Без тебя.

Дети в детдоме — жестокие. Пятилетний мозг Серёжи эту аксиому в память впечатал. Чтоб точно не забыл, чтоб щёлкала мысль в голове каждый раз, когда будешь надеяться на дружбу, заботу и все то, что хотят дети в пять лет. Здесь этого нет, здесь каждый сам за себя и против одного конкретного и рыжего. Поначалу было не так плохо. Вроде даже Денис рядом был. А потом он стал со всеми. А Серёже все остальные равнялись врагами. Потому что все остальные это те, кто дёргают за волосы, толкаются, смеются, кличут «тряпкой». Разумовский слабее, он отпор давать не умеет. Ещё и отличается от всех, чем конкретно, правда, Серёжа не совсем пока понимает, но все решили, что он какой-то странный. И слабый. Так и повелось, Разумовского в детдоме либо шпыняли от каждого угла, либо игнорировали как человека. Ну, разве что воспитатели так делать не могли и так или иначе выдавали карандаши. И другие необходимые вещи, но для Серёжи карандаши были самым ценным. Когда один сосед съехал, ходили слухи, что ему нашлась семья, Разумовский разве что позавидовал. Сосед был из тех, что Сергея игнорировал, поэтому они даже не разговаривали ни разу. Комната пустовала, на радость ребёнка, никто не трогал, не нужно было прятать вещи, будто мало им издевательств. Пустовала не долго, это уже к сожалению. *** Все из своих дверей выглядывали, глазели на новоприбывшего. Что-то говорят, кричат периодически, несмотря на недовольство воспитательницы. Парень со взглядом собаки, Серёжа потом поменяет это мнение на взгляд волка, когда про фамилию узнает, в комнату зашёл уверенно. Вид у него как у всех, тоже высокий, относительно Серёжи, парень, который готов драться при первом удобном случае. Пластырь на носу словно был подтверждением. Но в нём было что-то не то. Словно он отличается от всех. Разумовский этому предчувствию не сильно верит. — Олег, — парень уверенно к кровати Серёжи подходит, протягивает руку. Разумовский думает, что это как-то слишком по-взрослому, но руку тоже жмёт в ответ. — Сергей. Как оказалось, Олег и правда не все. Он не игнорировал Серёжу, не пытался задеть. Кажется даже был дружелюбным, несмотря на все попытки Разумовского закрыться только сильнее. Но дети в детдоме жестокие — это аксиома, иначе не бывает. Если не слушать собственные выводы, то потом пострадаешь. А потом Волков сам доказал свою верность. Без просьб, без слов. Просто взял и помог. Прогулка, солнце светит, ветер дует периодически, Серёжа сидит один на дальней лавочке, рисует опять. Знает, что нельзя рисовать при всех, засмеют, отберут карандаши и порвут рисунок (снова). Но так красиво, что Серёжа не удержался. Забыл про весь мир, восторженно сидел и рисовал цветки с клумбы, распустились глицинии, Разумовский про них в энциклопедии читал. Для всех это только повод. Прямо посреди процесса кто-то из рук вырывает тетрадку. Смеются громко, что-то шутят, пока Серёжа старается не плакать. Нельзя, не при них, хуже будет. Сиди и молчи, так безопаснее. Другой даёт подзатыльник, неприятно, Разумовский губы в тонкую полоску сжимает. Вокруг него словно хоровод из оскорблений, посреди которого Серёжа сидит как шут над которым потешаются. Так было и раньше, пора бы привыкнуть, но кажется привыкнуть к такому невозможно. Пока Серёжа жмурится, надеясь переждать слышит как все резко затихают. Когда открывает глаза, видит, что это Олег стоит, злой, словно готов каждого переубивать голыми руками. Драки не случается, на их счастье, рядом стоят воспитатели, но Волкову обещают припомнить такое. А Волкову в общем-то плевать. Его учили не давать слабых в обиду, верным быть друзьям. Он Серёжу уже другом считает, потому что соседи и потому что Серый кажется не против, раз молчит. Так и случается. После того случая от друг друга не отходят, Серёжа болтать начинает на тему и без, потому что может рядом с Олегом. Они становятся друг другу настоящими друзьями, первыми, и кажется единственными. Серёжа в голове аксиому правит. Дети в детдоме жестокие, но не все. И мир не такой жестокий. Олег ему открывает то, что раньше было не увидеть сквозь бесконечные издевательства. Разумовский этому только рад.