Ебаный филолог

Антон вышел за пределы университета, оставаться там не хотелось,прошёлся вдоль обшарпанных снаружи стен серого цвета и завернул за угол. Пройдя пару метров от ненавистного здания, он завернул за угол и перед ним показалось крыльцо общежития. Зайдя в помещение, его встретили стены с потрескавшейся краской, а в некоторых местах даже без неё. Поднявшись на второй этаж, он зашёл в свою комнату. Она была не очень опрятной, в углу была стопка вещей, стол завален, прогнутая посередине кровать с пледом и подушкой на ней, стул со сломанной ножкой. Но, несмотря на недостатки, Антону нравилась эта комната, просто нужно навести порядок, но этим он будет заниматься точно не сейчас. Сейчас надо делать доклад по философии. Желания писать его ночью не было, поэтому он решил быстренько чего-нибудь накалякать и улечься спать. Завтра будет экономика и политология, а после окошко и философия. В этот промежуток между парами ему нужно будет успеть заскочить к матери. Он на скорую руку написал какую-то чушь, а после, просто налив воды, типа, вместо "поэтому" он написал "излагая из этого текста, я решил, что", растянул её на два с половиной листа. Да, это бред, но не будет же он оценку ставить за этот доклад. Это просто конспект по прошлому уроку. Как подтверждение того, что он изучил эту тему. Философию Антон знал очень плохо, ему даже пришлось гуглить какие-нибудь термины, дабы сделать так, чтобы Выхухоль поверил в его знания. Надо просто подлизаться и зачёт автоматом гарантирован. Добиться хороших оценок по философии Шастун может только если будет иметь очень хорошие отношения с учителем, иначе ему либо придётся изучать весь материал пройденный за год, либо к матери. Второй вариант был для него подобен смерти, хотя, даже смерти он боялся не так. Вообще, смерть для него казалось обычным фактором жизни. Конец жизни всё равно придёт, хоть рано, хоть поздно. На часах стукнуло шесть часов, солнце на улице уже начало просыпаться, первые лучи пробиваются сквозь тьму, они были слабыми, но всё равно попадали в окна. Антон поморщился от внезапного луча, который попадал чётко на глаза. Вставать через два часа, а может, даже меньше. Он поворочался какое-то время, но, поняв, что не уснёт, встал с кровати и направился в душ. Брызнув в лицо холодной водой, тот посмотрел в зеркало и увидел там бледное лицо с синяками под глазами, растрёпанные сальные волосы, усталые глаза, которые были красного цвета из-за сильного недосыпа. В животе неприятно потянуло. Студент поплёлся на кухню на ватных ногах, пошатываясь из стороны в сторону и в некоторых местах упираясь о стены со старыми обоями, которые держались на честном слове. Пройдя к холодильнику, он потянул за ручку, дверь открылась. Мда, ничего нового. В холодильнике мышь повесилась, только на нижней полке стояло яблоко, которое он туда положил ещё неделю назад. Выбора особо не было, поэтому он схватил яблоко и, закрыв холодильник, надкусил его. Тут же прокашлявшись, он выплюнул кусок яблока в мусорку, а после и сам фрукт. Испортилось, придётся купить что-нибудь. Спустя какое-то время Антон решил пойти в университет, чтобы послушно отсидеть все нудные пары и поехать к матери, которая настаивала о встрече. Ехать туда, конечно, не хотелось, но надо. Он надел чёрную кофту на замке, широкие штаны серогоцвета с красивой кожаной надписью на кармане и закрепил их поясом коричневого цвета с золотой пряжкой. Он нацепил кеды, надел рюкзак и вышел из комнаты. Выйдя из здания, он завернул в другую от университета сторону, чтобы зайти в минимаркет. Там его знали все продавщицы, хорошо к нему относились и, иногда, даже делали скидку. У Шастуна всегда лезла улыбка, когда встречал продавцов-знакомых, они были хорошими собеседниками, даже советы давали, причём полезные. Зайдя в магазин, в нос тут же ударил знакомый запах. Он поздоровался с кассиром и стал рассматривать еду на прилавке. -О, Антоха, чё-то тебя не было давно, — сказал процавец, расплывшись в улыбке, — мы уже волноваться начали. -Да у меня завал был, в учёбе там, — почесав затылок, сказал Антон. -Исхудал ты что-то, ты вообще ешь? — взволнованно спросил мужчина. — И так палкой был, теперь вообще. -Дядь Саша, вам кажется, я жру как не в себя, — конечно, это не правда, но что ему ещё сказать? Типа: "Блин, ну я уже второй день не ем из-за универа". Ещё пару минут поболтав с продавцом, он купил себе какую-то булку и колы. Попрощавшись с другом, от вышел из магазина и тут же начал уплетать булку, есть хотелось невыносимо, надеюсь, хватит до столовки. Дойдя до здания университета, он взглянул на время — 8:37. Вышел рано, но всё равно опоздал, ничего нового. Пройдя в университет он дошёл до аудитории, где должна была проходить экономика. Постучал в дверь, прошёл в кабинет, его отчитали, он извинился, сел за парту и отсидел так две пары. Он вышел из универа, чтобы поехать к матери, надеясь, что там его покормят, ведь столовку он с успехом пропустил. Зайдя в приложение, он нажал на кнопку заказать, удивительно, но заказ быстро принял какой-то нерусский мужчина. Через пять минут Антон уже ехал в такси, повернув голову в окно, он наблюдал за дорогой, за красивыми воронежскими архитектурами. Через какое-то время машина завернула во двор и, пожелав хорошего дня, тот вышел из машины. Направляясь к подъезду дома, в котором он когда-то жил. Старая пятиэтажка стояла на этом месте уже лет так пятьдесят, её раз пять хотели снести, посчитав аварийным, но настойчивые бабки не хотели отдавать свои честно заработанные квартиры. Он прошёл в подъезд, стал подниматься по лестнице, проводя рукой по стене. Здесь был рисунок, который он когда-то рисовал баллончиком, но потом тётка из двадцать первой квартиры оттаскала за уши и заставила перекрашивать стену. Ностальгия тут же пробежалась мурашками по телу. Но она была не совсем приятной, если считать моменты, когда мать ругалась, била посуду, он запирался в комнате и, рыдая, надеялся, что это скоро прекратится. С утра боялся выйти из комнаты, вдруг мать ещё не отошла. Были, конечно, и позитивные моменты, типа друзей, но воспоминания с ними закончились лет пять назад. Поднявшись на второй этаж и встав перед квартирой, рука не поднимается, чтобы постучать в дверь. Идти туда страшно, вдруг, позвала, чтоб выместить злость, как это было пару лет назад. Переборов картинки из детства, всё время всплывающие в голове, он пару раз ударил кулаком по деревянной двери. Дверь открыла женщина, лет сорока, со светло-русыми волосами, заплетёнными в "шишку". Антон прошёл в квартиру, потянувшись к матери, чтобы приобнять её, его оттолкнули. Он больно ударился об дверную ручку спиной. Но это была явно не она, потерев место ушиба, он поднял голову. На него смотрел мужик крепкого телосложения, он приобнимал мать за талию. Понятно, новый муж, ожидаемо, когда тот жил с матерью, та постоянно приходила с новыми мужчинами, просила закрыться в комнате, пока тот не уйдёт. Было ужасно противно. -Ну чё ты в проходе стоишь? — с презрением сказала Майа. — Как с учёбой? -Всё хорошо, в аттестате без троек. Ничего на это не ответив, она пошла в комнату и села кресло, скрестив руки на груди. Шастун разулся и прошёл в комнату за матерью. Мужик стоял в проходе и смотрел на него суровым взглядом. -Антон. -Да, мам, — сказал Антон, заранее подозревая дальнейшую ссору. -Скажи, пожалуйста, мы для чего тебе учёбу оплачиваем? — сказала мать, переходя в полукрик. — Чтобы ты на "без троек" учился? Почему вон Лиза, дочь соседки, учится на одни пятёрки, а ты, бездарь, сидишь тут просто на шее у родителей!? Считаешь, что самый умный? -Я пойду, если ты позвала меня только ради того, чтобы сказать это, — оставаться не хотелось, голова начала раскалываться. Так ещё и пары после, лучше уж он дома отдохнёт, чем ещё побудет в этом месте. Развернувшись, тот хотел выйти из комнаты, но резкий удар по скуле тут же оглушил его, от чего он еле-еле устоял на ногах. Схватившись за место удара рукой, тот зажмурился. Боль растекалась по щеке. Из носа пошла кровь, пачкая только постиранную кофту, повезло, что она чёрного цвета, пятен крови почти не видно. Неуспев ничего сказать, кулак мужчины ударил в живот, заставив впечататься в стену. Выплюнув слюну смешанную с кровью, тот отошёл от стены и хотел ударить его, он успел только легонько ударить того по подбородку, но боль в животе сбила его и он свалился на пол. Прокашлявшись кровью, тот поднял взгляд на мужчину. -Слабак, — хмыкнув, сказал он. — Даже ударить не смог. Можешь больше не появляться здесь. -Мне похуй, — Антон долгое время не решался ничего сказать, но всё-таки решил сказать в лицо матери то, что давно хотел. — Можешь больше не писать, тем-более просить, чтобы я приехал. Я больше не вернусь, мам. Эти слова могли казаться простыми, но ему не хватало смелости и силы сказать это на протяжении долгого времени. После сказанных слов два ощущения боролись. Первое — облегчение, что больше нет причин возвращаться домой, теперь его с этим домом ничего не связывает. Второе — страх и непонимание. Кое-как выйдя из этой чёртовой дыры, он упал на бетонный пол возле квартиры матери. Сил идти не было, кровь из носа снова начала идти, живот болел, а скулу неприятно щипало. Вытащив из кармана пачку сигарет, тот поджёг одну и тут же втянул дым, пропуская его в лёгкие. Ещё немного посидев на холодном бетоне, он встал и направился к выходу из этого ужасного места, в которое он больше никогда не вернётся. Потрескавшиеся стены, разрисованные краской, которая впечаталась в них воспоминаниями детства, лишь смотрят ему в след, понимая, что повода вернуться сюда уже не будет. Он кое-как вывалился из подъезда, достал из кармана телефон, чёрт, разрядился, как не вовремя. Не зная, что делать дальше, ведь все деньги были на карте, которая была привязана к телефону, он решил присесть на лавочку во дворе напротив дома. Сидя на деревянной лавке, тот сидел на ней весь скрюченный из-за ужасной боли, что сводила скулу и живот. И вот он сидит один, без телефона, без денег, общага далеко, пешком не дойти не только из-за расстояния, но и из-за незнания маршрута. Во двор заезжает подозрительно знакомая машина, тот поднимает на неё взгляд, но боль от удара даёт о себе знать, и он вновь хватается за живот, стараясь её уменьшить, но это не помогает. -Антон! Ёб твою мать! — до жути знакомый голос звучит за спиной. Шастун оборачивается и видит перед собой Эда. Тот смотрит на него взволнованно, очерчивая взглядом место удара. -Что с тобой!? — Эд выглядит раздражённым. -Как ты здесь оказался? -Блять, на вопрос ответь сначала, я тебе потом всё скажу. -Это мамкин ухажёр, ёбнул по лицу и в живот. Выграновский схватил того под локоть и повёл в сторону своей машины, чёрная лада стояла посреди дороги, перекрывая путь другим водителям, но сейчас это было куда менее важно. Усадив Антона на пассажирское сиденье, тот сел на водительское кресло, завёл машину и они тронулись с места. -Ты же мне вчера говорил, что к матери поедешь после второй пары. Уже скоро философия начнётся, я тебе звонил раз десять, а ты мне не отвечал, я волновался вообще-то! И не зря же! Вон что с твоим личиком случилось. -Прости, телефон разрядился. -Да это-то ладно, как чувствуешь себя? — спросил водитель, смотря в зеркало заднего вида. -Не очень, если честно, — хриплым голосом ответил на поставленный вопрос Антон. -В больницу? -Не нужно. -И куда тебя в таком виде везти? -Куда-куда, на пары, философию никто не отменял, — тяжело вздохнув сказал Шастун. — Ещё и этому тупому филологу доклад сдать надо, а то загрызёт ведь. -Ну ты и еблан конечно. Антон бы обиделся, но прекрасно понимал друга в этой ситуации, потому что поступил бы точно также. Спустя время они уже были возле здания университета, показав охраннику студак, пройдя по коридору, они встали возле двери в кабинет, где, уже как сорок минут, идёт философия. Заходить боязно. Всё-таки осмелившись открыть дверь, Антон дёрнул ручку вошёл в кабинет, а за ним следом и Выграновский. Учитель озадаченным взглядом посмотрел на студентов и, выслушав причину опоздания, конечно, заранее придуманную, пропустил из на места. -Шастун. -Что?—подняв голову со стола, тихо промямлил Антон. -Останьтесь после пары со своим другом. Ничего на это не ответив преподавателю, тот улёгся обратно и просидел так весь оставшийся урок под замечания филолога. После окончания этой нудной пары, все студенты выбежали из кабинета, толпясь в проходе, в аудитории остались только три человека — Антон, Эд и, как там его.. Арсений Сергеевич. -Ещё раз причину опоздания скажите, то что вы там себе под нос пробубнили, я не слышал. -Мы это.. К врачу ходили, — сказал Выграновский, за что тут же получил по голени от Антона. Повернув на того голову, он по его взгляду понял, что надо было сказать что-нибудь по правдоподобнее. Но уже поздно, да и тем-более, будет ли он придираться? Нет. -Выграновский, свободен. Эд сразу повеселел и направился к выходу, жестами показывая, что подождёт возле кабинета. Но Антону не хотелось разговаривать с этим самолюбивым мужчиной, поэтому он решил по-быстрому уйти вслед за Эдом. -Шастун! — строгим голосом громко сказал Попов. — А вас никто не отпускал. Тот разочарованно выдохнул, развернулся и пошёл обратно к учителю. -Я принёс доклад, — он вынул из сумки помятый листок с текстом и положил его на стол перед преподавателем. Тот же в свою очередь пробежался глазами по документу и поднял на него взгляд, изогнув бровь. -Это вообще не та тема, Антон, — строго сказал преподаватель. — Я же тебе давал лист с темой. Я вынужден поставить тебе прогул. Антону было так всё равно на это, после произошедшего сегодня было похуй абсолютно на всё, похуй, что мать его потом задушит, похуй. -Ладно, — всё что смог вывалить из себя Шастун. -Что с лицом? -Не ваше дело, — деловито огрызнулся Антон, ему хотелось поставить на место этого высокомерного препода, но, к сожалению, это было за пределами его возможностей, как минимум из-за разных статусов: он студент, а тот преподаватель, из-за которого его могут отчислить к херам. -Я просто поинтересовался, — уже спокойным голосом говорил Арсений Сергеевич. — Держи, завтра устно тебя спрашивать буду. -А почему только меня? — злость Антона уже подходила к горлу, он, конечно, рад за друга, но это всё равно несправедливо. То что Эд вышел сухим из воды, а ему надо ещё отрабатывать. -По кочану, Антон. Выругавшись себе под нос, тот схватил листок и пулей вышел из кабинета и уселся на диван, где его уже как пять минут ждал Эд. Поболтав о том, какой самодовольный выскочка филолог, они решили свалить с последней пары, там всё равно была какая-то ненужная хуйня. Только переступив порог между университетом и улицей, сзади послышался чей-то голос. -Шастун! Выграновский! Обернувшись, они увидели филолога, что стоял скрестив руки в дверном проёме. -У вас разве последняя пара? Ваша группа пошла на правоведение. -Какое вам дело? -Антон, за неуважение к преподавателю можешь отсюда вылететь. -Чё вы приебались. Шастун развернулся и быстрым шагом вышел за пределы университета, только слыша "Антон!" за спиной. Вскоре к нему прибежал Эд, весь запыхавшийся, он пытался отдышаться. -Ты чё совсем? Он же ща к директору пойдёт.. Тебя мамка убьёт, — взволнованно сказал Эд, хлопая парня по плечу. Но Антон ничего не слышал, либо не хотел слышать