать в них с большей громкостью. — Да неужели... — заулыбался Хван. — Нашёл твоё слабое место. С этими словами он принялся быстрыми движениями вдалбливаться в простату. Ёнбок вскрикнул, инстинктивно вжавшись в парня. Перед глазами заплясали искры, а тело задрожало. Уткнувшись в ключицу Хёнджина, он оставил на гладкой коже маленький капризный укус. — Ай, — возмутился темноволосый, — ты чего кусаешься? Какой невоспитанный. Добавляя скорости своей стимуляции в наказание, послышалось хлюпанье. А его щеки коснулось что-то мокрое. Опустив взгляд, он увидел, как из сомкнутых глаз Ёнбока льются слёзы, стекая вниз. Адский, но не менее сладкий трепет разливался внутри, заставляя хотеть биться чуть ли не в конвульсиях от удовольствия. Сердце колотилось быстрее, чем когда он убегал от страшного дядьки в переулке, а дыхание было горячее, чем когда он гулял в знойную жару. И вот когда до самого пика оставались считанные секунды, член стал слабо подрагивать, пока в то же мгновение движения внутри прекратились с той же скоростью, с которой начались. Пробежавшаяся волна неудовлетворения, которая дискомфортно осела внутри, заставила жалобно, но с яростью в глазах, посмотреть на Хёнджина. Тот этот взгляд поймал, выглядя спокойным. — Не хочу, чтобы ты устал раньше времени, — комментирует Хван, на что получает уйму нецензурных слов в лицо. — Фел, ты будешь слишком обмякшим, если кончишь снова. Прозвучало это довольно заботливо... Но суть ведь в том, что просто Хёнджин не успеет сделать то, чего так желает его похотливая душонка, да? Ёнбок закусывает губы в обиде, а когда к нему наклоняются для поцелуя, то он отворачивает голову, надув щёки. Хёнджин не может сдержать усмешку, а после сильнее разводит его ноги. Опустив взгляд на покрасневшее и липкое отверстие снизу, вновь легонько касается его пальцами, видя, как то сжимается. Феликс делает глубокий вдох, когда чувствует повторное вторжение. Теперь терпеть приходиться сильнее — внутри сразу три пальца, спешно скользящие по его горячим внутренним стенкам. Наконец Хван стаскивает с себя штаны с боксерами, открыв вид на твёрдо стоящий член, головка которого упирается в стеснительный проход светловолосого. Тот не успевает даже слова выронить, когда в него входят с нажимом. Хёнджин тут же припадает к зажатым губам, чтобы сместить внимание того на их поцелуй вместо боли. Ёнбок хнычет, сжав простынь до белых костяшек. В ушах звенит, а внизу тянется кожа, когда чей-то громадный половой орган пытается войти хотя бы до половины. Поцелуй углубляется, делая обмен слюнями более интенсивным. В то же время ствол Хвана проникает глубже, заставив выпустить вздох наслаждения в губы Феликса. — Медленнее... Больно же, — стенает Ликс, впиваясь ногтями в широкую спину над собой. — Сейчас, подожди... — просит Хёнджин, продвигая свой член глубже, пока его розовая головка не достаёт до чужой простаты. В тот же миг он начинает двигать бёдрами быстрее, чтобы столкновения с нужной точкой становились сильнее. Ёнбок постанывает в потолок, задрав голову. Кровь внутри закипает, походя на бурлящую лаву. Кровать вдруг издает скрип, а по комнате начинают расходиться шлепки. Соприкосновение кожи, брызги пота и надрывистые поцелуи, которые со звонкой пошлостью издавали причмокивания, сопровождались томными вздохами и скулежом. В уголках зениц Феликса всё формируются комочки слёз, которые непременно скатываются по румяным щекам, падая на подушку. Хёнджин оставляет короткие касание губ на лице Ликса, захватывая его рот до того, как тот успевает выронить очередной стон. Живот Ёнбока был запачкан в беленной жидкости, которой он изливался уже множество раз. Внутри себя он чувствовал, как вдалбливается почти что в самые органы набухший и до одури жаркий член темноволосого. Из его раскрасневшейся дырочки вытекает семя Хвана, который кончил внутрь не менее двух раз. Силы начинают постепенно покидать ватное тело, в которое продолжали долбиться. — Хёнджин, — тихо, с жалостью, зовёт Феликс. Названный смотрит на него, наклонив голову набок. — Сколько... Сколько осталось поцелуев? — с некой робостью спрашивает светловолосый. — Мы давно уже прошли рубеж семнадцати поцелуев, — усмехается Хван, оставив тёплый след губ на мокром лбу Ёнбока. — Тогда почему ты продолжаешь? Этот вопрос заставляет парня сильно замедлиться, от чего Феликс вздыхает полной грудью, почувствовав небольшую свободу снизу. — Ну... — начинает Хёнджин, нахмурив брови с подозрением в глазах, — а ты хотел, чтобы я прекратил, когда мы закончили семнадцать поцелуев? Ёнбок прерывает зрительный контакт, уведя взгляд в угол комнаты. Внутри неё было душно и очень тепло. Хотя, возможно, последнее зависело не от самой комнаты, а от того, чем занимались юноши. — Не знаю, — лжёт Феликс. Хван хмурится ещё сильнее, пытаясь снова поймать его взгляд. Спустя несколько секунд он, прочистив горло, выходит из Ликса, замечая, как после него из отверстия сочится сперма. — Я могу отнести тебя в душ, — скомкано говорит Хёнджин, чуть отползя, чтобы сесть. — Зачем? Мне кажется, я сейчас просто провалюсь в сон, — с усилиями перевернувшись на бок, отвечает Феликс. Какая-то необъяснимая боль сдавливает горло, а в глазах начинает двоиться от слёз. Он шмыгает носом, уткнувшись во влажную подушку, чтобы спрятать лицо. Хван молча наблюдает за этим, закусив щёку изнутри. Он разминает спину, на которой отпечатались красные полоски от ногтей светловолосого, а после встаёт с кровати, чтобы присесть на корточки напротив головы Ёнбока. — Спать с семенем внутри плохо и неудобно. Нужно почистить, а ещё... сменить постельное бельё. Потом ещё переодеться, а затем... Его перебивают немного дрожащим голосом. — Разойтись, словно ничего не было? — Это ты предлагаешь или спрашиваешь? — тяжко вздохнув от того, что ему не отвечают, Хван продолжает. — Фел, посмотри на меня. — Не хочу, — бубнит Феликс, по прежнему утыкаясь в подушку. — Ты задохнёшься такими темпами. — Ну и пусть. Хёнджин мягко улыбается, оперевшись лицом об руку, локоть которой он поставил на кровать. Он прерывает тишину примерно через минуту. — А я люблю тебя. Поэтому, может, ты не будешь умирать тут передо мной? Сердце Ёнбока замирает, а внутри всё с трепетом переворачивается вверх дном. Он медленно переворачивает голову на парня, оказавшись в нескольким сантиметрах от его губ. Даже не успев осмыслить то, что он услышал, его утягивают в нежный поцелуй, который продлился всего мгновение. — Пошли в ванную? Я почищу тебя, помою и уложу спать. — Я... не ребёнок ведь какой-то... — мямлит Ликс, желая сказать хоть что-то, чтобы не молчать. В ответ ему продолжают нежно улыбаться. — Ты... не пошутил же? Хван отрицательно машет головой. — Обещаю почистить, умыть и... — Нет, я не про это. Ты ведь знаешь! Хёнджин посмеивается в своей манере, расходясь в улыбке так счастливо, что на сердце невольно теплело. — Люблю, Феликс. Тебя.

***

Следующий день встречал солнечной погодой, пением надоедливых птиц и сухостью во рту. Лучи проникали в комнату сквозь жалюзи, падая на чистые белые простыни и парней, которые сладко посапывали, лежа в обнимку. Однако их сон грубо прервал настойчивый стук в дверь, от которого они подскочили практически пулей. В их комнату недовольно завалился рыжий парень, который яростно тыкал пальцами на часы, стрелка на которых стояла у двенадцати часов дня. Быстро ополоснувшись и накинув на себя новые вещи, парочка спустилась к остальным. На полу валялись пустые банки от алкоголя, игральные карты и даже чья-то одежда. — Кто-то занимался сексом прям тут? — смеялся Хван, проходя мимо мусора и обнимая сонного Феликса за талию. Светловолосый отвечал ему глуповатой улыбкой, кивая каждому слову, находя их забавными. С боку от них прошли несколько девушек. Одна из них с особой ненавистью смотрела на двух парней. Кажется, эта была та самая, которая целовала Ёнбока в щёку. — Что мы ей сделали, что она так смотрит? — непонимающе стушевался Феликс. — Наверное... Ну, я просто предполагаю, конечно. Но, может, это из-за того, что ей не понравилось почти всю ночь слышать твои стоны из вашей комнаты, — сказал рыжий.